Кулон || The pendant

20 марта, 1969 год, — Хогвартс, шахматный клуб Проведя последние приготовления, Гермиона немного отошла, любуясь на своё творение. В голове тут же зародились сомнения, мол: «А не слишком ли это всё?», но тут же девушка постаралась загнать их подальше. Не бывает «слишком» в её положении влюблённой дурочки. Обычно мрачный и едва освещённый мраморный зал шахматного клуба преобразился благодаря стараниям Гермионы. Тюль свисал с верхних балок, как балдахин или занавес, скрывающий их ото всех. Окна раскрыты для наблюдения за звёздами и проветривания, что позволяло потепление к концу месяца. Девушка трансфигурировала несколько декоративных шахматных фигур в вазы, где теперь стояли искусственные букеты хризантем с дельфиниумами. Немного поразмыслив, Гермиона добавила подушки вблизи колонны и поправила скатерть на круглом столике, где стояла еда, и взмахом палочки зажгла несколько свечей. Всего-то декорации для атмосферы, а девушка уже думала, что переборщила, особенно с нарядом. Корсетная рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, широкие брюки сидели по фигуре. Не совсем её стиль. Гермиона в очередной раз вытерла вспотевшие ладони о бёдра, с каждым тиканьем часов нервничая всё больше. Она чудом уговорила Уинни подать еду до ужина, чтобы иметь возможность задержаться здесь подольше. Теперь она в долгу перед ворчливой эльфийкой, но, если это цена за времяпровождение с Беллатрикс на свидании — она готова на такие жертвы. Свидание. Первое и до этого дня последнее свидание-сюрприз закончилось весьма плачевно, но у неё не было причин не верить Беллатрикс. Её искренность и преданность говорили сами за себя на протяжении всего времени. Она не лгала и не обманывала, поэтому девушка решила снова попытать удачу и побыть немного романтичной. В конце концов, что плохого? Им это нужно, и ведьма не давала поводов даже для капли сомнений. Выражение лица Беллатрикс, когда Гермиона передавала ей записку с приглашением, стоило всего. Сперва шок, неверие, а затем ведьма ухмыльнулась так, что любой другой бы из штанов выпрыгнул. Гермиона взмолилась Мерлину за удачное стечение обстоятельств: будь они не в кабинете Трансфигурации перед МакГонагалл, а наедине, только успевай придумывать, что Беллатрикс могла сказать или сделать... Мозг Гермионы рисовал не самые приличные картинки, с чем справляться становилось всё проблематичнее. Особенно учитывая, что от Беллатрикс она свой разум не прятала. Когда Гермиона обдумывала, куда же пригласить ведьму, ей хотелось чего-то оригинального. Советоваться с Андромедой она не стала, всё ещё стараясь привыкнуть к новой стадии их дружбы. Если бы в тот день Андромеда принялась давать ей советы по завоеванию сердца старшей сестры, Гермиона бы сбежала в Запретный лес и поселилась там с кентаврами. И так удачно вспомнилась партия, которую Гермиона с треском провалила ещё осенью. Беллатрикс в тот день предложила выяснить, кто же прав. Сейчас план Гермионы имел совершенно другой подтекст. Она хотела научиться играть, продумывать ходы и использовать приёмы в шахматах, но первоначальной задачей оставалось провести время с ведьмой, насладиться компанией друг друга. Шахматы — простое развлечение для ума и служили поводом, а не причиной. Не составило труда прошерстить расписание и узнать, что по четвергам занятия в шахматном клубе Хогвартса не проводились, и теперь она в одиночестве ждала. Стрелки часов неумолимо приближались к пяти, но девушка не удивилась, когда в дверь постучали тремя минутами раньше. Последний раз поправив воротник рубашки, Гермиона набрала в грудь побольше воздуха и открыла дверь, приветствуя Беллатрикс. И так вовремя она подумала о кислороде. Она заморгала, не в силах вдохнуть полной грудью, а набранный ранее воздух вышел с тихим «Вау». Не то, чтобы Беллатрикс не выглядела прекрасно всегда, но сейчас это было нечто... Особенное. Мышцы живота Гермионы приятно сжались, когда она взглядом очертила открытые плечи и неглубокое декольте. Чёрное платье подчёркивало талию и струилось оборками по подолу. Впервые Гермиона увидела на губах младшей версии ведьмы алую помаду. Заколки вплетались в прибранные волосы, шею украшало жемчужное колье, которое она носила в Рождество. — Ты чудесна, — единственное, что смогла выдавить из себя Гермиона. Она отступила, пропуская ведьму внутрь и запечатала дверь взмахом волшебной палочки, пытаясь собрать мысли и себя в кучу. — Я думала, ты скажешь нечто вроде: «Не стоило так стараться», — Беллатрикс ухмыльнулась, обходя Гермиону и вставая у неё за спиной. Девушка спрятала палочку в рукав и повернулась, с дрожью в коленях встречая потемневшие глаза. — Твои старания стоили многого и даже больше. Беллатрикс удовлетворительно хмыкнула и без всякого разрешения захватила губы Гермионы в поцелуе. Не сказать, что девушка этого не ждала, так что она с готовностью вплела пальцы во взбалмошные кудри. Беллатрикс целовала медленно, тягуче, словно делала это ежедневно и так часто, насколько возможно. На деле же это был лишь третий поцелуй за всё время, не считая тот, что под омелой, и Гермиона наслаждалась тёплым соприкосновением их губ. Внутри взрывались фейерверки, трепет заполнял душу, и она не надеялась, что когда-нибудь сумеет насытиться. Ибо это напрямую означало перенасыщение ведьмой. Но как можно, когда она — это всё, чего она когда-либо бессознательно хотела? Привкус помады ощущался на языке, когда Беллатрикс отстранилась, обнимая её за талию. — Прости, не удержалась. Вот только интонация говорила, что ей и капельки не стыдно. Гермиона усмехнулась. — Из-за тебя у меня подкашиваются ноги и, если я не смогу сама добраться до гостиной, это будет исключительно твоя вина. — Даже в самых смелых мечтах не могла этого представить, — промурлыкала Беллатрикс и, наконец, обвела взглядом комнату. На лице отразилось изумление, — Что это? — Я подумала, нам с тобой нужен матч реванш, — Гермиона немного смутилась, в который раз осознавая масштаб собственных стараний, — Как ты на это смотришь? Беллатрикс прошлась по комнате, очевидно, не узнавая шахматный клуб. Девушка замялась у двери, сцепив пальцы и скромно улыбалась, наблюдая за неподдельной реакцией. Ведьма с интересом разглядывала цветы в вазах, подготовленную доску и резные свечи, проводя пальцами по воздуху, почти касаясь. Она остановилась у столика, и выражение её лица рассмешило Гермиону. — Ну ты даёшь, Грейнджер, — Беллатрикс приподняла бутылку вина со столика и обернулась, потряхивая ею перед девушкой, — Серьёзно? — Тебя что-то удивляет? — Гермиона подошла и невинно протянула два бокала. — Салазар, — Беллатрикс, посмеиваясь, провела ладонью по лицу. Приглядевшись, Гермиона заметила едва покрасневшие щёки, что при тусклом свете разглядеть проблематично, — Я не думала, что это будет так неловко. Гермиона прекрасно понимала настроение ведьмы. Сердце неистово билось, нервы скручивало в тугой узел, не давая расслабиться. Девушка чувствовала себя в безопасности рядом с ней, однако то, что происходило сейчас, было неизведанным, потому она переживала. Гермиона ободряюще улыбнулась и поставила бокалы на столик, молча открыв бутылку и наполнив сосуды наполовину. Соседки любезно одолжили припасы, припрятанные под их кроватями взамен на молчание Гермионы. Честно говоря, она и при отказе не собиралась докладывать Слизнорту о незаконном хранении полусладкого, просто нашла бы другой метод. Теперь ты поддерживаешь алкоголизм малолетних. Браво, Грейнджер. Только вот соседки уже совершеннолетние, а сама Грейнджер и подавно. Так что ничего плохого в этом с логической точки зрения не было. — Великая Беллатрикс Блэк смущается от простого свидания, — она протянула бокал ведьме, — Кто бы мог подумать? Эту сторону Беллатрикс Гермиона готова изучать часами без отвлечения на что-либо. Ведьма дёргано приняла бокал и сделала большой глоток. Девушка испытала облегчение, что тёмные глаза не смотрели на неё в этот момент, и она могла проследить за движением открытого горла. Голова немного закружилась от переизбытка чувств, так что она опёрлась бедром о столешницу и глотнула терпкий напиток. Конечно, не эльфийское вино на Рождество, но вполне подходило, чтобы разрядить обстановку. Да и Гермиона не специалист в высокоградусных напитках. Беллатрикс сузила глаза. — Не притворяйся, что сама не нервничаешь. — Я думаю, нам просто непривычна такая модель взаимоотношений, учитывая всё то, что произошло, — Гермиона немного раскачала бокал, наблюдая, как жидкость кружилась в нём, — Это ново для меня. — У тебя не было свиданий? — Были, но не считаю, что это можно сравнивать с происходящим. А... — Предвещая твой вопрос — нет, — ведьма облокотилась рядом с девушкой, встав к ней боком, — Ни отношений, ни свиданий. Гермиона догадывалась о причине, но не могла не спросить. — Почему? Мысли о предыстории Джалин и Беллатрикс не покидали её, как бы она не старалась упрятать их далеко в подсознание. Да и много слухов окружало профессора Блэк в первый год преподавания. Маленькая Грейнджер не вслушивалась, считала обсуждение личной жизни профессора неуважением и упорно продолжала писать новое эссе по Защите от тёмных искусств, но как-то женщине приписывали даже роман с Розмертой или, упаси Мерлин, Ритой Скитер. Гермиона поёжилась. Будущая репортёрша уже успела подпортить ей жизнь здесь, и, если в прошлом Беллатрикс имела с ней хоть какие-то отношения, её нежная психика не выдержит и завоет на луну. — Не до этого было. Я с детства пыталась доказать родителям, что хоть чего-то стою без мужчины. Исход сама видишь, — тень опустилась на лицо, исчезнув недостаточно быстро, чтобы остаться незамеченной, — Так что я решила не терять времени зря. Её любопытство вновь приводило не к самым приятным разговорам. Гермиона прикрыла глаза, переводя дух. Она то надеялась хоть на один вечер отвлечься от грызущего чувства вины, но у её назойливости были другие планы. Чувствуя потребность поддержать, она взяла ведьму за руку, отвлекая от вороха мыслей. — Я вижу то, насколько ты сильна сейчас и рада, что позволяешь видеть тебя такой. Не только неуязвимой, но и открытой, честной. Мы справимся, я не оставлю тебя одну сейчас, — она сжала бледные пальцы, и Беллатрикс сжала в ответ. Она ничего не ответила, и Гермиона не стала давить, вместо этого переводя тему предложенным тостом, — За то, чтобы время было на нашей стороне? — За нас. Они чокнулись бокалами, а затем одновременно отпили. Так просто сказанное «За нас» грело лучше камина в холодных подземельях. — Итак, — Гермиона отставила бокал на столик, между делом закинув в рот пару кусочков сыра, — Могу я пригласить тебя? — Конечно, — Беллатрикс протянула руку, и Гермиона как джентльмен приняла её, — Но учти, даже с алкоголем в крови я способна одолеть тебя. Не смея открыто ставить слова ведьмы под сомнение, девушка невинно улыбнулась и провела Беллатрикс к подушкам, у которых стояла шахматная доска, а после прошла к месту напротив. Фигуры уже расставлены ею заранее и готовы к игре, за исключением распределения чёрного и белого. Гермиона предоставила этот выбор Беллатрикс. — Играешь чёрными? — Как и всегда. Гермиона повернула половину с чёрными фигурами в её сторону. В это время Беллатрикс наблюдала за ней из полуопущенных век. Заметив её взгляд, Гермиона приподняла бровь. — Что? — Гадаю, заложено ли что-то эротическое в приглашение и твоё декольте. — Беллатрикс, — упрекнула Гермиона, качая головой на хихиканье. Ей ещё предстояло привыкнуть к подобным комментариям и, вероятно, даже начать отпускать такие же, — Я хочу провести время с тобой и научиться игре. Ты как-то упоминала, что считаешь это важным и интеллектуальным. Пусть я ужасна в шахматах и продумывании ходов наперёд, но хочу попытаться. — Тебе нет нужды изучать мои интересы, ведь я уже покорена тобой. Гермиона облизнула пересохшие губы и поднялась, забирая бокал со столика под вопросительный взгляд. Учитывая такие комментарии, ей проще напиться, чем воспринимать их как должное без смущения и краснеющих ушей. Беллатрикс всегда говорила о своих чувствах так искренно, что перехватывало дыхание. Она прекрасна в искренности чувств, в её присутствии Гермиона чувствовала себя любимой как никогда. Девушка сделала внушительный глоток и отставила почти пустой бокал на пол рядом с собой. — Тогда ты не станешь возражать против иных методов достижения цели, — как бы невзначай, она отодвинула ворот рубашки, приоткрывая шею и ключицы. Как и предполагалось, Беллатрикс не отрывала взгляда от неё. Благодаря вину девушка немного расслабилась и позволяла себе большее, что не вписывалось в привычные рамки поведения. Вот только рядом с Беллатрикс трудно оставаться тихой и замкнутой, особенно когда внутри всё плавилось от тёмных вожделенных глаз. — Гре-е-ейнджер, никогда бы не подумала. Гермиона только улыбнулась и села по-турецки для удобства. — Ну что ж, — приготовившись к первому и не единственному раунду за этот вечер, Грейнджер оглядела фигуры. Пару часов назад она в библиотеке нашла пособие по игре в шахматы, и надеялась не ударить в грязь лицом, — Конь на C3. Вот только Беллатрикс с удовольствием уделала её трижды, упиваясь выигрышем и скривлённым от привкуса поражения лицом Гермионы.

༺♡༻

26 марта, 1969 год, — Хогвартс, гостиная Слизерина Следующая неделя проходила довольно спокойно на фоне последних событий, и вместе с тем приближала к скорой буре. Только погода, казалось, была абсолютно независимым звеном, радуя тёплыми деньками и солнечными выходными. В субботу им даже разрешили посетить Хогсмид, где Гермиона присмотрела новую упаковку мармелада для четы Блэк. Зимние каникулы, проведённые в поместье, отпечатались глубоко в сердце, однако злость за их отношение к Беллатрикс периодически заставляла её бросаться громкими комментариями в их адрес, когда она была наедине с собой. Подумаешь, начала разговаривать в гнетущей тишине. А кто бы с ума не сошёл от такого количества размышлений? Сама Беллатрикс притихла. Гермиона научилась читать перемены её настроения, и даже если внешне всё было в порядке, нахмуренный лоб, сведённые на переносице брови или легко подрагивающие руки говорили за ведьму. И Гермиона усердно разделяла с ней переживания, то угощая сладостями, то отвлекая разговорами. По глазам было видно, что ей благодарны, и этого хватало. Девушка искренне хотела помочь, но в библиотеке Хогвартса не нашла ничего даже близко похожего на ритуалы, только традиции чистокровных вроде чайных церемоний. Скукотища. Она много размышляла на эту тему. Аристократия помешана на крови, клятвах и рунах, значит, необходимо искать в этом направлении. Гермиону интересовало, восстановлена ли библиотека после того хаоса, что они устроили вдвоём с Беллатрикс и есть ли там источники, рассказывающие о начале. Вся надежда на неё. Без предварительного изучения она не отдаст Беллатрикс никому, и будь проклят тот, кто помешает ей. И раз уж ведьма отказывалась предоставить ей ответы, она добьётся их сама. Пожалеет она или нет — уже другой вопрос. А пока что она решила вспомнить азы французского, чтобы не ударить в грязь лицом. Изучение одного из самых красивых языков уже не вызывало такого страха как раньше или дурных воспоминаний, многие слова даже показались интересными. Так что Гермиона с упоением засела со словарём в гостиной поздно вечером, наслаждаясь тихим треском поленьев где-то на фоне. Спокойная обстановка, никто не тревожил — что могло быть лучшим завершением буднего вечера? Дверь гостиной распахнулась. Отвлекаясь от текста, девушка приподняла глаза. Со ступенек спустилась Беллатрикс, вернувшаяся неизвестно откуда. Заметив Гермиону, она коротко улыбнулась и подошла ближе. — Словарь Энди? — Беллатрикс перегнулась через спинку дивана, от чего её волосы рассыпались вокруг лица, — Чем это ты здесь занимаешься? — Если ты помнишь, я должна поддерживать образ француженки перед твоей семьёй, — Гермиона выгнула бровь и подвинула ноги, чтобы Беллатрикс тоже могла сесть, — Я отправила письмо твоему отцу, так что моё присутствие не должно вызвать вопросов. Беллатрикс коротко кивнула и опустилась на другом конце дивана, скрестив руки. Повседневное платье немного испачкалось, волосы взбились, и в них даже что-то застряло. Потрёпанный и неопрятный вид вызывал вопросы и немного беспокойство. Гермиона отложила словарь. — Где ты была? — Захотела развеяться, — отмахнулась Беллатрикс. Как только она заметила обеспокоенное выражение лица девушки, её взгляд немного смягчился, — Летала. А что? — У тебя ветка в волосах, — Гермиона придвинулась и осторожно вытащила из кудрей прутик, — Вот здесь. Беллатрикс проследила за её движениями и ухмыльнулась уголком губ. — Спасибо. — За что? — Просто за то, что ты здесь. Такая простая благодарность вызвала у Гермионы смущённую улыбку. Беллатрикс оказалась врушкой — твердила, что не так хороша в признаниях и не умела говорить нужные слова, но всегда шла за сердцем, подбирая самые точные выражения. Слыша их, Гермиона таяла. — За это нужно благодарить Пивза, — девушка закатила глаза. Первой мыслью было отсесть на своё место, но вместо этого она устроилась поудобнее под боком Беллатрикс. Та сразу же приобняла её за плечо. — Оказывается, даже противное приведение может оказать услугу. Гермиона поёрзала, устроив голову на плече Беллатрикс и прикрыв их близлежащим пледом. Она вслушивалась в мирное дыхание ведьмы, считала удары сердца, поняв в какой-то момент, что её собственное билось в унисон. Спустя время ей даже показалось, что Беллатрикс задремала, ведь не последовало никаких комментариев, подтрунивания и прочего. Гермиона повернула голову, чтобы удостовериться и встретилась взглядом с умиротворённым прищуром, тут же смутившись. — Почему ты не хочешь зарегистрироваться в Министерстве? — тихо спросила она. — И потерять единственный козырь? — ведьма выгнула бровь, — Лапушка, ты не думаешь наперёд. Представь, сколько возможностей я потеряю. Вспомни свою реакцию на моё признание — ты едва в обморок не упала по рассказам Энди. — Я просто знаю, что несоблюдение закона может привести к серьёзным последствиям, — Гермиона возмущённо ткнула Беллатрикс в бок. — Скитер бы с тобой не согласилась. — При чём тут Скитер? Беллатрикс сымитировала указательными пальцами крылышки жука. Рот Гермиона открылся в чистом удивлении. — Откуда? — единственное, что она смогла выговорить на выдохе. — Ещё два года назад эта жучиха пронюхала о брачном контракте между Блэками и Лестрейнджами и решила выпустить в школьной газете особо пикантные сплетни. С тех пор Лестрейндж и стал маячить у меня под носом, если тебе вдруг интересно, — ведьмы одновременно сморщились, — Но она не учла, что я не оставлю это так просто. Я следила за ней какое-то время. И как только она приняла анимагическую форму, заточила её в банку на несколько дней. Гермиона распахнула глаза от настолько точного совпадения. Такого просто не бывает! — И она заплатила за всё, — промурлыкала Беллатрикс, — Думаешь, почему её нет в Хогвартсе? Она скитается по каким-то малоизвестным газетёнкам и носа не показывает с тех пор, как я устроила ей левитацию вблизи огня. Этот жалкий писк нужно было слышать! Тебе бы понравилось. Честно говоря, я подумывала оставить её в таком положении на несколько лет, но Цисси переубедила меня. Это был наш маленький секрет. — Почти не показывает, — поправила Гермиона, — Я столкнулась с ней на Рождественских каникулах в Хогсмиде. Беллатрикс приподнялась. — И о чём Вы говорили? — Не так важно, но я, видимо, активировала её подростковую травму, — Гермиона не знала, посмеяться или посочувствовать Рите, — Дала понять, что тоже знаю о секрете. Она так испугалась, что только пятки сверкали. А потом вышла эта гадкая статья и больше я её не видела, — она внезапно задумалась, а затем поделилась пришедшей мыслью, — Думаешь, твои родители могут пригласить её? — Сиськи Морганы, только не это. Беллатрикс отшучивалась, на первый взгляд немного повеселела. От этого Гермиона испытала облегчение. Заметив её улыбку, Беллатрикс хмыкнула. — Даже не отчитаешь за ругательства? Теряешь хватку, паинька. — По прибытии в поместье сразу же погружусь в первое попавшееся пособие этикета. Эти мгновения ребячества и разговоры ни о чём были им очень нужны, так что обе ведьмы выбрали тактику временного игнорирования проблем, нависших над ними. Ведь нужно решать их по мере поступления, так? Что ж, у них осталось чуть больше двух недель, чтобы насладиться спокойными деньками, стычками факультетов и друг другом. И обе были настроены не упускать даже мимолётной возможности, чтобы просто ни о чём не думать. Беллатрикс повернулась к ней корпусом, подперев голову. — Меня интересует, откуда ты узнала о жучихе. Гермиона принялась задумчиво теребить край пледа, уделяя особо внимание торчащей нитке. — В будущем нас связывает псевдо-журналистика и много сплетен. Она не единственная, кто приехал по обмену — был один студент Дурмстранга, с которым мы неплохо общались какое-то время. Он даже приглашал меня на бал, но я отказалась. Скитер прибыла в Хогвартс, кажется, чтобы взять интервью у прибывших, включая дурмстрангца. Он переживал немного, и я решила поддержать его, пока ждала. Наверное, понятно, к чему это привело. — Скитер увидела вас вдвоём. — И решила выпустить гнусную статейку обо мне, — кивнула Гермиона. Она провела по лицу ладонью, пытаясь стереть воспоминание, — Якобы «золотой девочке», отличнице и прелестнице по вкусу болгарская кровь, тот, у кого большое будущее в игровой сфере. И не просто по вкусу, я ещё, оказывается, вертела своим лучшим другом и этим парнем как хотела! Такого стыда и злости я прежде не испытывала. И самое ужасное, что многие поверили. Ведомая жаждой справедливости я решила поискать любую сомнительную информацию о ней. И заметила одну закономерность: каждый раз, стоило мне оказаться вблизи хоть кого-то, почти всегда рядом появлялся зеленоватый жук. И я... — девушка прикусила губу, сдерживая улыбку, — Я заточила её в банку. Беллатрикс подскочила. — Неужели? — её глаза загорелись. Гермиона хотела верить, что искра веселья останется в них надолго. Она кивнула. — Я тогда сказала ей, что выпущу её в Лондоне по приезде. Держала не слишком долго, но достаточно, чтобы припугнуть. Конечно, не устраивала игр с огнём, но пером пользоваться запретила на протяжении года. Это был наш уговор в обмен на моё молчание. — Как скучно, — фыркнула Беллатрикс. — Зато избавило от привычки писать вздор про людей, — парировала Гермиона, подперев голову, — Особенно если учесть, что это не первый её опыт в жизни. Ей вспомнилось, какой драйв она испытывала, обладая стеклянной банкой, в которой на первый взгляд сидел обычный жук. Чары неразбиваемости тогда оказали невероятно ценную услугу. Гермиона берегла секрет как зеницу ока, не рассказав даже Флёр о шалости. Ей хотелось возмездия и справедливости, но в то же время она немного боялась, что за, по сути, беззаконным нападением на сотрудника Министерства последует наказание. Благо, Скитер была достаточно напугана, чтобы согласиться на её условия. Вполне вероятно, что такой реакции предшествовала одна конкретная ведьма, сидевшая напротив. Мы похожи больше, чем думали. Беллатрикс ухмыльнулась, да так, что Гермиона рот приоткрыла. Но не из-за прекрасного лица. Ухмылка вызвала в голове воспоминание, которое по какой-то причине было вне доступности. Профессор Блэк видела её с банкой. Дыхание девушки замедлилось, она едва могла сделать вдох полной грудью...

Последняя неделя учебного года, Гермионе только удалось поймать Скитер. Она издавала крикливые звуки, слышные даже сквозь стекло, и девушка прикрывала банку мантией, пробираясь по тёмным коридорам. Она как раз шла по третьему этажу, когда Скитер принялась биться о стенки. Пытаясь угомонить её, Гермиона не сразу заметила тёмную фигуру в конце коридора.

Не было слов, только взгляды и мимика. Грейнджер слишком поздно повернулась. Первой мыслью было сбежать, но куда, если уже раскрыли? Как нашкодившее дитя она спрятала банку за спину, умоляюще смотря на профессора Блэк, стоявшую в футах шестидесяти. Женщина смерила её долгим взглядом, пока по губам расползалась характерная ухмылка.

Ей точно конец.

Девушка уже мысленно приготовилась к отработке, штрафам и унижениям. Закрыла глаза, пытаясь собраться с силами, а когда открыла, обнаружила, что профессор вдруг развернулась и пошла в противоположную сторону.

Минутное облегчение сменилось паникой. Гермиона тогда приняла ухмылку за безмолвное обещание неприятностей и даже думала выпустить Скитер немедленно, но решила идти до конца и вместо этого выпустить журналистку в Лондоне…

В голове возник вопрос: а вдруг это профессор Блэк не дала другим наказать её, сохранив секрет? Раньше она бы и не подумала об этом, но факты смеялись ей в лицо. В тот год Блэк поддерживала её больше, чем когда-либо. Почему она раньше этого не замечала? Неужели настолько погрязла в юношеском максимализме, что не прислушивалась к словам Невилла, не была способна мыслить более объективно? Это стыдно, некрасиво и попросту глупо, что совсем не вписывалось в обычные прилагательные, определяющие Гермиону. Не меньше интересовало, почему Грейнджер не могла вспомнить этого раньше, а при виде ухмыляющейся Беллатрикс вдруг сработал триггер, вернув её в прошлые года. Это начинало если не напрягать, то настораживать. Четвёртый курс стал для неё не то, что бы размытым пятном, нет. А вот уроки защиты от Тёмных искусств — немного. Уже попросту глупо списывать всё на стресс, хоть это и являлось идеальным объяснением. Да и нельзя отрицать плохое отношение Блэк к ней. Причина ясна, но вот провалы в воспоминаниях... С другой стороны, это естественно. Прошло около трёх лет, мало ли, что стирается с памяти. Это не настолько значимое воспоминание, чтобы задержаться надолго. Многие взрослые помнят не так много из детства и подросткового периода, только обрывками. — Эй, — Беллатрикс щёлкнула у неё перед носом, возвращая в реальность, — Что ты так смотришь? — Ничего, — автоматически ответила Гермиона, пару раз моргнув для концентрации, — Просто задумалась кое о чём. — Поделись. Могла ли Беллатрикс уже прочитать её мысли и знать, о чём размышляла девушка все эти пару минут молчания? Вполне вероятно, да. Ждала ли она честного ответа или действительно не предпринимала попыток влезть в голову, даже обладая сверхчувствительностью? В любом случае, она не могла сказать. Только полуправду. — Просто вспомнила кое-что из будущего. И о твоей анимагической форме. Думаю, тебе бы ещё подошла форма змеи или, может, пантеры. В ответ на её комментарий Беллатрикс прыснула. — Я — птица, а не приземлённое животное. Я делаю что хочу, когда хочу и с кем хочу. И во время полёта я знаю, что по-настоящему свободна, — она сделала паузу, постучав указательным пальцем по губам, чем и воспользовалась Гермиона. — Называешь меня приземлённым животным? — И кто же ты? — Я не владею анимагией, но форма идентична патронусу. У меня выдра. Так что, уж прости, но приземлённость звучит грубо, — хохотнула Гермиона, не скрывая усмешки. Она вовсе не обиделась, но продолжала подтрунивать ради приличия. Не всегда же Беллатрикс заниматься этим, ей богу. — Чаще всего идентична патронусу, так что это не гарантия, — огорошила её Беллатрикс, — Хоть я всегда и считала выдр милыми. — И кусачими, — Гермиона прищурилась. — Вороны тоже не подарок. — Характерные. Когда-нибудь, в обозримом будущем или далёком, она хотела посвятить несколько месяцев ритуалу обращения и ответить на один из интригующих вопросов жизненного списка: какова же её форма? Но не сейчас. И так же не сейчас говорить Беллатрикс о том, что быть выдрой ей не прельщает. Не потому, что это «приземлённое животное», Мерлин упаси. Но потому, что она бы не отказалась прочувствовать полёт вместе с Беллатрикс, крыло к крылу. И будь её формой птица, желание, такое детское и невинное, стало бы исполнимо. Страх высоты не волновал бы её так, как близость ведьмы. Она вернулась к теме их разговора. — Я полагаю, ворона и есть твой патронус. Самодовольно ухмыльнувшись, Беллатрикс вынула из-за пояса палочку. Гермиона заинтересованно наблюдала, как она выводила нужное движение кончиком древка и произносила заклинание призыва. Ведьма прикрыла на мгновение глаза, её грудь опустилась, а из палочки вырвалась голубая струйка дыма. Закружилась по гостиной, приобретая форму. Ворона гаркнула, расправляя крылья для пируэта и приземлилась на спинку дивана вблизи Гермионы, улыбающейся вовсю. — Она совсем как ты, — девушка провела левой рукой по воздуху вблизи птицы, чувствуя прохладу. Сердце забилось быстрее, когда она спросила, — Какое воспоминание ты используешь, чтобы призвать её? Лицо Беллатрикс приняло умиротворённое выражение. — Как только я смогла обучиться искусству патронуса, то вспоминала детские шалости сестёр и семейные вечера. На них не заходила речь о правилах, обязательствах и подобных вещах. Мы просто могли быть детьми, а они нашими родителями. Последнее время в голове всплывает нечто... Другое. — И что же? — прошептала она так тихо, словно боялась услышать ответ. Ворона вертела головой, её чистый свет отражался в глазах Беллатрикс. У Гермионы от этой картины перехватило дыхание. — Твой образ. Веснушки, цветы в пушистых волосах, опрятная одежда и глаза, отражающие солнце. Я бы хотела… — ведьма правда краснела и запиналась? Немыслимо, — Хотела встретить рассвет, чтобы увидеть эту картину вживую, — она мотнула головой, прогоняя неловкость, — Ничего в моей голове не находится. Множество моментов, которые я пережила с тобой, попросту путаются в эмоциональном потоке. И я придумала более конкретный. От него исходит тепло, а оно подпитывает магию патронуса, позволяя призвать телесного. Приблизившись, Гермиона взяла руки Беллатрикс в свои, поднеся костяшки к губам. — Как только достаточно потеплеет, мы заночуем прямо на Астрономической башне и воплотим мечту в реальность, — пообещала она, решительно настроенная сдержать слово. Беллатрикс глубоко вдохнула, закрывая глаза. Живот Гермионы сжался от едва уловимого звука, похожего на нечто непристойное. Она поспешила отпустить пальцы, немного смущённая происходящим. — А вороны ладят с выдрами? — Давай узнаем. Благодарная за перевод темы, Гермиона вывела формулу кончиком палочки, чувствуя моментально разгорающееся в груди тепло. Губы сложились в слова, являя на свет магическую выдру. Патронус защебетал, достигнул за несколько прыжков дивана и согнал со спинки ворону Беллатрикс. Гермиона ахнула, когда птица погналась за выдрой по всей гостиной, пролетая множество разбросанных книг, столы и стулья в другом конце и гобелены. Она научилась магии патронуса не сразу. Отставала от сокурсников и злилась, что не могла позволить себе того же. Страх использовать даже столь светлую магию сковывал, не давал полностью раскрыться. Она плохо помнила тот день, когда ей наконец-то удалось призвать телесного защитника, но точно в один момент распахнула глаза и увидела выдру, прыгающую вокруг. Не захотелось тогда выяснять причину внезапной амнезии, ведь у неё наконец-то получилось! Это ли не главное? Мысль, что к этому вновь причастна профессор Блэк, оказалась немедленно отвергнута. Довольно уже. Выдра прыгнула, достигая вороны и цепляя за крыло. Может, и стоило бы немного переживать, будь патронусы настоящими, но материя не способна причинить друг другу вред, она лишь защищала. Возмущённое карканье вырвало бархатный смех у Беллатрикс. В эту минуту Гермиона готова была отдать всё, лишь бы задержаться в этом мгновении на всю оставшуюся жизнь. Только бы Беллатрикс продолжала сидеть рядом и улыбаться так же широко, как сейчас. Только бы её глаза искрились неподдельным счастьем. И видела бы это одна Гермиона, ведь счастливая Беллатрикс вверила ей свои чувства, а не кому-то другому. И они стали для девушки самым ценным даром. Я хочу остаться. В этот момент выдра вздёрнулась, её свечение затрепетало в полумраке. Гермиона нахмурилась. — Что происходит? — Я не знаю. Выдра сделала круг по гостиной, переплетаясь с вороной в единое целое. Завораживающее зрелище длилось не дольше пары секунд, когда животное вернуло прежнюю форму и растворилось. Гермиона потеряла концентрацию, в результате чего тепло в груди исчезло. Странно это всё. — Кажется, я отвлекла тебя от изучения, — проворковала Беллатрикс спустя минуту молчания. Гермиона призывно приподняла бровь. — Может, ты научишь меня? — Только одной фразе, — она недолго собиралась с мыслями, пока девушка выжидающе смотрела на неё, — Chaque jour je t’aime plus qu’hier mais moins que demain. Гермиона не распознала ни одного слова, в чём постыдилась бы признаться. Так что она решила не подавать виду. — Звучит очень красиво. — Главное не говори этого mère, иначе я за себя не ручаюсь. — Только не говори, что это что-то непристойное. Ответом ей стала широкая ухмылка. Гермиона оскорблённо приоткрыла рот, бросив в Беллатрикс ближайшую подушку и буркнув себе под нос что-то вроде «Очень смешно». А ведьма даже не думала прекращать свои нахальства. Прекрасно зная, как расположить Грейнджер к себе, она пододвинулась ближе и обвила руки вокруг талии и рёбер, удерживая в ловушке. Нос уткнулся в щёку, щекоча кожу тёплым дыханием. — Ты хуже тётушки Вальбурги, — пробормотала Беллатрикс ей на ухо. Гермиона показательно вздёрнула подбородок, но всё равно улыбнулась, — И я вижу твою мордашку. Гермиона же только шлёпнула ведьму по руке в качестве профилактики и устроилась поудобнее в её объятиях. Они просидели в таком положении не так долго, как хотелось, разойдясь вскоре по своим комнатам. Гермиона старалась не придаваться размышлениям о сбое патронуса и не спрашивала, что это было. Она бы списала это на игры разума или что ей просто показалось, но Беллатрикс видела то же самое. А ей девушка доверяла иногда даже больше, чем себе. А днём позже, запомнив сказанную Беллатрикс фразу, Гермиона спросила её перевод у Андромеды. И как только узнала, густо покраснела и предпочла немедленно перевести тему на тритонов и саламандр во избежание дальнейшей неловкости. Делиться своими чувствами с кем-то другим до сих пор нелегко.

༺♡༻

13 апреля, 1969 год, — Хогвартс, спальня девочек Сумерки давно опустились на замок, погружая его жителей в глубокий сон. Не спала только Гермиона, ворочаясь в постели и не способная избавиться от мыслей. Она всё перепробовала — и читала, и разминалась, и даже считала баранов по методу Рона, представляя лицо Лестрейнджа вместо морды, но только сильнее изъедала себя переживаниями. В конце концов девушка перевернулась на спину и лежала как вампир в гробу. Даже перед первой поездкой в поместье Блэк она не нервничала так, уверенная в успехе. Вещи собраны несколько часов назад, уже утром они отправятся. МакГонагалл предупреждена вечером ранее, Дамблдор не встанет на пути. Сейчас на кону стояло слишком многое, и провалить миссию означало остаться навсегда в прошлом. Но даже это не волновало так, как вопрос: как себя чувствовала Беллатрикс? Гермиона могла только представить, насколько ведьме страшно. Последнюю неделю она стала более дёрганной. Вздрагивала от прикосновения к плечу, на занятиях витала в облаках, чуть не взорвала котёл на Зельеварении. Благодаря Гермионе катастрофы удалось избежать, однако разбитое состояние Беллатрикс пугало девушку и её сестёр. Нет, я так не могу, — Гермиона усиленно потёрла лицо и резко села. Незнание невыносимо. Если Беллатрикс плохо, она хотела быть рядом, даже если её оттолкнут. Ведьма отдалилась в последние дни, и хоть Гермиона понимала, чем это обусловлено, всё равно переживала за целостность морального состояния. Что, если своими действиями она подтолкнула Беллатрикс к краю? Что, если пути назад уже не будет? Этот страх неподконтролен, тем и опасен. Гермиона считала, что способна пережить безразличие профессора Блэк, но, если и Беллатрикс отвернётся от неё после всего — она поймёт, но смириться точно не сумеет. Она откинула балдахин, высунув голову. Соседки крепко спали, открывая путь без лишних вопросов. От соприкосновения с холодным полом девушка поджала пальцы на ногах и накинула халат на плечи, даже не став завязывать. На цыпочках она прокралась к двери, в нетерпении дёрнула за ручку и столкнулась с Беллатрикс. Гермиона ахнула. Ведьма опиралась рукой о стену возле двери, под её глазами залегли тёмные пятна, выдавая истинное состояние. — Ты напугала меня, — прошептала Гермиона, привлекая внимание Беллатрикс. Потухшие глаза уставились на неё, не выражая ничего, кроме вселенской усталости. — Не хотела. — Как ты? — Дерьмово. Девушка захотела обнять её, крепко прижать к себе и не отпускать никогда. Что она и сделала. Гермиона протянула руку к ней, безмолвно спрашивая разрешение. Беллатрикс встревоженно проследила за её движениями, сжала челюсть, от чего желваки дёрнулись, но затем сама прильнула в объятия, утыкаясь носом в плечо гриффиндорки. — Умоляю, прости, если сможешь, — Гермиона шептала, успокаивающе поглаживая кудри на макушке. — Ничего не говори, — Беллатрикс отстранилась, удерживая прохладные ладони на пояснице девушки, что ощущались сквозь лёгкую ткань. Она сжала губы, застыв в нерешительности на пороге, — Могу я..? Гермиона поняла с полуслова и отступила, пропуская Беллатрикс внутрь. Сердце билось в груди. При других обстоятельствах она бы нервничала куда больше — как никак, Беллатрикс впервые в её комнате, в личном пространстве, что многое значило для девушки. Но сейчас она хотела разделить с Беллатрикс её ношу. Ей не нужно было ничего говорить, за неё это делали чувства и потребность заботиться о ведьме, которая стала дорога ей за столь короткий срок. Моменты, которые они разделили, отпечатались глубоко в сердце и останутся там навечно. Конечно, этого нельзя знать наверняка, можно только довериться внутренним ощущениям, помогающим двигаться вперёд. Пальцы подрагивали, когда Гермиона взяла руку Беллатрикс в свою и провела к кровати. Ведьмы уселись рядом, вокруг была абсолютная тишина. Или это гул в ушах мешал сосредоточиться на внешних звуках, оставляя только короткое дыхание. Их колени соприкоснулись. Гермиона указательными пальцами гладила Беллатрикс по руке, выводя круговые узоры на бледной коже. Слова никак не находились, в голове зияла абсолютная пустота. Только она и Беллатрикс рядом. Её плечи по-прежнему напряжены, челюсти сжаты. Если приглядеться, можно было увидеть отрешённость, застывшую на лице. Даже наедине с Гермионой она оставалась в своих мыслях, пожирающих её. Гермиона осторожным движением убрала кудрявые пряди с лица, открывая аристократичный профиль. — Тебе не нужно быть сильной рядом со мной. Беллатрикс втянула носом воздух, закрыв глаза. Так очаровательна в своей уязвимости и так старалась скрыть всё то, что глубоко в душе. — Я просто хочу забыть. Забыть Лестрейнджа, все эмоции, что он вызывал одним только самодовольным видом. Забыть о помолвке и обязательствах, давлении со стороны семьи, много значившей для Беллатрикс. Гермиона прекрасно понимала это желание. Она прикоснулась губами к дрожащим костяшкам, наконец, встретившись взглядом с чёрными омутами. Её пробрала мелкая дрожь от того, насколько притягательными были эти глаза в данную минуту, как они искрились любопытством, пробравшемся сквозь самобичевание. Меньшее, что Гермиона могла сделать, это помочь отвлечься. Она медленно целовала тонкие пальцы, запястья, лоб, уголок губ и подбородок. Стремясь уменьшить дыру в чужом сердце, положила ладонь на грудную клетку. Беллатрикс отклонила голову. Вдыхая аромат сандала, Гермиона поцеловала линию челюсти и утянула ведьму за собой на простыни. Беллатрикс нависла над девушкой, расставив руки по обе стороны от неё. В памяти всплыла снежная битва, когда они убежали в глубину сада. Гермиона отчитала её тогда за причинение боли, пока лежала в сугробе. Наверняка со стороны можно воспринять их разговор по-разному. Реакцию Беллатрикс можно было бы списать на эдакое расстройство, если бы не последующее извинение... Оригинальное и тронувшее Гермиону до глубины души. Позволь она поцеловать себя уже тогда, какими были бы их взаимоотношения сейчас? Можно только предполагать. Балдахин рухнул вниз, скрывая их от внешнего мира. Осознав, в каком положении они находятся, Гермиона заёрзала. Халат сполз с одного плеча, взгляд Беллатрикс упал на открытую шею и скользнул ниже, туда, где недавно зиял синяк от её укуса. Девушка сглотнула, понимая тупиковость возникшей ситуации. Изначально мысли были совершенно невинными, в конце концов, в эмоциональной близости и поддержке нет ничего такого, но видя Беллатрикс, успевшую оседлать её и всё чаще вздымающуюся грудь, она путалась в своих желаниях. Беллатрикс провела пальцами от талии до рёбер, одним касанием вызывая табун мурашек. Гермионе катастрофически не хватало воздуха, видимость была практически нулевая из-за плотности штор. Когда пальцы Беллатрикс добрались до лямки ночнушки и как-бы невзначай подцепили её, она едва слышно ахнула. — Ты позволишь? Ситуация принимала совершенно неожиданный поворот. Охрипший голос сводил с ума. Гермиона вдохнула глубоко и прикрыла веки. Эмоции вырвались наружу влажностью, скопившейся в уголках глаз за считанные секунды. Она действительно чуть ли не плакала, когда на ней в одной ночнушке восседала самая красивая ведьма, которую она когда-либо видела? Немыслимо. Но Беллатрикс ждала ответ, а Гермиона понимала, что есть множество факторов, играющих против них. — Я не могу воспользоваться тобой ради удовольствия, — голос ослаб, мысли едва собирались в предложения, что контролировать было невозможно, — Не когда ты в таком состоянии. Она хотела её. Один вид Беллатрикс вызывал столько эмоций и противоречивых чувств, что в других обстоятельствах девушка бы не раздумывала о последствиях. Идеальный момент, чтобы разделить его на двоих, но... Беллатрикс, судя по сменившемуся выражению лица, мнения не разделяла. Даже практически в полной темноте проглядывался голодный блеск, выражение лица стало сердитым. Она издала рычащий звук и тряхнула головой, волосы вновь упали на лицо. — Если не сейчас, то когда? Ты снова боишься? В голосе сквозило раздражение, которое девушка решительно не понимала, как и претензий. Она приподнялась на локтях. — Я переживаю о тебе и твоих чувствах. Разве это можно назвать страхом? Ты делаешь неправильные выв... Беллатрикс не дала ей договорить. Она завела руку на заднюю часть шеи Гермионы и притянула к себе, порывисто поцеловав. Этот поцелуй сильно отличался от трепетных касаний и ласк, которые ведьмы дарили друг другу последнее время. Грубый и несдержанный. Язык по-хозяйски проникнул в её рот. Хныкнув в губы ведьмы, Гермиона выгнулась навстречу, когда та сжала грудь. Рваные прикосновения заставляли задыхаться. Беллатрикс укусила её за нижнюю губу, от чего девушка ощутила металлический привкус на языке. Она дёрнулась, пытаясь толи оттолкнуть, толи притянуть ближе и не зная, куда деть руки. Беллатрикс отстранилась, проходясь языком по своим припухшим губам. Гермиона проследила за движением, думая, что это самое горячее, что она видела за всю жизнь. — Ты можешь говорить что угодно, Гермиона, — прохрипела Беллатрикс, — Но твоё тело с тобой не согласно. То, что творила ведьма, можно было назвать только выпусканием пара. И если рациональная часть девушки не собиралась с этим мириться, то желание отрицать было невозможно. Оно скопилось внизу живота, причиняло дискомфорт без должного трения. Гермиона ёрзала на простыне, её грудь коснулась тёплой груди Беллатрикс, скрытой кружевом, пока чужие губы ласкали горло. — Оно реагирует на меня. Так же, как и моё. Мысль, что Беллатрикс Блэк хотела её не меньше, только сильнее вскружила голову. Гермиона зашипела, когда ногти прошлись по бёдрам и упёрлась ладонью в плечо Беллатрикс, чтобы дать и себе, и ей передышку. Этого нельзя делать. Не так и не здесь. Подходящих моментов не существует, с этим нельзя спорить, но Гермиона старалась цепляться за ту часть мозга, которая ещё могла предотвратить неизбежное. Для неё проведённая вместе ночь означала остаться с человеком навсегда, разделить с ним часть души. В прошлом это недостижимо, как бы сильно ей этого не хотелось. — Что, если эта ночь последнее, что у нас осталось? Голос Беллатрикс надломился. Она часто дышала, её дыхание согревало обнажённую кожу на плечах. Гермиона подползла к подушкам и ладонью прикоснулась к щеке Беллатрикс, к которой та тут же прижалась, как котёнок, мечтавший о ласке. — Моё сердце не перестанет принадлежать тебе, — заверила она со всей серьёзностью, — Однако это будет неправильно. — Да у тебя всё неправильно! — горячо выпалила Беллатрикс, поджав губы и явно пропустив мимо ушей первое высказывание, — Тебя послушать — так всё в этой жизни не так в твоей картине мира. Грейнджер, пойми, не существует правильного и неправильного, только выбор! И я сделала свой. Гермиона нахмурилась. Беллатрикс пыталась обвинить её? Напрасно, ведь этого не будет. Девушка прекрасно справлялась с этим без чьей-либо помощи. Ей понятны страхи и тревоги ведьмы, поэтому она глубоко вздохнула и попыталась достучаться без лишних высказываний. — Ты хочешь забыться со мной, а не просто отвлечься от плохих мыслей. Я не могу допустить этого и эмоционально привязать тебя к себе. Пойми, зависимость, особенно такая, не приводит ни к чему хорошему. Никогда. — Просто скажи, что не любишь. Слова ударили в самое сердце. Гермиона только покачала головой. Беллатрикс руководствовалась эмоциями в данный момент, и пытаться добиться от неё логичных высказываний попросту глупо. Без сомнения, ей тяжело эмоционально переносить скорое событие и думать о нём, но Гермиона не понимала. Чего настолько сильно могла бояться Беллатрикс, что от страстной и любящей ведьмы остались крупицы, а на её место пришла нервная девушка, обвиняющая всех вокруг? Неизвестно. Эмоции творили чудеса, и часто в ужасном смысле. — Беллатрикс, послушай меня, — Гермиона обратилась к ней серьёзно, желая, чтобы обвинения в её сторону наконец прекратились, — Я никогда так не скажу. И так же никогда не поступлю с тобой настолько эгоистично, просто воспользовавшись. Больше нет. Если тебе недостаточно меня, если не хватает чего-то, только скажи. Однако не так. Не здесь и не сейчас. Прошу, не злись, но я не могу поступить иначе из заботы о тебе. Мне важно не просто заполучить тебя, мне важно быть той, кто поддержит в трудную минуту и подставит плечо, позволит быть собой. Беллатрикс не перебивала. Её взгляд отрешённо блуждал по постели, не задерживаясь ни на чём конкретном, а девушку избегал и вовсе. Она не вырывалась, что вполне можно принять за хороший признак, только опускала голову всё ниже с каждым словом. — Ты молчишь о чём-то важном, что касается помолвки, но я не могу заставить тебя говорить, — продолжила Гермиона, беря Беллатрикс за руку, — И твоя реакция ещё сильнее сбивает с толку. Я не знаю, что и думать, не представляю, как помочь, но уверяю, что забрала бы всю боль и переживания, если бы существовало зелье или чары, способное сделать это. Беллатрикс отвернулась, никак не показывая реакции на слова девушки. Гермиона верила, что её поняли, и по-прежнему хотела оказать поддержку. Удивительно, как всего несколько минут назад Беллатрикс почти смогла переступить черту... Гермиона вздохнула. — Останься со мной. Без какого-либо подтекста, — попросила она. Голос стих, стал неуверенным, — Но если тебе нужно другое... Она оставила мысль недосказанной, не зная, какие слова лучше подобрать. А что сказать? Что ей будет неприятно, если её попытаются принудить? Или что она старается быть понимающей, но ведьма, как ей казалось, не разделяла этого желания? Она хотела помочь, а не добить. Раздался всхлип. Гермиона склонилась к лицу Беллатрикс, увидев, как по щекам катились слёзы, и как поджались её губы. Она провела по влажным дорожкам большими пальцами, утирая их, и с готовностью прижала Беллатрикс к себе, когда та прильнула ближе. — Из-за тебя я размякла. Слова могли бы прозвучать зло, могли бы задеть, но Гермиона знала, что Беллатрикс не вкладывала в них ничего вышеперечисленного. — Это не слабость. Никогда не была ею. Медленными движениями, поглаживая кудрявые волосы, до Гермионы постепенно доходило, что она только что остановила. Фантомные касания Беллатрикс проходились по обнажённой коже, учащая дыхание. Она зажала свободной рукой переносицу, усиленно надавив и пытаясь вернуть себя в реальность. Она серьёзно думала об этом, когда держала Беллатрикс в объятиях? Как грязно. И так желанно. Прекрати это. Она вздохнула и утянула Беллатрикс под одеяло, накрывая их обеих. Становилось прохладно, ступни замёрзли. Беллатрикс заёрзала, устраиваясь удобнее и по-прежнему не отпуская Гермиону. Несмотря на обстоятельства, девушку это умилило, а вместе с тем и ранило. Ведь ведьма доверяла ей, а Гермиона понимала, что виновата. — Когда я нервничаю, мне трудно сдерживать себя, — пробормотала Беллатрикс в полголоса. Девушка вздрогнула, думая, что она уже спала, — Я не чувствую себя в безопасности. Срабатывает защитный механизм. Гермиона знала это. И понимала, как никто, ведь сама была такой же уже много лет, если не с самого рождения. Ей не нравилось, когда кто-то лез под кожу без спроса, не нравилось чувствовать себя уязвимой перед другими. Неизвестно, сколько времени ведьма держала в себе эмоции, что вырвались сегодня, но Гермиона даже радовалась этому. Ведь сейчас Беллатрикс, как она надеялась, стало легче. — Ты не отвернулась, — в голосе звучала благодарность, которую вряд ли можно выразить словами. — Всё в порядке. Отдыхай. Гермиона прижалась губами к макушке Беллатрикс и поправила подушку. Сандал успокаивал тревожные мысли. Девушка вдыхала его, медленно погружаясь в сон и крепко прижимая к себе самое дорогое, что у неё было. А ведь совсем недавно у них всё стало хорошо. Но время неумолимо подходило к концу, и остановить его ход не представлялось возможным. Две недели пролетели как один миг в мимолётных взглядах и касаниях, пока никто не видел. Гермиона тревожилась, будто бы обязывала Беллатрикс скрываться, но, с другой стороны, ведьма никогда не говорила ничего, что указывало бы на это. Поэтому такие мысли отправлялись в глубинки сознания и запирались на ключ. Я не просто влюблена в неё. Я, кажется... Сон завладел ею, не позволив дальше придаваться размышлениям. Она просыпалась лишь один раз, когда звёзды только начали уходить с ночного неба, а руки больше никого не обнимали. Гермиона перевернулась набок и открыла глаза на мгновение, но в темноте увидела только мелькнувшую тень и проблеск светильника в коридоре, когда дверь приоткрылась с едва слышным спросонья скрипом. Беллатрикс ушла до рассвета. Но простыни рядом сохраняли её тепло ещё долго.