"Падший ангел"

      Он смотрел на лежавшего на кровати юношу без сознания, руки и ноги привязаны к дужкам кровати. Почему-то «зрителям» нравятся эти старомодные кровати да со скрипом и погромче. Ему-то все равно, для него главное — мучение жертвы и процесс съемки. Не сразу он осознал, что ему нравится, когда за ним наблюдают. А поняв, еще и нашел способ заработать. Позавчера он похитил его, два дня шли торги. Вот же извращуга этот Мансур, шейх, мать его, мусульманин. Все люди лживые твари. И Мансур этот — на людях такой весь из себя набожный, а наедине с собой дрочит на мучения парней. Фу, тварина. Нет, он, конечно, лично не знал этого шейха, может, он и не шейх вовсе, но ник у него — шейх Мансур. Ему вообще по херу, кто там за никами, главное, чтобы бабло перевели.       — Ну что… шейх Мансур купил тебя, малыш Ибо, — он усмехнулся, подошел к кровати и погладил юношу по щеке. Тот застонал и попытался пошевелиться, — Не терпится уже посниматься?

***

      Раздался звонок в дверь, Мэн Цзыи взглянула в глазок, за дверью стоял парень, что привез Ибо домой пару месяцев назад. Ибо рассказал, что он волонтер и помог ему, опасаться нечего, да и печальное лицо не пугает, скорее, наоборот. Девушка открыла дверь, мужчина бессильно повис в проеме, опираясь на косяк.       — Ибо… Ибо у тебя? — голос был безжизненным, казалось мужчина долго не спал и не ел.       — Н-нет, а что… — девушка не успела ответить, мужчина упал на колени и затрясся в беззвучном рыдании, — А? Сяо Чжань, тебя ведь так зовут, да? — мужчина утвердительно кивнул, — Давай ты зайдешь и все мне расскажешь, — девушка помогла подняться и довела до дивана.       — Его нет, его нигде нет, — мужчина рухнул на диван, закрыл лицо руками, продолжая трястись.       — А телефон?       — Не отвечает, выключен. Три дня уже как пропал. Мы должны были встретиться в «Императоре Хань», но он пропал. Хозяин и охранник сказали, что он был, зашел в проход к туалету и пропал… Я найду их и убью, вырву им руки, выдавлю глаза и порежу на куски, — голос, произнесший угрозы, казалось, не принадлежал мужчине, он отдавал нотками металла и твердости. У девушки холодок пробежал по спине, а когда мужчина убрал руки от лица и встретился с ней взглядом — она вздрогнула. На нее смотрели пустые холодные глаза. Ей подумалось, что он не врет и выполнит все угрозы в точности.       — Мгм… О ком вы говорите? — тихо поинтересовалась Цзыи.       — Думаю, это те наркоторговцы, они выловили его и что-то с ним сделали, возможно, он сейчас в больнице без сознания, — мужчина снова закрыл глаза руками и голос утратил пугающие нотки, — Ты же знаешь, откуда они, скажи мне, — Сяо Чжань взял девушку за руку и жалобно посмотрел в глаза.       — Все, что я знаю, это то, что они из восточного района, Ибо же тогда говорил.       — Мгм, наверное. Я был сосредоточен на другом. Я пойду, сообщи, если он появится, — Сяо Чжань обменялся номерами с девушкой и ушел в бар, ему нужен был Хаосюань.       Сяо Чжань переломил руку ударом о колено, отчего несколько костей, порвав мышцы и кожу, вылезли наружу. Несостоявшийся наркоторговец завопил от боли, будто могла быть еще большая боль, чем он испытал ранее. Его лицо и тело представляли собой сплошное месиво. Мысленно он уже тысячу раз пожалел, что связался с наркотой, и сейчас молил только, чтобы его оставили в живых. Мучитель появился внезапно, ударом под дых согнул пополам и принялся избивать. Он бил без слов, точечно нанося удары, каждый из них был крайне болезненным и вырывающим стоны, на крики не хватало воздуха, его выбило первым ударом. Затем он начал расспрос, его интересовал тот раз, когда они отмудохали шлюху у гейского бара — Сяотеньши, так вроде его звали.       Наркодилер на самом деле мало что знал, он был мелкой сошкой и его тогда только перевели в восточный район. Все, что он знал, это то, что эта шлюха опасен и сначала надо его вырубить. Они тогда хорошо над ним поработали, но убивать не стали. Но мучитель продолжал настаивать, приписывая им похищение и повторное избиение. Наркодилер плакал и молил, уверял, что ни о чем таком знать не знает и не ведает. Когда мучитель надавил на глаза, в его кармане зазвонил телефон, откинув голову жертвы, словно мяч, он поднялся с корточек и достал смартфон. На дисплее отразился неизвестный номер:       — Слушаю, — холодным, металлическим голосом бросил он в трубку.       — Здравствуйте, господин Сяо? Вас беспокоят из центрального госпиталя, вы являетесь опекуном Ван Ибо? — ответили на том конце, у Сяо Чжаня холодок пробежал по спине к затылку, собирая мурашки и поднимая дыбом волосы.       — Да, все верно, — с подозрением ответил он.       — К нам поступил пациент при нем было удостоверение на имя Ван Ибо, с ним так же было свидетельство о том, что вы его опекун.       — Что с ним? — вскрикнул Сяо Чжань.       — Все, что могу сказать, — сейчас он готовится к операции. Вам следует приехать и подписать бумаги, без этого мы не сможем ему помочь.       — Я еду, — бросил Сяо Чжань, он было уже рванул, но, вспомнив о своей жертве, снова присел рядом с ним на корточки, — Если я узнаю, что это вы виноваты, я вернусь и тогда вам… — и провел рукой по горлу.       Сяо Чжаню повезло, он быстро поймал такси и без пробок добрался до госпиталя. Ворвался через крутящиеся двери и направился к стойке администратора. Он не помнил, о чем говорила женщина, что-то просила подписать, затем с кем-то говорила по телефону. Его волновал только один вопрос: что с Ибо? Его сердце как молот било по грудной клетке, словно по наковальне, а недобрые предчувствия сжимали горло, закрывая доступ воздуха. Женщину отвлекла коллега, и Чжань не выдержал:       — Где он, черт возьми? — крик отдавал нотками отчаяния, женщина испуганно посмотрела на посетителя, в глазах, полных боли, начала проглядываться тьма и угроза.       — В данный момент его повезли на операцию.       — Что с ним?       — Точно не знаю, у него множественные повреждения, поднимитесь на третий этаж, пятнадцатая операционная. Когда операция закончится, к вам выйдет врач и все объяснит, — Чжань рванул к лифтам, — Там уже были представители полиции, — прокричала вслед администратор, но ее уже не слышали.       Сяо Чжань сидел на диванчике у операционной, сцепив руки и положив их на колени, и нервно перебирал пальцы. Он молился, чтобы Ибо был жив. Он клялся, что все исправит, вернет себе то, что принадлежит ему по праву. Что не отпустит своего Дьяволенка. Что отомстит его обидчикам. Минуты ожидания казались годами, он боялся думать: фантазия рисовала ему картины одна страшнее другой. Тогда он постарался думать о предстоящей «битве» с дядей. Адвокат, которого ему посоветовал Цзи Ли, оказался очень хорош, собрал полезную информацию. У него уже почти были готовы все материалы, чтобы запустить машину мести. От размышлений его прервал знакомый голос:       — Сяо Чжань, ты что тут делаешь? — перед Сяо Чжанем стоял Цзи Ли собственной персоной. Полицейский выглядел отвратно: красные от недосыпа глаза, мешки под ними, поникшие плечи.       — Я опекун… — выдавил из себя Сяо Чжань.       — Так ты знаком с Ибо… — это был не вопрос. Цзи Ли сел рядом и, откинувшись на спинку, закрыл глаза, — Давно сидишь?       — Второй час…

***

      — Могу я узнать, что произошло?       — Мгм, — Цзи Ли не был уверен, стоит ли рассказывать другу все, поэтому ограничился общей информацией, — Насколько мне известно, его прибило к берегу поблизости от города. Его то ли сбросили в реку, то ли сам спрыгнул. Эх… это ещё предстоит узнать. Меня вызвали из-за того, как сам знаешь, чем он зарабатывает.       — Он не прыгал, — тихо произнес Сяо Чжань, — Это я тебе точно говорю, — он также не спешил раскрывать другу все карты, поэтому умолчал о своих отношениях с Ибо, — Скорее всего, очередные разборки с наркодилерами… — Цзи Ли открыл глаза и посмотрел на собеседника, похоже, Сяо Чжань был в близких отношениях с Ибо, тот так просто никому не откроется.       Они просидели еще около часа, думая каждый о своем, когда из операционной вышел уставший врач, на ходу разминая руки. Оба мужчины, вскочив с диванчика, подбежали к нему, с надеждой заглядывая ему в глаза. Выражение его лица и глаз не выдавало ничего, кроме усталости.       — Кто из вас полицейский? — утомленно поинтересовался хирург.       — Детектив отдела нравов, Цзи Ли, — представился полицейский.       — Пройдите на второй этаж, кабинет 234, и подождите меня там, поговорим в тихой обстановке.       — А вы опекун? — обратился врач к Сяо Чжаню, а Цзи Ли уже направился к лифту.       — Да, Сяо Чжань. Что случилось с Ибо?       — Опасная работа у юноши, — осуждающе начал хирург, опекуном обычно были близкие люди, поэтому он не мог сдержать раздражения, Сяо Чжань понял, о чем тот думал, и поспешил оправдаться:       — Я не родственник ему, занимаюсь волонтерской деятельностью при Красном Кресте. Пару раз помогал ему, и мы вроде как подружились. В противном случае он никогда бы не сделал меня своим опекуном.       — Очень жаль мальчика, — хирург устало сел на диванчик и похлопал рядом, приглашая сесть и Сяо Чжаня, — Присядьте, то, что я скажу, будет шоком для вас…

***

      Ибо перевезли в палату реанимации, и хотя пребывание посетителей там не разрешалось, Сяо Чжань смог уговорить хирурга разрешить быть с ним. Он сидел у кровати, пальцы его руки переплелись с пальцами Ибо. По щеке текла слеза, оставляя на коже мокрый след. Он не понимал, что чувствует. Его сердце разрывалось от боли, лишая возможности дышать, ему казалось, он рассыпается на части от беспомощности. С другой стороны, гнев застилал ему глаза, отчего все плыло и утрачивало свои очертания. До ужаса хотелось кричать и громить все вокруг, и только выработанная в армии выдержка в не давала слететь с катушек.       Набатом в голове билось каждое слово, сказанное хирургом, когда тот вышел из операционной. Ибо был подвергнут многократному изнасилованию, что стало причиной полученных повреждений прямой кишки. Многочисленные порезы, ожоги, укусы на теле. Отрезан один сосок. Перелом руки и ребер в результате падения и удара о воду. А так же удары и повреждения, полученные в результате побоев и связывания, не считая отравления транквилизаторами и наркотиками. Глядя на некогда красивое лицо любимого человека, изуродованное сейчас побоями, Сяо Чжань решил, что зря он старался забыть науку, полученную в армии. В ближайшее время он намерен все вспомнить, приговор извергу он вынесет сам, как и приведет его в исполнение.       Цзи Ли подходил к палате, куда поместили Ибо, когда оттуда донеслись крики ужаса и боли:       — Ааааа!!! Чжань-гэ! Чжань-гэ! Забери меня отсюда! — кричал Ибо.       Цзи Ли ворвался в палату. Сяо Чжань гладил щеку юноши, целуя его руку, и приговаривал:       — Я тут, тут, мой Дьяволенок. Чжань-гэ накажет того, кто с тобой это сотворил, я обещаю, — Ибо, находившийся под действием наркоза, успокоился.       — Чжань-гэ, забери меня… Обними меня… Люблю тебя… — шептал со слезами в голосе юноша.       — И я, я тоже люблю тебя… Я заберу тебя, обещаю, и не позволю больше никому причинить тебе боль…       — Блядь… — громко прошептал Цзи Ли. Сяо Чжань повернулся и посмотрел на друга пустым взглядом.       — Поторопись найти ублюдка, если хочешь отдать его под суд… Если его найду я — суда не будет… — сейчас Цзи Ли хотелось, чтобы Сяо Чжань его опередил.

***

      — Так это он?.. — Цзи Ли сел рядом с Сяо Чжанем на диванчик в коридоре: прибежавшая на крик медсестра выгнала их из палаты.       — Мгм, — Сяо Чжань кивнул, пряча лицо руками.       Цзи Ли рассказал о Режиссере, о «Камере», о своем участии в операции по выявлению маньяка. Рассказал о своем знакомстве с Ибо. Они были знакомы с того момента, как парень сбежал из детского дома в первый раз, затем было еще несколько побегов, после чего на него просто махнули рукой. Цзи Ли же приглядывал за ним: где надо — припугнуть наркодилеров, шлюх; просил своих коллег не трогать Ибо. При всем при этом он и представить не мог, что два его друга мало того, что знакомы, так еще и были любовниками.       — А ведь он тоже говорил мне в последнюю нашу встречу, что встретил своего любимого человека. Кто бы мог подумать, что это ты… Занятно, — звонок телефона отвлёк Ли. Он извинился и отошёл, разговор занял несколько минут, после чего он вернулся, — Сяо Чжань, тут такое дело… Штаб спецгруппы решил объявить о смерти Ибо, — Сяо Чжань дернулся было, но потом закивал головой. Это было логично, Ибо мог знать нападавшего, а если не знал, то мог бы дать описание.       — Что хочешь делай, но я заберу его, как только будет можно. Сам буду охранять и заботиться, — тон Сяо Чжаня не терпел возражений, да Цзи Ли и не собирался возражать. Он прекрасно понимал, что человек, сидевший рядом с ним, справится с защитой свидетеля лучше, чем кто-либо, — Если не получится, я применю тяжелую артиллерию, — полицейский понял, о ком он говорит, видимо та же, что и вычеркнула любое упоминание Сяо Чжаня из дела о драке.       — Как дела с дядей?       — Спасибо за контакты, адвокат отличный… — Цзи Ли понял, что Сяо Хе скоро ждут «веселые» деньки.       Цзи Ли оставил Чжаня в госпитале, сам же отправился в участок, его ждали в штабе спецоперации с новостями, ему предстояло убедить начальство доверить жертву Сяо Чжаню.

***

      — Какого хера ты самостоятельно принял такое решение? Что за самовольство? — начальник вызвал его в кабинет и сейчас драл за решение доверить охрану свидетеля гражданскому.       — Я могу поручиться за него. Он хорошо подготовлен, он сможет защитить, и свидетель ему доверяет…       — Ты думаешь, этому парню сейчас до доверия к мужикам после произошедшего?       — Ему он доверяет…       — Он что, его любовник?..       — Мгм…       — Так… Цзи Ли, только не говори, что это так и есть…       — Лао Шень, поверьте мне, если вы не согласитесь сейчас, то через пару дней или даже часов вам позвонят и уже прикажут доверить ему охрану…       — С хера ли такому случиться?!       — Просто поверьте, этот человек не простой гражданский… — Шень Чжун Су внимательно посмотрел на своего подчиненного, тот не отводил взгляда, но в глазах мелькало беспокойство.       — Он и правда не так прост?       — Да, я скажу только одно — его досье засекречено.       — Мгм… Под твою ответственность… — Ли усмехнулся, если что-то случится, то дело заберут у них и о Режиссере никто больше не услышит. Хотя что-то подсказывает ему, что о маньяке и правда скоро никто не услышит. И ему впервые хотелось, чтобы так и случилось.