3.
27 апреля 2023 г., 11:15
— Цзи Ли, привет. Слушай, давай вместе пообедаем?
— В час дня. В нашем кафе…
***
Цзи Ли первым добрался до места. Нашел в кафе свободное и удаленное от общего скопления место в углу, сел за стол, подзывая официанта. Возвращаться в офис ему необязательно, но вот есть хотелось. Завтрак из-за вызова пришлось отложить, поэтому, не дожидаясь Сяо Чжаня, сделал заказ. Чжань подошёл через десять минут. Его визави уже прихлебывал горячий кофе. Он тоже сел, открыл меню. — Что случилось? — Цзи Ли дождался, пока отойдет официант, принесший его заказ, и задал давно мучивший его вопрос. В конце концов, Сяо Чжань не так часто просит о помощи, а если быть точным, третий раз за два года, что они знакомы. — У тебя есть знакомый хороший адвокат? — Сяо Чжань прихватил с тарелки Цзи Ли кусочек мяса. Тот недоуменно приподнял бровь и проследил весь путь кусочка от тарелки до рта Чжаня. Что это на него нашло? Никогда так не делал. Неужто заигрывает? Цзи Ли внутренне содрогнулся. Нет, он ничего не имеет против гомосексуалов, лишь бы его не трогали. Он, конечно же, знал об ориентации Сяо Чжаня, но тот никогда и не вел себя так. Или он себя накручивает? Шен Чу же тоже крадет у него еду, кажется, у кого-то развивается паранойя. — Голоден я просто. И как тебя в полицию взяли? У тебя же все на лице написано, — фыркнул Сяо Чжань. — А? — Так что там с адвокатом? — он снова стащил кусочек, в этот раз редьки. Цзи Ли так же проследил путь кусочка. — Прекращай! — Цзи Ли придвинул тарелку к себе, — Я тоже жрать хочу. Завтрак не случился. Вызвали на место происшествия. Адвокат тебе зачем? — ответа не последовало. Он оторвался от тарелки и посмотрел на визави. У того было странное выражение лица: то ли довольное, то ли раздраженное, — Ты никак решил восстановить справедливость? — Сяо Чжань молчал, уставившись в тарелку Цзи Ли. От созерцания чужого обеда его оторвал официант, принесший его заказ. Сяо Чжань набросился на еду, — Неделю голодал? Впервые вижу, чтобы ты так жадно ел. — Много ты знаешь. Последние несколько дней я вечно голодный… Надо силы к ночи восстановить… — последнюю фразу Сяо Чжань с улыбкой прошептал, засовывая очередную порцию риса в рот. — Поздравляю, — с ухмылкой сказал Цзи Ли.***
Цзи Ли, офицер полиции из отдела нравов, уже два года как знаком с Сяо Чжанем, главой конгломерата «XS Industry». Главой он являлся лишь на бумаге, всей компанией руководил его дядя Сяо Хе. Сяо Хе был человеком умным, хитрым и беспринципным. Власть над компанией начал захватывать при жизни отца Сяо Чжаня, который оказался на редкость бесхребетным человеком и к моменту своей кончины чуть не оставил сына ни с чем. К счастью, дед Сяо Чжаня своего младшего сына, Сяо Хе, знал очень хорошо, а поэтому заранее позаботился о внуке, сделав опекуном мать Сяо Чжаня. Конгломерат «XS Industry» изначально был основан в семнадцатом веке кланом семьи Сяо. Тогда он был не конгломератом, а небольшой компанией, занимающейся производством запчастей для разных механизмов. К началу восемнадцатого века это была уже крупная корпорация, занимающаяся не только производством запчастей, но и добычей сырья для них. Именно тогда в уставе компании был прописан негласный закон: главой компании может стать только кровный старший сын, носящий фамилию Сяо. С момента рождения ему переходят десять процентов акций компании от предыдущего главы. Эту долю невозможно продать или передать, по сути, они являлись собственностью компании и передавались главе или его старшему сыну в аренду безвозмездно и являлись для того своеобразным спасательным кругом. Проценты отслеживались специальным отделом Баожен в корпорации, не подчиняющимся никому, кроме главы корпорации. Сам отдел, по сути, не являлся частью компании, скорее, был отдельной компанией и занимался исключительно нуждами главы и его старшего сына. Финансы, охрана, найм работников для дома и самого отдела, юридическая помощь, питание, медицина — все было сосредоточено тут. Сейчас главой являлся Сяо Чжань, и весь отдел должен был заниматься его нуждами, только по факту единственная гарантия, соблюдаемая по сей день, являлась десятью процентами, и то только потому, что несоблюдение этой гарантии преследовалось по закону. Сяо Чжань работал в компании, занимал не самую низкую должность, но власти не имел, дядя подмял все под себя. В свое время он вынудил брата переписать на него все акции, кроме, конечно, тех самых — спасательного круга. Вот только Сяо Хе не знал, а точнее не потрудился изучить племянника, что тот совсем непохож на своего папашу. И уже давно создал свой Баожен, а точнее маленькую компанию Джений, занимающуюся перепродажей электронных запчастей на Тао Бао. Вот только помимо запчастей компания покупала понемногу акции конгломерата, главой которого являлся Сяо Чжань, и на данный момент он являлся владельцем пятнадцати процентов чистых акций без спасательного круга.***
— По какому поводу поздравления? — Сяо Чжань отвлекся от тарелки, удивленно посмотрел на Цзи Ли. — Сам уже забыл? Ты говорил, что действовать начнешь, когда будет ради кого. И раз начал искать юриста — того самого ты уже встретил… Да и энергию не просто так надо восстановить, — на последней фразе полицейский засмеялся. — Возможно, — Сяо Чжань закатил глаза, — Может, там ничего и не получится, но мне хочется в это верить. — Познакомишь? — Может, потом. Сейчас статус наших отношений — всё сложно. — А ты никогда не искал легких путей, — Цзи Ли снова рассмеялся. Он вспомнил, как они познакомились с Сяо Чжанем. Он тогда еще учился в универе и пришел оформлять заявление на мошенников — по дурости перевел кругленькую сумму типа на нужды детей, пострадавших от наводнения. Сам Цзи Ли тогда еще был только мальчиком на побегушках в отделе по борьбе с мошенничеством. Именно он посоветовал Сяо Чжаню обратиться в Красный Крест. После того, как Сяо Чжань пришел его благодарить, они сдружились. Тогда он посчитал Сяо Чжаня простачком и дуралеем, ну в самом деле, как может глава такого гиганта быть столь наивным? Однако дальнейшее общение показало, что все не так просто. Сяо Чжань искренне ненавидел компанию, дядю и вообще все, что связано с властью и деньгами. Предпочитал жить в небольшой квартирке спального района, передвигался на общественном транспорте, хоть и имел хороший автомобиль, а теперь еще и занимался волонтерством на самых сложных участках. Как-то в порыве пьяной откровенности он признался Цзи Ли, что считает себя обязанным помогать простым людям, потому что имеет на это средства и возможности, он пытался деньгами помогать нуждающимся, не понимая в силу своей «социальной наивности», что кормит мошенников. Тогда же признался, что является геем, рассказывал, как его дядя глумится над ним при каждой встрече из-за его ориентации, за его бесхребетного отца, снова и снова открывая только зажившую рану, заставляя Сяо Чжаня захлебываться от ярости и боли. Но при всем этом единственной его мечтой было встретить того самого человека, что полюбит просто Сяо Чжаня, без денег и компании. Всю жизнь с самого рождения он был лишен любви и ласки: властная мать никогда не обращалась с ним как с ребенком. Сяо Чжаню постоянно внушали, что он обязан учиться, что ему предстоит возглавить компанию и необходимо забыть о таких вещах, как телячьи нежности. Когда он подрос, его, конечно же, отдали в элитную частную школу, ему запрещали дружить «не с теми» детьми, за неповиновение наказывались родители «не тех» детей, с которыми был замечен Сяо Чжань. Сам мальчик, не зная ничего о таком положении дел, не понимал, почему его ненавидели другие дети, за что отталкивали, ведь он искренне желал дружить. Самым тяжелым ударом для него стало предательство, как ему казалось, единственного близкого человека — мальчика из семьи среднего класса, с которым они дружили тайно. В старшей школе они стали больше, чем друзьями, полюбив друг друга. Тогда их, потерявших голову от любви и страсти, вычислили и разлучили, преподав Сяо Чжаню жестокий урок — всем от него нужны только его деньги и власть. К тому моменту его отец уже был мертв, а мать тяжело болела, дядя, ненавидевший племянника всеми фибрами души, только потому, что он родился и лишил его возможности стать главой компании, с садистским удовольствием унижал и уничтожал без того убитого горем от предательства парня. Сяо Хе с завидной регулярностью «случайно» встречался с племянником, напоминая о его горе, о том, что с таким изъяном, как его ориентация, надеяться на взаимные и бескорыстные чувства — фантазия, не более. После таких «встреч» Сяо Чжань дал себе слово, что если встретит человека, бескорыстно в него влюбленного, уничтожит дядю и вернет себе компанию.***
— Так что там с юристом? — в который раз напомнил Сяо Чжань. — Мгм… Есть у меня один знакомый, если вы поладите, то в его лице найдешь сильного компаньона. Он умен, разносторонний в плане знания законов, но имеет один недостаток — порядочность. — Когда это порядочность стала недостатком? — Для юриста — это недостаток, тем более в наше время. Юрист должен уметь вертеть законом как хочет и факты показывать в такой плоскости, чтобы это было выгодно клиенту. А этот чудик не хочет этого признавать. Давно бы уже работал в крупной юридической фирме или на себя, талантлив безмерно, но… работает по мелочам, чаще бесплатно, и вот-вот свалится в яму банкротства. Кстати, он как детектив тоже великолепен, раздобыть секретную инфу для него раз плюнуть, без понятия, как он это делает. — А почему ты думаешь, можем не поладить? — Понимаешь, он еще тот чудик, если ему твои ботинки не понравятся, откажется работать, — Цзи Ли пожал плечами, — Хотя вы оба те еще чудики… Везет мне на чудиков… — Давай контакты, если это судьба, то поладим. — Сяо Чжань, можно тебе личный вопрос задать? — Задавай, — он с любопытством посмотрел на Цзи Ли, тот редко спрашивал о личном. — А как ты в армии служил с такой ориентацией? — Ты, дурак, Цзи Ли? Ты думаешь, о ней можно узнать на медосмотре у проктолога? Кто бы им сказал о ней на призывной комиссии? И с чего ты вообще взял, что я служил? А, ну да, у кого я спрашиваю, естественно ты пробил меня при случае. Что, засекречено? — Сяо Чжань исподлобья смотрел на Цзи Ли холодными, казалось, безжизненными глазами, таким Сяо Чжаня Цзи Ли увидел впервые, и почему-то стало страшно, — Извини… — он опустил глаза, сосредоточившись на еде, Цзи Ли судорожно сглотнул. Он, конечно, понимал, что шагнул на тонкий лед, но не догадывался, насколько тонкий, он знал этот взгляд. — Ты отслужил только полтора года, я подумал, там узнали и поэтому… из-за твоего происхождения замяли… — Цзи Ли пытался выставить все простым человеческим любопытством. — Так дальше и думай, — холодным стал и тон Сяо Чжаня, — Иначе мне придется тебя убить… Ха-ха-ха. Он смеялся, пытался перевести все в шутку, но его глаза… глаза говорили, что шутки, даже капли, нет. Цзи Ли судорожно сглотнул и нервно захихикал. Лед был супертонким и уже трещал под ногами. Возвращаясь после встречи с Сяо Чжанем в офис, Цзи Ли ругал себя почем зря. И почему он не смог сдержать своего любопытства, ну не просто же так личное дело было скрыто, идиоту понятно, что там все далеко непросто. А если сопоставить все так, там пиздец как непросто. Проверять Сяо Чжаня Цзи Ли полез после одного неприятного происшествия.***
Цзи Ли только полгода как перевели на должность помощника детектива в отдел нравов, в ту ночь поступил вызов в район «красных фонарей», банда отморозков пыталась похитить девочек. Вообще, о таких вещах обычно становилось известно уже постфактум, а еще чаще — вообще никогда, в таких местах на все смотрели сквозь пальцы. Насилие, грязь и подлость были тут в порядке вещей, поэтому вызов воспринимался как провокация, пришлось надевать броники и брать огнестрел. Цзи Ли был успешен в самообороне и стрельбе, но в настоящую заварушку он не попадал ни разу. Этот случай стал его боевым крещением. Когда они прибыли на место, заварушка была уже в самом разгаре: местная банда дралась с «телохранителями» девочек, сами девочки жались к стене соседнего дома, загораживаемые высокой фигурой. Прибыв на место, Цзи Ли с наставником, как полагается, известили о своем присутствии, но им было предложено в грубой форме отправляться туда, откуда пришли по-хорошему, и не встревать. Следовать совету они, конечно, не собирались, поэтому двинулись в сторону дерущихся, вблизи стало понятно, что участники не были безоружны: ножи, биты, палки — чего только не было. Пистолета не было. Стоило об этом подумать, как раздался выстрел, кто стрелял, сразу не определили, отвлек вскрик со стороны дома — пуля попала в одну из девочек. Раздались женские визги и крики вперемешку с удивленными мужскими: «Какая сука стреляла?» Цзи Ли, словно завороженный, смотрел, как от девочек отделилась загораживающая их темная фигура, вышедшая под свет фонарей, оказавшаяся Сяо Чжанем. Красивое лицо исказила животная ярость, рот застыл в зверином крике, обнажая зубы, глаза, всегда излучающие доброту и заботу, сейчас горели холодным гневом. Его движения были молниеносными, или так показалось Цзи Ли, подбежав к первому, он ударил в кадык ребром ладони, выхватил из рук падающего тела биту. Дальнейшее было как в тумане: мелькающие лезвия ножей, рук и ног, крики, визги. Цзи Ли казалось, что он потеряет сознание, очнулся он, когда напарник упал на него: одна из пуль попала тому в ногу. К нему кто-то подбежал: — Аптечка есть? — раздалось над ухом. — Д-да, в машине, — Цзи Ли бессильно сжимал рану напарника. — Держись, сейчас, — снова раздалось рядом. Кто-то разорвал штанину напарника, стянул с него ремень, перетянул ему бедро и достал из аптечки повязку, — Звони в скорую, идиот, — придя в себя, Ли вытащил телефон и набрал нужный номер, за это время он сумел сфокусировать взгляд. Рядом с ним сидел Сяо Чжань, а его руки и одежда были в крови. Трое убитых. Девушка, в которую попала первая пуля. Бандит, которому сломал кадык Сяо Чжань, и еще один, тот, у которого оказался пистолет, — сломана шея. Патологоанатом сказал, что действовал профессионал. У остальных были раны разной степени тяжести, судя по отчету криминалистов, ранения также были нанесены профессионально. Именно тогда Цзи Ли решился копнуть на Сяо Чжаня. Итог известен — закрытое дело, все, что было открыто, — это время прохождения службы, ни места, ни рода войск узнать не представлялось возможным. Ну понятно же, что служил он не в простых войсках, ну чего полез спрашивать? Любопытство тебя погубит, так ему постоянно все твердят, видимо так и будет. Цзи Ли вздрогнул, перед глазами стоял тот самый Сяо Чжань с улицы «красных фонарей». Никогда они не вспоминали тот случай, лишь при следующей встрече Сяо Чжань поинтересовался, как там его напарник. Волшебным образом имя Сяо Чжаня исчезло из того дела, вместо этого героями преподнесли Цзи Ли и его напарника, за что и были награждены медалями за храбрость. Как-то в баре Цзи Ли, будучи в приличном подпитии пожаловался напарнику, что считает себя неудачником, потому как не заслужил ту медаль. На что тот сказал: — Ты правда дебил, Цзи Ли? Раскинь мозгами, ты вообще видел, что вытворял твой Сяо Чжань? Лично я рад, что вообще жив остался и не в тюряге. За то, что мы видели, нас и убить могли, не удивлюсь, если те уроды и года не протянут… все сдохнут по разным причинам. Девочек жаль, хоть бы их не тронули… — напарник залпом выпил стакан, — Молчи, Цзи Ли, молчи о том, что видел… Через полтора года напарник погиб в перестрелке. Все участники той драки пропали с радаров, те, о ком Цзи Ли смог что-то разузнать, были мертвы. Кто-то сам выпилился, кого-то убили в тюремных драках, кто-то — по невыясненным причинам. Напарник оказался прав. Девочки остались живы, ну как живы, жизнью их существование не назовешь — наркотики, побои, жестокость. Цзи Ли слышал, как трескается лед под его ногами.
