Когда небо поглотил океан

«Espacio» оказался небольшим рестораном с собственной верандой, выходившей на тихий район. Впрочем, вряд ли он мешал окрестным жителям – музыка играла не так громко, а среди посетителей практически не было молодежи. Леон едва ли обращал внимание на здешний интерьер – традиционные мотивы его привлекали, однако сегодня его мысли были заняты другим. Казалось бы, из двух приглашенных он хорошо знал только одну, однако образ второй пробуждал интерес. Виолет и Арлет заняли небольшой столик на веранде. Он не знал, кто из них выбрал такой уютный уголок. Что-то подсказывало, что к этому месту сестру привела Арлет. С самого начала разговор задался. На некоторое время Леон почувствовал себя в кругу давних друзей. И пусть он ни разу до этого не слышал об Арлет, та активно участвовала в их диалоге. Порой она весело отшучивалась, с очаровательной улыбкой рассказывала о детстве старшей сестры и получала шуточных тумаков за то, что сболтнула лишнего. Время шло, а безалкогольные коктейли на столе сменились чаколи и тинто де верано. Только Виолет отказалась от разгорячительного, озвучив вполне весомую причину. – Я помню это время, – в какой-то момент Леон мечтательно и немного пьяно поднял глаза на Виолет. – Меня всегда удивляло то, как быстро ты исправила оценки. Сначала ты была одной из самых худших. Не выполняла домашнее, на занятиях тебя практически не было слышно. Потом тебя будто озарило! На этом моменте Арлет улыбнулась так широко, что ее настроением можно было невольно заразиться. Конечно, только если бы Леон не понимал, что сестры что-то скрывают. – Ви, он не знает? – Судя по всему, нет, – Виолет попыталась сделать лицо серьезным, но уголки рта предательски ползли вверх. – Дело в том, что прямо перед началом учебного года я стала встречаться с одним парнем. Естественно, я умнее всех, поэтому решила больше не делать французский. Зачем? Я же и так на нем говорю! Лучше потрачу это время на свидания. Потом начали появляться плохие оценки. После первой отец меня отчитал. Я сделала выводы, на следующий день купила второй дневник. Туда-то ты и ставил все «тройки» и «пятерки». Через три месяца родители узнали. Вместо свиданий с Антонио в рождественские каникулы у меня были свидания с учебником французского. Потом балл поднялся выше десяти. На мгновение месье Верн замер, будто бы пытаясь осмыслить все сказанное. Одна из любимых, идеальных учениц, как выяснилось, умеет хитрить. – Я чувствую себя обманутым, – мужчина театрально поднес руку ко лбу, закрыл глаза и громко вдохнул воздух, будто бы сейчас зарыдает. – О, нет, пожалуйста, учитель, не разочаровывайтесь во мне! – сквозь смех, Виолет пыталась говорить разочарованно, но у нее еле получалось. – Справедливости ради, ты помог мне заинтересоваться языком. В Марселе я училась на редактора. Теперь работаю корректором в СМИ. – О, да, я помню, как ты вычитывала мои сочинения, – слегка улыбнувшись, Арлет пригубила из бокала. Леон тем временем перевел взгляд на девушку. Из высокой прически выбились несколько тонких волнистых прядей, от чего она выглядела проще, словно бы пришла не на встречу с незнакомцем, а домой. Что же, к этому месье Верн уже привык. В Барселоне летом едва ли не все разгуливают так, будто из офиса направляются прямо на пляж. И, все же, он не мог не заметить, что эта небрежность младшей невероятно шла. Она выглядела так расслабленно, что Леон последовал ее примеру. Мужчине хотелось узнать о ней больше. Тем более, разговор как раз требовал продолжения. – А ты, Арлет, где работаешь? – их взгляды вдруг встретились. Леон заметил, как на ясные синие глаза опустилась поволока печали. В одно мгновение ее настроение переменилось, а улыбка поникла. Не прошло и минуты, как девушка взяла себя в руки. Стало быть, подобные вопросы задавали ей часто, и она уже реагировала на них проще. – Я пока что не работаю, только учусь. По определенным причинам, поступила позже, – речь Арлет вдруг стала рубленой. Леон уже пожалел, что задал ей неуместный вопрос. – Сейчас на последнем курсе, изучаю язык. Моя специализация – социолингвистика. – Что именно? Социолингвистика – целый раздел, – мужчина тут же ухватился за тему, которая помогла бы дистанцироваться от нелегкого для девушки разговора. – Язык экономических мигрантов и беженцев и влияние французской языковой среды на дистанцирующихся от Родины людей, – Арлет произнесла это так уверенно, будто уже написала минимум три работы по этой теме. – Позже, когда сдам магистерскую, планирую заняться чем-нибудь более интересным. – Неужели эта тема кажется тебе скучной? – Я живу с матерью-испанкой, – француженка пожала плечами. – Могу писать практическую часть исследований хоть по каждому дню ее жизни. А вот анализировать язык художественных произведений… Правда, пока не знаю, с чего начать. – Попробуй «99 франков», – в мгновение Леон почувствовал подъем. Нет, не так. Он почувствовал себя нужным. Нужным не просто своим ученикам, которых, безусловно любил. Нужным кому-то другому. Такой девушке, как Арлет. – Бегбедер может нравиться далеко не всем, но его умение играть языком отрицать нельзя. Тем более всякие кандидаты наук в восторге от классики в научных работах. Хороший вариант и для них, и для себя. – Ох, и правда! – Арлет откинулась на спинку. Из прически выбился еще один локон, обрамивший шею. – Честно, когда читала, совсем не думала об этом. Но, если уж говорить о вкусах, он точно не мой любимчик. – Тогда кто же? – глаза Леона тут же вспыхнули интересом. – Я уже заинтригован! – Я в восторге от новеллы «Смерть в Венеции»! – Арлет щелкнула пальцами, уверенно устраиваясь на месте. – В целом, прохладно отношусь к Манну, больше люблю Булгакова, но «Смерть в Венеции» меня покорила. Месье Верн дважды моргнул от удивления. Он не мог поверить в то, что наконец-то нашел единомышленника. Леон всецело и бесповоротно был влюблен в большинство работ Томаса Манна. Многие, кто знал хотя бы одно его произведение, называли его язык синонимом скуки. Таких убеждений мужчина категорически не понимал. И вот прямо перед ним юная душа, которая способна понять красоту слога и изысканность мысли этого писателя. – О, да, ты права! А фильм семьдесят первого как раз из тех, которые уважительно относятся к книге. Работа Висконти выше всяких похвал! – Да! – Арлет тоже взбодрилась. Она явно чувствовала себя в своей тарелке. – Я слышала, он чуть ли не по всей Европе искал актера на роль Тадзио. В итоге выбрал Бьорна Андерсена, но его судьбе уж точно не позавидуешь. – Я не слышал о том, что ему пришлось пережить, но знаю, что ему было запрещено читать новеллу. Якобы так он потеряет загадочность. И на съемочной площадке за этим следили! – Тогда ты просто обязан посмотреть документалку «Самый красивый мальчик в мире»! Арлет хотела добавить что-то еще, но Виолет резко поднялась со стула. Казалось, она не готова дальше слушать о Манне, но на самом деле ей всего лишь хотелось, чтобы эти двое наконец перестали делать вид, что ее нет рядом. – Ну, что же. Не хочу прерывать собрание вашего книжного клуба «La Emmerdeur», поэтому просто сообщу, что пойду танцевать вон с теми зрелыми сеньорами, – Виолет вышла из-за стола слегка обиженной. Она выпила последний глоток горячего шоколада и направилась к компании пожилых людей. Несмотря на возраст, все пенсионеры были готовы зажигать. Традиционная каталонская музыка лилась из всех колонок, призывая гостей пуститься в пляс. Резвая бабуля в первом ряду вплела в седые волосы алую розу, подправила красную помаду и тут же бросилась к центру веранды. За ней последовал не менее резвый сеньор. Второй уже хотел-было пойти за ними, но за ним уже увязалась Виолет. Пара слов – и их движения стали едва ли не синхронными. В какой-то момент Леон даже залюбовался. В школьные годы девушка не была такой уверенной, а новые знакомства ей давались с трудом. Спустя десять лет «скромняшка Виолет» стала уверенной в себе женщиной. Чем дольше он смотрел на нее в танце, тем больше удивлялся этим метаморфозам. Если бы только в это мгновение он мог видеть Арлет. На ее лице проявилось недовольство. – Леон! – она сложила локти на столе и чуть приблизилась к нему. – Да? Он не сразу откликнулся на ее голос. Да и когда откликнулся повернулся так медленно, что это невольно укололо Арлет. Тинто де верано всегда действовал на нее слегка опьяняюще. Черт, стоило подумать об этом прежде, чем заказывать. Что, если Леон подумает что-то не то? Она не хотела, чтобы он подумал «что-то не то». Но тинто де верано уже играл в ее крови. – Предлагаю доказать, что в этом книжном клубе, – она мягко шептала месье Верну и смотрела прямо в его глаза. Рост не позволял дотянуться до его уха, но запал азарта в глазах доносил все ее порывы куда лучше. – Что в этом книжном клубе не только читают, но и танцуют. – Но я уже давно не танцевал, – в голосе Леона чувствовался небольшой налет паники. Почему он не смог взять себя в руки? Ему сорок шесть! Он должен уметь такие простые вещи. – Я тоже, – Арлет снова улыбнулась той чарующей улыбкой, которую он увидел в их первую встречу. – В конце концов вряд ли когда-нибудь еще мы встретимся со всеми этими людьми. Кроме Виолет. Смысл думать об их мнении? Слова новой знакомой действовали на него не столько уверенно, сколько чарующе. Отрицать было глупо: ему нравится этот голос. Он пробуждал в Леоне былую уверенность – уверенность в том, что он все еще способен на сумасшедший поступки. Танец, конечно, это не невыпитые таблетки, но, хей, нужно же с чего-то начинать! Месье Верн медленно протянул девушке руку. Когда ее пальцы коснулись ладони, он ощутил покалывание и то, как где-то внутри вспыхнули едва заметные искры возбуждения, тепла и некоторой паники от того, что этот момент однажды прервется. Три года. В последний раз он делал что-то подобное три года назад. Пока Виолет вместе с пожилыми танцорами соревновалась в искусстве танца в центре, Леон увел Арлет чуть дальше. Он уже хотел остановиться, но она быстро положила руки ему на плечи, понимая: если он прервет движение сейчас – остановится навсегда. Ее ладони были такими теплыми, что, Леон был уверен, прожигали кожу на спине. – Предлагаю брать их не традиционными испанскими танцами, а классикой, – удивительным образом Арлет прятала неуверенность в движениях за внешним азартом. Когда родители отправили ее на испанские танцы, она прогуляла все занятия до единого. И не пожалела ни разу. Смысл жалеть, когда с тобой в паре такой мужчина? В ее синих глазах плескались демоны. В считанные мгновения искры этого настроения перекинулись на Леона. Он медленно положил руки на ее талию, через тонкую ткань платья ощущая плавные движения. На секунду он закрыл глаза, и, когда они открылись вновь, у него будто прибавилось энергии. У него все еще есть силы, чтобы творить что-то сумасшедшее. Пальцы крепче сжали Арлет, увлекая в танец. Возможно, на первый взгляд это было не более чем пародией, но он уже втянулся. Они медленно скользили по старому ламинату, словно по паркету. Хаотичные па, едва понятные профессионалам движения, в которых и Леон, и Арлет чувствовали себя комфортно. Мелодия едва ли подходила под их внезапный порыв. Оба словно бы оказались одни где-нибудь на пустой террасе забытого всеми дома. Месье Верн совсем забыл про приставку к своей фамилии. Все, что он делал – это кружил в танце с едва знакомой, но такой близкой душе Арлет. Он заметил, как старая заколка слетела с ее волос и превратила их в волнистый каштановый водопад. Это, казалось, делало ее еще более прекрасной, свободной и от того… желанной? В любое другое мгновение Леон одернул бы себя, пресек бы на корню такие мысли и поставил бы точку в этом слишком уж много значащем танце. Однако сегодня он продолжал медленно вести девушку, которая широко открыв синие как океан глаза смотрела на него и была рада каждому движению, каждому шагу, каждой секунде, проведенной в вихре совсем непривычных для них обоих чувств. Он вернулся в те забытые времена, когда ему было хорошо. И что бы ни произошло за пределами этой веранды, он ни за что не хотел бы возвращаться к своей привычной жизни.