Весенний дождь бабочки смерти

Сон не шел. Чиоме лежала на кровати, игнорируя собственное сердцебиение. Ее взгляд был направлен на светящуюся стеклянную лампу. Мягкий свет освещал почти пустую комнату. Сжимая в ладони кольцо с бабочкой из белых нефритов, девушка вспоминала крепкие и теплые объятия Тоору, что молча прижимал ее к себе пока она не сумела снова взять себя в руки и успокоиться. Он был рядом, его касания заставляли ее чувствовать безопасность. Впервые Чиоме не хотела сбежать, как делала это всегда. Сбегала из реальности, сбегала от проблем. Ее желание было в том, чтобы навечно остаться в объятиях волейболиста. Глубоко вдохнув, девушка сняла кольцо с цепочки и покрутила в руках, вспоминая ту ночь на ярмарке, когда он подарил его ей и сказал, что надеется, что будет носить кольцо и вспоминать его. С тех пор, забыть его казалось невозможным, хотя она множество раз пыталась это сделать. Чиоме надела кольцо на средний палец левой руки и сжала ладонь в кулак, приложив его к груди. Веки тяжелели, сон накатывал и она позволила себе погрузиться во тьму в надежде, что кошмары не будут преследовать ее там. Девушку вырвало из сна учащенное сердцебиение, она распахнула глаза и шумно вдохнула. Дышать казалось невозможным, это было столь трудно, что паника закралась в разум. Тяжесть в груди стала чудовищной, пальцы рук и ног онемели. Холодный пот покатился по спине, но ей впервые не было холодно. Она горела. Стук сердце заглушал все остальные звуки, даже лихорадочные мысли. Несмотря на темноту комнаты, у Чиоме перед глазами все плыло, словно было застелено белой пеленой. Шиноа открыла рот, чтобы закричать: позвать мать на помощь, но из уст сорвался едва слышный шепот. Сердце колотилось с такой силой, будто готово было сломать ребра. Было очень больно, а дышать почти невозможно. Редкие короткие вдохи. Девушка попыталась пошевелить рукой, но получилось лишь дернуться. Затем все тело окутало дрожью: руки, ноги, голова. Чиоме билась в судорогах и не могла проронить ни слова. На мгновение у нее в голове пронеслись мысли, смысл которых она смогла уловить. «Вот и все, она сейчас умрет?» Глаза распахнулись еще шире, она боялась их закрывать, боялась снова оказаться в темноте. Но она ничего не могла, это ей не подвластно. Она умирает и ей придется смириться, принять это. Сделав короткий и поверхностный выдох, девушка прикрыла глаза. Шиноа Чиоме не боялась смерти, смерти боялась маленькая и невинная Ноа-тян, что изо дня в день доказывала всему миру свою значимость, что изо дня в день боролась с миром, чтобы защитить себя, что изо дня в день мечтала о том, чтобы ее заметили. А Шиноа ничего не хотела, она не имела желаний, не имела мечты, не имела цели и не имела смысла. « Прошу, Ноа-тян, живи и сумей полюбить себя » - прозвучал в голове у девушки мелодичный голос Гина. Его последние слова перед смертью заставили Чиоме с большим усилием приоткрыть глаза. « Мои ученики зовут меня тренер Ямомото, ты тоже можешь звать меня так » - грозный тон, словно бы поднял бьющуюся в судорогах худощавую руку. Она невольно упала на тумбочку и слегка касаясь стеклянной лампы. « Пусть твое сердце бьется ради меня » - просьба Тоору пронеслась в той части сознания, что еще сохраняло крохи ясности. Бархатный молящий голос наполнил ладонь силой и девушка толкнула лампу. Раздался характерный, а главное громкий звук, бьющегося стекла. Ее рука, как у безвольной куклы повисла в воздухе. Сил больше не было. Сердце замедлялось, словно засыпало, словно останавливалось. Донеслись быстрые шаги, дверь распахнулась, чуть не сорвавшись с петель. Животный страх исказил лицо Сенджу. Серебристые глаза превратились в блюдечка с ужасом глядя на мертвенно бледную дочь, что билась в судорогах. Ее посиневшие губы бесшумно шевелились. Сенджу бросилась к девушке, упала на колени и стала трясти ее. - Шиноа! Шиноа потерпи немного! - кричала женщина, доставая телефон и набирая экстренную помощь. Слезы безостановочно лились по щекам Сенджу, она крепко держала холодные, словно лед руки дочери. Она с мольбой кричала ее имя, повторяла как мантру, будто это могло что-то изменить, будто это могло спасти девушку. Судороги прекращались. Дрожь уходила. - Шиноа! Шиноа, пожалуйста! Шиноа! Шиноа проснись! Шиноа! Шиноа! Но она не спала. Ее серебристые остекленевшие глаза были открыты. Единственное, что указывало на то, что жизнь еще не покинула тело девушки — это шевелящиеся губы. Рыдания женщины, не позволяли ей услышать шепот дочери. Она зажала рот рукой и приблизилась. Тихий, еле слышный голос запечатлелся в разуме Сенджу навсегда, он разрушил ее душу и разбил сердце. - Четыре… И тогда женщина прижала дочь к себе и взвыла от боли, от той боли, что никогда не покинет ее. Той, что останется с нею всю жизнь. - Господь, прошу помоги! Умоляю… помогите. - мольба в голосе Сенджу была не свойственной, но сейчас она была готова ползать на коленях, лишь бы ее дочь жила. - Пять… И только сейчас она поняла, что Шиноа считает удары своего сердца. И она ужаснулась, с того момента, как она произнесла прошлое число прошло достаточно много времени, сердце не должно так медленно биться. Сенджу сжала ладонь дочери с такой силой, что могла бы и сломать, но онемевшая рука ничего не чувствовала. - Шесть… Отчаяние душило женщину, она готова была отдать свою жизнь, лишь бы ее дочь жила, но это было невозможно. Она молилась, чтобы врачи успели, она молилась, чтобы успел волейболист, чей принятый звонок до сих пор шел и он все слышал. Сенджу обнимала дочь, она ненавидела себя за свое отношение к ней. Ненавидела всей душой и никогда себя не простит. Она сильнее обняла дочь, прижав к себе, стараясь спрятать ее, защитить от всего на свете. - Шиноа, пожалуйста… - она с нежностью провела трясущейся рукой по ее белоснежным волосам, в ее глазах отражалось всепоглощающее страдание и абсолютная материнская любовь. - Не улетай… Чиоме тяжело вдохнула. Ее дыхание было незаметным, такое слабое и тихое. На пороге появился Тоору, запыхавшийся, побледневший. На мгновение их взгляды встретились и его лицо застыло в ужасе, карие глаза отражали невыносимую боль. Первородный страх сковал его. - Семь… Выдохнула девушка и ее сердце остановилось. Не сумело больше биться. Она тонула. Но маленькие льдинки не царапали ей лицо. Рука не горела адским пламенем. На девушке не было тяжелой куртки и волосы ее не были длинными и темными. Помятой машины не было поблизости. И… не было окровавленного Гина. Это не было воспоминанием. Чиоме находилась в воде, задержав дыхание, но легкие не пылали огнем. Ее нагое тело прикрывало лишь невесомое белое платье. Зрение было ясным, что было странным, раз она находилась под водой. До суши стоило всего лишь постараться и она выплывет. Но чувство, что она тонет не исчезало. Давила на нее и так необъяснимо влекла. Прямо перед ней возник до боли знакомый образ. - Гин… - выдохнула девушка и в воду появились пузырьки. Губы парня растянулись в легкую улыбку, его светлое лицо смягчилось, а изумрудные глаза были все такими же, они смотрели на нее с такой же нежностью, что и три года назад. Снежно-белые волосы слегка колыхались в воде, когда он приложил палец к губам и покачал головой. И Шиноа поняла. Она вспомнила. Вспомнила сначала бешеное сердцебиение, рыдания матери, потом сердце стало замедляться, пока совсем не остановилось. Последнее, что она увидела — это наполненные болью глаза волейболиста. Она умерла. Не успела девушка подумать, как ее талии коснулись руки Гина. Он крепко обвил ее и посмотрел в серебристые глаза. На мгновение, задержавшись на ее лице, он улыбнулся и подбросил Чиоме наверх. Даже сейчас, Гин пытался спасти ее. Даже сейчас, он хотел чтобы она жила. До поверхности воды оставалось всего ничего, вытянуть руку. Кольцо на пальце запульсировало и белые нефриты стали ярко светиться, освещая темную воду. С поверхности к ней потянулась рука, словно кто-то с суши пытался помочь ей выплыть. И эта рука была ей знакома, забинтованные пальцы тянулись к девушке, за рябью можно было едва рассмотреть, искаженное водой, прекрасное лицо, обрамленное каштановыми волосами. Кольцо тянулось к протянутой руке, оно горело, желая коснуться к ней. Чиоме приподняла руку и коснулась теплой ладони парня, он тут же крепко схватил худощавые пальцы, словно ухватился за что-то, что было самым ценным в мире и он не мог это потерять. Шиноа опустила глаза на Ивасаки, который смотрел на все отдаляющуюся от него девушку и легкая улыбка не исчезала с его лица. Тоору резко потянул руку девушки, вырывая ее из оков холодной воды. Чиоме вздрогнула и распахнула глаза. Единственное, что она почувствовала это первый стук ее сердца: такой спокойный и тихий, а затем оно с бешеной скоростью начало биться, возвращая девушку в реальность. Повсюду были суетящиеся люди в белых халатах, на нее падал яркий, ослепляющий свет. Взгляд зацепился за мать, что с удивлением и каким-то счастьем смотрела на нее, а потом она почувствовала. Что ее рука в чьей-то теплой ладони. Тоору. Он припал к ней и стал неистово целовать пальцы, шепча что-то неразборчивое. По его щекам катились слезы, но он продолжать целовать руку девушки, не оставляя не единого участка кожи, которого бы не касались его губы, пока врачи пытались оттаскивать его. Чиоме слегка улыбнулась и провалилась в блаженную тьму. Девушка провела в больнице без сознания два дня. Проснувшись, она нахмурилась от громких голосов. Оба были мужскими и один из них принадлежал волейболисту. Девушка огляделась: палата была пустой, никого не было, лишь аппарат слегка пищал, осведомляя о ее сердцебиении. Она постаралась сфокусировать внимание разговор, что проходил в коридоре на повышенных тонах. - … нельзя бездумно распоряжаться жизнью. - холодно произнес грубый голос. - Это моя жизнь, не твое дело, как я ею распоряжаюсь. - резко ответил Тоору. В его тоне не было и намека на всегдашнее веселье, он был тверд и разгневан. - Как раз таки это мое дело. Я не могу спокойно сидеть и наблюдать, как мой сын разрушает себе жизнь из-за какой-то больной девчонки. - Не смей говорить о ней. - прорычал парень, угроза была явной. - Ладно. - примирительно проговорил отец волейболиста. - Тебе светит такая карьера, а ты плюешь на свое будущее, оставаясь здесь. Тебе уже поступили несколько предложений о вступлении в элитные волейбольные команды, а ты их всех отверг, что ты этим добьешься? Ты еще молод, у тебя будет столько девушек, что ты забудешь о ней. - Я никогда ее не забуду. Никогда. - Послушай. - нетерпение сквозило в голосе мужчины. - Я позволю тебе оплачивать ее лечение и дальше, если ты вступишь в команду моего друга и перестанешь с ней видеться. - Это не твои деньги. - казалось, что Тоору еле сдерживает свой гнев. - Мне не нужно твое позволение, отец. - Ты хочешь потратить все деньги своей сестры, которые она оставила тебе, чтобы ты смог жить в достатке и обеспечить себе счастливое будущее на девчонку, которая умрет не сегодня, так завтра? - Моя сестра тоже умерла. В одиночестве. За ее жизнь никто не боролся. - сорвался на крик Ойкава. - Я не позволю, чтобы Шиноа повторила ее судьбу. Если понадобится, я сделаю все что-угодно, лишь бы спасти ее. - Тоору! Ты не можешь… Дверь распахнулась и парень, оставив отца позади вошел в палату. Он застыл, на мгновение глядя на девушку, словно она была иллюзией. Его глаза наполнились облегчением, казалось что за эти дни он испытал животный страх. - Шиноа. - хрипло произнес парень. Он бросился к ней и сел на край кровати, слегка сжав хрупкую ладонь и неотрывно смотря на фарфоровое лицо, словно стоило ему моргнуть и она исчезнет. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. - улыбнулась Шиноа. Ойкава усмехнулся. - Врешь. - его глаза блеснули лукавством. - Значит ты в порядке. Чиоме нахмурилась и промолвила тихо. - Я хочу встать. - Но тебе сейчас нельзя, ты только проснулась. - Я хочу… - Хорошо-хорошо. - обреченно прикрыл глаза волейболист и встал, помогая подняться девушке. - Ты невыносима. Чиоме отпустила его руку и выдернув иглу из своей руки, прошла несколько шагов. Лежать было невыносимо, все тело затекло и онемело. Ноги были ватными, но могли удерживать ее. Она сделала еще шаг и застыла. Теплые руки обвили ее плечи и талию. Тоору мягко прижал спину девушки к своей груди и положил голову на ее худощавое плечо, утыкаясь носом в нежную шею и глубоко вдыхая. Его руки были такими крепкими, что Шиноа расслабилась. Она обмякла и прислонилась к его груди. Он слегка поднял голову, щекоча дыханием шею девушки и хрипло прошептал. - Ты так напугала меня, бабочка. - тихий бархатный голос вызвал мурашки по всему телу. - Больше никогда так не делай. - Соблазняешь меня, Ойкава-сан? - вздернула подбородок девушка, усмехнувшись. - Я не позволяла касаться меня, я все еще зла на тебя. - Оттолкни меня. - прошептал волейболист. - Скажешь прекратить — я прекращу. Молчание. Его теплые руки прижали девушку к его груди еще сильнее. Сердце Чиоме начало колотиться с бешеной силой, что отразилось на экране аппарата. - Ты слышала о чем мы с отцом говорили? - губы Ойкавы касались шеи девушки и она невнятно кивнула. - Да. - Я говорил правду. Я сделаю, что-угодно, лишь бы спасти тебя. - Его язык коснулся нежной кожи и с губ девушки сорвался тихий стон. - Я уничтожу этот мир, если понадобиться, лишь бы ты жила. Лишь бы ты хотела жить, - от хриплого шепота волейболиста девушка прикрыла глаза. - а если нет, то пусть твое сердце бьется ради меня. Он оставлял нежные поцелуи на тонкой коже шеи, путая мысли Чиоме. - Тоору… - Твое сердце мое. Ты моя. И я не позволю даже смерти забрать тебя у меня. Его хриплый шепот обдал теплом ухо девушки и ее ноги подкосились. Ему пришлось поддерживать ее. Сильные руки крепче прижали ее к широкой груди, наслаждаясь нежной кожей. - Ты - моя жизнь, Шиноа. - волейболист снова уткнулся в шею девушки, глубоко вдыхая. - Ты — моя победа. Доктора долгое время заставляли девушку сдавать один анализ за другим. Казалось, что это что-то изменит. Сенджу постоянно была с дочерью, не отходила ни на шаг, не оставляла одну. Страх все еще отражался в ее серебристых глазах, когда она смотрела на улыбающуюся дочь. Она боялась, все время боялась. Воспоминания той ночи навсегда запечатлелись в ее разуме. Врач сидел за столом и словно бы вечность рассматривал бумаги. Он поднял взгляд на женщину, а затем перевел его на Чиоме. -Я уже говорил вам. Ваша болезнь все прогрессирует. Шансов очень мало, меньше девятнадцати процентов. Мы связались со Швейцарией и они готовы принять вас на лечение. Ложных надежд дать вам я не могу, но я рассказывал вам. Что бывают чудеса, чему я неоднократно был свидетелем. Вам решать. Рейс будет через два дня. Девушка прикрыла глаза. Через два дня будет матч Хитоцу с национальной сборной. Внутренние разногласия не отражались на спокойном фарфоровом лице. Она знала одно: нужно перестать убегать. Нужно бороться. - Вы летите в Швейцарию на лечение? - вывел девушку из раздумий врач. Девушка коснулась груди по привычке, стараясь облегчить тяжесть и вдохнула. - Да.