Shameless

Палящее солнце, галька и прозрачная вода. Му Цин достаёт из мини-холодильника яблочный сидр и прикладывает к нагревшейся шее. Прохладные капельки конденсата спасают на доли секунды, но не могут избавить его от мучительной жары. Фэн Синь соскребает со стенок морозильника крошки льда и щедро высыпает их на обнажённый торс своего парня, смеясь с того, как тот шикает, словно испуганный кот и дёргается так, что заплетённые в распушённые косы волосы мило подпрыгивают, пружинясь где-то за спиной. Он самолично заплетал их этим утром за полчаса до выезда на пляж с общими знакомыми, которые тут и там сновали, принося купленные в дороге продукты. — Кажется, это всё, — подошедший Се Лянь вздохнул и приложил руку ко лбу, пытаясь пересчитать пакеты с съедобным содержимым. Горячий воздух был уже почти осязаем и давил на лёгкие, мешая дышать. — Тут ещё алкоголь! — путающийся в ногах и шатающийся Ши Цинсюань, давно немного пригубивший, бросил у распластанного огромного пледа ещё один холодильник с хмельным содержимым. За этим неугомонным парнишкой семенил Хэ Сюань, с отсутствующим выражением сжимая в руках кривую стопку из одноразовой посуды и столовых приборов. — Вы забыли нож, — из тени худо-бедного дерева возник Хуа Чен, со скучающим видом вертящий в руке упомянутый предмет со сверкающим лезвием. Се Лянь тут же спохватился и подошёл к нему, чтобы забрать опасную «игрушку» и отправиться нарезать привезённые фрукты. Хлопнул багажник машины. Пей Мин закрыл все двери и проверил сигнализацию, прежде чем подойти к образовавшейся компашке и с любопытством обогнуть взглядом пустующий пляж. Так как это был частный участок, то, разумеется, никого постороннего, кроме них самих, не оказалось. Уперевшись руками по бокам, молодой мужчина вопросительно приподнял бровь. Являясь тем ещё дамским угодником, он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. — Я отказываюсь веселиться без обворожительных красавиц. Что за хрень? Чья это была идея?! — Моя, — безразлично бросил Хуа Чен и отвернулся от негодующего Пей Мина, потому что не собирался вести диалог с этим неугомонным жеребцом. Всё-таки, именно Хуа Чен был тем, кто отвалил нехилую сумму за этот кусок камней и водоёма. Хотя задумка по факту больше касалась остальных прибывших, только все решили промолчать и уйти в режим игнора, оставив ответственность на первом заговорившем. Хуа Чен не противился этому, просто как ни в чём не бывало продолжил подавать Се Ляню персики, попутно помогая избавить половинки от шершавых косточек. Му Цин фыркнул и присел, открывая банку. Охлаждённая жидкость обволокла горло, а вот Фэн Синь, следящий за тем, как жадно хлещет алкоголь его возлюбленный, от чего-то слишком уж тяжко сглотнул. Протянув было руку, он почти сразу дал по тормозам и осёкся, не понимая, что хотел сделать. Выпросить выпить? Убрать с увлажнившихся губ остатки? Глубоко поцеловать и заодно попробовать, каков сидр на вкус?.. Нет, им нельзя. Не при всех точно. Му Цин такое не одобрит, да и Фэн Синь не станет давить с проявлением чувств на публике, ведь знает, что по голове его за это не погладят. Тогда — что? Чего он в итоге хотел? Он и сам не знает. — Вы странные, ребята, — вновь запел свою шарманку Пей Мин, присевший подле Му Цина и нетактично закинувший свою руку тому на плечо. Не удивительно. С университетских годов этот мастер дел любовных ухлёстывал за любым симпатичным личиком вне зависимости от биологического пола. Такая вот у него натура. «Блядская», — как подумалось Фэн Синю, который стиснул кулаки и с враждебностью уставился на охамевшую конечность. — Хорошо, что мы привезли с собой этого красавчика, да? То, что Пей Мин был в курсе их ориентации и реального статуса отношений, должно было остудить эти бессмысленные попытки подкатить. Однажды ему уже пришлось поцапаться с Фэн Синем за право быть с Му Цином и позорно проиграть. Как оказалось, этого было недостаточно, чтобы убить в нём побуждение бороться и впредь. Этот человек не видел ни конца ни края. — Лапы убери, — предупреждающе отрезал Му Цин и скривился. Он двинул плечом, но в результате чужие пальцы сжали его предплечье, не позволяя отодвинуться. Фэн Синь непроизвольно дрогнул. Глазной белок чуть покраснел от сдерживаемого гнева. — Такой дерзкий, прямо как в студенческие времена! Не ломайся, крошка, твой паре… Ай, блять! Ты чего?! Пей Мин вскочил, утирая лицо и открытую нараспашку грудь от выплеснутого на него липкого сидра. Му Цин поджал губы и отпил то, что плескалось на дне, а потом с хрустом сжал жестянку, бросая ту в подготовленный для мусора пакет. Фэн Синь не без наслаждения улыбнулся, придвигаясь к взвинченному парню и соприкасаясь с ним бёдрами, чтобы показать одному придурку, кто тут главный и кому дозволено по-настоящему трогать этот дорогой нефрит. Се Лянь, украдкой контролирующий обстановку, покачал головой и передал нарезанную горсть клубники Хуа Чену, который принялся сервировать тарелки. Ши Цинсюань, взирающий на это шоу, внезапно дико захохотал и схватился за живот, облокотившись для баланса на Хэ Сюаня, мрачно жующего персики. — Давайте поедим и ополоснёмся, — когда небольшая подготовка к намечающейся вечеринке закончилась, Се Лянь протёр руки влажной салфеткой и собрал всех в кругу, чтобы наконец опрокинуть и расслабиться. Фэн Синь щёлкнул крышкой банки и передал её Му Цину, затем открыл другую для себя. Конфликт сгладился также быстро, как и образовался. Парни налегли на выпивку и закуски. С этого момента пришла давно забытая уютная атмосфера обычных дружеских посиделок.

***

Как бы беспощадно пот не стекал по телу, Му Цин упрямо оставался на берегу и опустошал чёрт знает какую порцию алкоголя, пока остальные дурачились в воде. Кто-то плавал, кто-то просто позволял мелким пенистым волнам проходиться по ногам, а кто-то пытался утопить так называемого «врага». Может, там и здорово, но парню комфортнее оставаться в одиночестве. Принимать участие он не собирался даже при условии, что скоро буквально поджарится до золотистой корочки. Му Цин бездумно потягивал напиток, изредка поглядывая на Фэн Синя, которого за обе руки пытались куда-то увести. Чуток перебравший Ши Цинсюань довольно энергично тянул на себя отнекивающегося парня и в какой-то из случаев невзначай скользнул мокрой ладошкой от чужой груди до пояса, мёртвой хваткой зацепившись за резинку шорт и потянув ту вниз. Оголившийся уголок карамельной кожи на пояснице привлёк моментально сфокусировавшийся взгляд Му Цина, который при этом умудрился неудачно отпить и поперхнуться. Несмотря на это, его зрачки угрожающе сузились. Какого эти двое творят? Почему Фэн Синь не отталкивает? Почему он смеётся? Это что, настолько забавно? Пьяный парень рассеянно хватается за свою одежду и также рассеяно растягивает её, чуть ли не снимая. Это смешно? Нет, это больше похоже на сюжет дешёвого порно. Среди всех мельтешащих мыслей в голову ударила лишь последняя. Му Цин решительно поднялся, убрал прикрывающее от солнечных лучей полотенце, поправил болтающиеся косички и направился к двусмысленно шалившей парочке. Завидев приближающуюся фигуру, до этого неуклюжий Ши Цинсюань стал невероятно уклюжим. Он избавился от всех улик и с разбега нырнул на самое дно, оставив Фэн Синя в непонятках стоять посреди кружков, расползшихся по поверхности глади. Парень не успел ничего спросить, как к нему уже подкрались сзади и взяли за шкирку, будто провинившегося щенка. Обернувшись, Фэн Синь успел заметить лишь блистающие сталью чёрные глаза, а затем он уже не видел ничего, потому что его пинком под колени столкнули в объятия нагретой солёной воды. Где-то неподалёку послышался оглушающий смех Пей Мина. — Не хочешь объясниться? — тон, морозящий кровь, резанул по ушам вынырнувшего из неожиданной засады Фэн Синя. — Что случилось? — он выпрямился и перебрался к мелководью, у которого остановился Му Цин. Попытался взять того за руку, но встретил жёсткий отказ. — Почему ты злишься? Эй, да что такое? Куда ты уходишь? Стой… Погоди… Да что с тобой? Так, запинаясь о камни и волны, они почти выбрались на раскалённую солнцем гальку, но Фэн Синь сделал последний выпад и утянул брыкающегося парня в объятия, чтобы вновь поинтересоваться о причинах в переменившемся настроении. Му Цин, решивший сражаться до конца, резво завертелся, не давая никаких ответов. От их «борьбы» повсюду разлетались брызги. Все, кто был очевидцем данного побоища, отвели взгляды и позволили решить возникшую проблему наедине. В качестве исключения остался Пей Мин, который с какой-то маниакальной надеждой разглядывал бывших одногруппников, а в особенности — разгорячившегося Му Цина. Даже в гневе он был красив. — Отпусти! Не трогай меня! — парень заканючил, как маленький ребёнок. Забултыхал ногами и вскрикнул, когда понял, что Фэн Синь поднял его на руки. Испугавшись, что может свалиться, Му Цин рефлекторно взялся сначала за плечи, а после и за шею, взволнованно приподняв голову. Ругаться и драться перехотелось. Приток необоснованной ревности притупился. Накатило осознание, за которое стало жутко стыдно. Из-за чего он так завёлся? К чему приревновал? К какому-то пьяному недоразумению? Полный бред. Ладно бы парень подулся на это где-то в сторонке, отсиживаясь на пляже. Он бы всё равно рано или поздно остыл, подключив к делу логику. Но надо было ему подскочить и устроить это позорное представление. Му Цин, кажется, ещё отчётливее признал себя дурным дитём. — Я… — Ты напился? — не было похоже, что Фэн Синь расстроился. На его губах играла преспокойная улыбка, а янтарные глаза, отражающие солнце, превратились в полумесяцы и взирали на притихшего парня с каким-то озорством. Обдумав вопрос, до Му Цина дошло, что вполне вероятно — он слегка опьянел. В трезвом уме сил хватило бы на пассивную агрессию, не более. Для него привычно молча переваривать обиду и держать всё внутри до той степени, когда тебя может вывести на истерику пролившийся за края кружки чай. А пьяный Му Цин — безбашенный и открытый Му Цин. Ему не страшно быть живым, ему не сложно творить безрассудные поступки, ему и море-то становится по колено, а остальные присутствующие вовсе превращаются в белый шум на фоне. — А что, не нравится? — ещё пару минут назад этот парень готовился погрызться из-за мелочной ерунды, а сейчас обиженно дул губы и хмурился, с удобством устроившись на руках любимого человека. — Ты мне любым нравишься, — Фэн Синь не торопился отпускать, чуть склонился и бегло чмокнул щёку, которая даже румянцем не покрылась. Му Цин всего лишь чуть шевельнулся и опустил ресницы так, что тень от них завораживающе скользнула по коже. — А я тебе? — Чего? — Я тебе нравлюсь? — ласковый шёпот слился с шелестением воды. Им не нужны были доказательства, но в этот момент Фэн Синю так захотелось услышать, как Му Цин даст своё согласие. Как подтвердит, что их чувства взаимны, словно они встречаются пару месяцев и не могут выбить сокровенное признание. — Нравишься, — не ёрничая, не отшучиваясь, не посылая, вот так запросто. Му Цин сказал это и снова поднял поддёрнутый томной дымкой взгляд. Фэн Синь задохнулся. Соприкоснулся лбами и прошептал еле слышно: — Скажи это ещё раз. — Ты мне нравишься, придурок. Необъяснимая радость заполнила грудь, густым мёдом растеклась по заликовавшему сердцу. Все вокруг сделалось таким неважным. Му Цин улыбнулся. Улыбнулся, чёрт побери. От этой редкой драгоценной улыбки у Фэн Синя земля ушла из-под ног, но он выдержал этот коварный удар и вылез на берег, не выпуская своё сокровище до тех пор, пока они полноценно не скрылись от друзей в зарослях из разросшихся кустов и деревьев. Подойдя к припаркованному автомобилю, он опустил Му Цина на щекочущую траву, а потом прижал того к капоту и поцеловал. Ему ответили. Сжали пальцы на предплечьях и просунули язык меж разведённых губ. Церемонии пошли далеко и надолго. Фэн Синь вспомнил о системе сигнализации, когда рука Му Цина упёрлась ему в солнечное сплетение и толкнула, заставив оторваться от опоры в виде взятой напрокат машины. Теперь они стояли прямо, прижавшись друг другу и соревнуясь за первенство. Ладони шарили по телам, рваные вздохи прерывали искушающие поцелуи. Душная погода забирала необходимые дозы кислорода, только это не мешало получать удовольствие от долгожданного воссоединения. Они согласны перестать дышать, но прекратить целоваться — ни за что. Му Цин кусает нижнюю губу Фэн Синя и тянет на себя. Слышит недовольное мычание и ухмыляется хитро-хитро, словно коварная лисица. Глаза щурит, смеётся слишком счастливо. Создаёт своим голосом самую сокровенную музыку и возбуждает до предела. Очевидно вынуждает влюбляться ещё и ещё. — Если мы продолжим, то будет плохо, — Фэн Синь обнимает парня, зарывается в шею и втягивает выветрившийся шлейф одеколона со смесью нагретой кожи. Запах возлюбленного такой неповторимый и родной. — Не будет, если я отсосу тебе. Решительно настроившись, Му Цин собрался творить безумства. Фэн Синь не мог осуждать этот порыв, но предложение крайне его удивило и вогнало в ступор. Почему его мальчик такой, когда выпьет? — Ты уверен? Мы можем вернуться к ребятам и… — «подождать до дома» так и не прозвучало, потому что Му Цин не в том расположении духа, чтобы слушать разумные отказы. Он опускается на колени и придерживает руками накаченные бёдра. Смотрит гипнотически снизу-вверх, снимает купальные шорты и развратно водит по привставшему члену, будто стараясь добиться максимальной реакции на своё сумасбродство. Получает, конечно же. Фэн Синь стонет, затыкает рот ребром ладони и запоздало соображает, что тело шагает отдельно от головы. Когда Му Цин рядом с ним — он совершенно не в ладах с мозгами, которые так и кричат: код красный, код красный, код красный! Рискованно, сумбурно, неправильно, но как же горячо. Адски горячо. Если их решат поискать, то наткнутся на то, что не стоит видеть. Фэн Синь не хотел бы делиться Му Цином, которого поглотила безграничная похоть. Такой Му Цин создан для него, делает всё тоже для него и принадлежит — беспрекословно ему. На этом точка. Адреналин в крови повышается. Каждый шорох накаляет нервы, но когда тесный рот вбирает головку, у Фэн Синя из словарного запаса вспоминаются сплошные ругательства, а окружающая среда становится пустой безделушкой. Его парень жадничает, стремится заглотить половину, но давится и скользит к началу, расслабляя челюсть и чувствуя онемение в области скул. Иногда он задумывается о том, как этот член входит в него и не доставляет травм, потому что в глотку это достоинство поместить довольно трудно. Му Цин пускает слюну и помогает себе рукой, сцепив пальцы у основания. Надрачивает слабо, обхватывает губами и высовывает язык по внешней стороне, упрямо двигаясь вперёд и в очередной раз давясь. Его не устраивает такой исход. Фэн Синь трогает его, привлекает внимание и берёт одну косу в руку, бережно растирая сплетённые пряди. Пытается подбодрить, и у него это прекрасно получается. Му Цин прикрывает глаза, мучительно медленно ведёт по члену, дожидаясь, пока головка упрётся во внутренню стенку горла, чтобы затем быстро выпустить всё наружу и по-новой заглотить без рвотного рефлекса. Солёный привкус прокатывается по рецепторам, но Му Цин не считает, что это противно. Он пробует, его всё устраивает. Фэн Синь сдержанно урчит, теряется в ощущениях и выпускает волосы, с которыми игрался. На замену этому нетерпеливо давит на затылок, хочет направить, но не ожидает, что его треснут и прикажут не двигаться. То есть, ему запрещают руководить. Нагло так запрещают. Даже угрожают бросить всё, если ослушается. Фэн Синь поражён, но правила игры принимает. Гладит Му Цина по голове, растирает пальцами втянутые щёки и наблюдает за тем, как в его рту пропадает сантиметр за сантиметром. Раскрасневшиеся губы, опаляющие гладкие стенки и непростительно глубокое горло берут своё. Выводят, соблазняют толкнуться, но нельзя. Запрет. Му Цин входит в кураж, дразнит сменяющимся темпом. Косички покачиваются в такт с его заглатываниями, стучат аккуратными кисточками по лопаткам. Как же это заводит. Парень больше не использует рук. Для опоры держится ими за смуглые бёдра и раскачивается по всей длине, хлюпая и чуть ли не мурлыкая. Крошечные вибрации проходятся по члену колючими разрядами тока, вызывают боль в низу живота. На месте, где упругий канат возбуждения связался настолько прочно, что уже не оставлял никаких надежд на пощаду. Либо последует разрядка, либо Фэн Синь в блаженстве отойдёт в Поднебесную. Какие тут могут быть варианты, помимо этих? Му Цин понятия не имеет, о чём думает его парень. Он сосёт с достоинством, впускает член жёстко и не жалеет глотку. Ему нравится слушать прерывистые стоны и видеть, как Фэн Синь в забытии постоянно намеревается схватить за волосы, чтобы отодрать так, как нужно. Привычки так просто не урезать, но его старания держаться вызывают садистское удовлетворение. Му Цин лижет головку, спускается к уздечке, проходится по всему члену языком и заглатывает, вновь принимаясь трахать собственный рот. От интенсивности у него трескаются губы и растягиваются уголки рта, которые завтра определённо будут зудить и причинять дискомфорт. Он не знает, как выглядит со стороны, но уверен, что это то ещё фееричное зрелище. Фэн Синя мотает из крайности в крайность. Сладкое предвкушение приближающегося оргазма наводит тоску и эйфорию одновременно. Ему хочется кончить и не хочется. Он не готов мириться с тем, что эта прелесть, что творится с ними, подойдёт к завершению, но Му Цин освобождает член от влажного плена и выставляет язык, от которого тянется неприличная нить слюны с естественной смазкой, и это подталкивает к неминуемой пропасти. Перед глазами всё плывёт, а ноги подрагивают. Фэн Синь не предупреждает, просто сдаётся и изливается, прикрываясь руками. Чувствует, как Му Цин берёт его обратно. Разводит пальцы и тупо пялится на то, как парень вбирает остатки семени, причмокивая и посасывая головку до посинения на раздолбленных в хлам губах. Лучше бы он не смотрел. — Ну как тебе? — сипло спрашивает Му Цин и поднимается с места, отряхивая от налипшей травы покрасневшие колени. Его горло и связки явно пострадали. Фэн Синь закачал головой, потом закивал. Переживая экстаз, ему было тяжело собраться воедино и что-то внятно ответить, поэтому он не нашёл ничего более подходящего, чем объятия. — Я ни на что не годен? Минет был средний? Может дадите свою оценку по шкале от одного до десяти? — Детка, это было потрясающе. Бесконечность из десяти. Му Цин закатил глаза и вернулся к обычному состоянию. Поблёскивающе губы и покрасневшие краешки рта отозвались тупой болью в виноватом взгляде Фэн Синя, который бережно подхватил подбородок и поцеловал розовые щёки. — Ты поранился из-за меня. — Каков идиот, — всё также хрипло посетовал парень, давая хлипкую затрещину раскисшему возлюбленному. — Я не сахарный, ничего мне от этого не будет. Просто скажи, что не понравилось, не надо разыгрывать драму. — Да я кончил буквально за пару минут, как мне могло не понравиться? — Тогда какого хрена выглядишь, словно побитая псина? — Переживаю за тебя, — Фэн Синь выдохнул и прижал к себе буянящего Му Цина, который, заслышав ответ, вроде подуспокоился и размяк в руках с понимающей улыбкой. Правда та отозвалась покалыванием. — Переживать будешь о том, как станешь расплачиваться. Когда вернёмся домой, трахнешь меня сначала в прихожей, а после в ванной. Условия ясны? — Да… — Значит, договорились, — Му Цин выбрался из объятий и подмигнул, разворачиваясь и возвращаясь на пляж, будто ничего такого и не творил. Разве что, весь оставшийся вечер все будут любоваться его трещинами на губах и посылать неоднозначные вопросительные взгляды то одному, то другому бесстыднику.