Кто ты? Учитель или раб...

– Ой, наш дорогой гость пожаловал! – вскрикнула одна из юных девиц, у которой слетела накидка. Она поспешно встала и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась к ним. Юньци, не раздумывая ни секунды, тут же загородил вид на это вопиющее безобразие Тань Цзуюню, прикрыв его розовые глаза своей ладонью. От такого движения все женщины в комнате рассмеялись еще сильнее, но не зло, а с любопытством. А та, что уже подошла, нагло наклонила голову, разглядывая звездочета. – Не бойся, и тебе достанется, милый. Нас на всех хватит! Императора, для которого все это и было приготовлено, ничуть не смутили ни полуобнаженные девушки, ни их соблазнительный тембр голоса с ласковыми словами. Может, других мужчин это совращало, но из-за своей особенности он не видел в женщинах ничего романтического и не питал к ним никаких чувств. Даже презрения не было. Он отодвинул руку друга от глаз как раз вовремя, чтобы заметить, как лицо того буквально пылало от злости. Звездочет молниеносно оттолкнул девушку, тянувшуюся к первому слою его одежды, совершенно не заботясь о том, что она пострадает. – Убирайтесь отсюда, иначе я не только вам руки переломаю, но и сделаю так, чтобы на вас не взглянул даже самый отчаянный попрошайка! – голос Юньци пронизывали леденящие нотки опасности, отчего все девицы почувствовали, как по их спинам пробежал холодный пот. А золотые глаза, даже не пытаясь скрыть, светились убийственным желанием. Звездочет, поняв весь план Юэ Ли, едва сдерживал дрожь от гнева и раздражения. Его останавливало лишь присутствие императора рядом. Он окинул всех взглядом, не терпящим возражений, повторив: – Убирайтесь! Сейчас же! Девушки после его окрика поспешно натянули одежды, собрались и чуть не бегом устремились к выходу. Но одна, явно главная среди них, подняла руку, останавливая их и преграждая путь. – Нам сказали помочь расслабиться важному гостю в этих покоях. И обещали круглую сумму, если мы все выполним. – Тон ее голоса сверлил недовольством, давая понять, что они не уйдут, пока не выполнят условие или им не заплатят. Она с недовольным лицом обвела подопечных предупреждающим взглядом. – Я вас чему учила? Немедленно раздевайтесь, мы должны выполнить заказ. Или мне вас потом вышвырнуть из публичного дома? Император, наблюдая за всем, краем глаза заметил, как потерявший последние крупицы терпения Юньци уже сделал шаг к наглым развратницам, отпуская его руку. Но вздрогнувшие женщины все равно, сквозь страх, начали сбрасывать одежду. Жэнь Гу отвернулся от этого зрелища, оставаясь верен своей почившей жене. – Вам, кажется, уже сказали прямо: в ваших грязных услугах здесь не нуждаются. – Голос, спасший их на банкете от конфликта, прозвучал за спиной. Императрица, окруженная свитой служанок, неспешно перешагнула порог комнаты, глядя на застывших куртизанок своими пустыми белыми зрачками, словно видящими их души. Даже та командующая девушка остановилась, не ожидая увидеть императрицу здесь. Та сразу же ушла с банкета после императора Тань Цзуня и слышала весь разговор. Она протянула руку ближайшей служанке. – Дай мешочек с деньгами, подготовленный заранее. Служанка послушно достала из-под одежды звонкий мешочек фиолетового цвета с вышитым символом природы и протянула его главной. Императрица, не сводя с той глаз, спокойно пояснила: – Вы сами сказали, что пришли сюда ради заработка, вот я вам это и даю. Но после уходите с дворца. И не советую больше принимать заказы отсюда, если не хотите оказаться в сточной канаве или, чего хуже, в гареме одного из советников. Зная множество слухов о жестоких прелюбодеяниях некоторых чиновников, девушки тут же схватили протянутое золото и быстро удалились, мечтая покинуть это мрачное место, украшенное фальшивой роскошью. Когда топот всех юных красавиц затих в коридоре, Юньци разжал кулаки, с трудом успокаиваясь. А император Тань Цзунь облегченно опустил плечи. Жэнь Гу, отвлекшись от мыслей, осматривал помещение, ища опасности. Императрица первая сделала шаг, ее фиолетовое платье колыхалось от движения, а глаза, не скрытые повязкой, несмотря на слепоту, по-доброму смотрели на Тань Цзуня. Она поклонилась перед ним. – Наконец-то я могу приветствовать вас подобающим образом. Я, императрица Юэ Ху{1}, великодушно прошу прощения за весь бардак, что творился с вами за этот вечер. – Ее пышные волосы, уложенные в изящную прическу и украшенные распустившимся цветком азалии, не дрогнули от поклона. Тонкие пальцы сложились в жесте уважения. А легкая улыбка не сходила с ее лица. – Надеюсь, действия моего мужа не слишком задели вас. И приложу все усилия, чтобы ваше пребывание здесь стало комфортным. Император нахмурил брови, не понимая щедрости и ожидая подвоха. Но когда Юньци улыбнулся и поклонился в ответ, отдавая ей такое же уважение, Цзунь удивился. Это было редкостью – он всего раз видел, чтобы его друг кланялся кому-то. И тот первый раз был при поклоне перед похоронной табличкой его отца. Поведение звездочета выбивало его из привычного образа холодного и циничного советника. Цзунь моргнул, переведя персиковые глаза на императрицу, и сам поклонился. – Благодарю ваши стараниия… – слабая улыбка была ответом на доброжелательность Императрицы Юэ Ху. Ее белые слепые глаза, казалось, на краткий миг засияли от радости, что ее предложение не отклонили. Но, выпрямляя спину, Тань Цзунь все же спросил вопрос, что его волновал: – Почему вы нам помогаете? Вы отослали девиц, что явно были “подарком” вашего мужа, предложили помощь, даже если вам это потом обойдется боком… кх… Император не закончил, из его губ вырвался непроизвольный полустон и тяжелое дыхание, сопровождается новой волной жара в теле. Он подавил это странное чувство, потерявшись в том, что происходило до этого. Но состояние, в котором тело пылало, покалывая как раскаленная лава, и затрудненное дыхание вернулись, отчего ему стало хуже. Это заметили все. Юньци подскочил к нему, взяв под локоть и усаживая на стул, чтобы не усугублять состояние. Страж Жэнь Гу поклонился и вышел, закрывая дверь с другой стороны, решив просто охранять покои. А Юэ Ху, уловив движение воздуха и прослеживая силуэты двоих, последовала за ними. Она дождалась, когда Тань Цзунь сядет на деревянный стул, и, не предупреждая, протянув руку, коснулась его пульса, ощупывая его. На это действие Юньци уже открыл рот, собираясь возразить, но быстро понял ее намерения. Он укоризненно молча покачал головой и отвернулся к другу. От действий Императрицы Юэ Тань Цзунь замер, не до конца понимая их, но раз Юньци молчал и не реагировал, он последовал его примеру. Пальцы Юэ Ху, холодные и удивительно точные, легли на запястье Тань Цзуня. Он вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отдернул руку. Слепая императрица сосредоточенно водила подушечками пальцев, ощущая ритм пульса, его силу, малейшие колебания. Ее пустые белые зрачки были устремлены куда-то в пространство за его плечом, будто она читала невидимые знаки на стене. – Сын Неба, – ее голос был тихим, но отчетливым, перекрывая его тяжелое дыхание. – Яд... не яд. Но отрава для души не меньше. Это "Весенний Порошок Трех Небес". Цветок желания, смешанный с пыльцой грез и корнем забвения. Сильнейший афродизиак... и сбивающий волю галлюциноген. – Она слегка нахмурилась, пальцы замерли. – Доза... значительная. Рассчитана не на возбуждение, а на полную потерю контроля. Чтобы вы... – она запнулась, подбирая слова, – ...совершили нечто, о чем потом пожалели бы перед всем миром. Тань Цзунь сглотнул ком в горле. Жар внутри вспыхнул с новой силой, затуманивая сознание. Образы мелькали – полуобнаженные тела девушек, насмешливое лицо Юэ Ли. И в этот момент он почему-то представил Юньци, его выражение лица, когда тот злился на девушек, его касание руки к его лицу. Император резко зажмурился, пытаясь отогнать наваждение. – Откуда... вы знаете это? – прошептал он с трудом. Юэ Ху мягко отпустила его запястье. Легкая, печальная улыбка тронула ее губы. – Слепота не всегда означает невежество. А иногда... открывает иные пути видения. Я чувствую энергии. Искажения. Яды. Боль. Вижу сами души… Она резко повернула голову в сторону Юньци, который стоял, скрестив руки, его золотистый взгляд был прикован к ней, полон немого вопроса. Только сейчас Тань Цзунь осознал, что эти двое чем-то похожи, не внешне, а внутренне. Их аура, нетронутая вульгарностью, переливалась загадочностью. В них не было лицемерия, желания большего. Словно они жили в своем, ином мире, и их мало волновало то, о чем мечтает каждый смертный. – Антидота нет, – продолжила Юэ Ху, обращаясь снова к Тань Цзуню. – Только время и сила воли помогут вам пережить ночь. Холодная вода, концентрация... и возможно, – она снова повернулась к Юньци, – помощь того, чья воля сильнее стали и чище горного источника. Того, кто знает вашу душу. Звездочет, прекрасно понимая, что она говорит о нем, сделал шаг вперед. – Что нужно сделать? – Его голос был низким, лишенным прежней ярости, но напряженным. Он был готов на любой способ и риск ради спасения дорогого друга. Императрица Юэ, улыбнувшись и отойдя от Цзуня, прошептала тихо что-то звездочету на ухо. Отчего тот слегка покрылся румянцем и с шоком посмотрел на девушку. – Нет, я не стану…Этот вариант не подойдет. Слепая девушка тихо засмеялась от его реакции, но, заметив взгляд Сына Неба на них двоих, отошла и протянула Юньци маленький нефритовый флакон. – Капли "Просветляющие Сердце". Не снимают яд, но помогут немного прояснить ум, снять крайнее возбуждение. Одна капля смягчает воздействие. Вторая под язык, когда сознание начинает уплывать. Но в это время нужен присмотр за Сыном Неба, пока он не уснет. Юньци взял флакон, его пальцы сжали холодный сосуд. – Благодарю, Госпожа Юэ Ху. За все. – Не благодарите, – ее голос вдруг стал тихим и горьким. – Я не для вас это делаю. Я делаю это для... своего сына. Он как и я заложники этого ужасного места. Не хочу, чтобы потом его задели поступками отца. – Она сделала шаг к двери, слуги молча окружили ее. – И для того, чтобы хаос, что замыслил мой муж, не поглотил все живое. Но в этот момент, словно по иронии судьбы, у двери прозвучал юный, взволнованный голос мальчика, просящий впустить. Жэнь Гу, стоявший на страже, после секунды колебаний впустил нового посетителя, рвущегося внутрь. Дверь отворилась, и юный принц вбежал в покои. Взъерошенные каштановые длинные волосы, с челкой, спадающей на лицо. Серые глаза сейчас пылали не страхом, а восторгом. Принц, увидев свою мать, тут же подбежал, схватив ее за руку. – Мама, я… я… – юный принц, по виду лет девяти, судорожно дышал, пытаясь привести дыхание в норму и поведать причину своего появления не в своей части дворца, а в гостевых покоях. – Я встретил прекрасную демоницу! У нее такие яркие и веселые красные глаза! А ее алый наряд словно краски заката трепетал на ветру, когда она сидела на балконе моей комнаты! Слова мальчика повисли в воздухе, как удар грома. Юэ Ху сжала руку сына, ее слепые глаза широко открылись, устремляясь в пустоту, но лицо исказилось не от восторга, а от ужаса. Юньци замер. Все его внимание, мгновение назад сосредоточенное на страдающем друге и флаконе в руке, резко переключилось. Золотистые зрачки сузились до холодных щелей. Тань Цзунь, сквозь пелену жара и навязчивых образов, уловил ключевые слова: "демоница", "алый наряд". Образ девушки с площади, ее ярость и сила, всплыли в воспаленном сознании, смешавшись с давней болью от потери Ань Юэ. Он попытался встать, но слабость и жгучий спазм в висках приковали его к стулу. Лишь его розовые глаза, полные мути и боли, метнулись к Юньци, ища ответа, подтверждения страшной догадки. И получил точный уверенный кивок: во дворец проникла дочь королевы демонов. Мальчик в полной тишине только сейчас заметил двоих в комнате и перевел на них взгляд, не понимая, кто они. Но слепая императрица, уже изучившая остаточный след демоницы в ауре сына, поняла, что та не враждебна, и облегченно выдохнула. – Юэ Суй, она тебе что-то сделала? – Хотя императрица понимала, что демоница не навредила ее сыну, она все же хотела узнать, зачем та являлась к нему. – Нет, мама. Она… даже не знала, что это были мои покои. Сказала, что просто скрывается и просила не выдавать ее страже. – Мальчик с улыбкой и восторгом от встречи бормотал, – И еще я предложил ей поиграть! Представляешь, она согласилась… Мальчик не переставая болтал о своей тайной, но запоминающейся встрече с дочерью Королевы демонов. А у троих взрослых, думавших не о восторге и веселой игре, понимавших всю серьезность, мысли были иными. Для Юньци и Тань Цзуня встреча с ней была не первой, но тогда они не смогли с ней даже поговорить. А теперь она могла быть где-то рядом во дворце, и зная, что Цзунь явно захочет найти ее, у Юньци не оставалось выбора, кроме как помочь. Сама императрица Ху прекрасно осознавала, чего избежал ее сын. Встреча с демонами не сулила ничего хорошего, тем более с дочерью погибшей королевы. Она понимала опасность не только от нового друга сына, но и для всех в этой комнате. Ведь ее муж Юэ Ли использует любые поводы, чтобы обвинить Китай в сговоре с демонами и начать войну. Этого надо было избежать и убедиться, что ни ее сыну, ни придуманным поводам для войны опасности не будет. Они одновременно посмотрели друг на друга, кивая. Между ними снова пронесся молчаливый разговор. Император, убрав руку от горячего виска, потянулся к флакону с "Просветлением Сердца" у Юньци, но тот, придя в себя от мыслей, уже повернулся к нему. – Вот, Цзу, пока одна капля, не больше. – Звездочет второй рукой запрокинул голову императору, помогая. Понимая порыв друга после этого пойти искать демоницу, он сразу отклонил его. – Я сам схожу проверю, а ты пока отдыхай тут. Ляг и попытайся успокоиться. Если хочешь, я прикажу слугам набрать тебе в таз холодной воды. – Юньци… спасибо. Ты всегда понимаешь, что мне нужно. – Хриплым голосом произнес Тань Цзунь, улыбаясь ему легкой улыбкой. В его теле происходили изменения. Опьянение от стимулятора немного спадало, помутневшие глаза прояснялись, но идти с ними искать дочь подруги он не мог. Встав с помощью друга, он направился в другую комнату, спальню. Где помятая от сидевших ранее девушек красная кровать манила прилечь. Император без всякого этикета упал на нее и обратился к своему другу, который уже поправлял подушку у его головы: – Иди. Я буду ждать тебя тут и не усну, пока ты не вернешься. Но Юньци, не создавай неприятностей, в случае чего сдерживайся и прикрывайся моим именем. Звездочет мягко улыбнулся и кивнул, понимая, что ему надо вернуться к императору как можно скорее. Еще многое предстояло обговорить, и убедиться, что другу ничего не угрожает и ему полегчает, прежде чем он уснет. Тань Цзунь повернул голову, провожая розовыми глазами троих, уходящих из его покоев. Почему-то, видя, как на него с юным переживанием смотрит принц Суй, он вспомнил Лое. Вот бы они смогли когда-нибудь встретиться и подружиться…