One last kiss before we crash

      Следующий день наступил слишком быстро. Хенджин ехал в старом дребезжащем вагоне метро, облокотившись о раздвижные двери с табличкой «Не прислоняться». На сердце у него было неспокойно, но любимая музыка, играющая в больших наушниках, помогала немного успокоиться. Переспав ночь со своими мыслями, гоняя весь прошедший день в голове снова и снова, теперь ему было немного стыдно за свой срыв на репетиции. Конечно, это все вина Феликса, но он не должен был распускать руки. По крайней мере не в зале. Можно было врезать этому недоумку потом. Подловить в какой-нибудь подворотне после занятий и как следует приложиться кулаком к его смазливому лицу.       Хенджин устало прикрыл глаза. Ничего бы он ему не сделал. Он отходит так же быстро, как и загорается. И никогда в жизни не участвовал ни в одной серьезной драке. Возможно, он бы толкнул Феликса в порыве эмоций, если бы его не остановили. Но вряд ли стал бы с ним драться по-настоящему. Может, Минхо и прав, может стоит просто избегать его. Но ведь он и так это делает, Феликс сам на него нарывается.       Выйдя из метро, он медленно побрел по улицам в сторону академии, думая о том, что нужно еще будет извиниться перед Дайаной. Сегодня ему нужно стараться еще усерднее и выложиться на полную, а значит ему не обойтись без кофе. За углом как раз располагалась одна из его любимых кофеен. В небольшом уютном помещении как всегда приятно-терпко пахло кофе, корицей и сладостями. Хенджин разглядывал доску с меню за спиной у бариста, когда совсем рядом послышался знакомый низкий голос.       – Один латте с собой, пожалуйста.       Хенджин громко цокнул языком и шумно выдохнул, выражая все свое недовольство. Конечно, эта кофейня находится в одном квартале от академии, и почти все студенты заглядывают сюда каждый день, но почему-то, из всей сотни человек Хенджину снова посчастливилось пересечься именно с Феликсом. Вселенная, должно быть, издевается над ним.       Феликс обернулся на звук и окинул взглядом Хенджина, прячущего лицо под козырьком черной кепки.       – И все, что он закажет, – добавил Феликс, положив перед баристой двадцатку и кивая на Хенджина.       Хенджин фыркнул, закатив глаза.       – Засунь ее себе знаешь куда, – пробубнил он, занимая его место у кассы.       Не обращая внимания на его реплику, Феликс забрал свой стаканчик с кофе и вышел из кофейни.       – Что будете заказывать? – с улыбкой обратилась к Хенджину молодая девушка-бариста.       – Один раф с ореховым сиропом, пожалуйста.       Девушка вопросительно посмотрела на Хенджина, потянувшись к лежавшей на столике купюре, которую оставил Феликс. Он на секунду задумался, а потом согласно кивнул, добавив.       – Большой раф. И сиропа побольше.       Раз уж этот выпендрежник разорился целой двадцаткой, хоть и терпение Хенджина стоит гораздо больших денег, то пускай. Халявный кофе никогда лишним не будет.       Получив свой заказ и сказав девушке, чтобы сдачу оставила себе, Хенджин вышел на улицу, делая первый глоток бодрящего напитка. Погода сегодня стояла пасмурная, но без дождя, все так, как любил Хенджин. Слабые лучи осеннего солнца пытались пробиться сквозь неплотные серые тучи и прохладный ветер приятно обдувал щеки. В воздухе витал терпкий запах осени и кофе. Хенджин сделал глубокий вдох. Может, сегодня не такой уж и плохой день.       – Хенджин, постой, – неожиданно раздалось за спиной.       Надежды о хорошем дне посыпались как костяшки домино. Хенджин устало прикрыл глаза, мысленно собирая внутреннее спокойствие по частям. Феликс, поджидавший его у дверей кофейни, подошел к нему, укутанный в не по погоде теплый шарф по самый нос.       – Я хотел извиниться за вчерашнее, – сходу начал он. – Прости, я не думал, что тебя выгонят….       – Да, правда? – притворно изумился Хенджин, вскинув брови. – А что ты думал? Что меня погладят по голове и скажут какой я молодец?       Он язвительно хмыкнул и быстрым шагом направился в сторону академии. Феликс поспевал за ним следом.       – Знаю, это было глупо и по-детски, – продолжал Феликс. – После того, как ты ушел, я сказал Дайане, что это все была моя вина.       – О, ну спасибо тебе, ты такой благородный! – саркастично пробормотал Хенджин, отпивая горячий кофе.       Прекрасно, теперь все будут думать, что Феликс прикрывает его вспышку гнева, выставляя себя хорошим парнем, а Хенджина вспыльчивым недоумком. Именно этого ему и хотелось.       Феликс проигнорировал его колкости, понимая, что сейчас чувствует Хенджин, и не винил его за это. В молчании они дошли до академии, и Хенджин уже хотел войти, потянувшись к ручке тяжелой двери, когда Феликс остановил его, взяв за рукав куртки.       – Хенджин, я хотел предложить, – неуверенно начал он. – Я знаю, что нам трудно работать вместе и все такое. Кажется, наша неприязнь друг к другу взаимна, – Хенджин хмыкнул. – Но, может, договоримся? До дня премьеры забудем о наших разногласиях и просто будем работать как партнеры, окей?       – Предлагаешь заключить что-то вроде перемирия? – усмехнулся Хенджин.       – Типа того.       Хенджин покачал головой, будто не мог поверить в то, что только что услышал.       – Ты на самом деле такой трус?       – Что? – непонимающе моргнул Феликс.       – Ты боишься, что я как-то подставлю тебя за вчерашнее, поэтому решил так выкрутиться?       – Э-э, нет, я просто…       – Забей, – Хенджин дернул рукой, освобождая свой рукав от пальцев Феликса. – Ничего бы я тебе не сделал. Битого стекла в своих кроссовках и прочей херни можешь не ждать. Просто держись от меня подальше, мудила.       Всучив недоумевающему Феликсу свой полупустой стаканчик из-под кофе, Хенджин вошел в академию, пыхтя от злости. Перемирие, ага, как же.       Поднявшись наверх, Хенджин быстро переоделся в тренировочную одежду и вошел в зал. Первым делом, он, конечно же, извинился перед Дайаной за свою вчерашнюю вспышку гнева.       – Все в порядке, Хенджин, – с улыбкой заверила его она, похлопав его по плечу. – Феликс мне уже все объяснил, - Ну конечно же он все объяснил – Но постарайся больше не выходить так из себя, хорошо? Лучше направь эту энергию в танец.       Репетиция прошла, к его счастью, без проишествий. Но, видимо, избегая повторения вчерашней ситуации, Дайана предусмотрительно опустила прогон сольной партии Хенджина и Феликса. И, наверное, Хенджин, в глубине души был ей за это даже благодарен.       Несмотря на участие в бродвейской постановке, выпускные экзамены никто не отменял. Хенджин еще точно не знал, чем займется после окончания академии, но, кажется, работа балетмейстером для начала звучала неплохо. Он много наблюдал за мистером Джексоном за все годы работы с ним. Возможно, это то, в чем он хотел бы себя попробовать. А затем можно было бы создать свой собственный танцевальный проект… Из размышлений вывел звук телефона, оповещающий о смс. lee.minho ну, как все прошло? hw.hyunjin этот ублюдок предложил перемирие lee.minho воу, и как тебе? сколько раз уже успели помириться? *подмигивающий смайлик* hw.hyunjin ты летишь в чс lee.minho лав ю, мэн hw.hyunjin ох…       Хенджин убрал телефон в карман и направился в лекционный зал. Впереди еще ждали несколько часов лекций о методике преподавания сценического танца и построении массовых хореографических композиций. ///       Учебные дни пролетали быстро и незаметно, как это бывает, когда учеба приносит удовольствие. Хенджин устал, но усталость была приятной. После таких плодотворных дней у него всегда будто открывалось второе дыхание. Вот и сегодня после очередных занятий, Хенджину не хотелось ехать домой. Энергия лилась через край. Хотелось потанцевать просто так, для души.       Хенджин направился к расписанию, чтобы посмотреть, где сейчас проходят занятия у мистера Джексона. Несмотря на строгий нрав балетмейстера, их отношения с Хенджином можно было назвать даже хорошими. Хоть он и был скуп на похвалу и проявление эмоций, но к Хенджину относился благосклоннее, чем ко многим остальным своим студентам. Поэтому, когда Хенджину хотелось провести дополнительные репетиции или просто потанцевать одному, чтобы разгрузить голову, он всегда мог обратиться к преподавателю за ключом от маленького танцевального зала, который обычно занимал мистер Джексон. Сегодня был как раз один из таких дней. Хенджину необходима была разрядка после тяжелого дня, или даже нескольких дней и он очень хотел провести хотя бы час наедине с собой в пустом зале.       – Ключ вернешь мне в руки завтра утром. И не забудь закрыть за собой.       Мистер Джексон доверительно передал ключи от танцевального зала Хенджину. Этот зал балетмейстер отвоевал когда-то давно лично для себя и не доверял ключи даже охраннику, предпочитая хранить их в «надежном месте», то есть в своем кармане. Привилегию репетировать в его зале еще нужно было заслужить и Хенджин очень это ценил. Кивнув в знак согласия и благодарно улыбнувшись хореографу, он сжал заветные ключи в кулаке.       Отперев зал, Хенджин обвел взглядом уже такие знакомые для него стены. Ничего необычного: небольшой танцевальный класс, ряд зеркал и станков, серые пол и стены, небольшой диванчик для отдыха и кулер с водой в углу. Хенджин не стал полностью включать свет, оставляя зал в небольшом полумраке – в таких вечерних репетициях была своя особенная интимность и романтика.       Взлохматив волосы, он быстро переоделся в тренировочную одежду: свободные черные штаны и футболка, то, что ему обычно было не жаль. Подключив телефон к колонкам и включив нужный трек, он прикрыл глаза и, наконец, отдался ощущениям, полностью отпуская себя. Музыка будто проникала в его вены, заставляя тело плавно двигаться в пространстве. Голова освобождалась от ненужных мыслей оставляя сознание наедине с танцем. Усталость словно покидала его. С каждым взмахом руки, поворотом, прыжком, каждая клеточка тела заполнялась сладкой тягучей эйфорией. Все чувства, эмоции и переживания прошедших дней отошли куда-то на второй план вместе со всем внешним миром. Не существовало ничего и никого, кроме Хенджина, музыки и танца.       Увлеченный эмоциями и танцем, он не сразу заметил, что за ним наблюдают. Подняв голову, в отражении зеркала он увидел Феликса, стоявшего в дверном проеме. Вдохновение мгновенно сменилось мрачным раздражением. Меньше всего он хотел сейчас его здесь видеть. Сколько он уже вот так стоит и пялится? Хенджин выключил музыку, хмуро всматриваясь в отражение.       – Что ты здесь делаешь?       – Мистер Джексон сказал, что я могу порепетировать здесь, – ответил ему Феликс, входя в зал.       – Что? Подожди, в смысле? – не понял Хенджин. – Я ведь взял зал у него сегодня.       – Я встретил его в коридоре и спросил, есть ли здесь свободный зал, в котором я могу дополнительно порепетировать постановку, и он сказал, что этот как раз свободен.       Безапелляционный тон Феликса выводил из себя.       – Как видишь, он не свободен, – медленно проговорил Хенджин, вновь чувствуя, как злость распаляет его вены. Вообще-то, он считал этот зал своей привилегией, а мистер Джексон так легко пустил сюда Феликса. Обида вперемешку с ревностью неприятно укололи его ранимое сердце. – Во всей академии, что, не нашлось ни одного свободного зала?       – Все уже ушли, открытый остался только этот, – пожал плечами Феликс.       – Ты можешь порепетировать в другой день, – сквозь зубы процедил Хенджин.       Но становилось ясно, что Феликс сегодня никуда не уйдет. Он уже начал переодеваться, стягивая с себя толстовку и оставаясь в футболке, которая явно была ему велика. За этим быстрым движением, от Хенджина не укрылось, как сверкнули его худые выпирающие ребра. «Как он вообще себя носит» пронеслось у него в голове.       – Не могу, я хочу сегодня. Здесь хватит места для нас двоих.       – Почему мистер Джексон вообще позволил тебе сюда прийти? – не унимался Хенджин.       – Не знаю, а что? Это какое-то особенное место? – Хенджин промолчал и Феликс, не дождавшись ответа, добавил. – Наверное, решил, что раз мы оба хотим репетировать постановку, то можем сделать это вдвоем. Поверь, я тоже не в восторге от этого.       Феликс потянулся к пуговице своих джинсов, намереваясь переодеть их на спортивные штаны.       Хенджин с раздражением закатил глаза и отвернулся. Просто игнорируй его. Его здесь нет.       Уходить из зала, только потому что сюда пришел Феликс, он не собирался чисто из принципа. Он пришел сюда первым и уйдет тогда, когда сам захочет.       Пытаясь не обращать внимания на Феликса, Хенджин снова включил музыку и постарался сосредоточился на своих движениях. У него даже почти получилось вновь уйти в себя и отдаться танцу с новыми силами. Он почти закончил связку, когда вдруг наступила тишина. Тяжело выдохнув, Хенджин метнул недовольный взгляд в сторону Феликса, внезапно выключившего музыку. Какого хера он вообще трогает его телефон?       – Хенджин, раз уж мы оба здесь, может, повторим нашу общую партию? – предложил Феликс, игнорируя стрелявшие в него злобные искры.       Как бы сильно Хенджина не раздражало присутствие Феликса и необходимость работать с ним, он понимал, что для успеха предстоящего выступления все должно быть отработано идеально. Он не даст ни себе, ни тем более Феликсу все испортить. И они, как никак, заключили перемирие, хоть Хенджин этого вслух и не говорил. Вообще-то, он просил Феликса держаться от него подальше. Но ради своего дебюта на сцене он готов потерпеть Феликса пару недель. Облизав губы и тряхнув головой, смахивая пот с волос, он согласно кивнул. Хенджин подошел к кулеру с водой и в два быстрых глотка осушив пластиковый стаканчик, махнул Феликсу головой, давая понять, что готов.       Перемотав аудиозапись на нужную минуту, Феликс нажал на плэй и встал на свою точку в центре зала. Хенджин встал позади, положив руки ему на плечи.       Хенджин обожал эту хореографию настолько, насколько ненавидел своего партнера по ней. Феликс делал все идеально – это восхищало и выводило из себя одновременно. Наблюдая за их отражающимися в зеркале фигурами, плавностью и техничностью движений, Хенджин не мог не заметить, что они действительно дополняют друг друга и хореография выглядит довольно эффектно. Но почему из всех возможных людей ему в партнеры достался именно этот бесящий парень? Долго копившееся раздражение Хенджин упорно пытался перенести в нужное русло, вкладывая всю свою злость и раздражение в танец.       Они репетировали свое соло несколько раз и почти не разговаривали друг с другом, лишь иногда вставляя какие-то комментарии по технике или разводке связки. Все получалось идеально, кроме одной части, которую Хенджин не любил больше всего. Ему сложно было поверить в то, что есть что-то, что ему может не понравиться в танце. Но Феликс успешно помог ему найти его уязвимое место. Эта та часть, где они должны взаимодействовать больше всего.       – Давай еще раз до этого места, – предложил Феликс.       Он не казался уставшим и запыхавшимся, и будто даже капля пота не выступила на его лбу. Как же бесит.       Хенджин посмотрел на него из-под темной налипшей челки, тяжело дыша и согласно кивнул. Надо разобраться с этим один раз и навсегда. Он профессиональный танцор, он должен оставить свои личные неприязни при себе.       Они начали сначала, постепенно подбираясь к тому самому кусочку хореографии. Это была кульминация их сольной партии. Здесь Хенджин будто обнимал Феликса со спины, двигая рукой вдоль его тела, оставляя между ними сантиметры пространства. Остановив ладонь в области его сердца, здесь они должны были двигаться в унисон – Феликс грудной клеткой, Хенджин ладонью – будто имитируя сердцебиение. Разворот. Снова оказаться лицом к лицу. Шаг вперед. Рука Хенджина тянется к шее Феликса. Пауза. Феликс крутит головой, будто им управляет рука Хенджина.       Казалось, нет ничего проще, но они продолжали стопориться в одном и том же месте – им никак не удавалось поймать синхрон на моменте с сердцебиением.       – Ты делаешь не так, – спокойно сказал Феликс, когда они вновь добрались до этой части.       – Я делаю в бит, – начал спорить с ним Хенджин, тут же распаляясь.       Он готов к любой критике от хореографов, но не от Феликса, который возомнил о себе непонятно что.       – Не делаешь, иначе почему мы каждый раз расходимся? – тон Феликса был ровный, его будто вообще невозможно вывести из себя.       – Потому что ты не слышишь ритм! – разозлился вмиг Хенджин, повышая голос.       – Это ты тормозишь в самом начале, – будто даже слегка устало пояснил ему Феликс, показывая Хенджину на себе, как ему нужно вести рукой. – Ты делаешь слишком медленно и руку держишь далеко от меня, поэтому не успеваешь. Вложи больше силы и двигайся быстрее.       Хенджин запрокинул голову, зачесывая волосы назад и почти отчаянно простонал:       – Как же ты заебал!       – Я еще даже не начал, – насмешливые нотки в голосе Феликса выводили из себя еще больше.       Хенджин презрительно фыркнул. Ладно, он хочет сильнее и быстрее? Будет ему сильнее и быстрее.       Они начали сначала. Хенджин танцевал на полную, вложив все скопившееся раздражение, гнев, обиду и злость в свои движения. Полный энергии, пульсирующим бешенством, разливающейся по конечностям, Хенджин с силой провел рукой по телу Феликса, не оставляя вообще никакого расстоянии между ними, сминая ладонью ткань его футболки. Три сердечных удара в этот раз синхронно попали в бит. Хенджин резко развернул Феликса к себе. Шаг вперед. Слишком близко. Их взгляды столкнулись. Кто-то хотел сильнее? Хенджин резко выбросил руку вперед и, не рассчитав силы, схватил Феликса за шею, смыкая пальцы на его горле, будто втайне желая наконец-то его придушить.       Не ожидавший от такого напора, Феликс устремил на него темный взгляд. Он дернул головой, но не смог повернуться – длинные пальцы Хенджина крепко зафиксировали его шею, смыкаясь на подбородке. Феликс вскинул бровь и нахально улыбнулся ему уголком губ, обнажая идеальные белые клыки.       – Ну вот, можешь ведь, когда хочешь, – низко прохрипел он.       Хенджин был готов буквально разорвать его на куски с этой его ухмылочкой. Он загнанно дышал, грудь тяжело и часто вздымалась, а зрачки быстро забегали, сканируя такое раздражающе красивое лицо Феликса. Пульс шумно бился в ушах, заглушая все мысли. Мозг окончательно отключился в тот момент, когда Феликс облизнул пересохшие губы. Хенджин больше не знал, что делает.       С еле слышным, сорвавшимся с губ «заткнись», он шагнул ближе и жадно впился в губы Феликса, будто надеясь навсегда стереть эту язвительную ухмылку с его лица. Он изо всех сил всосал его нижнюю губу, зубы впились в нежную плоть. Хенджин знал, что это больно, но делал это намерено.       Он ждал, что Феликс оттолкнет его, врежет ему или просто сбежит. Чего Хенджин никак не ожидал, так это того, что Феликс ему ответит. Он с не меньшим остервенением впился в его губы, будто только этого и ждал. Чужие клыки остро вошли в кожу. Хенджин прошипел, слегка морщась от боли. Это просто невыносимо. Расцепив пальцы с шеи Феликса, Хенджин запустил их в его волосы, грубо стянув на затылке. Он с нажимом оттянул их, чтобы сделать больнее. Феликс едва слышно простонал и подался вперед, отчего они столкнулись зубами. Происходящее мало было похоже на поцелуй. Оба с жадным остервенением кусали и всасывали губы друг друга, будто стремились причинить максимум боли, умело мешая ее с каким-то больным наслаждением.       Этот недо-поцелуй становился все более глубоким, жадным, развязным. Будто даже сейчас каждый старался что-то доказать. И никто не хотел уступать. Но у обоих подкашивались ноги и сносило крышу. Пальцы Феликса вцепились в футболку Хенджина, как утопающий за обломки корабля, когда они оба шумно опустились на пол. Хенджин навис над ним сверху, продолжая буквально терзать его губы и язык, отрываясь от него лишь на долю секунды, чтобы сделать вдох. Он абсолютно не понимал, что делает, в голове все было застлано туманом, невозможно было сосредоточиться ни на одной мысли, только желание растерзать такие манящие горячие губы, так открыто подставляющиеся ему навстречу.       Пальцы Феликса уже пробрались под его свободную футболку, вцепившись в его бока, но боли он почти не чувствовал. Все мышцы мелко подрагивали от перевозбуждения и напряженных тренировок. Казалось, собственное тело ему больше не принадлежит. Теряя опору в руках, он опустил бедра ниже, почти толкаясь в Феликса. Прикосновение к чужому, явно проступавшему возбуждению сквозь ткань тренировочных штанов, выбило из него весь воздух. Он глухо простонал в поцелуй и еще раз толкнулся в него, замечая, что у него самого уже давно и крепко стоит. По и без того подрагивающему телу пробежали разряды тока, собираясь тянущим комком где-то внизу живота. Становилось слишком жарко, в штанах тесно, а в голове абсолютно пусто, когда Феликс, издав хриплый стон, закинул ногу на Хенджина и вжал его ближе к себе.       Кажется, они оба начали терять связь с реальностью.       Тишину зала разорвал оглушительный звонок телефона Хенджина, раздающийся из подключенных колонок. Оба вздрогнули и разорвали поцелуй, застланным взглядом глядя друг на друга и тяжело дыша. Несколько секунд потребовалось чтобы прийти в себя. Феликс испытующе посмотрел на Хенджина, будто чего-то ждал. Хенджин часто заморгал, затуманенным взглядом всматриваясь в лежащего под ним Феликса. Осознание произошедшего ударило его будто молотком по голове. Что он только что...       – Прости, я … – прошептал он, до конца не понимая, что происходит, и пытаясь приподняться.       – Придурок, – выдохнул Феликс, отталкивая Хенджина и выбираясь из-под него.       Назойливый рингтон резал слух. Хенджин на негнущихся ногах подошел к телефону, дрожащими пальцами со второго раза удалось сбросить вызов. Черт, Минхо, что тебе нужно в это время. Во вновь воцарившейся тишине раздался хлопок закрывающейся двери. Феликс ушел.       Хенджин тяжело опустился на пол, зарывшись пальцами в волосы и уткнувшись лицом в колени. Что на него нашло? Он действительно придурок. Открыв глаза, он невесело хмыкнул, посмотрев на свой все еще выпирающий из штанов стояк. Кажется, Минхо был прав. Никогда не говори никогда. ///       Всю ночь Хенджин не спал, съедая себя мыслями изнутри. Зачем он поцеловал Феликса – на этот вопрос он не мог найти ответа и ненавидел за это сам себя. Хенджин пытался найти причины и оправдания своему поступку, но не находил. Он просто поддался минутной слабости. Его тело и разум были на пределе, он не знал, что делал. А может, он врет сам себе? Может, он все-таки прекрасно осознавал, что делал? Тогда почему сразу не прекратил? А если бы Минхо ему не позвонил, они зашли бы дальше? Феликс, кажется, был не против.       Хенджин прикрыл лицо руками, глухо застонав от безнадежности своего положения. Больше всего на свете он бы хотел об этом не думать. Забыть, будто последних пару часов никогда не существовало в его жизни. Но в голове только и всплывали слишком яркие картинки их поцелуя, будто все еще жарко оседающих на его губах. Ему срочно нужно проветрить голову и стереть эти фантомные ощущения.       Накинув только куртку и тапки, Хенджин поднялся на крышу. Ночной ветер холодом обдал его голые ноги, заставив поежиться. Но такая прохлада даже освежала и немного отрезвила его, помогая немного прийти в себя. В нише кирпичной стены у самого пола была припрятана пачка сигарет. Хенджин достал сигарету, и несколько раз чиркнув колечком зажигалки, прикурил, выпуская из легких тонкую струйку дыма. Обняв себя другой рукой, он задумчиво всматривался в ночной город, пытаясь собрать и привести мысли в порядок. Туманный город казался словно покрытым полиэтиленовой пленкой. Выглядит необычно. Жаль, совсем нет вдохновения это нарисовать.       Хенджин медленно курил, с каждой затяжкой, будто отпуская все негативные мысли. Что случилось, того уже не вернешь обратно. Если будет нужно, то они поговорят об этом с Феликсом завтра, как бы сильно это Хенджину не хотелось. Если нет, то отлично, они просто обо всем забудут. В конце концов, они же заключили перемирие. Он хмыкнул, стряхивая пепел себе под ноги, который тут же унес гуляющий по крыше ветер. Это просто было помутнение. Он очень устал. И Феликс его довел. Это точно ничего не значит. Он просто хотел хоть как-то выпустить пар и всю скопившуюся злость, а его воспаленный мозг не придумал ничего лучше, чем это. Тот факт, что его тело слишком явно отреагировало на этот поцелуй, немного смущал и волновал, но Хенджин нашел оправдание и этому. Всего лишь сказывалось долгое отсутствие секса. Да и вообще от эмоционального перевозбуждения такое бывает. В этом не было никакого сексуального подтекста. Феликс его точно не заводит. И мурашки по коже сейчас только лишь от пронизывающего холода на этой продуваемой всеми ветрами крыше.       Хенджин потушил сигарету, выкинув бычок в стоящую рядом старую ржавую банку из-под кофе и вернулся в свою теплую квартиру. Завернувшись в одеяло, еще слегка подрагивая от ночного холода, он тут же провалился в глубокий сон, совсем забывая о будильнике.       – Хенджин, где ты? – обеспокоенный голос его однокурсницы, казалось, кричал ему прямо в голову из динамика телефона. – Ты проспал?       Хенджин с трудом разлепил глаза, морщась от света и громкого голоса, с трудом пытаясь понять, где он и кто он.       – Который час? – сонно прохрипел он в трубку.       – Уже десять, давай скорее! – быстро проговорила девушка. – Успевай хотя бы на вторую репетицию!       – Ага, – зевнул Хенджин, но она уже отключилась.       Хенджин потер глаз и посмотрел на часы. Он впервые в жизни проспал тренировку. Горло немного саднило от крепкой сигареты и ночного ветра, а тело ломило так, будто вчера он в одиночку протянул весь состав метро от Бруклина до Нью Джерси. Спать хотелось еще минимум часов десять. Перспектива остаться в теплой мягкой кровати и никуда не идти, избегая неизбежной встречи с Феликсом, слишком манила. Но Хенджин был слишком ответственным. Когда не просыпал, конечно же.       Феликс. Яркая вспышка прострелила сознание. Сегодня он снова видел его во сне. В этом сне, все было так же, как и вчера вечером. Они страстно целовались в полумраке танцевального зала. С одним лишь исключением. Во сне Хенджина они зашли куда дальше этих невинных поцелуев. Невинных лишь в сравнении с тем, что дальше делал с Феликсом Хенджин. Хриплые стоны эхом прозвучали в ушах. Хенджин содрогнулся, пытаясь сбросить с себя отголоски слишком реального сна. Его фантазия играет с ним в слишком жестокие игры.       Скинув с себя одеяло, он наспех принял душ, оделся сразу в тренировочную одежду, и, не позавтракав, выбежал из квартиры, надеясь успеть приехать хотя бы к перерыву.       К его счастью, в это время пробок почти не было, и он добрался до академии на такси буквально за десять минут. Запыхавшись от бега по лестнице, он с шумом влетел в класс, собирая на себе взгляды всех присутствующих.       – Выспался? – с ухмылкой спросила у него Дайана.       – Извини, этого больше не повторится, – он смущенно потер шею, взглянув на нее извиняющимся взглядом.       – Давай на место, живо, – она щелкнула пальцами, указывая ему на дырку в рисунке, – Мы только начали с партера.       Хенджин занял свое место на паркете и репетиция продолжалась своим ходом. Он старался избегать даже пересекаться взглядом с Феликсом. Решения прошлой ночи еще были свежи в его памяти, но в реальности столкнуться с Феликсом снова оказалось сложнее, чем он думал. Он не мог игнорировать его вечно, особенно, когда музыка медленно, но верно подводила их к общей партии.       – Я думал, ты не придешь, – негромко бросил ему Феликс, когда они оказались рядом.       – Не думай, что это из-за тебя, – ответил Хенджин, так, что слышать его мог только Феликс, – Я проспал.       – Как скажешь, – хмыкнул Феликс.       Хенджин скривился, дернув губой. Как же бесит.       Связка, которую они отрабатывали вчера, сегодня получилась идеально. Все вышло синхронно и в такт. Хенджин протянул руку к шее Феликса и на мгновение замер. Сердце с силой ударилось в ребра. Флешбэки вчерашнего вечера отчетливо всплыли в памяти. Под пальцами будто все еще бился частый пульс под тонкой кожей худой шеи. Хенджин несмело поднял взгляд на Феликса. Его лицо было серьезным, и он больше не ухмылялся. На пару мгновений их темные взгляды встретились. Хенджин нервно сглотнул. Музыка неслась дальше, вынуждая их продолжать танцевать и на время забыть о произошедшем. До конца репетиции никто из них больше не произнес ни слова, словно забыв о привычных препирательствах.       Хенджин танцевал, но в голове были лишь мысли о Феликсе. Он ждал окончания репетиции, чтобы поговорить с ним, но сам толком не знал о чем. К такому разговору невозможно подготовиться. Но Феликс избавил его от мук неопределенности, покинув танцевальный зал чуть раньше остальных. Когда Хенджин вошел в раздевалку, Феликса там уже не было. Неожиданно, но он почувствовал смесь облегчения и одновременно разочарования. Трудного разговора сегодня удалось избежать, но отчего-то на душе остался неприятный осадок. Феликс же не стал бы его избегать?       – Смотрю, вам двоим удалось наконец помириться? – раздался голос одного из танцоров прямо рядом с Хенджином. Того самого, который совсем недавно держал его в своих руках, останавливая от драки.       – А? – не понял Хенджин, витавший в своих мыслях, не обращая внимания на гомон, стоявший в раздевалке.       – Ну вы с Ликсом, – пояснил парень, стягивая с себя форму, – Сегодня и без драк обошлось, и даже не полили дерьмом друг друга, помирились что ли?       В его голосе так и сквозили насмешливые нотки. Хенджин фыркнул, вновь прокручивая в голове вчерашний дикий поцелуй.       – Ага, типа, – пробурчал он, с шумом захлопнув железную дверцу своего шкафчика.       – Ну и слава Богу, чувак, – облегченно выдохнул парень, – А то мы уже начали переживать. Отношения в коллективе – это очень важно, – с мудрым видом изрек он, представая перед Хенджином абсолютно голым перед походом в душ. – А от вас двоих только так искры летали. Мы уже думали, может вам свиданку устроить, чтобы вы, наконец, потрахались, и все выяснили между собой. Но, смотрю, вы и без нас справились.       Парень повязал полотенце вокруг своих бедер и направился в сторону душевых, глупо улыбнувшись Хенджину, который старательно делал вид, что его здесь нет. Блять, и почему все вокруг говорят ему о том, что секс решит между ними все проблемы. Он устало уткнулся лбом в холодный металл шкафчика. Внутри все как-то странно сжалось при мысли об этом. Он не станет трахать Феликса даже если от этого будет зависеть его жизнь. Плевать ему на какие-то там «хорошие отношения в коллективе». Его член не достоин этого придурка, пусть он и выбил из него всю душу лишь одним поцелуем своих горячих губ. Стоп... Хенджин потер лицо руками, отгоняя неизвестно откуда взявшиеся мысли о губах Феликса. Это все перевозбуждение после тренировок и глупый сон, все еще маячивший где-то на подкорке. Он просто устал. Перекинув полотенце через плечо, Хенджин направился в глубину раздевалки, надеясь, что холодный душ остудит его голову и смоет скопившееся напряжение. ///       Поговорить им так и не удалось, ни на следующий день, ни после: слов, чтобы обсудить произошедшее ни у Хенджина, ни у Феликса не нашлось. Напряжение между ними никуда не ушло, наоборот, его будто стало больше, но по обоюдному, негласному решению, они делали вид, что все в порядке, если «в порядке», это то слово, которым можно было описать то, что происходило между ними. Возможно, Хенджин бы сделал первый шаг к тому, чтобы поговорить или просто извиниться за то, что так набросился на него, но теперь Феликс будто поубавил свой пыл. Привычные колкости сменились мрачной тишиной. Они больше не пытались задеть друг друга или высказать очередной саркастичный подъеб. Во время репетиций и на перерыве оба сохраняли молчание и старались держаться друг от друга подальше, как того и хотел Хенджин. И он даже почти смог с этим свыкнуться. Но каждый раз, когда музыка неизменно подводила к тому самому моменту и их взгляды на доли секунды сталкивались, что-то внутри него почти болезненно сжималось и скручивалось, заставляя отвести взгляд. Хенджин вновь списывал все на напряжение и стресс. До тех пор, пока это чувство вновь не повторилось в совсем неожиданный для него момент.       Время премьеры близилось с невероятной скоростью. Казалось, совсем недавно танцоры только проходили прослушивание, и вот буквально через пару недель им уже предстояло выйти на сцену. Теперь, репетиции группы проходили в театре, где должна была пройти постановка. За оставшееся время нужно успеть «прочувствовать» сцену, поработать со светом, декорациями и костюмами. Оказавшись там впервые, Хенджин с восхищением впитывал в себя атмосферу, царившую в полутемном театре: плотные, пахнущие пылью, кулисы, деревянные подмостки будущих декораций, партеры и балконы, скрытые в темной глубине зрительного зала. Он будто попал в другой мир, оказавшись по ту сторону сцены в тусклых подсветках софитов.       Хенджин сидел на деревянном полу сцены и завязывал шнурки своих кроссовок. Закончив с ними, он обвел взглядом группу: танцоры разбрелись по сцене, разминаясь и негромко переговариваясь. Казалось, что сегодня их меньше, кого-то явно не хватало. Да, раздражающей его взгляд белобрысой шевелюры нигде не было видно. Хенджин хмыкнул. Неужели хотя бы на один день он вспомнит, как это, танцевать, когда никто не действует тебе на нервы?       – Меня ищешь? – послышался насмешливый низкий голос Феликса, появившегося будто из ниоткуда.       Хенджин повернул к нему голову, открыв рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость в ответ, но слова застряли где-то в горле. Под ребрами что-то ёкнуло, на секунду лишив его возможности сделать вдох. Феликс был совсем другим. Сверкавшие бельмом в глазах Хенджина белые волосы Феликса исчезли. Сейчас они были абсолютно черными, стянутые в небрежный маленький хвост на затылке. Отросшие пряди челки обрамляли его лицо по краям, придавая ему дерзкий образ. Признаваться самому себе в этом было неприятно, но, черт, он выглядел так…горячо. С новым цветом волос и прической его лицо выглядело еще худее и будто даже серьезнее, если бы не насмешливые искорки, плясавшие в его взгляде.       – Что ты с собой сделал? – прищурившись, кивнул Хенджин на волосы Феликса, наконец приходя в себя.       За последние несколько дней после злосчастного поцелуя они совсем не разговаривали, игнорируя существование друг друга и говорить с Феликсом сейчас, почему-то, было как-то странно волнующе. Его низкий голос, раньше так раздражавший, сейчас вдруг показался таким…нормальным и даже сексуальным?       – Нравится? – спросил Феликс, туже затягивая свой маленький хвостик.       Взгляд Хенджина метнулся вслед за его руками. В этой белой майке без рукавов они выглядели такими рельефными и подкачанными. А Хенджину всегда казалось, что Феликс щуплый и хилый.       – Нет, – сухо ответил Хенджин, отводя взгляд. – Выглядишь по-идиотски.       – Круто, – кивнул Феликс, – Я хотел стать похожим на тебя.       Хенджин усмехнулся и фыркнул. Сученыш.       В небольшом перерыве, под громкие расспросы девушек, окруживших Феликса, выяснилось, что волосы ему пришлось перекрасить по просьбе Дайаны, так как со сцены он сильно выделялся на фоне остальных из-за своих слишком белых волос. По какому-то стечению обстоятельств, все танцоры в группе оказались темноволосыми. Вау, этот выпендрежник согласился не выделяться. Поразительно.       Напряжение, висевшее между Феликсом и Хенджином, как обычно витало в воздухе, но сегодня, казалось, что-то изменилось. Вместе с уже таким привычным нервным раздражением появилось что-то еще. Что-то глухое и темное медленно разливалось внутри Хенджина, что-то, что он очень упорно пытался в себе подавить.       – Встань ближе, – прошипел ему Феликс, когда они вновь оказались рядом в танце.       – Не могу, твои дурацкие волосы лезут мне в лицо, – отплевывался Хенджин, будто волосы Феликса и правда могли попасть ему в рот. – Не хотел выделяться, лучше бы сбрил их налысо.       – И лишиться такой возможности изводить тебя?       Хенджин стоял позади и не видел его лица, но был уверен, что этот гаденыш улыбался.       – Заткнись, – прохрипел он, подавая руку Феликсу и разворачивая его на себя, как того требует хореография.       Сегодня Феликса как-то слишком много. Было лучше, когда он игнорировал его и молчал.       – Или заткнешь меня? – с ухмылкой бросил ему Феликс. – Как ты это умеешь, – он вскинул на него быстрый игривый взгляд и развернулся в другую сторону, оказавшись уже позади Хенджина.       Сердце с гулким всплеском провалилось куда-то в желудок. Хенджин сглотнул, пытаясь сосредоточиться на своих движениях. Кто, блять, вообще говорит такие вещи?       Он ничего не ответил Феликсу, до конца репетиции уже привычно игнорируя его существование. Впервые после того поцелуя, кто-то из них упомянул об этом. Прозвучавшее вслух напоминание отозвалось каким-то саднящим чувством в груди. Будто все, еще не до конца забытые ощущения того момента, с новой силой всплыли в памяти, смешиваясь со стыдом и будоражащим волнением. Хенджин думал, что больше к этому не вернется, но, кажется, он ошибся. Воспоминания о чужих губах будто прямо сейчас обжигали его собственные. Он быстро облизал губы, пытаясь отбросить навязчивые мысли. Безуспешно. В голове вновь и вновь всплывали отрывки того вечера, он будто вновь слышал каждый тихий вздох, от которых сводило пальцы. Все еще помнил, как прижимался к дрожащему под ним телу. Низ живота свело мягким теплом. Блять, нужно срочно с этим заканчивать. Как он вообще завелся только от одной брошенной фразы?       Последняя репетиция с группой на этой неделе состоялась сегодня. Впереди обнадеживающе маячили несколько дней выходных. Хенджин вышел из здания театра, по пути к метро печатая смс-ку Минхо о планах на субботу. Пришло время наконец-то снять все скопившееся напряжение и как следует отдохнуть. Ему ахуеть как нужно расслабиться и Минхо как никто другой ему в этом поможет. hw.hyunjin йоу работаешь в субботу? lee.minho да будем в новом клубе придешь? hw.hyunjin да хочу отдохнуть lee.minho ю-ху! ни слова больше позже скину адрес оторвемся, чувак!! hw.hyunjin ага       Хенджин смахнул мокрые снежинки с экрана, случайно отправляя Минхо кучу непонятных эмоджи и с удивлением посмотрел на затянутое серым небо. Наступала зима, а он и не заметил.