Весенний дождь бабочки смерти

Слегка наклонившись к девушке, его губы тронула легкая ухмылка и такой знакомый бархатный голос произнес. - Сумела ли ты обрести крылья, моя милая бабочка? Сердце, словно остановилось на мгновение, а затем начало биться с бешеной скоростью, чуть ли не ломая ребра. Все это время Чиоме не дышала, казалось, что все это галлюцинация, но таких симптомов в ее болезни не было. С чувственных губ девушки слетела усмешка. - Прекрати разбрасываться загадочными фразами, Ойкава-сан. - Появилось ли в тебе желание жить ? - пронзительно посмотрел в серебристые глаза парень, будто пытался проникнуть в душу. Душу, покрытую толстым слоем льда, где царит вечный холод. Кожа покрылась мурашками, этим теплым днем Чиоме было чутко холодно, ее кровь застыла в жилах. - А тебя это интересует? - дружелюбная улыбка появилась на фарфоровом лице. Маска надета. Извечная улыбка и вежливый, слегка снисходительный тон. Ничто не могло разбить эту маску, Девушка так долго носила ее, что она въелась ей в кожу. Так же, как и холод. Тоору почувствовал этот холод, исходящий от Чиоме. Волейболист потупил взгляд и глухо сказал. - Да. У Шиноа было множество вопросов, которые мучили ее и которые хотели вырваться из ее уст, но она молчала. Она всегда молчала, когда чувствовала боль, когда ей причиняли боль. - Ты одета слегка не по погоде. Несмотря на яркое и теплое солнце присутствовал ветер и небо устилали облака. Чиоме слегка приподняла уголок губ и фыркнула. - Предпочитаю одеваться по настроению. Долгое и томящее молчание. Неловкое, словно они были незнакомцами. И правда, они почти незнакомцы, между ними сейчас была бескрайняя пропасть, созданная уходом и враньем Тоору и холодом Шиноа, что снова замкнулась в себе. - Я… - начал Ойкава, улыбнувшись. - буду участвовать в матче. Девушка знала это, она догадывалась еще с того момента, как тренер Ямомото упомянул об этом в кошачьем доме. - Поздравляю. - слова, что были сказаны с вежливой мелодичностью резали душу волейболиста. Вежливость Шиноа — это безразличие. На мгновение сердце Тоору сжалось. Но тут же чувство вины заткнуло эту боль, он сам виноват, это он оставил ее и ушел, ничего не сказав. На лбу волейболиста пролегли морщинки, от мучивших его мыслей. - Как твое самочувствие? - Хорошо. - Ты врешь. - пробормотал парень, на что поймал холодный взгляд серебристых глаз. Легкая улыбка на чувственных губах. Она была прекрасна. Желание коснуться Чиоме наполнило все естество Ойкавы, но он не смел этого делать. Девушка не позволила бы. Маленький цветок сакуры застрял в белоснежных волосах, Шиноа медленно достала розовый лепесток и позволила ветру унести его. - Тебе идет. - заметил парень, окидывая взглядом короткие, почти до плеч белоснежные волосы и остановившись на выпирающих ключицах, где было кольцо с бабочкой. Молчание. Капелька упала на лицо девушки, затем еще одна и еще. Несмотря на яркое солнце, начался дождь. Тоору раскрыл зонт, что все это время был в его руке и протянул в середину, чтобы скрыть их от холодных капель. - Обещаю, я больше тебя не оставлю, бабочка. Молчание и лишь более насмешливая улыбка на лице у Чиоме, но эта насмешка не над волейболистом, а скорее над собой. Обещание. Оно казалось настолько нелепым, что девушка чуть не рассмеялась. Больше месяца каждый день ее мучили вопросы, столько вопросов и столько разочарований, что еще сильнее погружали Чиоме в царство холода, стужи и мороза. В груди тяжесть, чуть ли не лишала ее возможности нормально вздохнуть, а сердцебиение неслось галопом. Чиоме подняла глаза на парня, ее взгляд говорил о многом и Тоору понял, что она хочет пойти домой. Она устала. После дня прощания с Камисорой, девушка старалась редко бывать дома, видеть жалостливый взгляд матери было раздражающе и неприятно. Целыми днями она бывала в спортивном зале с командой тренера, но и там старик Ямомото смотрел на нее также. Все, кто знал правду смотрели на нее с жалостью, даже Куроо, кому была известна неполная правда и то, смотрел на нее с великой жалостью. Только Ойкава смотрел на нее с надеждой. Глупый парень, что он хотел этим добиться? Чиоме проигнорировала эту мысль, стараясь сдержать дрожь. Ей было холодно. Тоору молча протянул черный зонт девушке. Его рука, протянутая к ней, замерла в ожидании. Долгое время серебристые глаза наблюдали за обмотанными пластырями пальцами, что сжимали ручку зонта. Чиоме медленно подняла руку к ручке и слабо сжала ее. Прежде, чем отпустить, Тоору слегка коснулся пальцами худощавой ладони девушки, заставляя ее сердце биться еще с большей силой, грозясь раздробить ребра. - Еще увидимся. - прошептал парень и с великим трудом, приложив немало усилия отвернулся и зашагал под дождем прочь, к выходу из парка. Чиоме откинула голову назад и шумно выдохнула. Пар от горячей воды заполнял все вокруг. Нагое тело находилось в почти что в кипящей воде и сохраняло спокойствие. Но даже кипяток не мог согреть мерзлую душу девушки. Вода, словно адское пекло обжигало нежную кожу, но боль казалось не имела значения. Что же тогда имело значение в жизни девушки, чье сердце отказывалось биться? Она сама не могла найти ответ на этот вопрос. Духота и жар не могли согреть стуженное сердце девушки. Тот мороз навечно застрял самой сути девушки и холод никогда не покинет тело. Задержав дыхание, она погрузилась в раскаленную воду и выдохнула. Маленькие пузырьки доходили до поверхности и лопались. Чиоме закрыла глаза. Все слишком тревожило ее, чересчур волновало и поэтому в голове была тишина, мертвая, которую нарушало бешеное колотящееся сердце, грозящееся выпрыгнуть из груди. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь уничтожить все глупые мысли, вопросы и собственные догадки, пытаясь сбежать от воспоминаний, что душили ее и которые она так хотела забыть, но в них был тот, кого Шиноа не хотела забывать. Это было единственным, что девушка не могла отбросить, как бы не хотела. Раскаленная до предела вода была еще одним напоминанием о прошлом, только тогда вода была ледяной, она обморозила конечности девушки и тянула ее вниз, пока Гин кричал, звал и тянул к ней руку, чтобы спасти. В голове прозвучали слова Тоору. « Сумела ли ты обрести крылья, моя милая бабочка? » Если бы не искренность в голосе и взгляде, то Шиноа подумала бы, что парень насмехается над ней. Он ушел, а сейчас вернулся, словно ничего и не было. И с такой легкостью дал ей обещание, что больше никогда не оставит ее. Девушка закрыла лицо руками. Обещание, будто она станет верить ему. Тоору разбил ее сердце, ее больное сердце, которое может остановиться в любой момент. Как же ей было тяжело, все приносило ей разочарование. Легкие стали гореть, а голова пульсировала. Чиоме резко села, хватая ртом воздух. Чиоме и не думала отказываться от своей роли в команде тренера. Старик Ямомото возложил большие надежды и отчасти то, что национальная сборная предложила игру Хитоцу - это заслуга девушки. Она продвигала команду, организовывала игры и сотрудничала с телевидением. Но и тренер сделал немало для нее. Сейчас девушка сидела в конце автобуса в ожидании полной и усовершенствованной Хитоцу. Многие члены Камисоры уже нашли себе место, вступили в новые команды, а кто-то бросил волейбол. Куроо, он оставил волейбол и отказался участвовать в матче. Насчет остальных Чиоме и понятия не имела, кроме Ойкавы. Новая команда ехала на пляж, причины она не знала. Высокие со слаженным телосложением парни проходили и рассаживались. Девушка легко нашла с ними общий язык, но отношения и атмосфера в команде не были такими, как в Камисоре, а вернее - это Чиоме не позволяла им стать такими, держала их на расстояние. Почувствовав чей-то пристальный взгляд, девушка подняла голову. Голубые глаза прожигали фарфоровое лицо. Это был связующий Хитоцу. Ран Изуки — блондин с повышенной самооценкой, что не принимал отказа. Он уже хотел сесть рядом с Чиоме, но обогнув его достаточно массивную фигуру, Тоору быстро занял свободное место. Закрыв невинно глаза и подняв примирительно руки, парень пробормотал с издевкой. - Я сяду здесь, ты же не против, друг? Ран с раздражением оглядел парня и бросил взгляд на Чиоме. Он ждал ее реакции, но ее не последовало. Девушка отвернулась к окну, оставив двух волейболистов пялиться друг на друга. Вскоре, Изуки сдался и прошел к началу салона, там было место рядом с тренером. Тоору издал смешок и повернул голову к девушке. - Ты ему нравишься. - Правда? - с насмешкой спросила Чиоме, словно разговаривала с умалишенным. - Ты язвишь. - голос парня казался веселым. - И ты зла на меня, а это значит, что я небезразличен тебе. Повернув голову, девушка встретилась с карими глазами, в которых плескалось лукавство, а на лице была самодовольная ухмылка. Их лица были очень близки друг к другу, стоило немного подвинуться навстречу и их губы соединились бы. Чиоме коснулась пальцами подбородка парня и провела легкую дорожку к щеке, не отрывая зрительного контакта. Сердце парня пошло галопом. Худощавые пальцы едва касались кожи, но каждое прикосновение отражалось на лице Тоору блаженством и предвкушением. Пока Чиоме не оттолкнула его, повернув его голову прямо. Волейболист разочарованно рассмеялся. Теперь уже на чувственных губах девушки заиграла самодовольная ухмылка. - Я один из Камисоры. - Я заметила. - Куроо, он же в Токио. - произнес Ойкава, откинувшись на спинку сиденья. - Почему он не пришел? - Он здесь не из-за матча. Понимание отразилось на лице парня легкой улыбкой. Чувство вины и печаль, вот что было на красивом лице. - Из-за тебя. Молчание. Ответа и не нужно было. Он не имел права ни на что. Девушка усмехнулась, почему он смотрел на нее так, словно она предала его? Хотя на самом деле, это сделал он. Находиться близко к нему было невыносимо, сердце, грозилось выпрыгнуть из груди, а тело покрывалось мурашками при каждом случайном соприкосновении. Глупое сердце. Он оставил ее и ушел. Обманул ее. Причинил боль, а оно было в восторге от встречи с ним. - Я хочу все исправить, правда. - слова, что подарили надежду глупому сердцу девушки, они были произнесены с такой искренностью и душевной болью, что оно им поверило. - Начнем с сегодняшнего дня, это я попросил тренера, чтобы мы поехали на пляж. Ямомото чуть не убил меня, конечно, но я смог уговорить его. Мы проведем целый день вместе. - Нет. - отрезала Чиоме. - Да, бабочка. - с хитрой улыбкой проговорил Тоору. - Тренер и ребята пойдут на мужской массаж, сертификат на целый день, который им подарил я. Шиноа закатила глаза и отвернулась к окну, успокаивая тяжелое дыхание. Пляж был почти пуст. На это сказалась прохладная погода и сильный ветер, пасмурное небо предвещало дождь, скорее уж ливень. Когда все члены Хитоцу побрели к салону чуть поодаль от пляжа, Чиоме побежала к берегу. Рядом с песком были длинные высокие камни, словно граница между песком и водой. Девушка прыгнула на них и начала медленно шагать, они продолжались до самого конца пляжа, так что возможно она сможет потерпеть присутствие волейболиста. Медленные и маленькие шажки по камням, взгляд направлен на неспокойные воды, а мысли были совершенно далеко от всего. Ветер развевал длинную бордовую юбку, что доходила до середины голени и лохматил белоснежные волосы. Чиоме убрала прядь волос за ухо и откинула с плеч назад. Черная водолазка не защищала от холода, что испытывала девушка, ведь холод был иного рода, он был внутри. - Ты прекрасна. - завороженно промолвил Тоору. Он догнал менеджера и замер, не смея пошевелиться или даже моргнуть, казалось, что стоит ему двинуться или закрыть глаза, как Шиноа исчезнет. Такая красивая и поразительная на камнях и глядящая в даль. Ее фарфоровое и невинное лицо было слегка нахмуренно. - Я правда хочу все исправить, я пришел только для этого. Голос парня вырвал ее из раздумий и девушка слегка повернула голову, одаривая волейболиста холодным взглядом. - Ты пришел участвовать в матче. - Нет. - шагнул к менеджеру Тоору и его взгляд был полон искренности. - Я приехал в Токие еще неделю назад, я боялся подходить к тебе, лишь издали наблюдал. Правда, я был в Токио еще до того, как тренер мне позвонил и предложил место в команде. - Почему в этот раз согласился? Осознание пришло к парню, он встретился с серебристыми глазами и отвел взгляд. - Шиноа… Я ненавижу себя, что оставил тебя и ушел. Раскаяние, в голосе звучало раскаяние. Но сейчас девушке не нужно было его раскаяние, больше месяца она провела одна с пустой просьбой, обманутая, преданная тем, кому впервые за столько лет доверилась. - И знаю, что ты тоже ненавидишь меня и… - начал Ойкава, но мелодичный голос с вежливым тоном перебил его. - Я не испытываю к тебе, столь сильные чувства. Волейболист на мгновение оцепенел. Слова словно выбили из легких весь воздух, он знал боль от избиений отца, но слова были куда сильнее, они раздавили его сердце. Тряхнув головой, парень глубоко вдохнул, лукаво ухмыльнулся и снова догнал Чиоме. - Ты закончила школу. Лучший результат по экзаменам. - он не спрашивал, а констатировал факт, в голосе звучало неподдельное восхищение. - Поздравляю. Ответа не последовало, лишь мимолетный взгляд брошенный на волейболиста. - Почему так рано? Еще ведь год…? Чиоме усмехнулась и Тоору посмотрел на ее бледное лицо так, словно она была божеством, что должно было покинуть земли и возвыситься на небеса. - Мое сердце вряд ли сумеет так долго биться. - слова так легко слетели с ее чувственных губ, что вонзили свои когти в душу Тоору. - Пусть оно… - парень хотел произнести то, что уже говорил на мосту, когда впервые увидел Чиоме такой потерянной. - А ты ради него не остался. Несмотря на улыбку и мелодичный голос, глубоко в глазах отражалась обида и боль, которую причинил Тоору. Слишком сильная, для человека, что не был достоин столь сильных чувств. - Бабочка, я должен был… прошу, пойми. - он сжал ладонь девушки, разворачивая ее к себе. Чиоме спрыгнула с камня и вырвала руку из хватки. Голос был спокойным, но сейчас чувствовались эмоции, что хотели прорваться через защитный барьер. - Нет, не пойму. Ты ушел, ничего не сказав. Оставил меня одну, попросив жить, сделать тебя смыслом моей жизни, чтобы ты стал причиной, по которой я захочу жить. - стало невыносимо холодно, сердце грозилось вырваться из груди, раздробив ребра. - Чтобы мое сердце билось ради тебя… - Я опоздал на игру из-за тебя, это был мой шанс... Я был очень зол, боялся, что обижу тебя. - тело парня напряглось, он сжимал кулаки. Ярость в нем нарастала. - Злоба не уходила, она нарастала и я испугался! Я проиграл, даже не начав бороться. И с тобой… я боялся причинить тебе боль, поэтому и ушел, защищая тебя от себя. - Ты бросил меня. - Ты... Шиноа, ты никогда этого не поймешь. Тебе все слишком легко дается, вот ты и не ценишь этого. - буря вырвалась, гнев , что все это время душил парня, изливался наружу. - Мне никогда ничего не давалось просто так. Я должен бороться за все в своей жизни. А ты не хочешь бороться даже за свою жизнь. С самого детства я, разрывая себя на части, боролся за все, мы слишком разные, ты не понимаешь. - Тоору сорвался на крик. - Я хочу побеждать, а ты тянешь меня только вниз. Заливистый смех девушки раскатился по пустому пляжу, будя парня, возвращая ему контроль, а затем прозвучал насмешливый голос. - Забавно: ты сломлен, хотя это я нуждалась в спасении. - впервые Чиоме произнесла что-то про себя, о своем состоянии и о том, что действительно не давало ей покоя. - Какой бедный. Хватит строить из себя жертву и мученика. Я нуждалась в тебе. - тяжесть в груди нарастала, казалось что она больше не выдержит. - А ты бросил меня. Полные боли карие глаза смотрели на девушку. Одинокая слеза скатилась по щеке волейболиста и он даже не поспешил ее стереть. Раньше он посчитал бы слезы слабостью, но сейчас он ненавидел себя и ему было ужасно больно, что он так поступил с девушкой. Он протянул руку, чтобы коснуться фарфорового и слишком бледного лица, но Чиоме отпрянула. - Шиноа… - взмолился Тоору. Ветер разбушевался, он с яростью трепал белоснежные волосы. Было холодно, очень. Девушка повернулась и зашагала прочь. Подальше от волейболиста. Он и не последовал за ней, знал что менеджер не позволит ему, он лишь стоял и наблюдал отдаляющейся фигурой. Девушка покинула пляж и шла по городу, не зная что делать и как добраться домой. Тяжесть нарастала, а сердцебиение замедлялось. Дышать становилось сложно, а голова горела. Ей было ужасно плохо и холодно. Ее тело пронзило вечным холодом. Стужа в душе не исчезала, а лед не таял, а скорее креп. Струйка теплой крови потекла из носа, окрасив губы багровым цветом. Чиоме с трудом достала салфетки с сумки и прижала к носу, но кровь не останавливалась. В глазах начинало темнеть, а тело немело. Глубоко вдохнув, она достала телефон, листая контакты и набрала номер. Долгие гудки, проносились словно вечность. - Шиноа? Прозвучал тревожный голос матери, но рука больше не могла выдержать веса телефона. Чиоме с большим трудом села на ступеньку. Было очень тяжело шевелиться. Боль в груди не давало возможности вдохнуть, а зрение окончательно пропало. Сознание уплывало от нее. - Шиноа? - Мама… - прошептала Шиноа. - Шиноа! Ты где? Только не молчи, я скоро буду. - с животным страхом кричала женщина. - Шиноа, пожалуйста, не молчи. Шиноа!? Шиноа...? Девушка прислонилась к перилам. Все давило на нее. Сердце почти не билось. И именно тогда сознание не выдержало, она провалилась в глубокую и такую манящую тьму, что обещала ей облегчение. - Шиноа! Шиноа! Шиноа!