One last kiss before we crash

      Но завтрашний день наступил, быстро и неумолимо, как бы сильно не хотелось остановить время. Хенджин вновь и вновь прокручивал в голове вчерашнюю ночь, точнее, лишь смутные ее отрывки. Возможно, он бы не изводил себя копошащимися в голове мыслями, будь вчера на месте Феликса любой другой человек. Это было бы обычным делом на пьяную голову. Просто снимал напряжение. Но после вчерашнего, он точно больше никогда в жизни не будет пить. Ну почему, почему снова Феликс? С первой встречи, с первой минуты он изводит его нервы, превращая их в натянутые струны, заставляя кровь бежать по венам быстрее от тихой скребущей злости. А теперь еще и это. Зачем, зачем он это сделал? Ответов у Хенджина, как и оправданий, не находилось. Лишь одна спасительная мысль, словно круг для утопающего, плавала на волнах воспаленного сознания. «Мы просто были пьяны». Это то, что он будет повторять себе, пока не поверит. И у него бы это прекрасно получалось, если бы через пару дней все не повторилось снова.       После той ночи в клубе, Хенджин ходил на репетиции как на казнь. Пересекаться с Феликсом стало невыносимо. К раздражению, копившемуся в нем клокочущими комками, теперь присоединилось острое растущее возбуждение. При взгляде на Феликса, сердце бухало куда-то в желудок, а внизу живота все жарко стягивалось в томительном спазме. Воспоминания о жаркой ночи в клубе неизменно всплывали в памяти, он будто все еще помнил, какой на вкус была его кожа. Проблем прибавили и повторяющиеся каждую ночь эротические сны, в которых ему неизменно снился Феликс, и как он берет его во всех удобных и неудобных позициях, растекаясь от его хриплых полустонов. После таких снов Хенджин всегда просыпался разбитым и возбужденным, с ненавистью к себе и крепким стояком в трусах. Он пытался справиться с ним сам, но после той ночи все ощущения будто срезались на половину, не доставляя прежнего удовольствия, превратившись просто в монотонный процесс.       Каждую репетицию с Хенджина сходили литры соленого пота, тонкими струйками неприятно стекая по лицу и шее. Он выкладывался в два, а то и в три раза больше, пытаясь снять с себя излишнее сексуальное напряжение и направить всю неуемную энергию в танец. Это работало ровно до того момента, пока Феликс вновь не касался его в танце, бросая свои темные многозначительные взгляды. Это выбивало из и без того загнанных легких весь воздух, а член тут же заинтересованно дергался в штанах.       Хенджин в такие моменты старался отвести взгляд и сосредоточиться на движениях, с каждым новым прыжком и взмахом руки изгоняя из своей головы мысли о том, как потрясающе стонал Феликс в его ухо и как его разгоряченное тело плавилось под его поцелуями и касаниями. Получалось так себе. Кровь неизбежно приливала и к лицу, и к члену, что выводило из себя до впивающихся ногтей в ладони и пятен перед глазами.       Единственный плюс в этой несправедливой пытке был один – танцевать он стал с большим надрывом, вкладывая в каждое движение всю скопившуюся энергию, что ни для кого в группе не осталось незамеченным. Но этого было мало. Нужен был другой выход.       Феликс не избегал его, но и заговаривать первым не спешил. Хенджин тоже мялся, не зная, с чего начать. Уже несколько раз, вернувшись домой после очередной, изматывающей во всех смыслах, репетиции, Хенджин открывал и закрывал пустой диалог с Феликсом в инстаграме, не решаясь хоть что-нибудь ему написать. Пальцы застывали в миллиметре от экрана и никакие умные мысли не приходили в голову. А что бы он мог написать? «Было классно, давай повторим»? Повторить, конечно, было бы классно, но Хенджин, в последний момент убеждался, что был не в себе, и просто блокировал телефон, оставляя их диалог девственно пустым.       В академии поговорить тоже не удавалось: Феликс всегда был в компании одногруппников, при которых такой разговор не заведешь и чем больше проходило времени с той ночи, тем менее важным казалось это обсуждать. В конце концов, каждый получил то, что хотел. И обсуждать тут больше нечего. Вот только Хенджин, неожиданно для себя, понял, что хочет еще и хочет большего. И это большее не заставило себя долго ждать.       Очередная репетиция протекала как обычно, не предвещая ничего особенного. Танцоры двигались, поделившись на два ряда, расположившись напротив друг друга по разным сторонам зала. Хенджин поднял голову, схлестнувшись взглядами с Феликсом, стоящего в ряду напротив. У того, как и всегда, на лице непроницаемая маска безразличия. Он задержал свой скучающий взгляд на Хенджине, а затем, вдруг нахально ухмыльнувшись, с явно пошлым подтекстом, толкнул язык за щеку и призывно вскинул бровь. Хенджин быстро отвел взгляд, но уже почувствовал, как томное покалывающее ощущение толкнулось где-то внизу живота, а яйца ощутимо поджались. Какого хуя он делает?       Он еле дожил до конца репетиции, совсем не помня, как она прошла, делая все на автопилоте. Кровь в венах, казалось, готова была вскипеть, а злость на выходку Феликса вместе с нервным возбуждением, ярким коктейлем смешались в голове, не давая ему здраво мыслить. Зато тело слушалось как никогда, выдавая максимум своих возможностей.       Группа только что закончила отрабатывать один из блоков хореографии, и все устало повалились на пол, пытаясь отдышаться. Феликс сидел на коленях, уперевшись руками в пол и тяжело дышал. Пот капал с его волос и Хенджин, засмотревшись, инстинктивно пригладил свои слипшиеся от пота волосы.       – Феликс, тебе нужно было уйти сегодня пораньше? – обратилась к нему Дайана, посмотрев на настенные часы. Феликс утвердительно кивнул. – Можешь идти, – она с улыбкой его отпустила.       Феликс признательно улыбнулся ей, и встав с пола, направился к выходу. Хенджин проследил за ним взглядом, каким хищник выслеживает свою ничего не подозревающую добычу. Сердце горячо шевельнулось в груди. Вот он, шанс наконец-то оказаться с ним наедине. Дальше он уже не думал, что делает.       – Дайана, мне тоже нужно уйти немного раньше, – слова сами слетели с его губ, стоило двери за Феликсом закрыться. – Можно? – он улыбнулся ей своей самой милой улыбкой, заискивающе поглядывая на нее из-под нависшей челки. Этот милый прием всегда действовал безотказно.       – О, да, конечно, если тебе так нужно, – захлопала глазами девушка, очевидно растерявшись и смутившись. – Но предупреждай об этом заранее в следующий раз!       Последнюю фразу она выкрикнула уже в спину стремительно уходящего Хенджина.       Полный решимости поговорить с Феликсом, Хенджин влетел в раздевалку, с грохотом захлопнув дверь за собой. Феликс, уже почти переодевшийся, вздрогнул и удивленно обернулся на громкий хлопок. Хенджин проскользил взглядом по его почти обнаженному, напряженному телу, вновь обращая внимание на выпирающие сквозь светлую кожу кости ребер и на несколько секунд зависнув на черной ткани боксеров, скрывающих наиболее интригующую часть тела Феликса. Хенджин облизал пересохшие губы. Феликс молчал и смотрел на него странно, будто чего-то ожидал, прожигая в груди горячую дыру. Хенджин уже чувствовал, как по всему телу пробежали колючие мурашки, собираясь в кончиках пальцев. Все слова покинули мозг, не обещая вернуться. Кажется, поговорить им сегодня все же не удастся.       Пауза затянулась. Феликс вопросительно выгнул бровь. Хенджин послал все к черту. Рядом с Феликсом он превращается в какое-то одержимое животное, и он больше не в силах его сдерживать. Он в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив Феликса за лицо ладонями, впился в него грубым поцелуем, с силой вжимая его в железные дверцы шкафчика для одежды, громко лязгнувшие за спиной. Он целовал жадно и настойчиво, будто не мог насытиться, терзая его быстрыми хаотичными поцелуями, беспорядочно посасывая его губы и проталкиваясь языком глубже. Феликс хмыкнул ему в губы и спустя пару секунд ответил, двинувшись губами навстречу, будто только этого и ждал. Хенджин шумно вдохнул, когда ощутил чужой влажный язык на своем собственном. Он рывком стянул с себя футболку, отбрасывая ее на пол. За ней полетела вся остальная одежда. Чужая теплая кожа, слегка влажная от пота, обжигала и будоражила непозволительной близостью. Он сильнее вжался в Феликса, проталкивая колено между его ног, заставляя раздвинуть их чуть шире. С губ уже срывались еле слышные горячие вздохи.       За дверью раздевалки послышались чьи-то приближающиеся голоса. Меньше всего сейчас хотелось быть пойманными. Но остановиться уже было невозможно. Крепко схватив Феликса за запястье, Хенджин потянул его в глубину раздевалки, не встречая от него никаких сопротивлений.       Оказавшись в конце помещения, где располагались душевые кабинки, он грубо развернул Феликса, впечатав его в холодную кафельную стену, и вновь впился в его губы смазанным, голодным поцелуем, словно не целовал его несколько лет, а не буквально десять секунд назад. Феликс с напором отвечал ему, жадно двигая губами, целуя глубоко и отрывисто. Его руки с нажимом скользили по подрагивающему телу Хенджина, уверенно проникая под резинку его боксеров, цепляя пальцами уже давно и крепко стоящий налитый ствол. Хенджин, не сдерживаясь, рвано выдохнул, почти проскулив. Мысли о такой желанной близости мучали его всю тренировку. Внутри все кипело от раздражения и нарастающего с каждой секундой возбуждения, которое он больше не в силах был сдерживать. А возможность быть пойманными заводила его еще больше. Быстрым движением избавив их обоих от лишней, сковывающей бедра ткани, он стиснул худые плечи Феликса, и, не разрывая поцелуй, повел его за собой, спиной на ощупь пробираясь к душевой кабинке в самом углу комнаты.       – Нас услышат, – севшим от возбуждения голосом прохрипел Феликс, оказавшись в узком пространстве душевой.       – Значит сделай так, чтобы не услышали, – пробормотал прямо ему в губы Хенджин, захлопнув за ними хлипкую дверцу кабинки.       Нащупав рукой переключатель, он выкрутил его, выпустив на них шумный поток холодной воды. На температуру было плевать, они оба сейчас горели огнем, потушить который никакая вода была не в силах.       Принимая правила его игры, Феликс перенял на себя инициативу. Хенджин прошипел, теперь сам оказавшись прижатым голой спиной к холодной и мокрой стенке душевой. Влажные чувственные поцелуи ласкали шею, чужие пальцы с силой вжимались в талию. Хенджин почувствовал, как уже твердый член Феликса медленно потирался об его собственный - эти мокрые и горячие касания взорвались сотнями мурашек по всему телу. Хенджин тихо в отчаянии простонал - взять Феликса здесь и прямо сейчас он не сможет. У него не было какого-то четкого плана, чем именно они здесь займутся, он действовал на поводу у эмоций. Он лишь знал, что неистово хочет Феликса, хочет получить такую необходимую ему разрядку, не важно каким способом. Главное, с ним.       Но, кажется, у Феликса все же был план. Будто читая его мысли, он оторвался от его шеи и резко опустился вниз. Хенджину показалось, что он, наоборот, сейчас вознесется. Откинув голову назад и блаженно прикрыв глаза, он шумно выдохнул, когда его уже потекший и изнывающий от напряжения член погрузился в тёплый и влажный рот. Феликс не тратил время на аккуратные поглаживания и зализывания, сразу вбирая член почти на всю длину, глубоко заглатывая и активно двигая головой. То, с каким напором он это делал, как ошеломляюще приятно погружался член во влажное тепло его рта сносило крышу. Просто потрясающе. У Хенджина буквально подкашивались ноги, а тело пробивало волнами наслаждения, собираясь теплым узлом в паху.       Руки сами потянулись к голове Феликса, он схватил его мокрые волосы, крепко сжав их в кулак и слега оттянул. Феликс приглушенно мычал в ответ, послав горлом вибрации по члену, давая понять, что ему это нравится. Довольно усмехнувшись, Хенджин усилил хватку, слегка впиваясь короткими ногтями в кожу на затылке. Феликс самозабвенно сосал, втягивая щеки и создавая вакуум, постепенно наращивал темп и помогал себе рукой, скользя влажной ладонью по основанию члена в такт своим движениям головой.       – Черт, Феликс…       Хенджин тяжело дышал ртом, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу хриплые стоны, сильнее стягивая волосы Феликса на затылке. Сердце бешено стучало в груди, будто вот-вот пробьет грудную клетку, перед глазами все плыло от удовольствия. Феликс, давая себе небольшую передышку, чтобы вдохнуть воздуха, выпустил мокрый член изо рта, тут же припадая губами к самому основанию члена, лаская его быстрыми короткими мазками напряженного языка. Большим пальцем он не переставал дразняще поглаживать пульсирующую головку, выводя на ней невесомые круги. Хенджин втянул воздух сквозь зубы, задыхаясь и содрогаясь от возбуждения, продирающего каждую клетку его тела. В ушах гудело так, будто в его голове несколько раз ударили в колокол. Невозможно так завестись от одного минета, но он чувствовал, что скоро буквально взорвется. Мышцы внизу живота уже ощутимо подрагивали.       Феликс снова вобрал его член в рот, скользя языком по всей длине, пальцами лаская мошонку. Утопая в будоражащих изнутри ощущениях, Хенджин толкнулся бедрами ему навстречу. Рукой, все еще державшей волосы Феликса, он надавил ему на затылок, заставляя насадиться чуть глубже. От Хенджина сейчас точно ничего не останется, потому что Феликс, подняв на него заволоченный похотью взгляд, вдруг остановился, позволяя ему проталкиваться в его горло самому. Блять, он просто издевается. Тяжело и часто дыша, хватая ртом воздух, Хенджин задвигал бедрами, толкаясь в рот Феликса, буквально насаживая его голову на свой член. Пошлые, гортанные и хлюпающие звуки скользящего в горле члена потонули в шуме воды, мощными струями бьющейся об кафельный пол. Хенджин был почти на пределе, все возбуждение хлынуло вниз, скопившись и свернувшись в тугой ком наслаждения в паху. Он еще никого в жизни вот так не трахал и это ощущалось просто невероятно. Будто рот Феликса был создан только для этого момента.       Он загнанно дышал, глотая сбегающие по лицу струи воды. Сквозь мокрые подрагивающие ресницы посмотрел вниз: Феликс выглядел до ужаса развратно, стоя на уже покрасневших коленях, абсолютно голый и мокрый, послушно принимая его член в свое горло. Одной рукой он впился во внутреннюю часть бедра Хенджина, посылая в его и так напряженное тело электрические разряды, а второй доводил себя до скорой разрядки в темп к толчкам Хенджина. Эта картина рвала на части сознание Хенджина, срывая ему все клапаны и предохранители. Он был готов кончить прямо сейчас только от вида такого развратного Феликса и от всех этих хлюпающих звуков, которые издавало его горло.       С пошлым причмокиванием вынул свой член изо рта Феликса, он схватил его пальцами за подбородок и быстрым движением потянул наверх, заставляя встать. Хенджин с жадностью впился в его припухшие губы, целуя страстно и исступлено, будто хотел выпить его до дна. Грязный, слишком мокрый от слюны, смазки и льющейся сверху воды поцелуй вскружил голову похлеще любого самого экстремального аттракциона. Влажные языки и губы сплелись так, что, казалось, они вечность были единым целым.       Быстрым движением, Хенджин поменял их местами. Развернув Феликса лицом к стене, он прижался к нему сзади. Трахнуть Феликса хотелось просто неистово.       – Сдвинь ноги, – почти прорычал Хенджин ему на ухо, больно прикусывая мочку.       Феликс послушно исполнил его команду. Уперевшись руками в стену, он поплотнее сжал дрожащие, от долгого стояния на коленях, ноги. Взяв уже почти болезненно твердый от перевозбуждения член у основания, Хенджин резко толкнулся во влажное пространство между его бедер, задевая головкой член Феликса.       – Сука, – прошипел он сквозь зубы, плавясь от ощущения трения о влажное разгоряченно тело.       Хенджин прижался грудью к спине Феликса, вбиваясь в его бедра быстрыми хлюпающими толчками. Феликс под ним ощутимо дрожал. Хенджин просунул руку под его живот, крепко обхватив для поддержки. Второй рукой сжал член Феликса, двигая рукой в такт своим размашистым толчкам между бедер. Шлепки мокрых тел и тихие стоны наполняли узкую душевую кабинку, смешиваясь с шумом воды, но едва ли тонули в нем. Феликс низко поскуливал, сжимая бедра плотнее, и толкался навстречу Хенджину, будто хотел сам насадиться на его член поглубже. Это выбило из Хенджина весь воздух. С глухим рычанием, срываясь на бешеный темп, одной рукой продолжая надрачивать его член, второй властно развернул голову Феликса к себе, целуя его ненасытно и страстно, жадно толкаясь языком в его влажный горячий рот, который так божественно хорошо принимал его еще пару минут назад.       – Мгхм…я…сейчас кончу, – с трудом пробормотал Феликс в его губы.       – Я тоже, – прохрипел Хенджин.       Последний раз толкнувшись между мокрых, плотно сжатых бедер, он протяжно простонал и сильно кончив, вздрогнул от пробирающих волнами тело мурашек.       Феликс ловил ртом воздух, задыхаясь от ощущений, крупно подрагивая в сжимающих его руках Хенджина. Его ноги подкосились от нахлынувшего оргазма и Хенджин подхватил его, не давая упасть на скользкий пол. Он прижал его подрагивающее тело к себе, сам еще с трудом отходя от слишком яркого оргазма, пробивавшего тело. Сердце, зашедшее в бешеном ритме, с силой билось об позвонки Феликса. Мощные струи воды барабанили в спину, скользя по ногам, унося с собой в слив мутную белую жидкость. Парни загнанно дышали, свесив головы и слизывая стекавшие с мокрых волос капли воды. Говорить и даже думать о том, что только что произошло просто не было сил.       Феликс первым пришел в себя, осторожно выпутавшись из крепких объятий Хенджина. Зачесав мокрые налипшие на лоб пряди, он подставил лицо холодному потоку воды. Хенджин немного залип на его точеный профиль, по которому сейчас так правильно скользили неровные капли. Припухшие губы ловили струйки воды так нежно, совсем не так как еще пару минут назад принимали его член. При мысли об этом член Хенджина вновь немного дернулся. Хенджин постарался отбросить эти мысли, пристраиваясь рядом с Феликсом, подставив лицо под холодную воду. Он не хотел выглядеть каким-то озабоченным придурком, но, кажется, в присутствии Феликса именно таким он и становился.       Молча приведя себя в порядок, Феликс первым покинул душевую кабинку, вновь оставляя Хенджина одного. Он услышал, как спустя пару мгновений захлопнулась дверь в душевые. Устало свесив голову, Хенджин уткнулся лбом в холодный мокрый кафель. Разговора снова не вышло. Феликс будто избегал любых попыток поговорить, хотя Хенджин и не особо старался их предпринять. Будто следуя какому-то негласному договору, они оба молча помогали друг другу получить разрядку в придачу с крышесносным оргазмом и затем так же молча расходились. Хенджин не понимал, в какую игру с ним играл Феликс, но пора было с ней заканчивать. Ему нужно было внести хоть какую-то ясность. Прекратившийся шум воды в ушах заменил хлынувший поток беспорядочных мыслей. ///       Уютная квартира встретила его теплом и мягким солнечным светом, свободно струившимся сквозь не задернутые шторы. Хенджин тяжело опустился на диван, лениво откидываясь на спинку и потирая лицо руками. Перед глазами вновь всплыло чужое мокрое и разгоряченное тело. Внутри все тут же сжалось, заставив член немного дернуться. Хенджин отчаянно простонал. Это какое-то больное наваждение. Он убрал руки от лица, пытаясь сосредоточить свой взгляд на пылинках, витавших в столпе света, будто зависнув в теплом воздухе. Почему мысли о Феликсе так прочно засели в его голове и не покидают его уже несколько недель подряд? Впервые он так часто и много думал о ком-то. Его образ словно отпечатался в сознании и бесконечно преследовал, занимая все мысли. В душе собирался клубок самых разных смешанных чувств, которых Хенджин абсолютно не понимал. Не может один человек вызывать столько разных эмоций: заводить и отталкивать, раздражать до скрежета в зубах и до этого же скрежета безумно возбуждать. Хенджин никогда ничего подобного не чувствовал, это пугало и выводило из себя одновременно.       Что вообще между ними происходит? Неопределенность будто мешала дышать. Раньше было намного проще. Все его прошлые связи всегда развивались будто по заранее обговоренному сценарию и все было четко и понятно. Каждый знал что хочет от другого. Но с Феликсом совсем иначе. С ним не понятно абсолютно ничего. Хенджин не знал, что от него хочет Феликс, зачем он так вел себя и что вообще им двигало. Сначала бесит и выводит на конфликты, а затем извиняется и предлагает все забыть. А потом так охотно стонет в его руках, чтобы после молча исчезнуть, оставив Хенджина в одиноком недоумении. Все так запуталось. И если в голову Феликса Хенджин залезть не мог, то покопаться в своей собственной ему было вполне под силу. Было бы. Если бы он окончательно не потерялся. Иногда свои собственные мысли и чувства казались ему неразрешимой загадкой.       Закусив губу, он вынул телефон из кармана, и на секунду задумавшись, набрал Минхо. Может, если он поговорит с ним, то в голове прояснится. Хенджин не был точно уверен, что вообще хочет сказать другу, но казалось, Минхо единственный, кто мог бы его выслушать и дать ему хоть какой-то дельный совет. Какой совет ему был нужен, Хенджин тоже не знал, лишь надеялся на то, что Минхо сам поймет, что он хочет от него услышать.       Спустя пару длинных гудков, в динамике раздался какой-то шорох, сквозь который, наконец послышался загнанный голос Минхо.       – Алло, да? – Минхо тяжело дышал, будто только что взбежал по лестнице минимум на десятый этаж.       – Привет, эм…ты можешь говорить? – неуверенно начал Хенджин, немного сбитый с толку. – Ты…ты на тренировке?       – Ага, почти, – сквозь раздражающий динамик шорох, с усмешкой отозвался Минхо. – У тебя что-то срочное?       Хенджину показалось, что он услышал чей-то сдавленный стон. Сложив два плюс два, он устало закатил глаза. Он знал, что Минхо всегда отвечал на его звонки, неважно, чем он занимался в этот момент. Но это уже слишком даже для него.       – Нет, извини, развлекайся, – хмыкнул Хенджин, первым сбросив вызов.       Минхо можно было только позавидовать. Он всегда был предельно честен сам с собой. Казалось, этот человек не знал, что такое сомнения и четко знал, чего он хочет. Хенджин не знал наверняка, но с вероятностью девяносто девять и девять процентов был уверен, что Минхо сейчас был с Хан Джисоном. Если Минхо чего-то или кого-то хочет, то добивается этого любыми путями. Хенджину было чему у него поучиться. Если бы он только знал, чего он хочет…Может, ему просто отпустить ситуацию и пусть все идет как обычно? Если Феликсу так нравится подставляться под него то здесь, то там, что ж, он не против. Ему тоже это нравится, быть может, даже слишком. Но Феликс действительно странный. Может быть, ему просто что-то от него нужно? Хенджин взъерошил свои волосы, словно пытаясь так привести в порядок разбросанные мысли. А что нужно ему самому? Ответ лежал на поверхности, но он упорно его не видел. ///       – Эй, Феликс, нам надо поговорить! – собственный голос звучал почти уверенно.       Хенджин надеялся, что слегка дрожащие нотки были слышны только ему.       Вчера вечером ему все же удалось поговорить с Минхо, и хоть он не вдавался в особые подробности произошедшего между ними с Феликсом, Минхо, кажется все и сам понял. Как и предполагал Хенджин, Минхо не сказал ему ничего нового, кроме как нормально поговорить и все выяснить. Ну и, конечно же, «уже нормально потрахаться». Другого Хенджин от него и не ждал. Да и в таком очевидном совете была доля смысла.       Собрав волю в кулак, Хенджин уверенно окликнул Феликса, когда очередная репетиция подошла к концу. Танцоры, уже покидавшие танцевальный класс, заинтересованно обернулись на его громкий выкрик. Хенджин игнорировал их, сверля взглядом лишь одного человека. Прищурившись, Феликс склонил голову, и скучающе пожал плечами, будто оказывая Хенджину огромное одолжение.       – О чем? – Феликс даже не сдвинулся с места.       Хенджин окинул недовольным взглядом нескольких танцоров, которые не спешили уходить, делая вид, что чем-то заняты, но втайне надеясь узнать, о чем же будут говорить эти двое. Лишние свидетели ему были не нужны, но поймать Феликса при других обстоятельствах не представлялось возможности.       – Не здесь, – понизил тон Хенджин, приблизившись к Феликсу. – Мы можем встретиться наедине?       – Хочешь затащить меня в постель? – хмыкнул Феликс уголком губ.       Сердце сделало кульбит в груди. Да, конечно, хочет, но, блять. Закатив глаза, Хенджин схватил его за локоть, и спешно вывел из класса на радость небольшой наблюдающей за ним толпе. Сегодня же снова поползут слухи об их очередных ссорах, но Хенджину было плевать. Вытащив Феликса в пустой коридор, он припер его к стенке, выставив руку у его головы.       – Какого хуя ты делаешь? – глаза Хенджина бегали по лицу Феликса, и он уже чувствовал, как начинает распаляться от злости.       – Это я должен спросить, – невозмутимо ответил ему Феликс, глядя ему в глаза. – Что это, блять, вообще было? Ты хотел поговорить, так говори, обязательно было тащить меня сюда?       Темные глаза Феликса сверкали сквозь спутанные пряди челки. Тонкая кожа шеи блестела от струек пота, еще не высохших после интенсивной тренировки. Он стоял так близко и до Хенджина доносился естественные запах его тела вперемешку со слабым ароматом древесных духов, сводя его с ума. Хотелось подойти и вдохнуть его глубже, мазнув языком по шее и ощутить ее солоноватый привкус. Но Хенджин принял решение держаться.       – Я хотел поговорить с тобой наедине, а ты начал свои тупые шуточки про постель, что еще мне оставалось делать?       – Говори, – спокойно произнес Феликс, не отводя взгляд от Хенджина, от чего ему становилось неловко.       Заготовленной речи у него, конечно, не было. Но и вообще каких-либо слов сейчас тоже не находилось.       – Я хотел…О том, что было вчера. И тогда в клубе. – Хенджин отлепил руку от стены, запустив ее себе в волосы. – Что...что все это значит? Тебе от меня что-то нужно?       Сказать это оказалось не так уж и трудно. Хенджин замер в ожидании ответа. Скучающий взгляд Феликса вдруг обрел какую-то осмысленность. Он с легким удивлением посмотрел на Хенджина, и слегка ухмыльнулся, будто сейчас вот-вот рассмеется.       – Серьезно, Хван? Ты за этим меня позвал? – Феликс оттолкнулся от стены, поддавшись вперед к Хенджину.       Чувство, что он сделал какую-то глупость, неприятным морозцем пробежалось по спине. Хенджин выгнул бровь, стараясь придать своему выражению такое же скучающее выражение, какое обычно носил Феликс.       Не дождавшись от него ответа, Феликс тихо продолжил:       – Мне ничего от тебя не нужно, придурок, – выдохнул он, приблизившись к Хенджину уже слишком близко. – Кроме, пожалуй, вот этого. – его рука накрыла пах, почти больно сжав член. Хенджин резко втянул воздух, содрогаясь от грубой хватки. Он резко оттолкнул от себя Феликса, прожигая в нем дыру свирепым взглядом.       – Совсем ебнулся? – Хенджин быстро огляделся по сторонам. К его счастью, коридоры еще оставались пустыми.       – А вчера был таким смелым… – с усмешкой протянул Феликс, растянув губы в ядовитой ухмылке. – Расслабься, я ничего не собирался с тобой делать. Сегодня. – неожиданно добавил он, испытующе посмотрев на Хенджина.       Хенджину бы обратиться в больницу с тем, как часто скручивался его желудок в последнее время. Многозначительные слова Феликса отозвались где-то глубоко внутри, заставив его сглотнуть и облизать пересохшие губы.       – Сегодня? – тупо повторил он слегка севшим голосом.       Мысли беспорядочно забегали в перевозбужденном мозгу, пытаясь сложиться в конкретную цепочку. Они с Феликсом, кажется, думают, об одном и том же.       – Не думай, что я такой тупой и ничего не понимаю, – низкий голос Феликса проникал в самое сердце, а его запах становился все осязаемей по мере того, как он вновь приблизился. – Как я уже сказал, в тебе меня интересует лишь одно. И не думаю, что ты сильно против. Ты ведь тоже меня хочешь, – он откинул челку со лба и на секунду задержал свой взгляд на губах Хенджина.       Феликс был абсолютно прав. Хенджин тяжело выдохнул. Беспокойные мысли наконец-то выстроились в четкую картинку. Феликсу от него нужен был просто секс, и ничего больше. На одну неопределенность будто бы стало меньше, но факт того, что он все так же раздражающе его хотел никуда не делся. Но решение и этой проблемы обнадеживающе замаячило впереди.       – И что ты предлагаешь? – хрипло спросил Хенджин, не спеша отстраняться от стоявшего к нему слишком близко Феликса. – Поедем ко мне и разберемся с этим?       Коридор постепенно заполнялся шумом людских голосов. Феликс хищно улыбнулся ему, отступив назад.       – Не так быстро. Я не буду спать с тобой, пока мы не покончим с подготовкой к спектаклю. Не хочу растрачивать свою энергию. Да и ты танцуешь куда лучше, когда возбужден. – он подмигнул Хенджину, и неспешно скрылся за дверью танцевального класса.       Какой же невозможный мудак. Хенджин опустил голову, проведя руками по волосам. Отправившись за ним следом, он взволнованно отметил в голове, что до премьеры осталось всего две недели.