Весенний дождь бабочки смерти

Звук аппаратуры раздражал. Обычно он звучал равномерно и через определенный период времени, сообщая медработникам о сердцебиении пациента. Но сейчас звук исходил слишком часто, а линии были резкими и очень быстрыми. Чиоме приоткрыла глаза и первое, что увидела — это уснувшую мать, склоненную над худощавой рукой, которую крепко, но бережно сжимала. Из другой руки торчала игла, через трубочку которой вела к капельнице. Тяжелый вдох. Дышать с каждым днем становилось труднее. Девушка слегка коснулась пальцами ладоней матери. Сенджу зашевелилась и худощавая рука вырвалась их крепкой хватки, тогда женщина окончательно проснулась, резко выпрямившись. Она с облегчением посмотрела на дочь и слезы полились из ее серебристых глаз. Следуя резкому порыву, женщина уже хотела сомкнуть дочь в объятиях, но увидев недоверие и холод во взгляде Чиоме, она также резко остановилась. - Шиноа… - в дрожащем голосе скрывался страх. - Как ты? Я так испугалась… И снова тяжелый вдох, настолько тяжелый, что пришлось приоткрыть рот, чтобы кислород попал в организм. Сердце все также стучало с бешеной скоростью, о чем говорил аппарат. Было так странно, в груди тяжесть лишь увеличивалась, словно сердце превратилось в камень и тянуло ее вниз. Девушка убрала белоснежные пряди с лица и ее губы тронула легка улыбка. - Все в порядке. - Когда ты позвонила, клянусь, я чуть не умерла от страха. - Сенджу салфеткой стирала слезы и пыталась успокоиться, но голос по прежнему дрожал. - Если бы не тот волейболист, то не знаю, чтобы было. Он все время был с тобой и не отходил от тебя ни на шаг, он сейчас в коридоре, я его прогнала, чтобы самой зайти в палату. - на лице отразилось сомнение и женщина предложила. - Хочешь я позову его? Чиоме замерла и даже перестала стараться дышать. Хотела ли она? Она не знает. Она ничего не знает. - Еще, Шиноа, твой отец приехал. Смешок вырвался с чувственных потрескавшихся губ девушки. - Он сожалеет и очень хочет увидеться с тобой. Ода умолял меня и просил, чтобы я позволила… он правда очень сильно хочет тебя увидеть и поговорить с тобой. - Очень жаль, - произнесла Чиоме с притворным сожалением. - его желание не сбудется. После разговора с матерью девушка вновь погрузилась в сон. Усталость преследовала ее и еще целый день она проспала. Это было из-за резкого скачка ритма сердца. Оно то бешено колотилось, от еле стучало. Но спать она не хотела, стоило ей закрыть глаза, как воспоминания всплывали перед ней, возвращая в прошлое. В ту зиму. Поэтому она старательно избегала не только сны, но и отца. Встреча с ним казалась девушке смехотворной: как она могла разговаривать с человеком - совершенно чужим человеком, - который отсутствовал в ее жизни, и главное о чем. Ей не о чем с ним разговаривать, и незачем видеть. Она не видела его почти восемнадцать лет и не желает видеть сейчас. - Бабочка, может скажешь что-нибудь. - вырвал из размышлений бархатистый голос. - Ты уже полчаса смотришь в выключенный телевизор и молчишь. Даже не заметила, как я пришел. Чиоме закатила глаза и посмотрела на парня. Он, как узнал о ее пробуждении, так сразу прибежал в палату, но было уже поздно девушка тут же отключилась вновь. После она сдала множество анализов и ждала результаты. Менеджер не хотела, вернее, она боялась спать. - Я уязвила твое самолюбие? - слегка наклонила голову вбок ток, что пряди упали на лицо и дружелюбно улыбнулась девушка. - Если я скажу, что да, ты попытаешься его исцелить, бабочка? - самодовольно растянулись губы Тоору и его глаза блеснули. Они очень давно не разговаривали друг с другом так легко. Не дразнили друг друга. Их отношения сильно изменились и в этом виноват лишь он сам. Он оставил ее одну после обещания, он ушел и ничего не сказал. Это он молил ее сердце биться ради него и сам ничего не сделал ради него. Как же волейболист ненавидел себя. Почему он ушел!? - он задавался этим вопросом сам. Но он знал причину. Он эгоистичный и злой мальчик, что жаждет победы и первенства, он не хотел причинить своей вспышкой агрессии девушке боль, его задели слова Сенджу Чиоме, но самую главную причину он хранил в самых темных и глукоких уголках души. Он боялся ее потерять. Потерять также, как и сестру. И снова остаться одному. Тоору думал, что если уйдет, то все привязанности разорвутся и он не увидит, как потеряет ее, но жить без нее казалось мучительным. Парень молил ее жить ради него, в то время, как сам он и не заметил, что начал жить ради нее, она стала его жизнью. - Как твое самочувствие? - Хорошо. - Врешь. - ухмыльнулся волейболист и прикрыл устало глаза. Да, она врала. Шиноа никогда не говорила о том, насколько мучительна эта тяжесть в груди, она никогда не говорила о том, что чувствует, когда ее сердце безумно скачет в груди, грозясь раздробить ребра, а потом за мгновение еле бьется, она никогда не говорила о том, как сложно ей вдохнуть в легкие воздух, о том как невыносимо сложно стало дышать. - Бабочка… - присел Тоору на край кровати. - я не должен был… - слова казались ненужны ни ему, ни Чиоме, они были бессмысленны и оба это знали. Он пожал плечами, стараясь снять с них напряжение. В карих, словно зерна кофе, глаза читалось сожаление и сильная ненависть к самому себе. Он с беспокойством посмотрел на аппарат, что начал быстро пищать, сообщая что сердцебиение девушки ускорилось. Тревожный взгляд направился к фарфоровому лицу. - Результаты анализов пришли? Что сказал доктор? - Почему ты не на тренировке? - ловко поменяв тему, поинтересовалась девушка с легкой улыбкой на губах. - Такими темпами ты не сможешь стать основным связующим Хитоцу, Ойкава-сан. - Так беспокоишься обо мне? - наклонился к Чиоме парень. - Нет, хочу вежливо выпроводить тебя отсюда. - У тебя жестокое сердце. - с притворным осуждением произнес Тоору. Чиоме усмехнулась, это казалось ироничным. Волейболист уже однажды говорил ей это. - Хотела бы сказать, что у меня его нет, но я нахожусь здесь только потому, что оно отказывается биться. Улыбка Тоору исчезла, а взгляд помрачнел. Он хотел коснуться щеки девушки, но резко отдернул руку, зная что она не позволит. - Ты так легко об этом говоришь. - взгляд, наполненный сожаления. - Но правда ли это? - Думаешь, что если мы переспали, то я буду изливать тебе свою душу? - невозмутимо проговорила Чиоме. - Шиноа… - парень коснулся лба и рассмеялся. Дверь резко распахнулась и в палату быстрыми шагами вошел высокий мужчина средних лет с темно-каштановыми волосами. Тоору отошел от девушки и перевел изучающий взгляд на мужчину. Темные глаза мужчины равнодушно прошлись по волейболисту и остановились на Чиоме. - Здравствуй, Шиноа. - низкий и властный голос казался штормом в относительно спокойном океане. - Кто вы? - вежливо поинтересовалась девушка, прекрасно зная ответ. Она спросила это, чтобы разозлить мужчину. Мужчину, оставившего жену и ребенка. Оду Аоики, который ни на мгновение не присутствовал в ее жизни и который сейчас явился, как ни в чем не бывало. - Я твой отец, Шиноа. - с неким раздражением сказал Ода. На лице проявились морщинки, а в темных глазах появились отголоски боли. Боли? Где же была эта самая боль, когда он бросил свою жену и ребенка? Чувственные губы тронула извечная дружелюбная улыбка, а серебристые глаза блеснули снисхождением. - Как вовремя вы вспомнили об этом. Мужчина поджал губы и бросил взгляд на волейболиста, все это время молчавшего и удивленно наблюдающего за происходящим. - Оставь нас. Нам с дочерью нужно поговорить наедине. - обратился Ода к парню. Тот посмотрел на девушку и прежде, чем успел сделать шаг, голос Чиоме остановил его. - Нет, останься. - Шиноа. - имя девушки прозвучало голосом, не терпящий возражений. Предупреждающим, властным. - Нам не о чем разговаривать. Мужчина шумно вдохнул, сдерживая раздражение. - Хорошо. Может, тогда поговорим о Гине Ивасаки? И о происшествии трехлетней давности. Ни один мускул не дрогнул на лице у Чиоме, оставляя фарфоровое лицо неизменно прекрасным с легкой улыбкой. - Ойкава, не мог ты принести мне апельсиновый сок? Тоору понимающе кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Легкий наклон головы вбок и пристальный взгляд, обращенный на мужчину, что съежился и опустил на мгновение голову, избегая холодных серебристых глаз, прожигающих душу. Ода кашлянул. - В тот день я был в книжной лавке и ждал тебя. Молчание. Девушка лишь приподняла бровь в ожидании продолжения. - Гин Ивасаки долгое время искал меня и все же нашел, он просил меня, чтобы я встретился с тобой, он также неоднократно просил Сенджу, он умолял нас встретиться с тобой, поговорить. Он говорил, что ты страдаешь и нуждаешься в семье. Я ждал тебя в лавке, а после… - темные глаза поднялись и остановились на фарфоровом лице. - случилась авария. Я страшно испугался за тебя. Тяжесть увеличилась в груди и Чиоме машинально коснулась пальцами холодной ткани, под которой словно камень бешено билось ее сердце. Упоминание о парне ворошило глубоко спрятанные воспоминания. - Ты ничего не скажешь? Почему ты молчишь? - с непониманием спросил Ода. - Ждешь восхищения, слез радости или похвалы за то, что по просьбе чужого человека впервые захотел встретиться со своим ребенком? Мужчина недовольно поджал губы. - Нет, Шиноа, мне это не нужно. - твердо произнес он, не намереваясь терпеть едкие высказывания дочери. - Я жду от тебя уважения. Смешок вырвался с чувственных губ, что еще больше подогрело раздражение Оды. - Напрасное ожидание. Челюсть мужчины напряглась и желваки начали подрагивать. - После аварии, когда ты попала в больницу, все твоей лечение взял на себя я. Именно я оплачивал дорогостоящие лекарства, которые ты принимала все эти три года. Ты… - Это меньшее, что ты должен был сделать. - обманчивая легкая улыбка расцвела на фарфоровом лице. - Учитывая то, что ты отсутствовал всю мою жизнь. - Я не мог остаться с вами. Вы были абузой для меня. У меня появилась работа и шанс подняться, стать кем-то значимым в жизни и я не мог это упустить. Ты сама понимаешь, уже немаленькая девочка, иногда нужно жертвовать чем-то, чтобы заполучить желаемое. Молчание. Ода дотронулся до щетины и продолжил. - Ты жила в достатке все эти годы, твоя мать заботилась о тебе. И ты выжила после той аварии, благодаря тому мальчишке. Он был столь навязчивым и упертым, я отказывался его принимать у себя и он начал караулить меня у дома. Ивасаки был очень привязан к тебе, раз шел на такое, однажды мои подчиненные избили его, чтобы перестал преследовать меня, но он все продолжал настаивать, чтобы я встретился с тобой. Все твердил, что я и твоя мать тебе нужны. Глупый мальчишка, не мог жить своей жизнью вот и лишился ее напрасно. Напрасно. Чиоме постоянно твердила это сама, но из чужих уст эта истина потрясла ее. Внешне маска даже не треснула, она осталась нетронутой. Высокомерный взгляд холодный серебристых глаз остановился на мужчине и губы растянулись в снисходительную полуулыбку. - На этом наша беседа закончена. Надеюсь, больше никогда тебя не увидеть. - Ваша болезнь прогрессирует, лекарства не могут сдержать боль, не так ли? Доктор твердо смотрел на девушку, в его голосе слышались нотки сожаления. Чиоме не ответила. Боль ни на мгновение не покидала ее. Тяжесть в груди, бесконечные скачки сердцебиения и дыхание, что становилось мучительным. Слабость тела, сонливость. Со всем этим боролась девушка, она боролась с трудом, с невероятным усилием она боролась за свою жизнь, хоть и не видела смысла. - Я думаю, что даже в Швейцарии вам не смогут помочь. Ваше сердце в любой момент может остановиться, мне очень жаль. Но случаются чудеса, неоднократно я был этому свидетелем и все таки настаиваю полететь на курс лечения, но не даю надежду. Даже после лечения, даже ели все пройдет каким-то фантастическим образом успешно, это всего лишь продлит вашу жизнь от силы на несколько лет. Мне жаль. Сердце билось о ребра с такой силой, что казалось вот-вот раздробит кости и вырвется наружу. Ночной воздух холодил кожу, заставляя пробежать по всему телу мурашки. Чиоме была в незнакомой детской площадке рядом с больницей и сидела на качелях. Голова была опущена, а глаза прикрыты. Белоснежные пряди ниспадали на лицо, скрывая от мира бесконечную усталость. Не было ни извечной улыбки, ни лукавого взгляда. Маски не было, стало слишком трудно удержать ее и девушка позволила ей исчезнуть. Девушка тяжело вдохнула. Тогда она не нуждалась в семье, она давно привыкла к одиночеству и равнодушию, она смирилась с тем, что была не нужна им. Шиноа нуждалась лишь в Гине, лишь он мог изгнать из ее души тревогу, одиночество и безмерную ненависть к себе. Без него это все поглотило ее. Без него ничто не имело значения. В голове проносился его мелодичный голос, что принес с собой воспоминания. Чиоме завязала длинные темно-каштановые волосы в высокий хвост и долгое время стояла перед дверью, не решаясь войти. Школьный коридор был уже пустым, все ученики разбрелись после уроков по домам, но не девушка. Зажмурившись, девушка толкнула дверь и зашла в библиотеку, которую в наказание должна была прибрать, вернее разложить новые учебники по полкам. Зеленые, словно изумруд глаза уставились на нее со смятением. Высокий парень, видимо старшеклассник, с белоснежными волосами, сидел на полу, облокотившись на стеллаж. - Что ты здесь делаешь? - поинтересовался мелодичный голос с недоумением. - Отрабатываешь наказание? Чиоме слегка кивнула и парень рассмеялся. - Что же такого ты сделала, раз тебя наказали? - Воткнула циркуль в руку одноклассника. Глаза округлились от удивления и с губ слетел смешок. - Ого. За что ты так его? - Он разорвал мою книгу. Девушка впервые разговаривала с незнакомцем так свободно. С ним она не чувствовала потребности защищать себя. Парень подскочил на ноги, вытягиваясь во весь рост. - Ну, у меня не столь увлекательная и эпичная причина: я всего лишь уснул на уроке. Столь непринужденная беседа казалась невозможной для Чиоме, она всегда грубила всем, вела себя дерзко и все, чтобы защитить себя. Защитить себя от людей, от их поступков и слов. - Меня зовут Гин Ивасаки. - парень наклонился и протянул руку. Девушка мгновение смотрела на протянутую ладонь и медленно с сомнением вложила свою. - Шиноа Чиоме. - Прекрасное имя. - губы Гина растянулись в улыбке и на щеках появились ямочки. - Почту за честь, знакомство с тобой, Ноа-тян. Чиоме вырвали из воспоминаний лишь теплые пальцы, коснувшиеся щеки. - Шиноа. Девушка медленно подняла голову. Перед ней на корточках сидел Тоору и придерживал одной рукой качели, останавливая их. В его карих глазах была тоска и страх, когда они остановились на лице девушки. - Ты в порядке? - тихо спросил бархатный голос, боясь нарушать безмолвие темной ночи. В порядке ли она? Ее сердце разрывалось от бешеных ударов или же от медленных, едва заметных стуков. Тяжесть в груди с каждым днем нарастала. А дышать становилось невозможно, слишком сложно. Каждый вдох был наполнен великим усилием и болью. Чиоме опустила голову и тяжело выдохнула. - Да. Волейболист снова коснулся лица девушки и приподнял его, заставляя глядеть на него. - Пришли результаты анализов или это твой отец расстроил тебя? Он тебе что-то сказал? Беспокойство парня заставляло сердце девушки сжиматься. Она не могла надеть маску, закрыться от него, скрыть свое состояние. - Бабочка… - с мольбой произнес Тоору. - Что случилось три года назад? Шиноа снова опустила голову и белоснежные пряди упали на лицо, закрывая серебристые глаза, в которых был вечный холод. Всепоглощающая стужа. Было очень холодно и больничная одежда не могла согреть девушку, ничто не могло согреть ее, ведь этот холод уже въелся в ее плоть, он навечно поселился в ее душе. Тоору подумал, что Чиоме не ответит, как затем прозвучал ее тихий голос. - Три года назад накануне рождества произошла ужасная авария. Была сильная метель и машина не справилась с управлением. Она врезалась в парапет, у которого стояли двое подростков и вылетела, утащив их с собой. Машина разбила толстый слой льда и погрузилась в залив. Люди в машине моментально скончались, лишь двое были в сознание в холодных водах залива и выжить мог лишь один. Я бы не смогла… У меня были сломаны четыре ребра и рука, я потеряла слишком много крови. Я должна была умереть тогда, но Гин… вместо того, чтобы выплыть на сушу, он с еще большими ранами ринулся ко мне. Он спас меня… Чиоме впервые рассказывала об этом кому-то, даже побывав на целом курсе психотерапии из нее не смогли вырвать и слова. Тоору молча слушал девушку, ее откровение повергло парня в ужас. Парень не мог представить, что она чувствовала все эти три года, а самое главное сейчас, когда теряла жизнь. Он был эгоистичен и боялся потерять ее, остаться снова одному, но он не подумал, что же чувствует она и какого ей. - Гин предпочел мою жизнь своей… Ойкава хотел обнять ее, коснуться, пасть ей в ноги и молить о прощении. Но девушка оттолкнет его, не позволит прикоснуться к себе. Сейчас не время, чтобы парень очищал свою совесть, сейчас Чиоме нуждалась в спасении. И ее спасение было в понимание. В его молчаливом понимание. Тоору облокотился о железку. Ей нужна была тишина и он дал ее ей. Он сидел на холодной земле и ждал, пока девушка соберет себя воедино, пока она, сидя на качелях, словно потерянный ребенок, сможет побороть это и принять, пока она, с болью в сердце, найдет в себе силы бороться. Бороться за жизнь. И он ждал. Он ждал, когда она сумеет снова встать и улыбнуться и в он больше не оставит ее, больше никогда в жизни он не оставит ее одну. Ойкава будет рядом. Ведь, девушка сейчас была так беззащитна, так потеряна и ранима. Но помимо этого, она была очень сильна. Белоснежные волосы скрывали лицо и серебристые глаза, в которых была безмерная усталость. - Завтра… - тихо произнесла девушка и Тоору чуть не сорвался к ней, он хотел защитить ее от всего на свете. И от себя. Он хотел спрятать ее, чтобы ничто больше не причиняло ей боль. Он сам был готов забрать эту боль себе, если бы мог. Он готов был на все, лишь бы лишить тяжесть бремени, что лежала на ней. - Завтра я снова надену свою извечную улыбку, мой взгляд снова приобретет свойственное ему высокомерие и голос мой не будет столь тихим. Я буду притворяться, что ничто в этом мире не имеет для меня значение и мне все безразлично. Я снова стану беззаботной и буду отпускать едкие комментарии. Только, завтра...