Ники

***

      Томас приехал сразу же. Он мчал на красные светофоры, наплевав на штрафы. По другому он и не мог сделать. Спустя целых два месяца после той встречи с Ником — Томасу позвонили. Он забеспокоился, но был рад, что мальчик наконец позвонил. Только оказалось, что не мальчик, а врач. Причём фельдшер скорой.       Томас трясущейся рукой держал телефон у уха, запоминая адрес больницы, куда повезли ребёнка.       Почему позвонили ему, а не Элизе — Томас не думал. Позвонили и позвонили. Он приехал, а Ник жив. Остальное не так уж и важно было. Томаса впустили в кабинет, где Ника сейчас осматривали. Мальчик сидел на кушетке в трусах и тихо плакал, пока врач обрабатывал ему ободранное бедро.       Ник посмотрел на вошедшего. По округлившимися глазам было понятно насколько мальчик удивлён такому «гостю», но Томас не стал на этом акцентировать. Потом. Это всё позже. Томас подсел с другой от врача стороны и приобнял Ника. Мальчик немного помедлил, но уткнулся в мужчину носом и продолжил плакать, поскуливая от боли иногда.       Томас же только гладил Ника по спине и шепотом утешал. Его самого немного отпустило — ребёнок жив и почти цел. Только синяки да ссадины. Заживут. Томас бы не простил себя, если бы с Ником случилось что-нибудь хоть немного хуже. И сейчас он поймал себя на мысли, что не собирается больше оставлять ребенка на произвол судьбы. Томас сам отвезёт его домой и вручит лично в руки Элизе. И заставит её рассказать что у них и как, поможет со всем, чем сможет, даже если она начнёт отпираться. И где она вообще? Её ребёнок в больнице, травмирован, а её нет нигде! Возмущение переполняло Томаса до скрежета зубов. Он собирался ей всё высказать.       Ник отвлёк Томаса от всех мыслей, вцепившись ему в руку своими тонкими пальцами и тихо взвыв. Мальчик очень-очень старался терпеть, но ему было больно. Ранки жгло от мази, а синяки болели сами по себе. — Ты молодец, Ник, ещё немного, — Томас поворошил мальчику волосы на затылке. — Я рядом, скоро все кончится, храбрец.       От ровного и ласкового голоса было немного легче, Ник прижался покрепче и горестно вздохнул. У Томаса от такого сердце ёкнуло — жаль ребенка было. Когда с Ником закончили, Томасу дали множество бумаг на заполнение, тут он и затормозил. Ни документов, ни даже подтверждения родства у него не было. И из-за этого врачи не то что Ника с Томасом отказались отпускать — они пригрозили вызвать полицию. — Но это вы мне позвонили, откуда я мог знать? — как можно спокойнее произнес Томас. Но держать себя в руках было очень сложно, потому что он видел как Ник переживал, заворачиваясь в его пиджак. — Я привезу всё через 2 часа, лишь отвезу ребенка домой. В чём проблема? — Мы всегда звоним контактам родителей. Мама не ответила, мы позвонили контакту «папа». Вы, как родитель, должны всегда иметь какое-нибудь подтверждение с собой, — старшая медсестра возмущённо качала головой, всем видом показывая, что Томас крайне безответственный отец. — Как мы можем быть уверены, что вы не пропадёте? — Папе?.. Но я… — Томас оборвал сам себя. Потом разберётся! — Я просто не был готов к такой ситуации! Боже, давайте я оставлю свой паспорт как гарантию? — Мы похожи на прокат автомобилей? — А у вас вариантов нет, раз мама ребёнка не отвечает. Вы знаете, где она? Вот и я нет. — Привезите документы, потом заберёте мальчика. Ничего с ним не будет тут. — Да?! Вы с ума сошли?! Ребёнок в слезах который час. Ему больно и страшно, а вы предлагаете его одного оставить? Мы уходим. Я вернусь через два часа.       Томас бросил свой паспорт ей на стойку, взял Ника на руки и быстрым шагом вышел из больницы. Кажется, персонал больницы так обалдел от наглости, что даже не стал останавливать мужчину. — Прости, что тебе пришлось это слушать, — Томас тяжко выдохнул, усаживая Ника на пассажирское спереди. — Удобно? Ник только робко кивнул, поджимая губы. — Хорошо. Скажешь мне, куда тебя везти? Ты помнишь адрес? — Томас аккуратно пристегнул ребёнка и сел за руль.       Ник колебался. Он не хотел говорить, потому что там мама… Но понимал, что сам не доберётся в таком виде: всё болело, а из одежды только нижнее белье и пиджак Томаса — свои кофта и штаны были сильно порваны. Ник вздохнул и прошептал улицу и номер дома. Большего Томасу и не нужно было. — Ты как? — через пару минут мягко начал Томас. Ник пожал плечами, смотря в боковое окно. — Расстроен? Или болит? — Болит… — Врач сказал, что скоро перестанет. Нужно ещё немного потерпеть, — Томас тихо вздохнул. — Расскажешь мне, что случилось? — Я должен? — Нет, но было бы неплохо. Ник, я не желаю тебе зла, просто хотел бы разобраться в ситуации.       Ник долго молчал. Он не был уверен, что стоит говорить. Это должно волновать только маму, но ей точно все равно. А мистер Дилман вроде как помог… Значит, наверное, имеет право знать? — Я врезался в машину на самокате, — на выдохе прошептал Ник. Смотреть на Томаса он робел, так что существование окна его очень радовало. — В припаркованную машину? — с надеждой в голосе спросил Томас, мельком посмотрев на ребенка. Ник мотнул головой. — Ох, Ник, как ты умудрился? — Я думал, на дороге нет машин… — На дороге?! — Томас повысил голос, но опомнился. — Прости, я просто удивлён. Очень. Зачем ты выехал на дорогу? Ник поёжился. Это его ругают сейчас? Зачем? — Я ехал домой из школы. По ямам не могу же, поэтому по дороге. Не успел я остановиться и прилетел в бок машины. Водитель долго ругался и обещал оторвать мне уши, но потом увидел, что я сильно упал и позвонил в скорую. Всё. Я это не специально, — обиженно, расстроенно и напуганно слегка выдал Ник на одном дыхании. — Будь аккуратнее, храбрец. И разумнее. Хорошо? Ник только кивнул. То ругают, то спокойно… И почему он вообще снова приехал? Это странно, но… Иначе бы они пошли искать маму. Так что это удача. — Самокат, наверное, не выжил? — Томас протянул к мальчику руку и чуть взьерошил ему волосы. Ник в ответ напряжённо хмыкнул, мотнув головой. — Купим новый. — Не надо, — буркнул Ник. — Почему? Ты же не боишься теперь на нём ездить? — Нет, но… Не надо. Он старый был, все равно бы сломался скоро. Томас не стал отвечать. Раз не боится — значит получит самый лучший самокат, который Томас сможет найти.

***

— Я сам могу дальше, — Ник остановился у двери в парадную. Сердце бешенно стучало. Он уже на подъезде к дому то занервничал, а когда мистер Дилан вышел с ним вместе к дверям — совсем страшно стало.       Ник так долго от всех скрывал, что с мамой что-то не так. Даже, когда он не знал, что делать и как быть — всё равно никому ничего не говорил! А тут один человек готов был это порушить… — Нет, прости, в этот раз я должен. Во-первых, сказать твоей маме, что произошло, во-вторых, твои документы у неё попросить. — Я вынесу документы, я знаю, где они… — У тебя дома что-то страшное? Почему ты не хочешь, чтобы я заходил? — Томас присел рядом с Ником и взял его руку и свои. — Я обещаю, никто ругать не будет, даже мама. Я просто введу её в курс дела. Ладно, храбрец?       У Ника дрожала нижняя губа, он весь сейчас состоял из волнения и страха. Последняя надежда была на то, что мама уже куда-то ушла. Мистер Дилман же не будет её дожидаться?       Пока ехали в лифте — Ник почти молился про себя, чтобы мамы не оказалось дома. Он первым вошёл и прислушался. В глубине зала гремели бутылки. Ник шмыгнул носом и включил свет. Мама дома… Промелькнул мысль вытолкнуть Томаса из дома и запереть дверь, но было слишком поздно — мужчина уже вошёл.       Томас был ошарашен стоящей в квартире вонью. Пахло алкоголем и чем-то тухлым. Мужчина посмотрел на Ника, тот отрывисто вздохнул и прошел в зал, показывая путь.       Элиза лежала на диване, прижимая к себе бутылку пива. Вокруг были раскиданы вещи, упаковки, разбитые стёкла. — Т-так не всег-всегда… — робко подал голос Ник. Он очень переживал, даже руки дрожали. — Она обычно не так… Мама хорошая, честно… Просто… Просто ей сложно… — Мне жаль, Ник, — Томас положил руку мальчику на плечо и легонько сжал. — Сходи оденься пока. У тебя же есть во что? Теперь Томас был уже не уверен, что у ребенка есть хоть что-то. Осознание всего пришло в миг.       Ему нужно было в тот раз настоять и отвезти Ника домой. Тогда он бы уже два месяца не жил бы… Вот так! Неужели со смерти Фреда такое началось? Нельзя было давать Элизе обрывать связи, нельзя! Томас был зол на себя, но больше — на Элизу. Как только она посмела так загубить жизнь ребенку?! Со своей пусть делает, что хочет! — Есть… — Ник всхлипнул и на удивление Томаса правда пошел к шкафу.       Томас проверил пульс на шее Элизы. Он был, но от нее так ужасно пахло, что пришлось самому задерживать дыхание. И как только Ник тут живёт? Что он ест? — Вот… — Ник протянул папку. — Там документы… И мамины тоже. — Спасибо, — Томас дернул уголком губ мягко. — Ник, я боюсь, что не могу оставить тебя тут. Понимаешь? Ник покорно кивнул. Он так и думал. Знал, что если кто-то увидит — будут проблемы. — Я тебя не заставляю, но предлагаю тебе поехать со мной. Пока что на время, хотя бы пока я нормально не поговорю с твоей мамой. Обещаю, что ты будешь в безопасности. Попробуем?       Ник всхлипнул и закрыл лицо руками. Всегда, когда взрослые говорят, что не заставляют — это значит, что выбора у него нет. — Ник? Прости, мне очень жаль, что это всё происходит с тобой, — Томас аккуратно прижал к себе Ника, но так, чтобы у того была возможность отстраниться при желании. — Прости.       Ник долго пытался уняться, прижимаясь и трясясь от всхлипов. У Томаса сердце разрывалось. Не заслужил этот мальчик такого. Он был милым, послушным ребенком, а теперь что? Запуганное, несчастное, запутавшееся существо… — Давай соберём тебе вещи на несколько дней и поедем. Обещаю, всё будет теперь в порядке, — Томас погладил мальчика по плечу, пытаясь поддержать. — А мама?.. — Пусть сначала прийдёт в себя, а там я с ней свяжусь. Ник, я не собираюсь отнимать ее у тебя, слышишь? Я просто хочу помочь.       Ник кивнул и ушёл вглубь зала, начиная собираться. Мальчик бы никогда не бросил маму вот так… Вот в таком состоянии. Ей же сложно, она сейчас плохо думает, ей нужна помощь, а он уезжает. Нельзя так. Но противиться не хотелось. Ему как будто впервые за долгое время предлагали что-то хорошее…