Кто ты? Учитель или раб...

Темные облака, нависли над землей, предвещая не просто дождь, а нечто куда более зловещее. Воздух пропитался запахом грозы.Густой лес, окружавший путников, дышал сыростью: стволы вековых деревьев, обвитые лианами, напоминали скрюченные пальцы. Каждый шаг по мшистой почве утопал в хлюпающем звуке, а ветви, усыпанные шипами, цеплялись за одежду, будто пытаясь удержать тех, кто осмелился вторгнуться в их владения. Юньци, ощутив ледяную каплю, скатившуюся по щеке, бросил отрешенный взгляд вверх. Небо клокотало, временами разрываясь багровыми всполохами молний. Он молча развернул плотные, плащи и протянул их двум спутникам. Император Тань Цзуни принял свой, небрежно набросив на плечи, но его пальцы сжали складки материи чуть плотнее, когда вдали прогремел гул, больше похожий на рычание, чем на гром. Стражник Жень Гу, привыкший к опасностям, лишь кивнул, сразу укрываясь в нем, проверяя ножны меча. Они продвигались вперед, продираясь сквозь чащу, где даже птицы замолчали, подавленные тяжестью атмосферы. И вот, сквозь завесу леса проступили стены. Не просто высокие — монументальные, высеченные из темного камня, испещренные трещинами. Ворота, окованные железом, как провал в самой реальности, а над ними, на полустертой барельефе, угадывался герб Государства Юэ — двуглавый змей, пожирающий собственный хвост. Лес отступил, будто не смея приближаться к границе владений Юэ, оставив лишь полосу колючего кустарника, который цеплялся за плащи, словно последнее предупреждение. Но путники уже знали — назад дороги нет. – Лучше поспешить, скоро будет сильный ливень. - успокаивающий голос Юньци дрогнул от вздоха, – Проклятая погодп для теплого сезона. – Он бросил взгляд на огромные ворота. – Ну что, заходим в город как простые путники-путешественники? Жэнь Гу молча кивнул, его взгляд, скользнувший по стенам, был острым и настороженным. Тань Цзунь лишь почувствовал, как мурашки побежали по спине от внезапного ледяного порыва ветра, и сильнее накинул плащ. Юньци заметил, как слегка дрожат пальцы Цзу, тщетно пытающиеся завязать узел на веревке ткани, и протянул руку. На его губах мелькнула тень усталой усмешки. – Я-то думал, ты ничего не боишься, Цзу, – произнес он, ловко завязывая веревки и натягивая капюшон на голову друга. Капюшон скрыл его характерные розовые глаза. – Не переживай. Я рядом. Да и Жэнь Гу – не простой стражник. Его род знает толк в выживании в таких... местах. – Я не боюсь. Это... другое, – хмуро, не глядя на Юньци, ответил император. Его взгляд был прикован к темному проходу ворот. Только что через них стражники ввели группу существ в кандалах. Их силуэты были искажены, движения скованны, но в очертаниях угадывалось нечто нечеловеческое, звериное. – Видишь? Они ведут... демонов. В оковах. Неужели в Юэ порабощают даже их? Смех с губ звездочета вырвался сразу же после его фразы, прерывая его. – Нелепость. Даже самый слабый демон превосходит десяток воинов. Люди – ничто против их мощи. Это не демоны, Цзу. Тебе просто померещилось. Юньци был уверен. Но уже через час, проходя по главной рыночной площади столицы Юэ, он понял всю глубину своей ошибки и мерзости этого места. Рынок оглушал не криками торговцев и запахами специй, а катофонией ужаса. Среди пестрых, но убогих ларьков с едой и дешевыми безделушками стояли клетки и платформы. И на них... демоны. Разные: великаны с клыками, прикованные к толстым кольям; изящные, с тонкими рогами и кожей цвета сумерек, закованные в изящные, но крепкие цепи; мелкие, юркие твари с горящими глазами, сидевшие в тесных клетках. Горластый работорговец, размахивая тонким, гибкой плетью, выкрикивал достоинства «товара»: силу для строительства или переноски неподъемных грузов, ловкость для воровства или убийства, красоту демониц «для особых утех»… – Клянусь предками... – прошипел Юньци, его золотистые зрачки сузились до щелочек, глядя на торговца. Закованные существа носили не просто цепи – на их шеях красовались массивные ошейники с вмонтированным в центр кроваво-красным камнем. Торговец демонстративно прикоснулся к маленькому устройству у своего пояса, и один из демонов-великанов с диким ревом рухнул на колени, корчась от невидимой боли. – Они торгуют живыми существами как скотом! И применяют запрещенные магические ошейники... Они не понимают, с какой силой играют?! Император Тань Цзунь смотрел на демонов не с отвращением, а с глубоким состраданием. В их глазах, полных боли и безнадежности, он видел не тварей, а страдающие души, попавшие в адское рабство, еще более страшное, чем человеческое.. – Импе... Цзунь, – Жэнь Гу резко кашлянул, поправляясь. – Нам пора. Остальные уже должны ждать в условленном месте. Тань Цзунь понимал необходимость уйти, но не мог отвести взгляд от страдающих созданий. Его рука сжала край плаща. – Ты их жалеешь? – голос Юньци прозвучал холодно и тихо. Он схватил Цзуня за локоть, пытаясь увести. – Забыл, что случилось с родом Хань? Забыл лес, трупы, Ань Юэ и проклятие Лое? Эти твари – из той же породы! Император замер. Воспоминания ударили волной – кровавый лес, мертвые люди рода Хань, Ань Юэ... Его рука резко сжала запястье Юньци, останавливая его. – Да помню но…– Он поднял на Юньци взгляд, и в его розовых глазах горел не знакомый огонь. – Помню все. Но это – другое! А если эти демоны никого не убивали? Не ели людей? А если они просто... другие? Ты сам учил меня – не суди по обличью, не узнав сути! Юньци встретил его взгляд. Понимание мелькнуло в его золотистых глазах, но тут же сменилось холодной прагматичностью. Он сжал локоть друга сильнее. – Говорил. Но даже если они невиновны думаешь, кто-то здесь станет разбираться? Для всех они – чудовища, источник хаоса! И что ты можешь сделать? Выкупить? Спасти? А дальше?! – Юньци повысил голос, но, заметив вспышку гнева и боли в глазах Цзуня, понизил тон: – Цзу... Ты знаешь, кто ты. Знаешь свои возможности. Но даже император бессилен против всеобщей ненависти и устроенного мира. Мир не исправить жертвой одного человека! Тань Цзунь опустил глаза. Горечь правоты, осознание собственного бессилия перед масштабом зла, сдавили горло. Он уже готов был отвернуться от этой мерзости, как сзади раздался чистый, но полный ярости голос, перекрывший гул толпы: – Как вы СМЕЕТЕ?! Они не скот и не игрушки! Я, дочь Ань Юэ, королевы демонов, приказываю вам – ОСТАНОВИТЕСЬ! Из толпы, будто материализовавшись из самой тьмы, вышла девушка. Она резко оттолкнула ошеломленного работорговца, встав между ним и закованными демонами как живой щит. Ее длинные, черные как смоль волосы развевались из-под капюшона простого серого плаща. Глаза, горящие глубоким, почти кровавым алым пламенем, были полны ярости и нестерпимой боли. Из-под плаща виднелось платье, темно-красное, как запекшаяся кровь. Толпа остолбенела. Работорговец, поднявшись, с бешенством сжал свой плеткий кнут. Увидев ее попытку сломать оковы сгустком темной энергии, он завопил так, что перекрыл все звуки: – Стража! Демоница! Напала! Она хочет убить нас всех! Помогите! Девушка на мгновение растерялась от оглушительного вопля и массы враждебных взглядов. Она не заметила, как побледнел и замер один из путников в плаще. Сердце Тань Цзуня сжалось, пропуская удар. Дочь Ань Юэ? Неужели у его погибшей... у той, чья гибель оставила в его душе незаживающий шрам и проклятие на ребенке... была дочь? И он ничего не знал? Стража прибыла с пугающей быстротой. Они мгновенно окружили девушку и демонов, сомкнув круг острых копий и обнаженных клинков. Алые глаза девушки метали молнии. Сломав последние оковы на ближайших демонах, она вскинула руки. Темная энергия хлынула из ее ладоней, сгущаясь в дрожащий защитный купол вокруг нее и освобожденных. В другой руке она сжимала свиток, испещренный древними знаками – свиток телепортации. Но стражи было слишком много. Копья уже вонзались в барьер, заставляя его трещать. Силы девушки таяли на глазах, ее лицо исказилось от напряжения. Тань Цзунь резко сжал рукав Юньци, его шепот был едва слышен сквозь шум: – Отвлеки их. Сейчас. Юньци, не задавая вопросов, лишь кивнул. Он понимал все: вину друга перед памятью Ань Юэ, его порыв, и... возможность спасти невинных существ. Пока все взгляды были прикованы к девушке и страже, он едва заметно шевельнул пальцем. Невидимая волна энергии рванула к груде высоких, многоярусных ящиков с товаром на краю площади. Те с оглушительным грохотом, рухнули прямо на группу стражников, готовившихся прорвать барьер, пригвоздив их к земле. Девушка вздрогнула от неожиданности, ее алый взгляд метнулся к Юньци и Тань Цзуню. В нем мелькнуло непонимание, но затем – глубокая, безмолвная благодарность. Она не стала медлить. Вложив остатки сил в свиток, она крикнула что-то на демоническом языке. Свиток вспыхнул ослепительно-кровавым светом, символы запылали. Кроваво-багровая дымка окутала девушку и демонов, и через мгновение они исчезли, оставив лишь ощущение разорванного пространства. – А вот теперь действительно уходим! – Юньци резко дернул Тань Цзуня за плащ, прежде чем стража опомнилась. Не оглядываясь на хаос, крики и начинающуюся погоню, они нырнули в ближайшую зловонную подворотню, увлекая за собой Жэнь Гу. Тени мгновенно поглотили их, но эхо поднятой ими тревоги уже било, смешиваясь с ветром и звоном барабонов. Банкет еще не начался, а запах крови уже витал в воздухе Юэ. *** Дворец правителя Юэ, ослепительный в своей показной роскоши, едва ли уступал императорскому в Китае, но мерк в сравнении с его подлинным величием. Здесь все кричало о богатстве: колонны, обшитые сусальным золотом, потолки, усыпанные стеклянной мозаикой, имитирующей драгоценные камни, паркет из редких пород дерева, отполированный до зеркального блеска. Воздух был густ от запаха дорогих благовоний, дорогого вина и чего-то приторно-сладкого, отдававшего гнильцой. Юньци, с трудом сдерживая презрение, нанял изящную, но неброскую повозку для последнего отрезка пути ко дворцу. Расчет был прост: не дать повода для обвинений в спеси, но и не опуститься до уровня простолюдинов. Их группа, наконец воссоединившаяся с уцелевшими членами охраны, подъехала к парадному входу. Встреча была унизительно холодной. Ни почетного караула, ни высокопоставленных сановников, ни самого Юэ Ли у входа не было. Лишь несколько равнодушных стражников лениво копошились у ворот. – Что за свинское невежество! – прошипел Юньци, его золотистые глаза сузились в гневе. – Сами пригласили, а встречают как назойливых попрошаек! Да я этому выскочке Ли... Мягкое, но властное прикосновение руки к его плечу остановило поток гнева. Тань Цзунь, сидевший рядом в повозке, был облачен не в привычные императорские золотые одеяния, а в изысканный наряд глубокого фиолетового оттенка – цвета, почитаемого в Юэ как символ высшего уважения и достоинства. Это был тонкий ход дипломатии, попытка смягчить возможный конфликт. – Спокойно, Юньци, – тихо, но твердо произнес император, покачивая головой. – Это спектакль. Унижение – их первый выпад. Они хотят, чтобы мы почувствовали себя мелкими, недостойными их "великолепия". Но мы не сыграем по их плану. Спокойным, полным достоинства движением Тань Цзунь спустился с повозки. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по кучке знатных гостей, застывших у входа, явно наслаждающихся зрелищем их неловкого прибытия. Высоко подняв голову, с осанкой истинного Сына Неба, он направился к массивным резным дверям дворца. Пусть за этими стенами его ждала ловушка, он войдет туда как владыка, а не как проситель. За ним, словно тени верных стражей, следовали двое: Юньци, чье лицо было каменной маской, лишь в глазах горели угольки не утихшего гнева (его "мини-дуэль" со стражей у ворот, где он с легкостью обезоружил троих наглецов, лишь подтвердила его право быть рядом), и Жэнь Гу. Молчаливый, как скала и взглядом, заставляющим нервничать даже бывалых воинов. Его одна репутация, ходившая легендами даже в Юэ, уже вызывала у окружающих неуважение, а леденящий страх. Внутри дворец обрушил на них волну ослепительной, почти вульгарной роскоши. Все, от пола до потолка, было покрыто золотом, перламутром и цветным стеклом. Воздух гудел от смеха, музыки и пьяных возгласов. В центре огромного зала извивались полуобнаженные танцовщицы, их движения откровенны и вызывающе. По бокам, за низкими столами, ломившимися от яств и вина, сидели знатные особы Юэ – тучные, самодовольные, с глазами, мутными от разврата и излишеств. А на возвышении, в мягком, похожем на ложе троне, восседал сам Юэ Ли. На его коленях, бесстыдно обнажив грудь, сидела юная наложница, с которой он открыто ласкался и целовался, игнорируя присутствие жены. Сама императрица Юэ, сидевшая в тени, чуть поодаль, казалось, погрузилась в собственный мрак. Ее невидящие, скрытые повязкой белые зрачки были устремлены вниз. А рука, сжимавшая нефритовую чашу, мелко и нервно дрожала. Слепота была лишь физическим отражением ее полного бесправия и отчаяния в этом золоченом аду. Когда Император Тань Цзунь переступил порог зала, на мгновение воцарилась неестественная тишина. Все взгляды устремились на него. Юэ Ли медленно оторвался от груди наложницы, его самодовольный взгляд скользнул по гостям, и на губах расплылась ядовитая усмешка. – Ооо! Дорогой Тань Цзунь! – его голос гулко разнесся по залу, фальшиво-радостный. – Вы все же почтили нас своим присутствием! А я уж подумал, что вы пренебрежете моим скромным приглашением... отвергнете жест искреннего братства и мира? – Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. – Ну что ж... Добро пожаловать на пир! Надеюсь, вам здесь понравится. Последние слова прозвучали как скрытая угроза, замаскированная под любезность. (Автора: Я хочу сделать арку Юэ побольше чем изначально предполагалось. Напишите свое мнение, стоит ли написать про приключение Императора и звездочета в юэ побольше? Или лучше просто и коротко рассказать о том что было и вернутся в событиям с Хань Лое?)