"Падший ангел"

      Утро субботы. Прошло две недели, как Ван Ибо жил у Сяо Чжаня.       Ибо лежал в кровати, любуясь спящим Сяо Чжанем, по щеке к уху ползла слеза оставляя мокрый след. Откинув упавшую на лоб прядь, еле сдержал порыв поцеловать любовника. Пора все прекращать, его лицо зажило, надо возвращаться к своей жизни. Горло перекрыл предательский ком, глаза жгло, а слезы так и просились наружу.       Что ты хотел?       Ты знал, что так будет, когда попросился остаться. Ты справишься, осталось накопить немного, пара месяцев — и ты свалишь из этого бедлама. Надо заняться подготовкой к сдаче экзаменов в школе и универе, потом найти подработку.       Сяо Чжань открыл глаза, Ибо вскочил и направился к двери. Открыв ее, он остановился, расправил поникшие плечи и, не поворачиваясь, произнес:       — Я пойду, приготовлю завтрак. Потом отвезешь меня домой, — и вышел.       «Он плакал?» — подумал Сяо Чжань. Это ведь были слезы?       Одной из выработанных привычек в армии было полное пробуждение: ясная голова и зрение. Он явно видел мокрую дорожку от слезы на лице Ибо, в полутьме она блестела и бросалась в глаза. Почему он плакал? Он любит меня? Или ему просто понравилась комфортная жизнь? Так хотелось спросить, но почему-то ему казалось, что эти вопросы только сделают хуже. Этот парнишка сломал его упорядоченную жизнь неудачника.       После завтрака Сяо Чжань вызвал для Ибо такси, и тот настоял, чтобы он поехал с ним.

***

      — Ибо, это был он? — Мэн Цзыи перевела взгляд с двери, куда вышел недавний гость, на Ван Ибо, тот пустыми глазами смотрел в окно. С лица сошла недавняя беспечная веселость и улыбка, плечи поникли, казалось, он вот-вот расплачется, — Ибо, — девушка подошла к юноше, погладила по спине.       — Чжань-гэ, — прошептал юноша, опуская голову.       — А он красивый… Чаю? — Цзыи направилась в кухню, Ибо поплелся следом. В кухне плюхнулся на стул, положил голову на руки и, закрыв глаза, задумался.

***

      Ван Ибо влюбился в Сяо Чжаня с первого взгляда, точнее с первой улыбки второго. Как можно было не влюбиться? Он, никогда не знавший любви, заботы и ласки, был сбит с ног искренней улыбкой своего спасителя.       Тогда семнадцатилетний Ибо решил сменить район работы. Местные шлюхи не желали принимать его, устраивали ему «темные», но быстро поняли, что своими силами его не одолеть, и потому наняли двух громил. Дьяволенок их, конечно, отделал, но и сам нехило пострадал, тогда-то его и нашел в первый раз Сяо Чжань. Он пришел в себя, когда кто-то ощупывал его тело, первым порывом было отпихнуть наглеца. Но тело предательски отозвалось болью, Ибо прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.       — Не двигайся, дай осмотрю, — сильная рука надавила на плечо, не давая приподняться. Юноша поднял глаза и посмотрел на спасителя. Красивое сосредоточенное лицо, красивые губы и чувственная родинка под губой. Мужчина заметил, что его разглядывают, и улыбнулся, — Хорошо тебя отметелили, но серьезных ранений нет, давай помогу встать, провожу до дома.       Ван Ибо, как зачарованный, смотрел на улыбку спасителя. В своей жизни он видел много улыбок, но все они были фальшивыми. Обладатели «улыбок» искали своей выгоды, по большей части они хотели его тело. Но эта улыбка… она была искренняя, от нее потеплело на душе, казалось, ночью солнце взошло. Ибо перевел взгляд на глаза, в них плескалась доброта и забота. Хотелось окунуться с головой в это озеро темно-карих глаз. В себя его привели мягкие попытки помочь ему подняться.       — Все хорошо, спасибо… Я сам… Да, ещё раз спасибо… — Ибо отклонил попытки помочь и сам встал на ноги.       — Ну что ж… Постарайся без проблем добраться до дома, — мужчина тоже поднялся и уже было собрался уходить.       — Как твое имя? — Ибо сам не понял, почему спросил.       — Меня зовут Сяо Чжань, — мужчина снова улыбнулся, юноша почувствовал, как тело потяжелело, он не мог и шагу ступить, так и стоял глядя на своего спасителя, — Мгм, что ж, мне пора. Надеюсь, если встретимся ещё раз, то не в такой обстановке.       Ибо домой не пошел, вместо этого он на трясущихся ногах последовал за Сяо Чжанем. Себе юный сталкер говорил, что хочет удостовериться, что тот такой же ублюдок, как и другие. Но на самом деле он не мог отпустить его. Тенью преследовал его, наблюдая, как тот обходил свой участок, навещал своих подопечных, заботился о нуждающихся. Не замечая куда идет, Ибо пришел в себя, оказавшись перед дверью бара, куда вошел его спаситель. Он слышал, как с ним поздоровался бармен, как они разговорились, судя по всему, они были хорошо знакомы, а значит, Сяо Чжань был тут постоянным клиентом. Ибо запомнил адрес, название бара, вызвал такси и наконец-то вернулся домой.       Через пару дней, когда синяки немного спали и затянулись рваные раны на губах и брови, он вернулся в тот бар. Как оказалось, это был бар для геев, да и название само за себя говорило «Император Хань» . Ибо приходил в бар каждый вечер, пока не зажили его синяки, что позволило бы вернуться к работе. В один из таких дней он заметил сначала у бара барыг, толкающих наркоту, затем увидел их и в самом баре. Что он ненавидел и презирал больше всего, так это наркотики и тех, кто их толкает. Сам никогда их не употреблял, что, впрочем, не мешало ему прикладываться к бутылке и дымить как паровоз.       Ван Ибо проследил за барыгами, когда они направились в туалет для обмена дозы на бабло. Он напал в момент обмена, сбив одного с ног подножкой, второго приложил лицом о кафель на стене. Коротко бросил покупателю: «Проваливай!» Ударом ноги вырубил упавшего первого, второго захватом схватил за шею. Так его и застал бармен, а по совместительству и хозяин заведения Ван Хаосюань.       — Что здесь происходит? — Ван Хаосюань уставился на нападавшего.       Молодой пацан лет шестнадцати, ростом около ста семидесяти восьми сантиметров, худой, но, судя по руке, державшей в захвате одного из пострадавших, довольно сильный, с хорошо развитой мускулатурой. Красивое лицо юноши, исказившееся в данный момент злобой и ехидством, было покрыто заживающими синяками. Рассеченные бровь и губа покрыты корочкой засохшей сукровицы. Волосы парня были выкрашены в белый цвет и собраны в хвост.       — А происходит тут то, что бар твой в дыру превращают, — Ибо усмехнулся.       — А?       — Говорю, эти пидорасы тут наркоту толкают — и у бара, и в самом баре. Тебе, как это понимаю, без надобности. Года не прошло, как открылся, а уже, считай, прикрыли, стоит только кому-то настучать душманам ,— Ибо дёрнул зажатого в захвате наркодилера, тот захрипел, — Тишь, голубок, ща мы с дядей договорим, — юноша не проявлял даже толики уважения, хоть и был в два раза моложе жертвы.       Хаосюань, как завороженный, смотрел на трепыхающегося мужчину в захвате.       — Я могу помочь тебе избавиться от них, — Хаосюань перевел взгляд на юношу, да чем он мог помочь, мелюзга. Ибо прочитал его мысли, — Я — Сяотеньши .       — Ангелочек? — Хаосюань нервно хихикнул, мужчина в захвате дернулся, испуганно раскрыв глаза.       — Ты, понятное дело, меня не знаешь, а вот он, — Ибо дёрнул барыгу в захвате, сжимая шею сильнее. — Он меня знает, да, голубок?       — С-слышал, — прохрипел тот.       — В общем, слушай, предлагаю сделку. Я помогаю тебе с ними и с клиентами, а ты разрешаешь мне тут работать…       — А?       — Ну, значит, согласен, пойду у бара зачищу, — Ибо освободил барыгу из захвата, тот упал, хватая ртом воздух, юноша сел на корточки рядом, — Слушай сюда и передай остальным, сунетесь сюда — хребты переломаю, понял? — Ангелочек похлопал мужчину по щеке, тот закивал головой, — Вот и славно. До встречи!       — Кто он? — Хаосюань непонимающе смотрел на барыгу на полу, тот всё ещё пытался восстановить дыхание.       — Шлюха припизднутая, — прохрипел тот, — Так-то все Ангелочком кличут, а барыги Дьяволом. Жалости не знает совсем, в своем рабочем районе всех разогнал и за соседние принялся. Его пиздят толпой, он потом по одному вылавливает и калечит. Ногу или руку сломает как нехер делать.       — Он и правда поможет?       — Однозначно. Нам теперь сюда хода нет, а на его жопу и смазливую мордашку пидоры будут как на мёд слетаться. Клиентов будет валом.       — Дешевая шлюха? — Хаосюань брезгливо поморщился.       — Ща, этот чмыреныш цены ломит мама не горюй, и условия у него жесткие. Не нравится — идешь на хер, у него очередь на месяц вперед расписана. Повезло тебе, хы… За ним другие шлюшки придут, кому он позволит. Не кривись, все шлюхи высокосортные, помойку у тебя не позволят устроить, пока Сяотеньшу крышевать будет.       — Шлюха? Крышевать? А как же сутенер?       — Ха-ха-ха, сутенер тоже имеется… Ток он скорее для фона, чтобы был. Поговаривают, это Теньшу его крышует…       — У него банда?       — Хуянда… Он сам как банда, не смотри, что мелкий. Этот утырок боевыми искусствами занимается вплотную, один может человек пять уложить. А если с катушек съедет, то и больше, бешеный ушлепок. Слава богу, ничего не сломал, я сюда больше не ходок, — барыга поднялся на ноги и поплелся на выход.       — Друга своего захвати, — пнул бессознательное тело Хаосюань.       — На хер его, брось. Сам выползет, когда очнется, надо убираться, пока утырок не передумал.       Сяотеньшу не обманул; барыг Хаосюань больше не замечал, как не видел и наркоманов, посетителей стало гораздо больше, не ниже среднего класса, все при деньгах. Шлюхи, пришедшие за Ангелочком, на ура разводили клиентов на выпивку, щедро пополняя кассу бара. Очень быстро весть о баре разлетелась по городу, в выходные тут было не протолкнуться, пришлось нанимать охрану, чтобы следить за порядком.

***

      Ван Хаосюань не узнал юношу, увидев его в следующий раз, пришедшего при параде на «охоту». Зажившее красивое лицо с пухлыми губами, обрамленное длинными до плеч волосами белого цвета, и правда было лицом Ангелочка. Худощавое телосложение, длинные стройные ноги, затянутые в узкие джинсы, упругие ягодицы вызывали далеко не наивные желания… При этом в юноше не было того приторного жеманства, кривлянья и пошлых вихляний задом, присущего шлюховатым геям. От него исходила аура мужественности, а его движения были сродни движению хищника.       Юноша вел себя спокойно, ничем не выделяясь, ни следа от того опасного человека, что несколько дней назад отметелил барыг с особой жестокостью у бара. Неожиданностью оказалась манера общения; если в первую встречу он говорил и вел себя как тупое быдло, то теперь он не допускал матерных выражений, его речь говорила о наличии немалого интеллекта. Еще большим шоком оказались жизненные приоритеты юноши: он собирался закончить школу, учился по урокам из инета, даже копил деньги на поступление в универ. Ван Ибо выбрал себе место в затемненном углу, заказал выпивку и закурил сигарету. Ван Хаосюань хотел было отказать в выпивке, но, в конце концов, налил. Это не его дело, если что, скажет, что не наливал, и почему-то был уверен, что юноша ему подыграет.       Месяц Ибо ждал появления в баре Сяо Чжаня. Он узнал его сразу. По его улыбке, что осветила бар. С его места в углу хорошо просматривалась стойка и вход, он, затаив дыхание, наблюдал за своим спасителем. Видел, как тот удивился преображению бара, как оживленно болтал с барменом, как к нему подкатил один из шлюшек и как того вежливо отшили. Через час Ибо подозвал шлюшку и за стаканом джина, тот рассказал, как его отшили, потому как парень не заинтересован в услугах шлюх. Ещё через час Ибо увидел, как пьяненький Сяо Чжань в обнимку с каким-то парнем отбыл в сторону туалета. Они отсутствовали около двадцати минут, несложно было догадаться, чем они занимались. И красное лицо с поплывшими глазами подтвердили подозрения юноши. Внутри заклокотало, хотелось что-то сломать и кого-то ударить. Вне себя, он направился к стойке, со всего маху толкнув Сяо Чжаня плечом в плечо.       — Эй! Разуй глаза!.. — недавний спаситель развернулся с раздраженным лицом, увидев перед собой юношу, он смягчился, на лице появилась та самая, искренняя, улыбка, — Ой, прости, малыш…       — Какой я тебе, нахрен, малыш! — Ибо заполнила злость, он схватил Чжаня за грудки.       — Теньшу, тишь, это мой постоянный клиент, он не со зла, — запричитал Ван Хаосюань, хоть юноша и сказал свое настоящее имя, он продолжал называть его как и все, — Успокойся…       — Захлопнись! — прикрикнул юноша на бармена и в следующее мгновение получил звонкую пощечину. Он обернулся на Сяо Чжаня, — улыбка исчезла, глаза стали холодными, — Ибо открыл рот от неожиданности.       — Молоко на губах ещё не обсохло так разговаривать, — повышенным тоном произнес Сяо Чжань.       Ибо, может быть, вытерпел бы гневный взгляд, но взгляд взрослого, отчитывающего ребенка, он вынести не мог, глаза предательски защипало. Рука сама дернулась и была перехвачена — чужой и сильной — стоящего напротив Сяо Чжаня. Они стояли и сверлили друг друга глазами, пока не подошёл Жо Ю и не вытащил Ибо на улицу.       — Что на тебя нашло? — налетел на юношу Жо Ю.       — Я домой, — Ибо повернулся в сторону дома, пройдя немного остановился, и через плечо кинул, — Скажи там, если кто его тронет, убью…       Со стороны вся сцена выглядела как капризы избалованного ребенка. Юноша по дороге домой ругал себя почем зря. На самом деле, он и представить не мог, что может так себя вести из-за ревности. Дожили! Влюбился как малолетка, ещё и опозорился. А самое обидное, что Сяо Чжань не увидел в нем взрослого, не посмотрел на него, как на потенциального партнера. Последующие дни Ибо только наблюдал из своего угла, собирая информацию по предпочтениям Сяо Чжаня. Однажды он вытащил среди ночи в бар звонком знакомого, занимающегося сбором информации для полиции, и заказал ему инфу на предмет воздыхания. Так он узнал о конгломерате и волонтерстве.       Через полгода своего сталкерства Ибо сменил прическу, смыл блондинистую краску. Его одежда стала более свободной. Сам Ибо повзрослел, вырос до ста восьмидесяти сантиметров, возмужал, детская пухлость уступила место угловатости. Он перестал прятаться в углу, предпочитая быть на виду, при этом не рвался к публичности. И однажды он почувствовал на себе заинтересованный взгляд, обернувшись, он столкнулся с темными омутами глаз Сяо Чжаня. Сердце пропустило удар, другой, ноги стали ватными. Неужели он дождался внимания? В тот вечер он не мог работать, снова скрывшись в своем углу, и со счастливой улыбкой следил за Сяо Чжанем.

***

      — Ну чего ты там сопишь, придумал себе какую-то херню и жизнь портишь себе и красавчику своему, — Мэн Цзыи мыла посуду после ужина, Ибо сидел за столом, уронив голову на руки.       — Я не могу так. Никогда не буду уверен, что он не пострадает…       — С чего бы ему пострадать?       — Я же говорил тебе, он — наследник огромной компании. Что будет, если станет известно о его романе с проституткой?       — Ну ты же говорил, будто его там не сильно-то и жалуют, в этой его компании, и он там даже не босс.       — Неважно, все равно я не могу испачкать его своим прошлым.       — Странная логика, себя ты не испачкал, а его испачкаешь… Тебе не кажется?       — Не кажется… Я рожден грязным, куда еще пачкаться, никому я не нужен, и никто не будет в меня пальцами тыкать и клеймо ставить. Он — другое дело, он — птица другого полета. Ты не понимаешь…       — Все, что я понимаю, что два хороших человека любят друг друга и один из них полный идиот…       — Тц… Пошел я домой, мне на работу выходить сегодня, — Ибо тяжело поднялся и направился к выходу.       — Ты уверен, что сможешь?       — У меня нет выхода, мне надо продержаться два месяца и тогда — свобода, — Мэн Цзыи обняла Ибо, чмокнула в щеку и подтолкнула к двери.