Паразит

      Розали, её гордая девочка даже не думала убегать. Она смиренно осталась ждать своего часа, понимая, что предложение Эммета укрыться — бессмысленно. Деметрий найдет их рано или поздно, но тем самым под удар попадут остальные.       Но всё же, как бы она ни храбрилась, при виде темных плащей, появившихся на пороге дома, девушка вцепилась в широкую руку своего возлюбленного.       Эсми с трудом удалось не броситься прочь, стоило встретиться с алым блеском немолодого мужчины. Аро смотрел на неё всё то время, пока держал ладонь Карлайла в своих руках, растянув приличия приветствия.       — Жаль, — Вольтури цокнул языком и чуть покачал головой. — Так глупо вышло.       Он шагнул по направлению к виновнице. Та понимала, что от неё ждут и без колебания вложила свою руку в праведные ладони. Эммет порывался пойти за ней следом, но Джаспер чудом удержал его на месте, косясь на светловолосую девочку.       Джейн не улыбалась, не играла в то, что ей было приятно находиться здесь. Она стояла, закрыв своего брата плечом — мальчик лет двенадцати и вовсе выглядел отчужденным, предпочитая разглядывать высокие деревья за окном.       При виде этих детей у Эсми сжалось в груди. Конечно, она понимала, что от самой сути детства в этих двоих ничего не осталось. Но эти пухлые округлые лица и огромные глаза рождали в ней давно забытое чувство: её Джо мог быть таким же.       Джо.       Имя покойного сына теперь вызывало у неё двоякое ощущение: трепет к невинному тут же покрывался отвращением к разврату. Это уловил Джаспер, озабоченно всматриваясь в лицо матери. Правда его сестра, теперь рухнувшая на колени перед властелином вампирского мира, переняла всё его внимание.       — Я прошу, не трогайте моего Эммета, — она отхватила второй ладонью почти прозрачную кожу рук мужчины. — Я готова ответить.       — Конечно, моя дорогая, — Аро по-отечески провел ладонью по щеке девушки, как если бы вытирал существующие слезы, а затем резким движением оторвал голову.       Эсми закричала одновременно с Эмметом. Частичка её души оборвалась в собственном доме. Боль оглушила её с такой силой, что она даже не сопротивлялась крепким сдерживающим объятиям Карлайла. Тот спасал её от очевидного исхода, потому как идти против Вольтури значило подписать смертный приговор.       Только вот у её сына, смотрящего на то, как его любовь кромсают на уродливые рваные куски, такого защитника не было. Не было у него и того опыта, коим обладал древний вампир: Аро без труда отправил героя вслед за своей возлюбленной.       — Закон ко всем одинаков, — озвучил свой вердикт правитель, подзывая к себе своих любимцев.       Девочка послушно взяла его за руку и стала медленно всматриваться в застывшие лица. Увидь она хоть тень сомнения и тут же бы использовала свой дар. Каллены понимали это, поэтому оставались на своих местах.       — Отец, у них новенькая, — пропела Джейн и кивнула в сторону стоящей рядом с Эдвардом девушки.       — Вижу, дорогая, — Аро улыбнулся, смотря на неё так, словно она и вправду была его родной дочерью. — И я несомненно удивлен этой новостью. Карлайл?       Мужчина тут же развернулся к своему давнему знакомому. Эсми вновь ощутила на себе пронизывающий алый взгляд: Аро говорил с её мужем, но смотрел лишь на неё.       — Это Джозефина Лоренс, подруга моего сына, — с трудом выговорил Карлайл, глядя на груду частей тел.       — Интересно, — кивнул Вольтури и жестом указал Алеку на то, чтобы тот избавился от раздражающего его и явно мешающего дискуссии предмета.       Мальчишка молча подошел к останкам, но не смог притронуться к ним. Его запястья оказались в мягких женских руках, которые не давали ему дотронуться до виновников. Алек вопросительно посмотрел на свою сестру, а затем Эсми истошно закричала, падая на пол и выгибаясь всем телом.       — Прошу, я сама позабочусь об этом, — прохрипела она, когда Джейн отвлеклась на мимолетное замечание Аро о невоспитанности.       Эсми же не хотелось, чтобы кто-то прикасался к её детям. Она как мать сможет сделать всё сама. Не оскверняя.       Аро был полностью согласен с этим и потому великодушно, как ему казалось, разрешил небольшую вольность, отправив всё же своих чад проконтролировать, чтобы ни одна часть не избежала костра.       — Мне жаль, Карлайл, — вздохнул Аро, ничуть не изменяясь в лице. — Стоит ответственнее подходить к воспитанию.

***

      Никто больше не произнес ни слова. С тех пор как Вольтури покинули их дом, никто даже не пошевелился. Все молча смотрели в тусклый шлейф от костра.       Эсми с горечью обернулась на краткое брошенное Джаспером «не могу больше». Затем парень исчез, не церемонясь с дверьми — стекло звонко осыпалось от грубого обращения. Элис последовала за ним сразу же, избегая смотреть в глаза остальных.       Однако на Эдварда взглянула. Тот неожиданно оскалился и крепче прижал к себе Джо, которая испуганно подняла на юношу глаза.       — Я не вынесу, — почти всхлипнула она и рванула в сторону выхода.       Эдвард подорвался за ней, но твердая рука отца остановила его, заставив несдержанно рыкнуть в его сторону.       — Она не такая, — процедил он, не раскрывая рта.       — Эдвард, послушай меня, — с нажимом и горечью начал отец разрушенного семейства. — Джо опасна.       Парень сжал скулы и гневно посмотрел в сторону матери. Эсми вдруг стало не по себе от такой перемены: мысли о поцелуе вырвались на свободу. Совсем не к месту и времени.       Эдвард хрипло ухмыльнулся и потряс головой. Оправдания матери заставили его отступить от Карлайла. И лишь былое уважение — сдержаться от необдуманных обвинений.       — Разберитесь уже, — ступая по битому стеклу, бросил парень, а затем скрылся среди деревьев.       Эсми же хотела броситься за ним, но понимала, что не сможет сказать ему и слова. Да и что она скажет? Что теперь имеет значение?       Раскаяние и взаимные обвинения не вернут к жизни их детей. Не вернут доброе имя её мужа, который, судя по словам Эдварда тоже имеет причастность к тому, куда скатилась их размеренная жизнь.       Смотреть на Карлайла ей не хотелось. Хотелось уснуть и проснуться в том своём мире, где она ещё обычный человек. Где у нее не такая совершенная память, чтобы помнить каждый скрежет, каждый стон и вздохи умерших детей. Казалось, ей на роду написано хоронить их один за другим.       — Эсми, — осторожно позвал её Карлайл.       Вероятно, ему было сейчас так же больно, как и ей.       Только вот у Эсми совершенно не осталось сил, чтобы поддерживать кого-то. Тем более поддерживать того, из-за кого их счастье неотвратимо стало катиться в сторону скорби.

***

      Джо не удивилась, когда увидела на пороге своего дома Эдварда. В том, что мальчишка придет за ней сразу же, она не сомневалась.       Но она всё же бросилась к нему, словно не верила в то, что видит: прикасалась к юноше так, будто бы он должен растаять как приведение.       — Эдвард, ты не должен быть здесь, твоя семья… — девушка не успела договорить, потому как юноша, что было несвойственно для него самого, поцеловал её.       Джо от неожиданности даже забыла прикрыть дверь, и потому стоящая у дома напротив девушка уставилась на них как вкопанная.       — Ты моя семья, — Эдвард обхватил ладонями почти что детское лицо и с обожанием взглянул в распахнутые глаза. — Неужели ты не чувствуешь? Я думал, это и есть та вечная любовь.       Парень отступил, потому как заметил легкое замешательство. Джо неловко убрала волосы за уши и прикусила губу. Затем её лицо просияло, и она вновь схватила руки Эдварда в свои. Только на этот раз направила их к себе под кофту.       Она чувствовала, как юноша напрягся, стоило ей озвучить то, чего она хочет. Как Эдвард тут же уверил её, стоило Джо расстроенно выдохнуть, что он хочет того же.       И если бы Эсми увидела своего сына таким, то ни за что бы не поверила: её Эдвард не стал бы заниматься сексом на обозрении любопытной соседки.       Но тем не менее то, что наблюдала никто иная, как Изабелла Свон, называлось именно так. Девушка даже не смогла понять, в какой момент двое остались без одежды, и даже уверяла себя в том, что ей всё это послышалось: и стоны, и звуки трескающегося дерева.       И грозный рык, что раздался так близко в тот самый момент, когда она, спеша подняться к себе домой, рухнула со ступени, едва не ломая нос.       Но тем не менее, горячая кровь, стекающая по её лицу, говорила о том, что это было бы ма́лой бедой.       Бо́льшая сейчас была прямо перед ней. И она совершенно не укладывалась в привычную картину мира.