One last kiss before we crash

      Выходные пролетели так быстро, словно их и не было. Проснувшись на следующий день только ближе к обеду, Хенджин с Минхо весь день провели дома за просмотром фильмов, и уплетая еду, которую заботливо приготовил для них Минхо. Он был свеж и бодр, будто в жизни не знал, что такое похмелье.       Ближе к вечеру он ушел, оставив Хенджину полный холодильник домашней еды – он знал, что тот о себе не позаботится и завтра будет есть одни закуски или фастфуд. Хенджин всегда был очень благодарен за такое проявление заботы. Как он всегда говорил, даже родная мать не заботилась о нем так, как Минхо.       Закрыв за другом дверь, Хенджин остался один, наслаждаясь наступившей тишиной. Ему, безусловно, нравилось проводить время с Минхо, он был буквально его единственным близким человеком. Но после таких посиделок ему нужно было время, чтобы побыть только наедине с собой и своими мыслями. В такие моменты получалось на самом деле наслаждаться одиночеством.       Намереваясь порисовать что-нибудь и разгрузить свои мысли, Хенджин направился в свою мини-студию. Но сегодня ничего не получалось. Вдохновение не приходило, мазки кисти получались какими-то невнятными, и он сам толком не мог понять, что хочет изобразить. Ему казалось, он будто совсем разучился рисовать. Хенджин разочарованно вздохнул, откладывая кисти. Радовало лишь то, что в понедельник он снова приступит к репетициям, а значит снова получит заряд бодрости и вдохновения так необходимого для творчества. Но стоило вспомнить, что теперь он танцует в паре с Феликсом, как весь позитивный настрой сразу улетучился, уступая место глухому раздражению. От этого мудилы нигде нет покоя. Теперь даже мысли о танцах не приносят былого воодушевления. Этот придурок умудрился отобрать у него самое дорогое, что у него есть.       Оставив затею хотя бы что-нибудь сегодня нарисовать, Хенджин принял душ и вернулся в кровать. Спать особо не хотелось и он от скуки листал ленту в инстаграме. Как обычно воскресным вечером лента пестрела фотографиями с прошедших выходных. Большую часть его подписок составляли его школьные друзья из Кореи и однокурсники с академии. Кто-то, как и он, тусовался в клубе, кто-то отдыхал дома или выехал на природу - ничего необычного или интересного. Он уже хотел заблокировать телефон, когда посреди фото его знакомых всплыло уже поднадоевшее за последнее время лицо. Очень «нужная» функция инстаграма «Рекомендуемая публикация» решила, что его точно может заинтересовать фото из профиля пользователя felixlee. На фото из клуба, где они встретились вчера, Феликс сидел за столиком, в вальяжной позе, намерено отвернувшись от камеры. Хенджин скривился. «Такой позер». Но любопытство взяло верх, и он все же нажал на его ник, переходя в профиль.       Феликс оказался достаточно популярным. Почти десять тысяч подписчиков и больше двадцати общих подписок с Хенджином. Неудивительно, в последнее время в академии о нем не говорил только ленивый. И Хенджин.       Профиль Феликса разительно отличался от страницы Хенджина, с его эстетичными фото пейзажей, собственных картин и редких селфи в зеркало. По странице Феликса же можно было сделать вывод, что он живет самой насыщенной жизнью, какую только можно представить: куча селфи, фото каждой улицы и кафе, в которых он побывал, фотки в зеркало в танцевальном зале, видео оттуда же где он танцует и много-много фоток с друзьями. На одном из таких фото взгляд Хенджина зацепился за еще одно знакомое лицо. А вот и вчерашний «милашка» приглянувшийся Минхо, сжимает Феликсу щеки и будто тянется к нему с поцелуем. Минхо бы такое понравилось. Хенджин тыкнул на фотографию, чтобы всплыла отметка - «han.j.one.jison».       Устало выдохнув, Хенджин заблокировал телефон и отбросил его в сторону. Феликса стало вдруг как-то слишком много в его жизни. Нужно попытаться заснуть. Завтра ему рано вставать.       Хенджин плохо спал и всю ночь ему снились странные сны. Он оказался в просторной художественной мастерской, уставленной мольбертами с холстами. Подойдя ближе, Хенджин с неприятным чувством, засосавшем под ложечкой, осознал, что на каждом из холстов был изображен Феликс. Хенджин гулко сглотнул. На каждом из рисунков Феликс представал полностью обнаженным. Он уже собирался искать выход из мастерской, когда дорогу ему перегородил неизвестно откуда появившийся Феликс, вполне себе живой и настоящий. Его темные глаза томно поблескивали из-под длинных прядей светлой челки. Медленно расстегивая свою рубашку, он приближался к Хенджину, заставляя его вжаться спиной в один из пустых мольбертов. «Что ты делаешь?» – спросил Хенджин, не в силах пошевелиться, и чувствуя, как предательская волна жара расходится по телу. Феликс был слишком близко. «Хочу, чтобы ты нарисовал меня» – прошептал Феликс, мазнув языком по его шее.       Хенджин в панике раскрыл глаза, просыпаясь в холодном поту и в отвратительном настроении. Что это вообще было? Сон казался таким…реальным. Он будто все еще ощущал чужое горячее дыхание на своей шее, от чего по всему телу пробежали неприятные мурашки. Почему ему все время снится такой бред? И даже во сне от этого идиота Феликса нет покоя. Не стоило вчера смотреть его фотки перед сном. Хенджин посмотрел на часы и со стоном откинулся на подушки. 05:29. Он мог бы поспать еще, но видеть продолжение этого сна ему не хотелось. Впереди еще целый день, а он уже чувствует себя невозможно усталым..       Дайана не соврала: за выходные она действительно создала новую хореографию для Хенджина и Феликса. Новая партия состояла из чередования движений, экспрессивных и четких с плавными и нежными. Танцоры здесь будто олицетворяли две борющиеся между собой стихии, пытавшиеся показать свою силу и в то же время подавить силу противника. Эта хореография действительно имела мощный эффект в связке с сильным тембром музыки.       Хенджину новая хореография пришлась по душе, но было в ней одно большое и невыносимое «но». Феликс. И все вынужденные с ним взаимодействия. Он не был большим фанатом работы в паре, относился к этому обычно и нейтрально, как просто к необходимой части танца. Но в этот раз его партнер вызывал в нем жгучее необъяснимое раздражение, словно электрическим током расходящимся по нервам, и Хенджин ничего не мог с этим поделать.       Сегодня они не поздоровались друг с другом, и к счастью для Хенджина, Феликс не заговорил с ним об их встрече в клубе. Оба сделали вид, что они не пересекались, а значит и общаться им было не о чем. От выходного клубного образа Феликса сегодня не осталось и следа: он вновь облачился в свои мешковатые вещи и, избавившись от макияжа, теперь выглядел как-то совсем по-домашнему мило. При взгляде на него в голове вдруг всплыли слишком яркие картинки сегодняшнего сна, заставив Хенджина поежиться. Надо выбросить этот бред из головы, это всего лишь глупый сон…       – Хенджин, тебе нужно взять Феликса! – требовательный голос вывел Хенджина из размышлений.       – Что? – он непонимающе моргнул, поворачиваясь к Дайане.       – Возьми его! – повторила девушка. – Ты стоишь слишком далеко. Ты должен буквально держать его за плечи.       Хенджин тяжело выдохнул, подходя к Феликсу сзади и кладя свои большие ладони на его плечи. Такие худые и хрупкие. Казалось, сдави он их чуть сильнее и обязательно сломает. И откуда вообще в таком худом теле есть силы столько танцевать?       Они продолжили учить хореографию, в которой, по мнению Хенджина, было уж слишком много ненужных взаимодействий и касаний. На его взгляд, можно было бы прекрасно обойтись и без них, но его мнения здесь никто не спрашивал. Партия Феликса куда больше подошла бы какой-нибудь девчонке, но Дайана, по какой-то только ей известной причине выбрала на эту роль Феликса, говоря, что в танце они смотрятся «очень гармонично» и добавила что-то еще о «мужской энергии». Какой бред. Феликс сам как девчонка с его на удивление маленькими ладошками.       Хенджин честно старался сосредоточиться на работе, но выходило не очень. Он плохо спал и не выспался. А в голове только и крутились мысли о том, как будут хрустеть кости Феликса, если он случайно сломает одну из них.       – Хенджин, соберись! – уже в который раз за сегодня прикрикнула на него сквозь музыку Дайана. – Ногу прямее! Руку выше! Что с тобой сегодня?       Сегодня он действительно был не собран и не сосредоточен. Может плохо размялся, может сказывался недосып. Что бы это ни было, это очень ему мешало. Он ошибся и повернулся не в ту сторону, тут же почувствовав резкий толчок в область лопаток, и следом разливающуюся по нервам боль.       – Айщ, ты совсем двинутый? – вскрикнул Хенджин, морщась от боли и потирая рукой ушибленную спину.       Ошибившись, он сбил рисунок, но Феликс, не видя, что Хенджин повернулся не в ту сторону, продолжил танцевать и не ожидая встретить препятствий, засадил ему локтем прямиком между лопаток. Болело, конечно, не сильно, а скорее просто неприятно, но Хенджин этого удара совсем не ожидал. Глухая злость вместе с резкой болью вскипели внутри.       Все остальные танцоры обернулись на вскрик, не понимая, что происходит.       – Что случилось? – спросила Дайана, обеспокоенно глядя на них.       – Извини, – пожал плечами Феликс, обращаясь к Хенджину, но в его голосе не было слышно и капли раскаяния. – В следующий раз думай, что делаешь.       – Это я еще виноват? – мгновенно вскипел Хенджин, и без того распаленный после незаслуженного удара.       – Ну не я же, – хмыкнул Феликс. – Я все делал правильно.       Хенджин готов был врезать Феликсу прямо сейчас, прямо по его смазливой, ничего не выражающей мордашке. Его ноздри раздувались от злости и сбитого дыхания.       – Хенджин, что произошло? – вновь обратилась к нему Дайана.       – Ничего… – он окинул Феликса свирепым взглядом, сталкиваясь с его спокойным и ледяным, и пригладив волосы, чтобы успокоиться, обратился к Дайане. – Я ошибся, извини. Можем начать с начала?       – Конечно…, – она смерила их серьезным взглядом, – Давай в этот раз повнимательнее.       Он мог бы поклясться, что слышал, как Феликс на это усмехнулся. Хенджин шумно выдохнул, сдерживая эмоции. Будет чудо, если к концу репетиции все кости Феликса останутся целыми.       Как бы хотелось тоже его задеть. Но Хенджин действительно затупил, и получил толчок в спину, хоть и не заслуженно, но вполне ожидаемо. Он прекрасно это понимал и это злило его еще больше. Феликсово «Я все делал правильно» бешенством стучало в его висках. Будто он никогда в жизни не ошибался, самодовольный мудак.       В перерыве на обед между репетициями, Хенджину пришлось идти вместе со всей группой в столовую. Времени и сил пойти куда-то еще не было. Он угрюмо ковырялся в тарелке с салатом, в пол уха слушая оживленные разговоры за соседним столом. Девчонки, как обычно, напали на Феликса, заваливая его глупыми вопросами и громко смеялись. Удивительно, но Феликс с ними тоже весьма оживленно разговаривал и поддерживал разговор. Даже позволил себе несколько раз пошутить, запустив волну заливистого смеха по столу. Не смешно было только Хенджину.       Он поднял взгляд от тарелки, устремляя его на шумный столик. Феликс смеялся и его губы были растянуты в широкой улыбке, обнажая белоснежные зубы, а глаза прямо-таки искрились смехом. Хенджин фыркнул. Еще бы, мистер популярность со всеми такой вежливый и добродушный. Аж противно. И вот опять. Встретившись с ним взглядом, улыбка Феликса тотчас же исчезла с его лица, сменившись привычным надменным и безразличным выражением. Он окинул Хенджина своим фирменным скучающим взглядом и вопрошающе вскинул брови. Хенджин показал ему средний палец и вернулся к своему салату. Аппетит уже пропал.       Он знал, или только думал, что знал, но почти уверен, что Феликс на самом деле не такой, каким показывает себя другим. Он просто притворяется хорошим и милым, чтобы всем нравится. Хенджин терпеть не мог таких людей. Лицемер он, вот и все. Хенджин, кажется, понял, что теперь причины его неприязни к Феликсу стали куда яснее. ///       С каждой новой репетицией становилось только хуже. Феликс раздражал, как жвачка, прилипшая к ботинку. А ситуация со случайным ударом будто послужила неким триггером для них обоих. Перестав скрывать свою обоюдную неприязнь, оба будто отпустили контроль, спуская всех собак друг на друга. Перепалки между Хенджином и Феликсом, в какой-то момент вдруг стали обязательной составляющей каждой репетиции. Хоть Хенджин больше и не допускал ошибок, не оставляя Феликсу шанса его поддеть, но негласно воцарившаяся между ними неприязнь с каждым днем была все более очевидна, густо и почти осязаемо повисая в воздухе. Враждебные взгляды так и метались молниями по залу, а от скручивающего живот раздражения почти тошнило.       Все остальные уже, казалось, привыкли к бесконечным спорам этих двоих, и лишь устало закатывали глаза или снисходительно посмеивались, стоило услышать ядовитый шепот и негромкие оговорки во время репетиций. Хенджин, скрипя зубами, плелся на тренировки, с горечью предвкушая, что снова придется работать вместе с Феликсом мучительно долгие часы, которые раньше протекали для него как минуты. Он уже и не помнил, что репетиции могли приносить удовольствие.       Хенджин изо всех сил старался не обращать на него внимания и сдерживать себя, но Феликс обладал поразительным талантом вывести его из себя одним лишь своим присутствием, не говоря уже о едких комментариях, то и дело вылетающих в сторону Хенджина. Оставаться в стороне было трудно, и он отвечал ему с не меньшим ехидством, иногда сам становясь инициатором их перепалок. Диалоги в духе: «– За твои маленькие руки даже не схватиться нормально, ты хоть член свой ими удержать можешь? – Твой в них точно потеряется» - уже стали обязательной составляющей их нескончаемых перебранок.       Казалось, это могло продолжаться бесконечно, пока однажды их взаимные препирательства не дошли до пика. Очередная репетиция протекала как обычно. Все танцоры были сосредоточены на отработке общей партии. Все шло хорошо, до тех пор, пока Феликс не оступился на скользком полу. В тот момент, он, согласно рисунку, бежал и менялся местами с танцорами из линии напротив. Равновесие подвело его и Феликс полетел вперед, резко врезавшись плечом в плечо Хенджина, едва не сбивая его с ног. Это произошло слишком быстро и ритм танца от этого не сбился, но для Хенджина это будто была последняя капля в его и без того переполненной чаше терпения. Он прошипел, грубо оттолкнув его от себя.       – Смотри, куда прешь, – бросил он ему, проносясь к своему месту, но их маленькая потасовка все равно нарушила общую картинку.       – Стоп, стоп! – послышался громкий голос Дайаны. Она выключила музыку и озадаченно на них посмотрела. – Хенджин, что там у вас опять?       Хенджин метнул полный ярости взгляд на Феликса. Ну конечно, дорогой и неприкасаемый Феликс не может быть виноват. Спросят именно с Хенджина, хотя этот придурок сам в него врезался.       – Все в порядке, – махнул ей рукой Феликс, не давая Хенджину ответить, и улыбнувшись вдруг добавил, – Хенджин просто немного сбился.       Хенджин был готов прикончить его здесь и сейчас на глазах у всех. Этот мелкий ублюдок сам врезался в него, а сейчас выставил его виноватым.       – Ты… – взбесился он, краснея от подступающего к горлу гнева.       Внутри будто выскочила натянутая пружина. Рука сама потянулась вперед, в порыве ярости схватив Феликса за ворот футболки. Глаза полыхали от обуявшего гнева. Он тяжело и шумно дышал, прожигая в Феликсе дыру, крепко натянув ткань его футболки.       – Хенджин, отпусти его и приди в себя! – строго прикрикнула на него Дайана. – Что ты вообще себе позволяешь? Мы не можем тратить на тебя и твои ошибки столько времени!       Услышать такое от всегда рассудительной и спокойной девушки было слишком неожиданно и даже обидно. А все из-за этого придурка, который сейчас просто стоял и нахально улыбался ему в лицо. Хенджин нехотя отпустил Феликса, и отступил на шаг назад, шумно втягивая воздух в попытке успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, кровь прилила к лицу. Врезать Феликсу хотелось до хруста в пальцах.       – Я… – попытался оправдать себя Хенджин, закипая от горячей обиды и несправедливости ситуации.       – Я прослежу за ним, – склонив голову перебил его Феликс. – Правда, Хенджин, постарайся в этот раз не тупить, – снисходительно обратился он к нему.       Слова Феликса сорвали все триггеры, будто по щелчку внутреннего переключателя. Нахлынувшая вмиг слепая ярость отключила Хенджину весь самоконтроль.       – Блять, просто молись…       Хенджин резко дернулся в сторону Феликса, занося над ним руку, чтобы как следует его толкнуть или все-таки смачно врезать по его вздернутому носу. Но чужие руки одного из парней танцоров быстро обвились под его ребрами, пригвождая к месту, останавливая вот-вот готовую разразиться драку.       – Воу, Хенджин, брат, успокойся, – слегка удивленным тоном произнес парень, пытаясь удержать Хенджина на месте.       – Щипсэги! – выкрикнул в сердцах Хенджин, не в силах сдерживать свой гнев, оскорбляя Феликса на чистом благородном корейском.       Феликс на это только удивленно выгнул бровь, будто вообще не понимая Хенджина.       Все застыли, молча уставившись на них, раскрыв рты в немом удивлении и страхе. Еще никто никогда не видел, чтобы такой спокойный Хенджин вдруг так резко и неожиданно вышел из себя. В воцарившейся тишине секунды текли бесконечно долго. Хенджин тяжело дышал, кипя от ярости, все еще крепко сжимаемый в кольце рук державшего его одногруппника. Феликс не шелохнулся, даже не пытаясь увернуться от едва не настигнувшего его удара и спокойно смотрел на Хенджина, слегка склонив голову набок. Он будто ничуть не испугался, но Хенджину все же показалось, что его кадык слегка дрогнул, когда он занес над ним руку.       – Хенджин, покинь, пожалуйста, класс, – наконец нарушила затянувшуюся тишину Дайана, обратившись к нему спокойным, ледяным голосом. – Поезжай домой и отдохни. Вернешься завтра, когда успокоишься, хорошо? Не срывай нам репетицию, пожалуйста.       Грудь Хенджина тяжело вздымалась и опускалась, он готов был взорваться от ненависти. Слова Дайаны доносились до него будто через плотный слой воды – далеко и приглушенно. Он, постепенно приходя в себя, отвел бешено горящие зрачки от Феликса и непонимающе посмотрел на хореографа. Его что, только что выгнали с репетиции? Понимание приходило слишком медленно, но болезненно. Он скинул с себя руку, все еще державшую его под ребрами.       – Но … – попытался оправдаться он.       – На выход, – ровным тоном повторила Дайана, тонким пальчиком указывая на дверь.       Вокруг стояла оглушающая тишина, никто не решался подать голос. В ушах у Хенджина звенело и внутри все обдало обжигающим холодом. Спорить было бесполезно. Он смерил Феликса убийственным взглядом и вышел из класса громко хлопнув дверью. Колючая обида разрасталась в груди, спирая дыхание. Феликс обязательно когда-нибудь поплатится за то, что сделал. ///       – Серьезно? Так и сказал? – заливался смехом Минхо, слушая историю Хенджина о том, что произошло сегодня.       – Заткнись, это не смешно, – прохрипел Хенджин, затягиваясь сигаретой.       Обычно он курил только когда на душе было мерзко и паршиво, едким никотином вытравливая всю скопившуюся горечь с души, и сегодня был как раз такой день. Хуже просто не придумаешь. Когда Хенджина выгнали с репетиции, он, не зная куда себя деть от распиравших его бессильной злости и обиды, тут же набрал Минхо. Оставаться одному в таком состоянии не хотелось. Ему нужно было выплеснуть весь свой гнев, как следует перемыв Феликсу все его хрупкие кости.       Сейчас они стояли на крыше, на которую легко можно было подняться по уличной пожарной лестнице прямиком из квартиры Хенджина, и курили, наблюдая за тем, как большое солнце медленно исчезает за полосками небоскребов, сверкая оранжевыми бликами на стеклах.       – Спорим, он даже не понял, кем ты его назвал, – продолжал хихикать Минхо.       – Мне плевать, понял он или нет. Я просто хочу врезать ему со всей силы по его смазливой роже, – Хенджин повел плечом. – Что, если из-за него меня выгонят из постановки? У него какие-то особые отношения с этой Дайаной, вдруг это изначально был его план?       Он сделал глубокую затяжку, уставившись в горизонт невидящим взором.       – Ты сам говорил, что это небольшая камерная постановка. Извини, я не хочу умалять ваших достижений, но ты точно уверен, что он пошел бы на такое ради этого? Если все так и есть, то Дайана могла просто сразу поставить его на твое место и не устраивать этот цирк.       Доводы Минхо звучали разумно. Хенджин задумчиво покивал головой, потушив сигарету о кирпичную стену.       – Может ты и прав, не знаю. Зачем тогда он так со мной поступил? Я ничего ему не сделал.       – Просто он мудак, – пожал плечами Минхо, – Такое бывает, Хенджин-а. Смирись с этим.       – Смириться? – ухмыльнулся Хенджин, потянувшись к пачке за еще одной сигаретой – одной сегодня точно не обойтись. – Конечно, пусть этот гаденыш издевается надо мной, а я буду самым настоящим терпилой.       – Ну, а что ты хочешь? Опуститься до его уровня? – Минхо протянул ему зажигалку. – Просто не будь таким вспыльчивым. Обходи его стороной пока это все не закончится.       – Ага, – только и хмыкнул Хенджин, зажав сигарету между зубами.       – Ну или ты всегда можешь его трахнуть, – вернулся к своей излюбленной теме Минхо и ухмыльнувшись непонимающему взгляду Хенджина, добавил. – Ну, типа, выбьешь из него все дерьмо и все такое.       Хенджин закатил глаза и легонько ткнул пальцем в лоб Минхо.       – И откуда в такой светлой голове столько омерзительных идей?       – Сам не знаю, – Минхо пригладил волосы. – Мама таким родила.       – Не оскорбляй свою мать.       – Эй, эта святая женщина должна гордиться таким сыном как я! – притворно оскорбился Минхо, прижав руку к сердцу.       Парни рассмеялись и на короткое время замолчали, наблюдая за садившимся солнцем, делая глубокие, тягучие затяжки.       – Как дела с твоей мамой? – вдруг нарушил молчание Минхо, смотря вдаль.       Неудобный вопрос неловко повис в воздухе. Отношения с семьей оставались для Хенджина больной темой, которую он не всегда готов был обсуждать даже с Минхо.       – Как всегда, – неопределенно ответил Хенджин.       – Она приедет на твою премьеру?       – Издеваешься? – фыркнул Хенджин. – Мы не виделись уже пару лет, а тут она возьмет и прилетит из Сеула в Нью-Йорк ради какого-то спектакля?       Хенджин бросил окурок под ноги, сминая его носком кроссовка, чуть сильнее, чем нужно, вдавливая его в шероховатое покрытие крыши.       – Ну да, может тебя в нем вообще не будет, – с серьезным видом произнес Минхо, иронией пытаясь отвлечь Хенджина от неприятных мыслей.       – Пошел ты, – хмыкнул Хенджин, толкнув Минхо в плечо.       – Все будет хорошо, – приобнял его за плечи Минхо, направляясь к выходу с крыши. – Пойдем поедим, выпьем пива и на сегодня забудем обо всем. А завтра вмажешь этому придурку за все. Файтинг! – Минхо взвел кулак в небо, потрясая воздух.