Весенний дождь бабочки смерти

Обстановка в зале была суетливой. Фанаты заполнили трибуны, а тем кому не хватило место расположились на лестнице или же прижались к стене в предвкушении игры Хитоцу и национальной сборной. У зрителей в руках были плакаты с фотографиями своих любимчиков или же они были исписаны словами поддержки. У самого края стояли шесть девушек, держа в рука слишком большой по размерам плакат с фотографией Ойкавы. Чиоме усмехнулась. Сам парень вместе с членами Хитоцу разминался, то и дела бросая взгляды на девушку, словно боялся потерять из виду. - Ты бледная, Шиноа-тян. - своим грозным тоном произнес тренер, остановившись рядом с ней. - Как ты? Дружелюбная улыбка появилась на фарфоровом лице. Это правда: она действительно была бледной. После того, что произошло ночью к ее лицу не прикасалась краска, оно оставалось чистым и мертвенно-бледным. Холодные пальцы заправили за ухо прядь волос. Тренер не знал о случившемся. Чиоме не хотела, чтобы он знал это и запретила матери и Тоору распространяться об этом. - Хорошо. - ответила девушка, а затем ее губы растянулись в насмешливой улыбке. - Вы, тренер Ямомото? Как ваше колено? Лекарство все еще эффективно? Щеки старика слегка покраснели, он зло посмотрел на менеджера, но не сумев сдержать прыснул. Он разнесся грубым и скрипучим хохотом. Он поднес руку к холодной коже щеки и мягко похлопал. - Шиноа… - протянул тренер, с нежностью глядя на девушку. Чиоме на мгновение прикрыла глаза, позволяя старику то, что не могла позволить собственной матери — прикоснуться к себе. Он стал ей кем-то большим, чем просто тренером. И она стала для него намного большим, чем просто менеджером или же девочкой со сломанной рукой, которую он спас от самоубийства. Девушка правда не знала, сколько будет продолжаться ее лечение, но чувство, что это их последняя встреча не покидала ее. Грудь сдавила от тяжести другого рода, более сильной. - Вы же помните? - Да. - кивнул тренер. Он повернул голову, Чиоме последовала его примеру и устремила взгляд туда же, куда и старик. Заметив пристальное внимание, Тоору ухмыльнулся и отправил воздушный поцелуй девушке, на что с ее губ сорвался смешок. - Может, тебе все таки следует рассказать ему? - осторожно начал тренер своим грозным голосом. Чиоме улыбнулась и покачала головой. - Нет. - Он заслуживает того, чтобы знать. Шиноа-тян, почему ты не хочешь? Думаешь, что он не выберет тебя? Тяжело вдохнув, девушка устремила взор серебристых глаз на волейболиста, что держал напряженно в обеих руках мяч. До матча еще несколько часов, но он уже концентрировался и настраивал себя. - Я не желаю быть выбором. Но даже так, дело не в том, что он выберет не меня. - произнес мелодичный голос Чиоме. - А в том, что любой выбор причинит ему боль. Старик покачал головой, а девушка тяжело вдохнула, стараясь игнорировать бешеное сердцебиение и продолжила. - Я лишу его выбора и избавлю от бремени. - Под бременем, ты имеешь в виду себя? - горько поинтересовался тренер. - Тренер Ямомото, скоро прибудут ребята из сборной. - прокричал парень из прессы, что приехала снять матч. Старик кивнул. Хитоцу напряглась и насторожилась. - Мне нужно встретить их. - сказал тренер. Он хотел было повернуться и уйти, но остановился и раскрыл руки. Девушка замерла, а затем подошла ближе, позволяя старику крепко сжать себя в объятиях. Ее руки сжали спортивную олимпийку с такой силой, что казалось разорвут ее. Она щекой прислонилась к груди тренера, скрывая лицо. - Живи, Шиноа-тян. Только живи. - дрожащим голосом промолвил старик. Чиоме прикрыла глаза и прошептала. - Спасибо. И не нужно было даже уточнять. Она благодарила его за то, что он настоятельно пригласил ее в Камисору, благодарила его за свое пребывание в Хитоцу, благодарила его за то, что он не позволял ей быть одной, не позволял, чтобы ее одиночество полностью разбило ее, а еще благодарила за то, что три года назад не позволил ей лишить себя жизни и все это время был с ней. - С днем рождения, Шиноа-тян. - тренер поцеловал макушку девушки, всхлипнув. - Прости, что без подарка. Но обещаю, что когда ты вернешься, я вручу тебе самый лучший подарок на свете. Старик нехотя отпустил ее и направился к двери. Девушка убрала белоснежные волосы с лица и протяжно вздохнула. Сама же забыла про собственный день рождение. Неудивительно, ведь она его никогда не праздновала. Единственным кто помнил об этом дне — был Гин. И тренер. Он всегда дарил в этот день ей дорогие и интересные подарки. Не имея склонности привязываться к вещам, девушка очень бережно хранила их. Тоору с поднятой бровью подходил к ней. Она поправила черное облегающее платье и улыбка коснулась ее губ, скрывая тяжесть. - Что это на него нашло? Старческий маразм обострился? - с ухмылкой спросил Ойкава, но во взгляде отражалось беспокойство. - Поздравлял с днем рождения. Карие словно зерна кофе глаза удивленно округлились. Щеки слегка окрасились румянцем и волейболист смущенно сказал. - Я не знал. Девушка усмехнулась, его реакция веселила, учитывая то, что она сама забыла об этом. На лице Тоору появилась самодовольная ухмылка, а во взгляде плясали огоньки. Он наклонился к менеджеру и взяв худощавую и холодную ладонь, поднес к губам. - Поздравляю тебя, моя милая бабочка. - оставив невесомый поцелуй на костяшках пальцев, Ойкава лукаво посмотрел из-под опущенных ресниц в серебристые глаза. - Вечером мы обязательно отпразднуем. Какой подарок ты желаешь? Смешок слетел с уст Чиоме. Она легко, едва ощутимо, коснулась кончиками пальцев лица волейболиста и задержалась на губах. - Каковы будут последствия, если сейчас я поцелую тебя? - тихим мелодичным голосом поинтересовалась девушка. - Уверена, ты лишишься благосклонности и обожания всех своих фанаток. Тоору замер, а затем крепко сжал худощавую ладонь и прижал к груди, где сердцебиение участилось и шло галопом. Во взгляде парня появилось предвкушение. - Плевать мне на них. Целуй меня где и когда твоей душе угодно. Девушка приблизилась и с весельем прошептала у самых губ волейболиста. - Я пошутила. Фыркнув, Ойкава сильнее прижал руку Чиоме к себе и стремительно поцеловал ее в щеку. - Я не позволяла… - Бабочка, клянусь, это был последний раз моего непослушания. Национальная сборная вошла в зал вместе с тренером Ямомото и все члены Хитоцу подошли поприветствовать их. Тоору подмигнул девушке и направился туда же. До начала игры еще было много времени, но это традиция приходить раньше и знакомиться с соперниками. Пока все заняты и увлечены, Чиоме незаметно покинула зал. Стоя на улице в ожидании матери, девушка бросила взгляд на спортивный взгляд. Место, что стало ей ближе дома. Машина остановилось, из нее выглянула Сенджу, подзывая дочь. Тяжело вздохнув, Шиноа села. - Ты в порядке? - обеспокоенно спросила с водительского сидения мать, кидая быстрые взгляды на девушку. - Да. Чиоме покрутила в руках телефон, подумав, зашла в контакты и набрала номер. С первого гудка вызов приняли. - Куроо. - Шиноа-тян, я несколько раз звонил, но ты не отвечала. С тобой все хорошо? Как ты? - на одном дыхании произнес парень с тревогой в голосе. - Я была занята. « Тем, что умирала » - подумала девушка и усмехнулась. - Думаю, что через два дня смогу приехать к тебе. В колледже гораздо сложнее, чем в школе. Вряд ли она когда-нибудь это узнает. - Я улетаю в Щвейцарию, Тецуро. Повисло молчание. В какой-то момент Чиоме даже подумала, что звонок прекратился, но голос парня снова прозвучал с еще большим волнение. - Ты точно в порядке? Она ненавидела то, что ей приходилось врать ему. Но так было лучше. Лучше для него и для нее. Будь на то воля девушки, то она никому бы не рассказала. Ей противны жалостливые взгляды, особое внимание и мягкое отношения лишь из-за того, что она умирает. Если Тецуро узнает, то бросит колледж и не будет отходить от нее ни на мгновение. Он разрушит себе жизнь и будущее, гоняясь за тем, кто лишен этого будущего. - Да. - улыбнулась девушка и продолжила. - Куроо, у меня есть к тебе одна просьба. - Конечно. Какая? -согласился бывший волейболист. - Никогда не забывай меня, но не живи мной. - Шиноа-тян, я тебя не понимаю. - голос казался обеспокоенным и недоуменным. - Все правда хорошо? - Относительно. - усмехнулась Чиоме. За окнами машины показалось огромных размеров здание аэропорта. Тяжело вдохнув, девушка коснулась груди, стараясь избавиться от тяжести. Сердце бешено билось о ребра, грозясь выскочить. - Мне пора. Звонок заставил Ойкаву Тоору выскочить из зала в волейбольной одежде, оставив позади и игру, и команду, и громко ругавшегося тренера. Все тело парня было напряжено, когда такси проносилось по дорогам. Он постоянно подгонял водителя, просил чтобы тот ускорился. Волейболист боялся не успеть. В голове проносились навязчивые и глупые мысли, что липли к нему, заставляя спину покрыться холодным потом несмотря на последний день весны. Он стучал телефоном по стеклу. Мобильный Чиоме был выключен и парень не знал что ему делать. Воспоминания о девушке всплывали в сознание, вызывая еще большую нервозность. Он был зол. Очень. Но гнев уступил страху. Парень боялся опоздать. Боялся, что она улетит. А еще больше боялся того, что она не вернется. Машина остановилась у здания аэропорта и Тоору выскочил, бросившись к входу. Но его встретила одна проблема: аэропорт был переполнен людьми. Куда ни глянь — везде люди. Волейболист сжал голову, шумно вдыхая, а затем выбрав направление побежал. С его губ криком срывалось имя девушки. Ойкава расталкивал людей, ища глазами белоснежные волосы и черное платье. - Рейс в Швейцарию будет через пятнадцать минут, просьба всем пассажирам быть готовыми. - произнес женский голос и на экране Онлайн-табло высветилось « Токио — Женева ». Парень выругался и побежал, везде мерещилась Чиоме. Он сжал плечо девушки и развернул к себе. - Шиноа. - но это была не она, волосы длиннее, да и глаза были черные. - Извините. Он побежал дальше, то и время окликая незнакомых людей. Исступленно гоняясь за той, что могла уничтожить его, лишь своим прекрасным смехом, своим мелодичным голосом, своими сказочными глазами. Протяжный стон вырвался с губ парня. - Что же ты делаешь со мной, бабочка? Он побежал дальше, беспрерывно выкрикивая имя девушки, сталкиваясь с людьми и толкая их. Дыхание было шумным и прерывистым. Взгляд парня зацепился за белые словно первый снег короткие волосы. Девушка стояла спиной к нему и достаточно далеко, но он заметил черное облегающее тело платье. - Шиноа! - бросился к ней волейболист, протискиваясь через толпу. ( там, где стояла девушка людей почти не было ) Девушка оглянулась. Холодные серебристые глаза встретились с Тоору и потеплели. Толкнув последнего мужчину, что начал сыпать парня проклятиями, он сильно сжал Чиоме в объятиях, утыкаясь носом в волосы. Его руки судорожно касались открытой спины менеджера, словно он боялся, что это иллюзия и скоро исчезнет. - Тоору. - прошептала Чиоме. - Мне нечем дышать. Волейболист быстро отпустил ее и взглянул в фарфоровое лицо. Девушка наклонила голову набок, догадываясь откуда ему стало известно о ее местонахождение. Закатила глаза, ругая себя, что не должна была звонить Куроо и бросаться загадочными фразами. - Ты совсем сумасшедшая? Решила уйти, ничего не сказав? Какая же ты глупая, бабочка. Как ты вообще додумалась до того, чтобы скрыть это от меня? И что ты думала, что я об этом не узнаю? Или не замечу? - Тоору почти срывался на крик, но сдерживал себя. - Так легко оставила бы все? Губы Чиоме растянулись в ироничную улыбку и парень понял. Он сам так поступил и теперь злиться на нее за то, что она тоже хотела так сделать. Ойкава тяжело выдохнул. - Ты невыносима. - Как же игра? - спросила девушка. - К черту игру. И Тоору говорил правду, его слова были искренними. Это не имеет для него никакого значения: ни игра, ни Хитоцу, ни национальная сборная, ни отец, ни его дурацкий гнев, ни его страх. Они не имеют значения. Имеет значения лишь она. Девушка, что насмешливо смотрит на него и ее чувственные губы растягиваются в улыбке. - Ты пожертвовал победой, чтобы рассказать мне о том, что я невыносима? - Нет, Шиноа. - произнес бархатный голос. - Я пожертвовал победой, потому что люблю тебя. Сердце Чиоме удивительно замирает. Пропускает один удар, второй, третий и начинает с невообразимой силой колотиться. Серебристые глаза не отводят свой взор с лица Тоору. Он не кажется смущенным или же подавленным из-за слов, что сорвались из его уст. Он уверен в своих слова и не готов отступить. Лицо волейболиста не искаженно ухмылкой и в глазах нет игривости, он серьезен, а в глазах отражается лишь глубокая нежность. - Любовь к тебе — не жертва, это благословение. Я уже говорил, что ты и есть моя победа. Самая важная и значимая. Победа, которую я не заслужил. Но я слишком люблю побеждать, что отказаться от тебя. Девушка тяжело вдохнула. Ее губы тронула легкая улыбка. Она впервые слышит такие слова, впервые такие слова адресованы ей. Неужели, она стоит этих слов? Заслуживает? Любовь. Это то, что незнакомо ей. Всю жизнь она испытывала лишь ненависть, единственное чувство направленное на нее саму. Но слыша эти слова от Тоору, она жаждет узнать ее, научится ей. - Ты такая красивая, бабочка. - прошептал с благоговением парень. - Позволь мне…? Я так хочу тебя поцеловать. - Так целуй. - выдохнула Чиоме и теплые губы волейболиста накрыли ее. Нежные и медленные ласки превратились в быстрые и жаждущие, словно они оба нуждались в этом поцелуе, в друг друге. Словно всю свою жизнь они искали друг друга. Все в их жизни сводила к этому моменту. Моменту, когда они обрели друг друга. Девушка запустила пальцы в мягкие и слегка волнистые волосы Ойкавы и сжала их, притягивая к себе, как можно ближе. Волейболист наклонился, сжимая холодную кожу щек и углубил поцелуй. Тихий стон, вырвавшийся с губ менеджера лишил его остатка здравого смысла. Касание его языка обжигали, заставляя Чиоме забывать про вечный холод и стужу в сердце. А легкие прикосновения девушки напрочь разрушали зерна гнева, что были посеяны в душе Тоору еще с самого детства. Они оба были лекарством друг для друга, заставляли забывать болезненное прошлое, залечивая раны, оставленные им. - Начинается посадка на рейс Токио — Женева, Просьба всем пассажирам, зарегистрировавшимся на рейс, пройти на посадку. Чиоме с большим усилием прерывает поцелуй и смотрит волейболисту в глаза. Он устало прислоняется лбом о ее и прерывисто дыша, закрывает глаза. - Мне нужно лететь. Ты сам говорил, что я должна бороться. Я борюсь. - шепчет девушка, касаясь его щеки. - Еще время есть, если поспешишь, то успеешь на игру. Ойкава открывает глаза и в них читается безвыходность. И страх. - Шиноа… - Я вернусь, Тоору. Я вернусь к тебе. - худощавая рука касается груди и слегка сживает ткань платья. - Знай, что мое сердце бьется ради тебя. Лечение девушки в Швейцарии проходило три с половиной месяца, особых изменений не было, но боли и частые приступы прекратились. Команда Хитоцу проиграла игру с национальной сборной, но их членов заметили очень влиятельные компании и команды. Девушка ежедневно созванивалась с тренером, что однажды попал в больницу из-за того, что она пропустила звонок и забыла перезвонить. Лечение было болезненным и сказалось на ее внешнем виду. Она еще больше исхудала, а под глазами появились неизгладимые следы бессонных ночей. Но это лишь первый месяц, позже начало стабилизироваться и стало менее болезненным. Бесконечное количество лекарств, капельниц и уколов оставили на запястьях Чиоме напоминания о сражении. Пару раз Ойкава хотел прилететь к ней, но она настоятельно просила его воздержаться. Она не была готова к тому, чтобы ее видели в таком состоянии, даже он. Волейболист сходил с ума от переживаний, но вернулся в колледж. Мать редко пускали к ней, также по ее желанию. Под конец лечения девушка сама позвонила и попросила Тоору приехать к ней. Сразу после звонка в этот же день он купил билет и прилетел к ней. И вот они сидят в маленьком открытом кафе полностью окруженным растениями и живостью. Взгляд карих глаз блуждает по лицу в поисках намеков на перенесенные страдания, но фарфоровое лицо украшает излюбленная легкая улыбка. - Ты выглядишь лучше, чем говорила. - нарушил молчание волейболист. Чиоме закатила глаза, а парень придвинул стул на котором она сидела ближе к себе. - Как ты чувствуешь себя? - волейболист взял худощавую ладонь и сжал ее, бросив мимолетный взгляд на запястье и сжав губы. - Хорошо. - и это была не ложь. Сидя сейчас рядом с Тоору, ловя на себе его взгляд и слыша его голос она чувствовала себя хорошо. С ним ей всегда было хорошо. Пока он был с ней рядом, держал за руку вся боль отступала. - Шиноа… - Я люблю тебя, Тоору. - тихо произнес мелодичный голос. - И желаю, чтобы наша великая история любви не кончалась. Смех девушки такой звонкий и одновременно спокойный казался для Ойкавы самым прекрасным, что он когда-либо слышал в своей жизни. Он знал, насколько трудно было ей произнести эти слова. Он знал, что чувство любви ей чуждо, но ее признание было искренним и правдивым. Тоору верил в это и желал, чтобы когда-нибудь она сумела полубить и себя. И он поможет ей. - Я сделаю все, чтобы исполнить твое желание, моя милая бабочка. Это тоже была правда. Парень больше всего на свете желал этого. И болезненный вид Шиноа лишь разбивал его на части. Он обязательно это сделает. Он должен. Глубоко вздохнув, Тоору поменял тему. - Мне сделали предложения вступить в национальную сборную Аргентины. - Что же ты решил? - Я еще думаю. Мне нужно было узнать мнение одного очень важного для меня человека. - Кто же этот человек? - наигранно вопрошает девушка. - Одна невыносимая, но милая бабочка. Чиоме усмехается, а парень крепче сжимает ладонь и опускается на колени перед ней. Его глаза проникают в душу, словно могут увидеть всю наготу. В них тепло и безграничная нежность. Он целует костяшки пальцев и бархатный голос спрашивает. - Шиноа, ты станешь моим менеджером? Мгновение девушка замирает и ее губы трогает легкая улыбка. Холодные серебристые глаза обретают мягкость. Она касается его теплой щеки и ее улыбка приобретает чувства. - Да. - произносит Чиоме. - Я стану для тебя всем.