24.
17 октября 2023 г., 10:00
Примечания:
Восприимчивым людям читать с осторожностью.
Его звали Шао Сянцзян. И сейчас он смотрел в черные бесстрастные глаза, тьма, жившая в них, захватывала его, сжимая сердце в тиски ужаса от предстоящего возмездия. Он помнил эти глаза слишком хорошо.
***
Впервые он взглянул в них, будучи охранником в специальном отделе разведки Китая. Он помнил, как все заледенело внутри, когда молодой восемнадцатилетний пацан проходил мимо. Его черные глаза сейчас ничего не выражали, и только кровь, капающая с пальцев правой руки, напоминала о произошедшем пару минут назад. Ему потом еще долго снилась сцена. Когда этот мальчик-одуванчик с абсолютно бесстрастным лицом и безжизненными глазами вдруг хищно ощерился, обнажая зубы в жутком оскале, вырывал глотку двухметровому амбалу. Он уже тогда отпустил своего внутреннего демона на волю и уже «оприходовал» нескольких шлюх. Но даже ему стало жутко в тот момент, ему подумалось, что не хотелось бы встретиться с этим «одуванчиком» в темном переулке. Радовал тот факт, что пацан уже был выбран для задания, с которого он не вернется.***
Будущий маньяк, известный под прозвищем Режиссер, родился в обычной среднестатистической китайской семье. Его родители были хорошими людьми, трудились на благо страны на одном из заводов. Сына они любили, но не баловали. За провинности наказывали, как и все, но к насилию никогда не прибегали. У ребенка было практически все; игры, компьютер, одежда, карманные деньги. Но мальчику все равно было этого не достаточно. Ему хотелось машинку, как у соседского мальчика, велосипед, как у одноклассника. Скандалов он не устраивал, потому как знал, что это бесполезно. Родители умели игнорировать истерики сына и посылаемые им в спину проклятия. Поэтому он начал сам справляться со жгучей завистью. Воруя наиболее желаемые вещи или же ломая их. Первое время он делал это в открытую, но урок, что ему преподнесли родители, заставил притаиться и действовать уже скрытно. Когда Сянцзян сломал велосипед одноклассника, родители того пожаловались родителям хулигана. А те в свою очередь, пообещав наказать нерадивое дитя, купили новый велосипед жертве. А сыну сказали, что куплен он на деньги, которые могли быть потрачены на покупку ему подарка ко дню рождения. Ох, как же зол был Сянцзян. Но руки были связаны, потому как родители пообещали поступать так каждый раз, если получат подобные жалобы. Мальчик затаился. Научился терпеть, выбирая подходящий момент, действуя так, чтобы подозрение ни в коем случае не пало на него. А в ожидании свершения мести отыгрывался на животных. Сначала он калечил соседских кошек или же ловил птиц, которым сворачивал шеи. Потом принялся убивать бездомных животных, вплоть до небольших собак, перед смертью мучая бедолаг. Чем старше он становился, тем изощреннее становились его пытки. Будучи подростком пятнадцати лет, он принялся издеваться над младшими в школе. Запугивая их, чтобы они не посмели не дай бог жаловаться учителям. Примерно в то же время он осознал, что питает страсть к представителям своего пола. Из-за чего впал в депрессию, пытаясь «лечить» ее более жестокими издевательствами над животными. Кошки и небольшие собаки уже не удовлетворяли его. Он переключился на собак покрупнее. Накачивая животных транквилизатором, чтобы те не могли дать отпор, но были в сознании, он наслаждался их муками. Их жалобный скулеж и плач нектаром лился в уши, вызывая в нем возбуждение, как эмоциональное, так впоследствии и сексуальное.***
Родители будущего маньяка были терпимыми к разным субкультурам и самовыражению людей, единственное, чего они не принимали и категорически осуждали, — гомосексуализм. Более того, отец был ярым гомофобом. В следствие этого, осознание, что он сам является гомосексуалом, вылилось во внутреннюю гомофобию. Которую выплескивал он сначала на животных, а затем на младшеклассниках. Начиналось все с домогательств. Зажав ребенка в угол, он ощупывал его тело, сперва через одежду, затем, когда этого стало мало, залазил под нее. Он гладил их грудь, живот, интересуясь, нравится ли им. Если те отрицали, он начинал грубо щипать за соски, приговаривая, что те распутные шлюхи и соблазняют его таким образом. Он терся о свои жертвы возбужденным членом, получая ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда же он доходил до финала, счастье сменялось ужасом произошедшего, и тогда он срывался на и без того измученных детях. Обвиняя их в распутстве, называл их мерзкими гомиками и пидорасами, принимался хлестать по щекам. Чем дальше, тем больше ему требовалось. Поглаживаний уже было мало. Теперь он издевался уже не в школе, он заставлял жертв приходить в найденное им заброшенное здание. Там он насиловал мальчиков. Затем, испытывая угрызения совести и ненависть к себе, выливал все это на них избиением. Запуганные, жертвы молчали и терпели. А однажды одна из жертв, доведенная издевательствами и постоянным насилием до предела, покончила с собой прямо на глазах мучителя, перерезав себе горло, наивно полагая, что таким образом испугает его и заставит жалеть о содеянном. Только вот Сянцзян испытал неведомое до этого возбуждение и эйфорию. Вид брызгающей из раны на шее крови возбудил изувера. Продолжая наблюдать, как тело истерзанного ребенка окружало пятно крови, он возбуждался сильнее, пока не закончилось все самопроизвольным семяизвержением. Теперь просто насиловать и избивать маньяку стало мало. Сперва он часто возвращался на место, где закопал тело мальчика, вспоминал ту сцену и мастурбировал. Затем принялся пытать своих жертв, в основном мелкими порезами, чтобы видеть кровь. Его сильнее обычного заводило, когда, насилуя жертву, он резал его и слизывал выступающую кровь. На счастье маньяка, ни одна жертва не донесла на него. Окончив школу, он поступил на службу, где издевался уже над младшими сослуживцами. Но быстро понял, что те терпеть долго не будут, а потому принялся искать жертв выходя на увольнения. Возраст жертв вырос, он предпочитал своего возраста или чуть младше. Выбирая юношей из бродяг или из неблагополучных семей, он их напаивал и затем насиловал, подвергая в процессе пыткам. Именно в этот период он перестарался и убил одну из своих жертв. Возбуждение и эйфория достигли наивысшего пика. Тогда маньяк понял, чего он хочет на самом деле. Полного контроля на жертвой: играясь с его жизнью и смертью, стать для нее богом и дьяволом. До конца службы он более не нападал, во-первых, из-за страха быть пойманным после убийства, а во-вторых, он обдумывал, как получить те же ощущения. Вынашивая свой план издевательств, свой modus operandi.***
После завершения службы Шао Сянцзян устроился на службу в охрану спецотделения разведки. Пользуясь тем, что его досье теперь будет навсегда скрыто от полиции, даже после его увольнения, он развернул свою деятельность маньяка. Продолжая отыскивать жертв среди бродяжек и неблагополучных представителей социума, он заманивал их в свое «убежище», в свою комнату наслаждений, как он это называл. И уже там выпускал наружу своего зверя. Однажды ему не повезло, он подобрал молодого наркомана, на вид ему было лет девятнадцать, а по факту оказалось всего шестнадцать. И был тот воспитанником детского дома, что находился за городом. Но не это было причиной неудачи. Оказалось, по пути к «убежищу» наркоша умудрился принять дозу и на месте ему поплохело. Будучи в бешенстве от понимания, что удовольствия он не получит, маньяк долго избивал парня, пока не понял, что тот уже давно отдал богу душу.***
Шао Сянцзян рассказал всю свою жизнь человеку с пустыми черными глазами. Этому «мальчику-одуванчику», как называли Сяо Чжаня между собой охранники особого отдела разведки. Прозвище он это получил, когда только прибыл. Сперва прозвище произносили со злой усмешкой, а впоследствии с издевкой и уважением к тому, кем он стал. После происшествия в прачечной его произносили только с ужасом в голосе, легенды о нем до сих пор ходят там. Но Сянцзян не знает об этом, как и о том, что Сяо Чжань выжил после задания. Ведь его уволили после нарушения правила о неприкосновенности агента. Сянцзян считал Сяо Чжаня виновным в увольнении с такого хорошего места, долго бесполезно злясь на мертвеца, как ему казалось. Каким же было его удивление, когда он узнал в спутнике жертвы, что он с бандой выбрал для ограбления и избиения за баром для гомиков, причину своих неудач. Узнав в вышедшем человеке «мальчика-одуванчика», Сянцзян поспешил спрятаться в темноте переулка. Наблюдая из темноты за тем, как тот с легкостью разобрался с его «товарищами», ломая им конечности. После того происшествия банда сильно избила его, добить помешал мальчишка-проститутка, что проходил мимо. Он посчитал, что хулиганы избивают обычного прохожего. Он помог ему добраться до больницы и заплатил за такси. Встретившись позднее и узнав, что спасенный остался без работы, помог устроиться в бар, где сам искал клиентов. Мальчиком тем был Сяотеньши — Ангелочек. Шао Сянцзян был благодарен Ангелочку и старался отплатить хорошей работой в баре, ставшим местом пересечения трех человек, души которых были захвачены тьмой и связаны судьбой.***
— Чем ты от меня отличаешься? — безумно усмехаясь, спросил Сянцзян у Сяо Чжаня. Только взглянув в глаза мужчины, маньяк понял, какая участь его ждет. Страх никуда не делся, но, уже понимая всю безысходность, он решил выплеснуть гнев, что копился в нем. Безумие захватило его. — Я не получаю от этого удовольствия, — ответил холодно Сяо Чжань, — Только удовлетворение от выполненной работы. Хотя вру, этот раз исключение, я буду получать удовольствие, — хищно оскалившись, усмехнулся мужчина. Достав руки из-за спины, он подошел к сидящему на стуле маньяку, щелкая ножницами в руке. — Пока буду избавляться от одежды, я расскажу тебе о том, что намерен сделать с тобой, — приблизив свое лицо и смотря в глаза маньяку, произнес Сяо Чжань, — Во-первых, я хочу, чтобы ты рассказал мне все о себе. Как видишь, — он указал за спину, маньяк только сейчас увидел стоящую на штативе камеру, — Ты тоже станешь звездой программы. Сяо Чжань принялся неторопливо разрезать одежду на мужчине и так же неторопливо рассказывать свой план. Он намеревался поступить с маньяком так же, как тот поступил с Ибо, вернув ему каждую его рану, каждую боль, испытанную юношей. Предстоящие пару дней должны стать днями боли и унижения. Сяо Чжань не торопился, так же, как не торопился и маньяк, когда издевался над Ангелочком. Приводя того в сознание, если тот его терял вследствие пыток. Давая ему «отдых», чтобы организм немного восстановился и мог терпеть дальше «съемки», а жертва «насладилась» ужасом предстоящего.***
Сяо Чжань посмотрел на лежащее на металлической площадке перед ним обнаженное и истерзанное мужское тело. — Все-таки ты смог сбежать, — разочарованно произнес он ему. Поддев тело носком тяжелого военного ботинка, сбросил его в цистерну с кислотой под площадкой.
