Младший

      Джин решил, что в его первый студенческий день ничто не испортит ему настроение. Более того, он, надевая белую рубашку и поверх вязаный чёрный пуловер, на котором настоял папа, намеревался и сам никому не доставлять поводов для отрицательных эмоций.       Расписание его было не составлено, и он решил, что сегодня просто будет следовать за большинством студентов своей группы. Форма одежды была свободной, если это не касалось университетских мероприятий.       Это радовало.       Потому что с чёрной банданой, на которую был нанесён узор пейсли и повязанной в классическом стиле, он расставаться не собирался…       Всё, что он сложил в рюкзак — пара тетрадей и пачка карандашей показались ему нелепыми, и хотелось добавить хоть каких-нибудь учебных пособий…       Так налегке он и шагнул впервые на территорию кампуса Гванак, где располагались основные факультеты университета.       Конец августа радовал хорошей погодой, и, разглядывая студентов, которые после каникул успели соскучиться и радостно друг друга приветствовали, Джин подумал, что ему действительно хочется здесь и учиться, и подружиться с кем-нибудь обязательно, и стать здесь «своим»…        Забытое желание «причастности» к чему-то коллективному, вдруг пробудилось в нём, привыкшем за последнее время к вынужденному одиночеству, с огромной силой.       Хорошенькие парни-омеги собирались тесными «кружками» на лужайках кампуса и смеялись на реплики альф, которые то ли делали им комплименты, то ли дразнили их.       Компании были шумными: то там, то тут раздавались взрывы смеха. Бурлящая радость молодости, успешности и беззаботности искрилась и разливалась повсюду.       Джин не стоял на месте, а, спросив у парочки омег, усевшихся на низенькую скамейку прямо у входа на территорию кампуса, где расположено здание факультета иностранных языков, в котором располагался теперь и его факультет «туризма» бодро зашагал в указанном направлении.       На него оборачивались, его рассматривали, о нём начали шептаться…       «Все привыкнут!» — убеждал он сам себя, ловя на себе любопытные взгляды. В конце концов, ему почти двадцать два года, и мнение окружающих его давно не должно было волновать.       По всему кампусу были развешаны плакаты разных студенческих клубов, которые приглашали к ним присоединиться. И Джин подумал, что это тоже неплохой способ завести новых друзей и знакомых, ну и, конечно же, проводить с пользой свое свободное время…       Старосту их группы вызвал строгий секретарь, сидящий в приёмной деканата. Когда молодой альфа прибежал по телефонному звонку в кабинет, где Джин разглядывал потолок, стараясь не мешать занятому омеге, тот представил Джина парню и велел всё ему показать.       Староста, внушительный широкоплечий альфа, оказавшийся чуть ниже его ростом, взглянул на Джина, потянул носом, но, не учуяв никакого запаха от него, пожал плечами и кивнул на выход:       — Пошли?       Как только они оказались за пределами «предбанника» кабинета декана, парень расслабился и уже наглее принялся разглядывать Джина.       — А чё весенний семестр пропустил?       — Болел.       — Понятно, — альфе теперь действительно понятно, почему их новенький омега неважно выглядит. — Меня зовут Су Ун. А тебя?       — Джин. Ким Сокджин.       — В нашей группе омег и альф, теперь с тобой — поровну будет. Знакомиться пойдём? Или сначала расписание?       — Я бы сначала познакомился со всеми. А расписание… Теперь уж что осталось! — Джин понимал, что лучшие лекции и преподаватели ему уже не достанутся.       — Вот это правильно! А насчёт предметов не переживай — найдём лазейки!       Первокурсникам, которые теперь были его одногруппниками, лет по девятнадцать от силы, но Джин не чувствовал себя важным и старшим. Мало того, он казался пока себе несмышлёнышем, попавшим на чужую вечеринку.       Альфы, рассмотрев его поближе и безрезультатно принюхавшись, практически сразу потеряли к нему интерес.             Любопытные же омежки, не почуяв в нём конкурента, с охотой и присущим им сочувствием к некрасивым сородичам приняли его в свой круг безоговорочно.       Он жадно слушал их трёп про прошедшие каникулы, пропускал мимо ушей сплетни о студентах, имена которых ему ничего не говорили, и таскался за всеми, как привязанный.       Он не попал в клуб «загадочных одиночек». Он очень быстро стал тем, кого «не замечают»…       ***       Сентябрь, подражая летним месяцам, выдался жарким, и бандана, которую Джин носил последнее время на «пиратский манер» намокла на лбу, когда он забежал на территорию универа, опаздывая.       Рюкзак, который был совершенно пустым в первый день его обучения, теперь «раздувался от гордости» за своего хозяина, таскавшим в нём целую кучу как полезных, так и совершенно ненужных ему вещей.       Прошло уже три недели с того августовского дня, когда он впервые познакомился с одногруппниками.       То, что жизнь студентов отличается от жизни школьников, он прочувствовал на себе, принудительно напившись на паре вечеринок и шокировав этим родителей, которые не успели принять такие перемены в своём чаде…       Стыдно не было. Было смешно и чуть-чуть неловко. Но и отказаться от «вливания в коллектив» не было никакой возможности.       Утро было тем самым, вторым, — похмельным. И так не блиставший красотой Джин, выглядевший и в хорошее-то время неважно, сегодня, по словам бегущего с ним рядом и тоже опаздывающего Су Уна, был как «зомбак» из фильма ужасов…       — Больше я не пью! — Джин перевёл дыхание, когда они забежали на территорию кампуса.       — А сколько ты выпил вчера?       — А я считал?       — Надо было считать, чтоб больше точно не выпить. Короче, следующий раз — считаем!       Джин простонал и благодарно улыбнулся Уну, забирающему у него тяжёлый рюкзак.       Он шел за альфой, переводя дыхание, когда вдруг наткнулся взглядом на кучку омег, деловито о чём-то разговаривающих и загораживающих им скамейку, на которую так мечтал «упасть» Джин.       Один из омег повернулся к ним и у Джина упало сердце.       Чимин… Это был он — его единственный за всю жизнь друг.       Он стал невероятно красивым. Причёска, одежда, макияж…       Джин глаз от него отвести не мог, и уголки губ непроизвольно поползли вверх. А старшекурсник… («На каком он курсе?» — пытался посчитать Джин)… смотрел на улыбающегося ему «младшего» и удивлённо приподнял при этом брови…       — Джин! Никаких передышек! У нас сейчас лекции по японскому! — Су Ун взял его за руку и потащил в сторону здания факультета.       А в глазах Чимина наконец промелькнуло узнавание…

***

      Бывший друг ожидаемо ждал его, сидя на подоконнике, когда их группа спустя два часа покинула аудиторию, где проходили занятия по азиатским языкам. И Джин снова не смог сдержать улыбку.              «Ну невероятно хорошенький!»       — Привет, Чимин-и…       А тот вцепился в рукав его тонкой кофты и никак не мог нормально вдохнуть.       — Джин. Джин-Джин-Джин-и… Это действительно ведь ты? — Чимин так и продолжал щупать его за предплечье. — Я даже на лекции не пошёл. Так и сидел тут, ждал тебя!       — Это действительно я, — Джину тоже хотелось дотронуться до Пака, но он не был уверен…       Не уверен, потому что прошло три года. Потому что родители оборвали одним днём все его связи. Потому что никто не знал, что тогда с ним случилось.              «Потому что…»       Этих его «потому что», которых не должно было случиться в их жизни, оказалось слишком много…       — Пожалуйста… — Чимин закрыл лицо маленькими ладошками, скрывая подступающие слёзы. — Только не исчезни…       — Джин…       — Джин.       — Джин!       Одногруппники уже скандировали его имя с другого конца коридора, намекая, что ждать его устали.       — Давай после занятий где-нибудь посидим и поболтаем? — Джину, в отличие от Чимина, который заканчивал третий курс, пропускать занятия никак было нельзя: он и так «навёрстывал» пропущенный весенний семестр.       Чимин кивнул:       — Сколько у тебя пар?       — Ещё три. Давай на крыльце этого факультета, сразу после?       — Да, — Чимин наконец отпустил его рукав. — Да…       Джин побежал догонять своих, но то и дело оборачивался на одинокую худенькую фигурку у окна.       И пусть Чимин считал его кем угодно, для него он навсегда оставался — лучшим другом.       — Вау, какие у тебя знакомства! — пара омег из его группы тут же начали разговор.       — Какие?       — Ну, это же Пак Чимин…       — И? — Джину стало действительно интересно.       — Он водит компанию с самыми популярными альфами в универе!       — Ну-у-у… Это мне точно не интересно, — хмыкнул Джин, и омежки согласно ему кивнули: им вполне это было понятно — не повезло парню со внешностью… Зато новенький при всём его «страхолюдстве» оказался компанейским!       И тут до Джина дошло вдруг то…       «... каким увидел его Чимин!»