Кто ты? Учитель или раб...

Удивление от приказа Короля Демонов заставило Лое расширить глаза и сжать кулаки до побеления костяшек. Рабство? Никогда! Но больше всего возмутила наглая легкость, с которой демон упомянул о покоях – словно о вещи само собой разумеющейся. Слова эти вызвали внутри Лое клокочущую смесь тревоги и гнева, от которой дрожь пробежала по всему телу. Его бледно-розовые губы сжались в тонкую, решительную линию. – Я не собираюсь становиться рабом! – выкрикнул Хань Лое, делая уверенный шаг к трону. – Нельзя просто так клеймить человека! С чего ты взял… Но договорить он не успел. Темная ци, мгновенно сгустившаяся в ладони владыки, молниеносным кнутом опутала заклинателя и с силой швырнула его к массивным дверям зала. – ТИХО! – Рев Чэнь Хуо прокатился по залу, звенящий от чистой, неконтролируемой ярости. Низшие демоны содрогнулись, прижимаясь к полу, их глаза полны животного страха. Что могло так взбесить их незыблемого повелителя? В его голосе звенела глубокая, первобытная вражда ко всему живому, смешанная с горьким разочарованием. Хань Лое, оглушенный, с трудом переводил дыхание, каждое движение отзывалось болью в спине и ребрах. Он почувствовал, как острая боль пронзила позвоночник. Сквозь туман в глазах он попытался подняться, но раздавшийся по залу ледяной кашель Короля был безмолвным приказом. Грубые руки прислужников тут же впились в него, подняли на ноги и потащили, почти волоком, обратно к трону. Хань снова встретился взглядом с алыми глазами, пылавшими холодным гневом. Почувствовав привкус железа во рту, Лое сплюнул сгусток крови на черный пол. Головокружение и слабость от удара давили, но мысль о сдаче была нестерпима. Рывком, собрав остатки сил, он вырвался из цепких рук демонов и, шатаясь, встал на ноги. Решимость, загоревшаяся в его зеленых глазах, заставила даже стражу на мгновение замереть. Культиватор был готов отстаивать свою свободу до конца. Увидев это, Чэнь Хуо усмехнулся. – Надо же! Не сдаешься? Храбро… но глупо. Немногие, кто осмеливался смотреть на меня так, дышали долго. А ты… ты первый за долгие века, кому удалось вывести меня из себя… – Он сделал паузу, и низшие демоны, заметив, как ярость их повелителя сменилась привычным холодным спокойствием, тихо выдохнули и отпустили Лое. Тот мгновенно выпрямился, стирая тыльной стороной ладони кровь с губ. Его взгляд снова встретился с алым, насмешливым – будто не их обладатель только что бушевал от гнева. – Не терплю непокорных, – голос Чэнь Хуо был ровным, как лезвие. – Но сегодня… сегодня мне взбрело в голову проявить несвойственную мне жалость к слабым. И твоя наглая храбрость подарила мне идею для развлечения. Выбор за тобой, пленник. Первый: склони голову и стань моим рабом. Второй: сразись со мной. Победишь – отпущу на все четыре стороны. Выбирай, Шань. Низшие демоны замерли, пораженные. Милосердие? Выбор? Таких слов еще не слетало с уст их безжалостного короля, привыкшего лишь отдавать приказы. Они переглянулись в немом непонимании, а затем уставились на Лое. Тот, хоть и был ошеломлен неожиданной возможностью, сдаваться не собирался. Мысль о добровольном рабстве вызывала тошноту. Несколько секунд раздумий – и решение было принято. Пока оставался шанс, он должен был за него ухватиться. Твердо кивнув самому себе, Лое сделал два шага к Королю Демонов, который даже бровью не повел. Уверенность в выборе пульсировала в его груди. Даже если проиграет – он попытается идти против судьбы. – Я не намерен сдаваться добровольно! – голос Лое звенел решимостью. – Выбираю бой! – Он заметил, как тень удивления скользнула по лицу Чэнь Хуо, а в алых глазах зажегся азарт, сменившийся высокомерной усмешкой. – Сам избрал свою участь, – произнес демон, и его голос обрел стальную твердость. – Но когда будешь лежать у моих ног, искалеченный и беспомощный, не вини никого, кроме себя. Дороги назад нет. Проиграешь – будешь моим верным рабом до последнего вздоха! Лое уловил едва заметное колебание воздуха рядом с Королем Демонов. И в тот же миг увидел, как темная ци в руке Чэнь Хуо сгустилась, вытянулась, превратившись в длинный, иссиня-черный меч. Тонкое лезвие мерцало зловещим светом демонической энергии, а пульсирующее в его сердцевине багровое марево говорило о том, что клинок живой, обладая собственной, древней душой. Заклинатель, завороженно изучая оружие противника, не заметил, как Чэнь Хуо кивнул кому-то позади него. Ракхи, как и прежде, стоял на одном колене, подобно каменному изваянию. Но стоило владыке молча указать пальцем – демон встал во весь рост. –– Будет неинтересно, если у тебя не будет даже жалкой возможности обороняться, – Чэнь Хуо усмехнулся. – Инь, принеси Шаню что-нибудь из моего арсенала. Пусть позабавится перед концом. Инь бесшумно растворился в клубящейся у его ног тени. Не прошло и десяти секунд, как пространство рядом с ним содрогнулось, и он возник вновь. В его руках лежал клинок. Длинный, с безупречно белым, отполированным до зеркального блеска лезвием, выкованным из редчайшего лунного мифрила династии Тань. Рукоять была обтянута выбеленной кожей инкрустированной серебряными узорами. Оружие совершенной красоты и смертоносной гармонии. От вида клинка у Хань Лое перехватило дыхание. Не из-за его редкости или происхождения. Он узнал его. Сердце бешено заколотилось, ударив в ребра. Это был... его меч. Дар императора. Личное оружие, потерянное им при его смерти. Сердце бешено заколотилось. Не может быть! Обман зрения? Иллюзия? Лое с недоверием протянул руку, и едва пальцы коснулись рукояти, знакомый холодок пробежал по коже, отозвавшись эхом в душе – его эхом. Он схватил меч, и странное успокоение смешалось с ужасом. Как он здесь?! Хань Лое повернулся к Чэнь Хуо, готовый выкрикнуть вопрос, но замер. Алые глаза владыки пристально изучали его, с того самого момента, как Ракхи подал клинок. Взгляд был пронзительным, словно демон ждал этой реакции и теперь ловил каждую тень эмоции на лице пленника. Лое сжал рукоять до хруста костяшек, отгоняя странное ощущение. Этот монстр уничтожил тысячи. Его любопытство – лишь предсмертная игра кошки с мышью. Собравшись, Лое подал голос, стараясь скрыть дрожь: – Откуда у тебя этот клинок? Он древний, создан в эпоху Тайшань… – Он требовал ответа, в голосе звучала сталь. Если это действительно его Цинлун он должен вернуть его, чего бы это ни стоило. Чэнь Хуо склонил голову набок, его взгляд все еще прикован к зеленым глазам Лое, будто сам меч не имел значения. – Ты знаешь… – заговорил он медленно, тише, чем прежде, – когда был выкован этот клинок? И… кому он принадлежал? – Его брови сдвинулись, а в голосе, обычно столь уверенном, прозвучала едва уловимая, но явная дрожь, от которой внутри Лое похолодело. Что кроется за этим вопросом? – Нет, – соврал Лое, заставляя голос звучать ровно. – Я не знаю его прошлого владельца. Разве сам Король Демонов не ведает, у кого отнял сие сокровище? – Впервые в этом мире в его тоне прозвучала язвительность. Он хотел выбить ответ. Хань Лое нахмурился, заметив, как на долю секунды в алых глазах демона мелькнула та же странная, глубокая печаль, что и раньше. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. Чэнь Хуо наконец перевел взгляд на меч, и его лицо вновь застыло в привычной маске холодного высокомерия. – Отнял у мертвеца, конечно! – Он небрежно пожал плечами. – Как иначе заполучить такую диковинку? Лое отвел взгляд от лица демона и уставился на клинок в своей руке. Полированный металл будто вобрал в себя свет факелов, и в его отражении поплыли картины прошлого... Тогда ему было лишь шестнадцать лет, совсем ещё юные года, но уже тогда он противился воле судьбы. Будучи названным сыном Императора Тайшань Цзуня, его везде преследовали предрассудки и оскорбления. Даже сейчас. – Эй, внебрачный! Иди сюда!- – Голос был хриплым от хмеля. За столом, опираясь на локоть, сидел истинный сын императора – Тань Гао. Высокий, сильный, с вечной маской надменности на лице. Лое, уже привыкший к таким обращениям, повернулся. Белые пряди волос упали на лоб. – Иду, брат, – нарочито вежливо ответил он, зная, что это слово как ножом резанёт по самолюбию Гао. Маленькие победы были редким утешением. Его жизнь была чередой унижений: насмешки "брата", презрительные взгляды слуг, и вечное проклятие, тянувшееся со дня его появления на свет. Но Хань Лое не жаловался, принимая это как испытание. Едва он подошел, пощечина оглушила его. – Не смей называть меня так, выродок! – прошипел Гао. – Ты – грязный отброс, которого из жалости пригрел мой отец! Не воображай, что титул что-то значит! Без отца ты – ничего не… Гао не договорил. В зал вошел сам император. Тань Цзунь был воплощением могущества и благородства, словно бог войны, сошедший с небес. Длинные каштановые волосы, уложенные в сложную прическу и увенчанные золотой диадемой. Его персиковые глаза, обычно теплые, сейчас были холодны, как лед, глядя на родного сына. Темный парчовый халат был слегка помят, будто владыка куда-то спешил. – Отведите наследника в его покои. Немедленно. – спокойно, но не терпяще возражений, приказал император рыцарям позади. Одному из них, державшему длинный лакированный ларец, он жестом велел передать его. Рыцари, молча поклонившись, подхватили под руки опьяневшего Гао и увели. В зале остались лишь император и Лое. – Лое, у меня есть для тебя подарок. Названый сын опустил взгляд, готовый поклониться. Его уважение к человеку, стоявшему перед ним, было безмерным, перекрывая даже вечную благодарность за спасение в детстве. – Я приветствую императора Тань Цзуня… Но к его изумлению, император успел схватить его за руки, не давая склониться. – Хватит, – мягкий, но настойчивый голос прозвучал в тишине зала. – Сколько раз просить? Зови меня отцом. – Легкая, почти печальная улыбка тронула губы Цзуня, пытаясь растопить ледяную стену, возведенную самим Лое. – Я не принуждаю. Но помни: я принял тебя как сына, равного моему кровному. – Но… – Лое не нашел слов. В глубине души он давно считал императора отцом, но выговорить это вслух… Это казалось опасным. Каждый раз, когда он позволял себе привязанность, случалось несчастье. Он помогал нищим – и видел, как проклятие обрывает их жизни. Проявлял дружелюбие – и терял тех, кто отвечал взаимностью. Страх потерять единственного человека, поддержавшего и воспитавшего его, был сильнее всего. Он не мог навлечь беду на Цзуня. – Император, мой долг перед вами неоплатим за милость воспитания. Но у меня нет дерзости называть отцом Императора Поднебесной, – снова и снова находил Лое оправдания, в то время как внутри бушевала буря бессилия и боли от проклятия, отнимавшего право на любовь. Тяжелый вздох Тань Цзуня прозвучал как приговор для Лое, обреченного на одиночество. Но приговора не последовало. Император лишь покачал головой с той же кроткой улыбкой. – Как ни оправдывайся, Лое, я знаю: в сердце ты принимаешь меня как отца. И мне этого довольно. – Император протянул изящный ларец из белого нефрита, отделанный темно-синим бархатом. – Это мой дар. Сегодня тебе семнадцать. Именинник дрожащими руками принял ларец. Он и забыл о дне рождения, проклиная сам факт своего появления на свет, несущего лишь горе. Открыв крышку, он увидел длинный белоснежный клинок. Лезвие переливалось в свете факелов холодным, чистым сиянием. Лое с благоговением извлек меч, осторожно проведя подушечкой пальца по острой кромке. Мгновение – и капля багровой крови выступила, упав на полированные темные плиты пола. Эта капля стала кровавым предзнаменованием для будущего мира и жизни Хань Лое… – Ха! Гляньте-ка, Король! Он и не слышит, что вы зовете! Ехидный выкрик одного из демонов грубо оборвал хрупкую нить воспоминаний. Лое растерянно заморгал, возвращаясь в мрачную реальность зала. Дорогие, пронзительные образы прошлого рассеялись. В его дрожащих руках все еще лежал тот самый клинок. Подарок Императора Тайшань... Его отца. Лезвие чуть вибрировало, будто отзываясь на его смятение. – О чем замечтался, Шань? – дразнящий голос Чэнь Хуо окончательно вернул его к действительности. Он был не в прошлом, а перед лицом смертельной опасности. Лое поднял глаза на Короля Демонов – и замер. Алый взгляд Чэнь Хуо был прикован к нему с откровенным, почти хищным любопытством. Но в глубине этих огненных очей таилось что-то еще. Что-то неуловимое… Понимание? Признание? Лое резко тряхнул головой, отгоняя абсурдную мысль. Король Демонов смотреть с таким выражением на какого-то жалкого культиватора? Никогда. Он крепче сжал рукоять Цинлун Байяо, ощущая знакомую тяжесть и холод, и кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. – Я… отвлекся. Так что? Начинаем дуэль? Лое понимал бессмысленность объяснений, но чувствовал необходимость что-то сказать. На его слова Чэнь Хуо лишь презрительно фыркнул. Темная демоническая энергия бурным вихрем сгустилась в его руке, материализуясь в тот самый иссиня-черный меч с пульсирующим багровым сердцем. На мгновение Лое показалось, что очертания этого меча ему смутно знакомы… Но времени на раздумья не было. Черная молния! Меч Чэнь Хуо прочертил в воздухе смертоносную дугу, стремительно устремляясь к горлу Лое. Тот едва успел отпрыгнуть, инстинктивно подняв Цинлун Байяо для блока. Лязг стали о сталь оглушительно прокатился по залу. – Ты что, всерьез ожидал предупреждения? – Насмешливый голос демона был последним, что Лое четко услышал. Алые глаза вспыхнули азартом, черный клинок вновь взвился, и мир сузился до мерцания стали, свиста лезвий и яростного биения сердца. Дуэль, от которой зависела его судьба, началась.