Кто ты? Учитель или раб...

Перед Хань Лое закрылся портал, ограждая его от происходящего в деревне. В глазах его бушевали страх и ужас, леденящие душу. Из-за него... Из-за него гибнут невинные! Лое оглянулся. В его окружении был какой-то ветхий полуразрушенный домишко. Он стоял на черном от пыли порванном матрасе. А вид перед ним представлял гору с другой стороны. Лое додумался, что он не так далеко от деревни, и, быстро соскочив с матраса, побежал по дороге обратно к деревне. Вера, что он еще может успеть, захлестнула его. Он мчался по заросшей тропе обратно, спотыкаясь о корни и камни, падая, сдирая кожу о колючий кустарник, но вскакивая вновь. Он несколько раз падал, но снова поднимался. Он не желал, что бы в этом мире после его неожиданного возвращения погибли люди. Но от родного проклятия, которое вновь настигло его, не убежишь. Боль в его плече, про которую он уже и забыл, вновь заколола, напоминая о его грехах и ужасе, что он пережил в своей прошлой жизни. Но он стискивал зубы, гнал прочь боль и отчаяние. Нельзя! Нельзя допустить, чтобы в этом мире из-за его возвращения лилась кровь! Заметив выглядывающие из-за деревьев крыши домов, он облегченно вздохнул . Но тут же его надежда надежда рассыпалась в прах. Деревня пылала. Огонь, подхваченный злым ветром, пожирал соломенные крыши и деревянные стены, вздымая клубы едкого черного дыма. Из ворот, превратившихся в адскую ловушку, выбегали люди – женщины, старики, дети – и тут же падали, пронзенные копьями и когтями демонических приспешников. Хань Лое остолбенел, не в силах поверить в ужас, разворачивающийся перед ним. Пелена слез затуманила зрение. Боль в сердце сжала грудь тисками, пульсируя в висках. Но он нашел в себе силы рвануться вперед – туда, откуда его вытолкнули. Вера в то, что Ли Тайху и Сунь еще живы, была последней соломинкой. Но и тут злой рог судьбы посмеялся над ним. Ужасная картина, представшая перед ним, ввергла в шок и ужас одновременно Хань Лое. Старик, истекая кровью, из последних сил сражался с одним оставшимся демоном. Вокруг валялись тела еще трех демонов с отрубленными головами – последний рывок старого воина. Раздался хриплый предсмертный вой, тяжелый удар о землю и окровавленная голова демона покатилась к ногам Хань Лое. Ли Тайху, держась за страшную рваную рану на животе, медленно осел на колени, а затем рухнул навзничь. Хань Лое бросился к нему, рухнув на колени рядом. Он рванул полы своего нового белого ханьфу, пытаясь заткнуть истекающую кровью рану, но тщетно. Кровь сочилась сквозь пальцы. – Старейшина! Зачем?! – его голос сорвался на крик. – Зачем вы спасали меня?! Вы обрекли деревню! Лучше бы отдали меня им! Почему?! Вы ведь даже не знаете меня! К чему такая жертва ради чужого?! Бывший глава школы божеств слабо улыбнулся. Его окровавленная рука дрожа коснулась щеки Хань Лое. – Чужого? – хрипло рассмеялся он, и в смехе этом слышались кровь и боль. – Не смей меня смешить, мальчишка. Я просто старый глупец, который не понял сразу, кто перед ним. Ты ведь никакой не Шань... – Его взгляд стал пронзительным, несмотря на боль. – ...Я прав, Хань Лое? Хань Лое вздрогнул, услышав свое имя. В устах старого воина, основателя клана Шэньлин, оно прозвучало как священная мантра. Он молча кивнул, отчаянно прижимая тряпку к ране. Ли Тайху, казалось, уже не чувствовал боли. – Я это понял, когда ты сказал: В одиночку на бой идут только глупые люди или те, кто думают, что точно выиграют своими силами!– Грустная тень скользнула по его лицу. Взгляд ушел вдаль, в глубины тысячелетней памяти. – Мне сказал это однажды юноша... давным-давно... в Старом Мире... На поле боя. Я был тогда глупым солдатом. Получил повышение, возомнил себя героем... Решил в одиночку спасти отряд, пробравшись к вражескому посту. Самоубийство... – Он кашлянул, на губах выступила алая пена. – ...И тогда он остановил меня. Словно божество, спустившийся с небес... Играл на флейте такую прекрасную, умиротворяющую мелодию... что я замер... В памяти Хань Лое, как вспышка, ожила та ветреная ночь. Он, юный внебрачный сын императора, сбежавший от дворцовых интриг... Сидел на ветви старого дерева, пытаясь обрести покой в игре на простой бамбуковой флейте. Мелодия «Песня спокойствия в мятежном пожаре». лилась в ночи... И привлекла солдата, полного глупой отваги. Хань Лое сразу понял его намерение – идти на верную смерть. Солдат приблизился, завороженный музыкой. – Что это за мелодия? – спросил он. Хань Лое опустил флейту. Его взгляд, казалось, проникал в самую душу солдата, видя и его тщеславную храбрость, и спрятанный глубоко страх. – Я не вправе вмешиваться, – но не думаю, что ваша затея увенчается успехом. – по телу солдата пошли мурашки от взгляда юноши. Словно смотря в душу, юноша видел его всего. Видел и мысли, что бушевали в его голове, и страхи, скрытые в глубине души. Солдат замер от следующих слов юноши, – За свою недолгую жизнь я уяснил: одиночка, лишенный силы, мало чего достигнет. И лишь глупец или непоколебимо уверенный в своей непобедимости идет в одиночку на верную гибель Солдата после этих слов словно пронзила стрела, накрепко засевшая в его сердце и мыслях. Солдат тут же опешил и, прежде чем юноша мог пропасть, спросил, кто он как его зовут. Хань Лое уже отворачивался: – Мое имя не важно для того, кто ищет смерти. Но если ты выберешь жизнь... – он бросил взгляд через плечо, – ...то зови меня Хань Лое. Я всего лишь одинокий путник, ищущий смысл в этой никчемной жизни. Воспоминания померкли, сливаясь с предсмертным шепотом Ли Тайху. Теперь Хань Лое понял. Понял исток этой слепой, беззаветной веры. Тот миг... та встреча... дала ему смысл... – Я благодарен, за те слова... Они научили меня жить... не глупцом... а мудрецом... – Его дыхание прервалось, глаза потускнели. – Прости... не узнал... но... увидеть мое божество... перед концом... Спасибо... Хань Лое... за спасение... души... Слеза скатилась по щеке Хань Лое и упала на окровавленную землю. Он увидел, как свет окончательно угас в глазах старика. В глазах человека, верившего в него до последнего вздоха. Горло сдавил спазм. Сперва вырвался хрип, а затем – пронзительный, раздирающий душу крик, полный боли, вины и ярости, разорвавший гнетущую тишину мертвой деревни. Он не спас того, кто нуждался в нем больше всех. Он снова подвел… Но, к великому сожалению или счастью, долго горевать Лое не дали. Демоны, услышав его крик, прибежали на шум, окружив его. – Это он! Его защищал тот старик! – проскрежетал один, указывая когтем. – И, как нам сказал его внук, именно этот человек спустился с горы. Наш Владыка велел доставить его живым! Живым! Демоны вокруг него заскрежетали своими острыми зубами, вызывая боль в ушах Хань Лое. Но тут его осенило: Сунь! Внук! Где он? Жив ли? Он резко вытер слезы тыльной стороной руки. Поднялся с земли. Его взгляд упал на меч Ли Тайху, валявшийся в пыли рядом с бездыханной рукой старика. Хань Лое поднял его. Клинок был тяжелым, старым, но добротным. Он медленно обернулся к хихикающей и перешептывающейся толпе демонов. Лицо его было пугающе спокойным, лишь в глубине зеленых глаз бушевала буря. – Я не хочу с вами драться. И добровольно пойду с вами, Но только если скажете: где юноша? Тот, о ком вы упомянули? Он жив? Демоны загоготали, но один, поменьше и, видимо, чуть менее глупый, лениво махнул рукой в сторону одного из еще не полностью сгоревших домов. – Там валяется, сопляк. Пнули пару раз для порядка. Живой, наверное. Хань Лое бросился к указанному месту. Сунь лежал без сознания у стены, его лицо было в синяках, одежда порвана, но серьезных ран видно не было – лишь ссадины и царапины. Волна облегчения на мгновение смыла часть тяжести. Он жив. Хань Лое повернулся к демонам. В его голове созрел план. Он подошел к ближайшему демону, тому, что был побойчее и побогаче одет, и одним резким, точным ударом меча перерубил ремешок, на котором висел увесистый кожаный кошель у пояса чудовища. Монеты с грохотом рассыпались по земле. – Эй! Это мои серебряники!– ограбленный демон, хватая воздух пустой лапой. – Потом верну, – ледяным тоном бросил Хань Лое, уже поворачиваясь к выходу из деревни. Он не глядя сунул кошель под руку без сознания Суня, а рядом положил меч Ли Тайху. Пусть будет шанс... Вид трупов невинных, запах гари и крови давили на него невыносимой тяжестью новой вины. Сколько же ещё Лое придется испытать боли, чтобы обрести счастье и покой? Заметив, что демоны не двигаются с места, лишь переглядываются, Хань Лое обернулся. Его взгляд, холодный и пронзительный, как лезвие, медленно скользнул по каждому демоническому лицу, запоминая черты, запахи, детали доспехов. Он запомнит их всех. Чтобы бы потом отомстить за то, что сегодня произошло. – Вы идете? – спросил он с ледяным сарказмом. – Или мне самому искать дорогу к вашему Владыке? Может, спрошу у первого встречного? Демоны вышли из транса и вздрогнув, быстро побежали за уже уходящим за пылающие ворота Хань Лое. – Эй, человечишка! – крикнул тот, у которого он украл кошель, догоняя. – А ты... ты не похож на этих вечно дрожащих червяков! Задира! Как звать-то тебя, … *** В Зале Совета Заклинателей царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. В центре огромного стола из черного дерева мерцала сложная магическая карта материка. Мириады крошечных огоньков – маячков – отмечали города, ордена, кланы, форпосты. Каждый светился своим цветом: успокаивающий зеленый означал мир, тревожный оранжевый – просьбу о помощи, кроваво-красный – ожесточенные бои. И черный. Черный означал гибель. Стирание с лица земли. Один из маячков, крошечный, но значимый, расположенный у самого края карты, у подножия горы Тяньшань, погас. Не просто погас – он почернел, как уголек. Это был маячок не города, а человека. Ли Тайху. Бывшего главу клана Шэньлин. Старейшего из старейшин, культиватора, прожившего все тысячелетие Нового Мира. Человека, чья глубокая вера и знания были маяком для многих. Совет специально отметил его скромное пристанище век назад, когда он удалился от дел, понимая ценность этого живого свидетеля эпохи. Теперь маячок был черен. Ли Тайху не стало. Но вот мирный договор был разрушен спустя множество столетий. И не кем иным, как королем демонов Чэнь Хуо. При упоминаний этого имени у многих культиваторов и боевых мастеров замирало сердце и шел холодный пот по телу. Громкий удар кулаком по столу заставил вздрогнуть немногих присутствующих. – Так не может продолжаться! – прогремел бас, принадлежавший массивному мужчине с кожей цвета закатного солнца. Лун Чжань, глава ордена Лунянь, излучал ярость. Его мускулы напряглись под дорогими, но практичными одеждами. – Надо стереть в пыль этого гнусного выродка Чэнь Хуо! Раз и навсегда! – Успокой свой пыл, Да-Лун, – раздался мелодичный, как перезвон колокольчиков, голос. Жань Дзин, глава клана Гэчан, поправил изящную заколку в своих аккуратно уложенных каштановых волосах. Его карие глаза, казалось, видели насквозь, а легкое движение веера в руке добавляло ему невозмутимости. – Криком делу не поможешь. Нужен план, а не ярость. – Да что вы можете говорить? Вы не видели его могущество и силу! А я видел! Он само порождение зла! Он и его армия жестоких демонов могут уничтожить за сутки целый город! – Дрожащий, неподобающий страху перед демонами голос принадлежал главе Усяо. Его фиалковые дорогие одеяния всегда привлекали внимание, куда бы он не пошел. Этот клан был на слуху из-за нынешнего главы Усяо Вейсяня, ведь только он был предметом гордости для своих подчинённых. Он первый из нынешних глав повстречал Короля демонов. Но в этой историй был и постыдный момент, о котором Усяо Вейсян старался не упоминать. – И это говорит тот, кто при виде его орд бросил наш ключевой форпост и сбежал в первый же портал?! – раздался резкий, насмешливый голос. – Все взгляды устремились на Цзянь Шуан. Ее зеленные глаза, всегда горевшие боевым огнем, сейчас сверкали презрением. Несмотря на женственность, в ее осанке и красном, отороченном мехом платье чувствовалась железная воля воина. Ее клан, недавно сменивший название на "Цзяньсыфа" (Меч Правосудия), все еще помнили под старым прозвищем "Смертоносный Клинок" за былую жестокость. – Оставил стену без защиты! Трус! – А ты не лучше, убийца! – парировал Вейсянь, покраснев от злости. – Может, хватит?! – звонко вклинилась Сяо Мяо, глава ордена Сэдяо. Ее наряд переливался всеми цветами радуги, как и ее магия. – Мы собрались решать судьбу мира, а не выяснять отношения! Давайте обсуждать действия, а не оскорблять друг друга! – И где же наш многоуважаемый глава совета? – раздался тихий, ехидный то ли мужской, то ли женский голос из глубины капюшона. Тот чье лицо и тело скрывало темный плащ с накидкой на голову. Его больше всего не любили и опасались. Глава Иньцан, скрытых. Он был главой достаточно долгое время, но все же и по сей день мало кто видел его внешность воочию – Уж не настолько ли он занят, чтобы явиться в столь критический час? – А ты помолчи! – огрызнулся Вейсянь, рад переключиться на нового оппонента. – Твой клан давно шепчут, что ты с демонами заодно! – Доказательства приведи, болтун, прежде чем языком чесать, – холодно парировал глава Иньцан. За столом вспыхнул новый виток перепалки Одни требовали немедленного нападения , другие дрожали от страха, третьи искали виноватых. Атмосфера накалялась, грозя перерасти во взаимные обвинения. Неизвестно, чем бы закончился этот бесплодный спор, если бы дверь в зал не распахнулась с грохотом. Ворвался запыхавшийся гонец. лицо его было белым как мел, глаза полны ужаса. – Одна из запретных печатей пропала…