Забота

Кошмары изводили её сознание, вгрызаясь в него, словно эрозия, медленно и неумолимо разрушающая даже тысячелетние скалы с течением времени. Одна за одной, битва за битвой, повторяющиеся в нескончаемом круге сансары, с каждым новым разом выматывающие все больше, они стирали воспоминания о предыдущей, оставляя лишь усталость и неприятные, болезненные ощущения в теле. Глубоко вдохнув, размеренно выдохнув, сосредоточившись, Люмин приготовилась к схватке и сжала рукоять меча. Секи но ками – Бог миазмов, дитё злого ума и всемогущества Райдэн, созданный электро Архонтом в качестве сосуда, разумная кукла, созданная как прототип Сёгуна. Вечный владыка сокровенной мудрости смотрел на девушку свысока, готовясь растоптать, как червя.       — Ты присутствуешь при рождении Архонта! С размахом руки Сёки но Ками призвал три воздушных вихря, наполнив их статусом Гидро. Люмин, умело уклоняясь от них, пронеслась по полю, готовясь вонзить меч в сверкающее электро ядро, но Вечный владыка сокровенной мудрости накопил энергию крио в правой руке и атаковал ею по площади, заставив путешественницу резко отскочить. Со второй попытки у неё тоже не получилось приблизиться достаточно для нанесения удара — воспламенив левую руку, Сёки но Ками ударил ей в место, где секунду назад находилась Люмин, поджигая область в небольшом радиусе. Девушка умело отпрыгнула назад, готовясь к контратаке, пока её противник не успел зарядить элементом свой следующий удар.       — Жалкое насекомое! — он совершал размашистые удары руками по площади, от которых путешественница умело уворачивалась, уходя перекатами в последний момент и, наконец, добралась до ядра. Однако повредить своё божественное тело Скарамучча не позволил — могущественная воздушная волна чуть не сбила девушку с ног, а последовавший за этим удар мог прихлопнуть Люмин, как муху, но призвав всю свою силу воли и мужество, она блокировала атаку мечом, с трудом выдерживая такую чудовищную мощь. При столкновения двух мощнейших сил родилась новая воздушная волна, от которой задрожали стены мастерской Дзёрури и пол треснул, проваливаясь под ногами девушки, открывая доступ к нижнему этажу мастерской. Стараясь достать свой планер поскорее, Люмин вовремя раскрыла его, избежав смертельного падения, но стала свидетелем того, как Сёки но Ками соединился с нижней частью своего божественного тела, обретая ещё большую мощь, чем прежде. Оперевшись о меч, вонзившийся в разбитый пол, она поднялась на ноги и тыльной стороны ладони вытерла кровь, сочившуюся из разбитой губы.       — Я ведаю законами всего сущего! — Сёки но Ками телепортировался позади Люмин, и ударил ногой о землю, нанося электро урон по области, заставив путешественницу с бешеной скоростью покинуть зону поражения, прежде чем два последовательных удара кулаком впечатают её в землю. Автоматон не давал ни минуты передышки, создавая град из электро лучей, наносящих множественные атаки в определенной зоне, заставив Люмин носиться по всей арене, сбегая от смертельных атак. Паймон рядом не было, терминала Акаши и Нахиды тоже, но девушка и не догадывалась об их существовании в своём кошмаре. Единственный выход, что Люмин видела — выживать, пока кто-нибудь не придёт ей на помощь. Хоть кто-нибудь... Задумавшись о том, что что-то явно не было правильным в этой битве, она пропустила атаку пиро снарядами, которые попали ей в ноги, повалив наземь.       — Склонись передо мной, червь! — наклоняясь, Сёки но Ками последовательно вонзил два кинжала в пол, и у Люмин не осталось сил бежать. Урон распространялся по площади, знаменуя неминуемую гибель, но прежде, чем тьма поглотила сознание девушки, она услышала...«‎Бип»...затем запах, до боли знакомых благовоний, ударил в нос.

***

Глубоко вдохнув, размеренно выдохнув, сосредоточившись, Люмин приготовилась к схватке и сжала рукоять меча. Секи но ками – Бог миазмов, дитё злого ума и всемогущества Райдэн, созданный электро Архонтом, Вечный владыка сокровенной мудрости смотрел на девушку свысока, готовясь растоптать, как червя.       — Ты присутствуешь при рождении Архонта! С размахом руки Сёки но Ками призвал три воздушных вихря, наполнив их статусом Гидро. Знакомо... Нет, только кажется... Люмин, умело уклоняясь от вихрей, пронеслась по полю, готовясь вонзить меч в сверкающее электро ядро. Повредить своё божественное тело Скарамучча не позволил — могущественная воздушная волна чуть не сбила девушку с ног, а последовавший за этим удар мог прихлопнуть Люмин, как муху, но призвав всю свою силу воли и мужество, она блокировала атаку мечом, с трудом выдерживая такую чудовищную мощь. От столкновения двух мощнейших сил родилась новая воздушная волна, от которой задрожали стены мастерской Дзёрури и пол треснул, проваливаясь под ногами девушки, открывая доступ к нижнему этажу мастерской и Сёки но Ками соединился с нижней частью своего божественного тела, обретая ещё большую мощь, чем прежде. Оперевшись о меч, вонзившийся в разбитый пол, она поднялась на ноги и тыльной стороны ладони вытерла кровь, сочившуюся из разбитой губы.       — Я ведаю законами всего сущего! Почему это кажется столь знакомым? Автоматон не давал ни минуты передышки, создавая град из электро лучей, наносящих множественные атаки в определенной зоне, заставив Люмин носиться по всей арене, сбегая от смертельных атак. Задумавшись о том, что что-то явно не было правильным в этой битве, она пропустила атаку пиро снарядами, которые попали ей в ноги, повалив наземь.       — Склонись передо мной, червь! — наклоняясь, Сёки но Ками последовательно вонзил два кинжала в пол, и у Люмин не осталось сил бежать. Урон распространялся по площади, знаменуя неминуемую гибель, но прежде, чем тьма поглотила девушку, она услышала...«‎Бип». И затем запах до боли знакомых благовоний ударил в нос...и было что-то ещё, какое-то едва ощутимое прикосновение на девичьей щеке.

***

Глубоко вдохнув, размеренно выдохнув, сосредоточившись, Люмин приготовилась к схватке и сжала рукоять меча. Секи но ками – Бог миазмов, Вечный владыка сокровенной мудрости смотрел на девушку свысока, готовясь растоптать, как червя.       — Ты присутствуешь при рождении Архонта! — Люмин, умело уклоняясь от вихрей, пронеслась по полю, готовясь вонзить меч в сверкающее электро ядро, но Вечный владыка сокровенной мудрости накопил энергию крио в правой руке и атаковал ею по площади, заставив путешественницу резко отскочить. Воспламенив левую руку, Сёки но Ками ударил ей в место, где секунду назад находилась Люмин, поджигая область в небольшом радиусе. Повредить своё божественное тело Скарамучча не позволил — могущественная воздушная волна чуть не сбила девушку с ног, а последовавший за этим удар мог прихлопнуть Люмин, как муху, но призвав всю свою силу воли и мужество, она блокировала атаку мечом, с трудом выдерживая такую чудовищную мощь. Задрожали стены мастерской Дзёрури и пол треснул, проваливаясь под ногами девушки, открывая доступ к нижнему этажу мастерской, Сёки но Ками соединился с нижней частью своего божественного тела, обретая ещё большую мощь, чем прежде. Оперевшись о меч, вонзившийся в разбитый пол, она поднялась на ноги и тыльной стороны ладони вытерла кровь, сочившуюся из разбитой губы.       — Я ведаю законами всего сущего! Боль в теле была невыносимой, ноги горели, будто обожжённые, но на них не было никаких следов или же увечий.       — Склонись передо мной, червь! — наклоняясь, Сёки но Ками последовательно вонзил два кинжала в пол, и у Люмин не осталось сил бежать. Урон распространялся по площади, знаменуя неминуемую гибель, но прежде, чем тьма поглотила девушку, запах до боли знакомых благовоний ударил в нос... нежное касание на щеке...и голос, шепчущий: «‎Спи сладко, пускай тебя сегодня ночью не мучают кошмары». Прежде, чем позволить остаткам разума ускользнуть в пустоту забвения, девушка закрыла глаза, прижав левую руку к груди, правой всё ещё сжимая меч, и прошептала воздуху: «Спасибо‎...» Собрав остатки силы и воли в кулак, со скоростью ветра она пронеслась по полю, заряжая свой дендро ультимейт, готовясь нанести сокрушительный удар по ногам Вечного владыки сокровенной мудрости. Сёки но Ками на опережение совершил резкий рывок вперед, нанося пиро, но Люмин уклонилась, затем последовал крио рывок, и снова увернулась. Оппонент телепортировался, чтобы выпустить из своей груди самонаводящиеся крио и пиро снаряды, которые разлетались и поражали область перед собой. Люмин парировала каждый снаряд, неумолимо приближаясь к своей цели — ядру. Заметив, с какой лёгкостью та стала преодолевать все препятствия и отражать удары, Скарамучча начал создавать электро лучи, бьющие по всей поверхности арены, и девушка замерла на месте. Попятилась.       — Нечего бояться, боль будет недолгой. Твоё время...подходит к концу. «‎Бежать? Сражаться? За что мне бороться?» — все мысли в голове спутывались перед лицом смертельной опасности, сковывая движения от страха. И в голове раздался незнакомый голос: «‎Сдавайся». С каждой секундой путешественнице становилось все сложнее избегать атак Владыки сокровенной мудрости, ноги едва ли слушались и она оступилась, упав. Мгновенно, наказывая за оплошность, луч пронзил её ногу, ладонь, затем и плечо. Люмин поджала губы, подавив крик, стиснув зубы от боли, ощущая подступающую темноту...и, безутешно закрыв глаза, в ожидании очередного «‎Бип»... но вместо этого она почувствовала поцелуй на щеке... а в воздухе стал витать знакомый запах эфирных масел, щекоча рецепторы, доносящийся издалека, будто из другого мира, и еле различимые слова послышались около уха: «‎Спи сладко, Люмин, пускай тебя больше никогда не мучают кошмары». Темнота снова поглотила её, но звука «‎Бип» не послышалось. Она неспешно открыла глаза и обвела взглядом комнату лесного стража — опрятную, уютную и чистую. В воздухе витал нежный запах благовоний, смешанный с запахом его любимого эфирного масла. Девушка бережно убрала влажный кусок ткани от лба, переложив на прикроватную тумбочку и заметила спальный мешок, расстеленный на полу. Она ведь заняла кровать Тигнари...       — О, Архонты, — Люмин закрыла лицо обеими руками. Именно благодаря лесному стражу, его заботе и лечению — ей, наконец, удалось проснуться. Путешественница и вовсе забыла свои сны, но неприятный осадок, раскалывающаяся голова и ломота в теле буквально кричали о странностях происходящего. Она поднялась в кровати, переместившись в положение полусидя, поправила волосы, заправив две выбивающиеся пряди за ухо, хотя раньше так никогда не делала, и коснулась стопами пола.

***

Спустя несколько дней, как-то после обеда, Тигнари забрался на дерево, понаблюдать, как солнце играет на зелёных листьях, Он намазывал хвост любимым эфирным маслом, подальше от всех, чтобы запах никому не помешал. Из-за раздвинутых ветвей показывалась бирюзовая дымка неба, ласковая и яркая, а лучи пробивались, пестрея и скользя сквозь частую сетку тонких веток и широких листьев. С самого утра не умолкал птичий хор с тысячами разноголосых певцов, на все лады свистящих, стрекочущих, щебечущих, чирикающих, каркающих, визжащих и пищащих и стучащих. В воздухе звенели самые разные песни: от громких и тихих, радостных и тоскливых до мелодичных и резких звуков, тревожащих чуткий слух лесного стража. Лесной страж захлопнул книгу и прикрыл глаза, чувствуя касание тёплых солнечных лучей на коже, прислушался к дуновению ветра, запутывающегося среди густой листвы деревьев. Уловив звуки лая собак-спасателей, Тигнари вздрогнул от беспокойной мысли, вспомнив о том, как они всегда норовили вцепиться в его хвост и открыл глаза. Острый слух донёс звук шагов неподалёку и он перевёл взгляд на девушку в своём привычном лёгком платье снизу, плавно и неспешно ступающую по деревянным доскам. Тигнари замер на месте и даже не дышал, боясь спугнуть или развеять иллюзию сознания своим дыханием, и стал наблюдать, оставаясь в тени, не веря что она, наконец, пришла в сознание, и что хуже — в этот момент никого не оказалось рядом. Путешественница сделала пару шагов и остановилась, устало опираясь на одну из ваз с цветами, стоявших у входа дома молодого учёного. Неодобрительно покачав головой и отогнав сомнения, засунув книгу за пояс, Тигнари мягко спрыгнул на ветку ниже, неторопливо прошёлся по ней, перескочил на другую, затем ещё ниже, грациозно, по-кошачьи, балансируя — проскользил по крыше дома, бесшумно приземлившись позади девушки, пригладив взъерошенную ветром шевелюру, и недовольно сложил руки на груди.       — Тебе ещё нельзя вставать с постели.       — Архонты! Как ты меня напугал! — Люмин подпрыгнула от испуга и так опасно покачнулась, что лесному стражу пришлось подхватить её под руки, удерживая.       — Я не хотел тебя пугать, но ты должна вернуться в комнату. — Тигнари отпустил девушку, дав ей возможность развернуться лицом к нему. Солнечные лучи плясали в её глазах, растапливая сердце лесного стража.       — Сколько я проспала? — она мило улыбнулась в ответ на строгий взгляд каре-изумрудных глаз.       — Несколько недель. Люмин, — его тон стал более настойчивым, — тебе нужно восстанавливаться, ты ещё слаба. Медового цвета глаза умоляюще посмотрели на него.       — Нет, и не заставляй меня нести тебя в кровать. — Молодой учёный отстранился и сделал круг вокруг девушки, кратко осмотрев и сделав умозаключения по поводу её физического состояния про себя.       — Почему ты так упрямишься? Я соскучилась по солнцу, ветру, звукам природы, голосам и разговорам с людьми.       — Я не упрямлюсь, а беспокоюсь о тебе. — Тяжело вздохнув и приложив руку к лицу, лесной страж продолжил, — ладно, немного свежего воздуха тебе и правда не помешает. Можем прогуляться, только я буду рядом. Как ты себя сейчас чувствуешь?       — Как будто стадо вьючных яков пробежалось по мне, — путешественница устало вздохнула, продолжив, — но лучше, в сравнении с тем, что было. Тигнари улыбнулся и прикоснулся тыльной стороной ладони к её лбу:       — Температура в норме. Можем идти, но если станет плохо — сразу хватайся за моё плечо. Девушке не показался этот жест бесцеремонным, напротив, он ощущался бережным и заботливым:       — Может, я просто буду держать тебя под руку? — ей показалось, что лесной страж чуть покраснел, отведя взгляд.       — Нет, вокруг слишком много людей которые надумают лишнего. Ты уедешь, а меня в покое не оставят. В случае чего я рядом, не волнуйся.       — Хорошо. Они прошлись по улочке Гандхарвы, и девушка не пропустила мимо себя ни одного человека, без тёплого приветствия и короткого обмена любезностями. Тигнари был безумно рад видеть, что болезнь Люмин отступила и она больше не будет прикована к постели. С другой стороны, ему стало немного грустно от осознания неотвратимо надвигающегося одиночества в своём доме, мысли о котором посетили его после своих же слов, сказанных об её уезде. Да, у лесного стража всегда есть работа, стажёры, путешественники, которым регулярно нужна помощь, но, всё же, Тигнари уже достаточно сильно к ней привык и размышления о скорой разлуке вызывали неприятные смешанные чувства. Молодой учёный с грустью посмотрел на девушку, неспешно шагавшую рядом: глаза, полные любопытства, смотрящие на окружающий мир с безмятежным и жизнерадостным восторгом, мягкие, золотые волосы, беспорядочно растрепанные лёгким теплым ветром... Он с трудом подавил желание прикоснуться к ним, заправить за ухо, чтобы не мешали любоваться её чистыми и беззаботными эмоциями. Путешественнице бы показалось это слишком развязным с его стороны, поэтому лесной страж с трудом отвёл взгляд, не заметив, что она тоже стала тайком на него поглядывать.       — Ну как ты? — спустя какое-то время Тигнари нарушил молчание и остановился, мягко прикоснувшись к руке Люмин, когда услышал, как ускорилось и сбилось её дыхание.       — Чувствую небольшую слабость, но в целом хорошо, — путешественница тоже остановилась на месте, переводя дух.       — Нам лучше вернуться, — строгий взгляд каре-изумрудных глаз не дал ни малейшей возможности спорить, и ей оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

***

В комнате он стоял спиной, не шевелясь, пока девушка переодевалась.       — Уже всё. Лесной страж обернулся, мгновенно умиляясь путешественнице, забравшейся под его любимое одеяло, да так, что торчал только нос и любопытные медовые глаза.       — Тогда засыпай, — он подошёл к ней и приложил ладошку ко лбу, зная, что температуры скорее всего не будет и оказался прав. Затем отошёл к столу, потушив одну из ламп, снял ботинки, перчатки и плащ, оставив их на стуле, и направился к расстеленному на полу спальному мешку. Не успел Тигнари и присесть, как раздался тихий голос из кровати:       — Почитаешь мне перед сном? Лесной страж замер на месте, и, бросив свой взор на медового цвета глаза, сияющие в свете луны с окна и с любопытством смотрящие на него с кровати, не смог сдержать улыбку. Как он мог отказать такому взгляду?       — Конечно. Что тебе почитать?       — Что-то из твоих любимых. Мягкая улыбка тронула уголки губ молодого учёного:       — Могу прочитать тебе про грибы, их разновидности в нашей экосистеме и влияние на флору и фауну. Люмин окинула его недоверчивым и скептическим выражением глаз, но стала устраиваться поудобнее, поёрзав на месте, и перевернулась на бок, уже с любопытством уставившись на него. Молчаливого соглашения было достаточно для того, чтобы Тигнари неспешно подошёл к полке, заставленной книгами, пальцами проходясь по корешкам в поиске нужной.       — Ага, вот ты где, — он осторожно вытащил невзрачную книгу, разговаривая с ней, открыл и провел ладонью по титульной странице, затем обратился к Люмин, — ты уверена? Девушка молча кивнула, вытащив руку из-под одеяла и похлопав по месту рядом с собой, приглашая Тигнари присесть на его же кровать. Улыбка тронула уголки губ молодого учёного и тот снова зажёг лампу, поднёся её к кровати, поставил на прикроватной тумбе и опустился рядом. Не окончив читать и первой главы, своим чутким слухом Тигнари уловил, как дыхание Люмин стало размеренным и она начала засыпать. Её ладошка, всё это время лежавшая неподалёку, оказалась холодной, когда лесной страж прикоснулся к молочной коже руки. Спрятав ту под одеяло, он коснулся щеки путешественницы кончиками пальцев, заправив ей волосы за ухо и после небольшой паузы по привычке поцеловал её в щеку, тихо желая сладких снов.       — Значит, мне это не не снилось, — прошептала девушка сквозь сон. Тигнари резко поднялся, пытаясь унять сердце, заколотившееся с бешеной скоростью и отступил назад, чуть не запнувшись за спальный мешок на полу.       — Ты куда? — Путешественница сонно подняла голову, глядя на него из-под полуприкрытых век, — не уходи.       — Люмин, я ... — Лесной страж сделал ещё шаг назад, а сердце все колотилось в груди.       — Не бросай меня, —прошептала девушка еле слышно, все ещё протягивая к нему руку. Спустя секунды лесной дозорный прикоснулся кончиками дрожащих пальцев к её горячей руке, не в силах противостоять столь невинному жесту и просьбе. От переизбытка эмоций его кровь бежала по венам вдвое быстрее, воздуха не хватало, а руки дрожали, как листья на ветру. Однако как только Тигнари коснулся маленькой ладошки, то почувствовал как волнение отступило. Остались лишь спокойствие и умиротворение от этого прикосновения. Впервые он касался Люмин так, по её желанию, а не только лишь своему побуждению, чувство взаимности со стороны девушки вызывало трепетную дрожь и эмоции, не поддававшиеся объяснению. Он сел обратно на кровать, не выпуская девичьей ладони из своей, не отводя взгляд от её полусонного, но прекрасного в мягком свете безмятежного лица.       — Не брошу, — второй рукой Тигнари снова заправил непослушные золотистые пряди за ухо, заметив лёгкую улыбку на уголках розоватых губ, — расскажешь, что тебе снилось? Люмин с грустью вздохнула и протёрла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то, но как только обрывки воспоминаний всплывали в мыслях — исчезали, рассыпались, словно песочные замки на морском берегу. Только путешественница пыталась ухватиться за крупицу информации — она просачивалась сквозь пальцы, не оставляя после себя ничего. Видя, как её брови сошлись на переносице и взгляд помрачнел, лесной страж накрыл её руку своей ладонью, слегка поглаживая, и сказал тихо:       — Не волнуйся, воспоминания вернутся к тебе со временем.       — Мне снился ты... я помню запах твоих эфирных масел, — девушка закрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то.       — Чем я там занимался? — её глаза распахнулись, встретившись с пристальным взглядом каре-изумрудных глаз.       — Мне кажется, ты меня поцеловал, — после этих слов румянец разлился по щекам обоих и они отвели взгляды. Мысленно выругав себя за ребячество, Тигнари собрался с духом и спросил первое, что пришло в голову:        — И как? Люмин с замешательством посмотрела на лесного стража, удивлённо хлопая пушистыми ресницами. Вопрос был очень странным, и, чтобы избежать неловкости, она соврала, опустив глаза:       — Не помню. С едва уловимым сожалением в голосе Тигнари тихо произнёс в ответ:       — Тебе нужно поспать, — спустя пару секунд раздумий, кивнул в сторону своего спального мешка и продолжил, — я буду рядом, если что.       — Хорошо, — она нехотя выпустила его ладони из рук и спрятала свои под одеяло, наблюдая за движениями молодого учёного, поправлявшего подушки на полу. — Тигнари?       — Да? — он ответил, не отвлекаясь от своего занятия.       — Дашь потрогать свой хвост? — Путешественница мило улыбнулась, а молодой учёный развернулся, изучая лицо девушки своими каре-изумрудными глазами. Затем плавно приблизился к лицу Люмин, ожидая что та отстранится, чего не произошло, и прошептал ей прямо в нос, щекоча горячим дыханием:       — Это ещё нужно заслужить, — и по привычке поцеловал девушку в щеку, с каждым разом испытывая всё меньше стеснения. С изумлением путешественница уставилась прямо в глаза Тигнари, изучая эмоции, отражающиеся на его милой мордашке, и мурашки пробежали по нежной коже лица, а щеки вспыхнули краской. С пол секунды они смотрели на губы друг друга, пока лесной страж резко не разорвал контакт, отстранившись.       — Пора спать, — Тигнари наспех потушил лампу, поправил одеяло Люмин, чтобы оно плотно закрывало ноги и стал укладываться на своё спальное место, повернувшись к ней спиной. Он пытался скрыть и унять дрожь в руках, успокоить сердце, стучавшее как сумасшедшее, и щёки, налившиеся румянцем.       — Спасибо, — тихо прошептала девушка. — Обо мне ещё никто так не заботился, — она перевернулась на другой бок. — Спокойной ночи, Тигнари.       — Мне только в радость позаботиться о дорогом для меня человеке. Спокойной ночи, Люмин.