Shameless

Три щелчка замочка двери, и Му Цин входит в квартиру, нащупывая в полутьме выключатель. Тишина и покой встретили его, насытив благословением заядлого интроверта. Ближе к ночи они едва рассоединились, растягивая прощания и не желая разъезжаться. Было тяжеловато не сорваться на кого-то, ведь Му Цин успел вдоволь пропитаться этой выматывающей вылазкой на природу, чтобы его начало тошнить от упоминания слова «люди». Он выгнал Фэн Синя в круглосуточный за вином, презервативами и смазкой, а сам разделся догола, нашёл в шкафу лёгкий короткий халат и отправился в душ отмываться от мелких частичек камушков и солёной воды. Влажные косички ему пришлось расплести. Они всё равно растрепались и выглядели неряшливо. Как только резинки были стянуты, а пальцы запущены в прядки, — пушистые чернильные кудри потоком обвили его плечи и чуть спали на лицо вместе с отросшей чёлкой. Му Цин критически оглядел отражение в зеркале. Коснулся уголков рта и повертел головой, чтобы внимательнее изучить потревоженные участки. Видимо, он переоценил свои возможности, когда думал, что способен открывать рот слишком широко. На эту «красоту» смотрели все? Именно по этой причине к Му Цину было настолько повышенное внимание по возвращении? Да он неплохо так напортачил, получается. Парень скривил губы и почувствовал боль. Почему-то осознание произошедшего дошло до него только в этот момент. Будь в нём чуть меньше алкоголя, ему пришлось бы несладко, а так — вполне сносно. В нынешнем состоянии он совершенно не видит ничего сверхъестественного в том, чтобы отсосать своему любимому человеку. Даже на природе, даже в порыве накрученной ревности, даже будучи нетрезвым. Звучит не особо здраво, но и Му Цин не может назваться великим праведником. Этой ночью в нём не осталось и капли совести или стыда. Он снова заглядывает в запотевшее зеркало, приводит волосы в порядок, запахивает полы халата и выходит в сопровождении растворяющегося пара, вздыхая с предвкушением приближающихся развлечений. Му Цин невольно представляет, как подставится под своего мужчину. Мечтательно обнимает себя руками и опирается лопатками о стену, начиная пальцами блуждать по телу, скрытому под хрупкой оболочкой одежды. Собирает редкие капли, растирает их по коже и мурашками покрывается, понимая, что возбуждается уже от мимолётных мыслей. Ноги сводит, как и живот. Грудь стягивает от тяжёлого дыхания. Ему вновь становится жарко, словно он вернулся на утренний пляж и попал под прямые солнечные лучи. Что Фэн Синь делает с ним? Почему вынуждает так отчаянно нуждаться в его прикосновениях? Это какая-то несуразица. Верно, простая несуразица. Не стоит опускаться так низко. Разве что, вопреки всему, Му Цину хочется захныкать от нетерпения. Он гладит свои колени, то и дело сдвигая края халата в стороны. Все эти касания не такие. Они не доставляют ему той дрожи, которую в два счёта вызывает Фэн Синь. Словно проклятие, в котором тебе не добраться до пика блаженства в одиночку. Парень помнить не помнит, каково это — быть без него. Каково это — получать разрядку от собственных непослушных ладоней. Ему и вспоминать об этом не хочется. Всё окажется не таким. Му Цин не готов получать удовлетворение подобным образом, он желает поскорее наброситься на задерживающегося мужчину и получить исполнение обещанных условий. Ожидание медленно разъедает. Кислотой поливает кости и плоть, вызывая жуткий зуд, от которого хочется ногтями вспороть шкуру до неровных красноватых полос, до редких крупинок крови. Лишь бы поскорее отпустило. Лишь бы сбавило растущее напряжение. Му Цин сжимает бёдра, царапает те в отместку за неподобающие побуждения. Ведёт по животу к груди и останавливается у шеи, ублажая ту на манер ласк Фэн Синя. Давит на горло, обводит подушечками кадык и наугад пытается определить, где у него расположены родинки, на которые ложатся любовные поцелуи. Он не чувствует того, что должен. Всё же изламывается и пробирается к вороту, отводя преграду, чтобы дотронуться до потвердевших сосков, но его прерывает наспех открывшаяся дверь, так подло вырвавшая из наплывших порочных фантазий. Му Цин, почувствовав себя заждавшимся оголодавшим котом, выскочил в прихожую и не удержался от порыва взять и обнять возлюбленного, который с характерным звоном стекла поставил на пол увесистый пакет. — Я дома, — оповестил он и поймал несущегося в руки котёнка, слегка поднимая того в воздух, чтобы потом осторожно опустить и уткнуться в пахнущее свежестью душа плечо. Фэн Синь в действительности обожал любого Му Цина, но такой Му Цин — вершина его самых потаённых мечт. Домашний. Встречающий с порога и кидающийся на него без предисловий. — С возвращением, — проворковал парень, уже забираясь соскучившимися ладошками под подол футболки, сохранившей на себе всю соль окончившейся поездки. Теперь Му Цина не то что бы воротило от упоминаний о том береге и о той воде. Он не планировал тянуть резину, поэтому в несколько движений оттолкнул Фэн Синя к стене и напал с опьяняющими поцелуями, не дав даже стянуть обувь. В его глубоком чёрном взгляде заликовали бесы, а потом — он закрыл глаза и притёрся к любимому крепкому телу с очевидным желанием, которое очень кстати притиснулось к бедру другого мужчины. Тот улыбнулся в разомкнутые губы, но не проронил ни слова. Его руки без приглашения скользнули под халат и внутри все содрогнулось от того, что удалось там нащупать. Фэн Синь приподнял бровь, склонил голову и с хрипотцой поинтересовался: — Ты не надел нижнее бельё? Му Цин, оторванный от увлекательного занятия, чуть ли не рыкнул. Он запрокинул одну ногу, прижимая к себе этого балабола. Благодаря сменившейся позе можно было в два раза отчётливее прочувствовать то, как твёрдо и дискомфортно у него стоит. Это должно было указать на нежелание отвлекаться на бессмысленные разговоры. По-честному, в приоритете находится довольно-таки важная проблема, а такого рода проблемы необходимо решать в срочном порядке. Иначе — у кое-кого сорвёт крышу. Поняв намёк, Фэн Синь заткнулся и стал покрывать укусами бледную шею, на которой уже давно не мелькало ни единого засоса. Му Цин громко замычал, сделал глоток воздуха и ощутил на дёрнувшемся кадыке максимально осторожный поцелуй, сменившийся невесомым прикосновением зубов. От острых, но приятных покусываний кожа горела и покрывалась розовыми пятнами, на которые засматривался мужчина, уже открыто лапающий доступные для него обнажённые бёдра и ягодицы. Му Цин вжимался в своего истязателя, тяжело дышал тому на ухо, обнимал и интенсивно потирался о него. Он умирал от мучительной потребности, но не мог попросить коснуться себя именно там. Там, где больше всего хотелось. Всё, что выходило — толкаться навстречу до тех пор, пока у Фэн Синя не закончится выдержка. Беспрерывно колышась между волнами пытливого наслаждения, они оба начали задыхаться. Действия огрубели. Пошлые звуки губ, скользящих по сухожилиям шеи, прекратились. Фэн Синь поменял позиции. Кинулся к противоположной стене, припечатал к ней гибкого и раскрасневшегося Му Цина, чей расплывшийся взгляд закипал и пенился, будто волнующиеся штормующие волны. Ещё немного — и солёная влага прольётся, образуя море, вызванное сладким томлением. Пальцы, давящие на Фэн Синя, напряглись. По тыльной стороне ладоней вздулись извилистые голубые вены. Они засмотрелись друг на друга, но не совладали с чувствами, одновременно потянувшись за поцелуем, в котором их языки сплелись в тягучем противостоянии. Фэн Синь пытался не думать о потревоженных уголках чужого рта, но неосознанно ястребом выслеживал все реакции любимого, которого, судя по всему, заводила лёгкая боль. Му Цин игнорировал всё на свете. Ему было не до этого. Он самодовольно ублажался под напористыми губами и в какой-то момент, полностью развязный, подпрыгнул и обхватил бёдрами торс перепугавшегося мужчины, который тут же подставил руки и поддержал увесистое тело, придавливая то между бетоном и собой. Все вмиг стало под его неустанной властью. Благо, тренировки в зале не прошли бесследно и позволили не упасть на пол. — Скорее… — подначивал парень, с придыханием шепча вульгарные просьбы о взятии. Такие грязные уловки не проходили мимо, а чётко били в уязвимые зоны. Му Цин не был слабаком, его ноги плотным кольцом стеснили талию, пока коварные зубы нашли своё предназначение в оттягивании мочки уха, на котором болталась золотая серьга-колечко. Увлёкшись, он просунул в неё язык и попытался втянуть в рот, вызвав при этом порывистый выдох у Фэн Синя. Он оставил шлепок на ёрзающем по нему парне и отпустил того на паркет, чтобы раскрыть пакет, в котором ждала своего золотого часа купленная смазка. — Растяни себя для меня, — приблизившись и передав лубрикант, Фэн Синь взглянул на поплывшего мальчишку, послушно перехватившего миниатюрную бутылочку. С остервенением, тот вскрыл крышку и неопрятно смазал пальцы, без отлагательств исполняя приказ. Холод прошиб изнутри, но Му Цин не шелохнулся, своенравно проталкивая фаланги поглубже и не сводя испытующего взора со своего персонального зрителя, который прижался к нему и потёрся носом об острую ключицу. Ладони Фэн Синя обхватили упругие ягодицы, погладили для ободрения и поощрили на продолжение хлёстким ударом. С приглушённым довольным стоном Му Цин вогнал два пальца и его прошило, будто иглами. Заведённая за спину рука приостановилась, но все же торопливо возобновила действия, разрабатывая тугие стенки. — Не торопись, — беглый поцелуй прошёлся по углу сжатой челюсти. Фэн Синь измученно промычал и судорожно взялся за внезапно ставшую податливой поясницу, а свободной кистью прошёлся по дрожащим пальчикам, что ещё не решались толкнуться дальше. Он помог, решительно добавив свой, от чего у Му Цина рефлекторно приоткрылись губы в безмолвном стоне. Три пальца. Два своих, один — нет, задвигались в нём, стимулируя простату. Каждое скольжение с предельной точностью проходилось по ней, дёргая и гоняя Му Цина по греховному кругу. Фэн Синь же добивал его, вылизывая и посасывая шею, пока они на пару засаживались в него. Нещадно, откровенно, раз за разом ускоряясь и жестоко сбавляя темп, чтобы снова разогнаться и склонить Му Цина к вскрикам и всхлипам, которые будут слышны даже в подъезде. Он упрашивал об этом, — и он получил это в полном объёме. Крапинки слёз повисли на ресницах. Парень рассеянно двинулся по скользким пальцам, сипло простонал и, прочувствовав всю прелесть этих проникновений, критически приблизился к пику. Опомнившись, он замотал головой и приподнялся, чтобы снизить чувствительность, но Фэн Синь принялся снова и снова проходиться по сокровенной точке, умело натирая ту и поддразнивая. — Хочешь ещё? — искусно улыбается, а сам едва дышит. Его шёпот горячий, шипящий, как раскалённое масло, опаляет слух. — Мгм, — у Му Цина всё смешивается в густую кашу. Вязкие пальцы переплетаются, играются с ним и его ощущениями, которые обострились до невообразимости. Приток крови ощутимо повысился, загудел в черепной коробке. Оглохнув от этого шума, парень перестал разбирать слова. Он загорелся, словно спичка, и вспыхнувшее дикое пламя лизнуло изнутри. Что-то необъяснимое, незнакомое разрывало и выламывало его по частям, вырывая из неокрепшей глотки звонкие стоны. Фэн Синь ловил вибрацию от них губами, вбирал эти звуки и отдавал такие же, потому что достиг своего предела. — Фэн… Синь… — ахнув на очередном толчке, Му Цин истощённо свалился на мужчину. Возбуждённый розовый цвет окрасил кожу, по которой стекали дорожки пота. Дрожа и не зная, куда себя деть, он просто поскуливал и елозил до такой степени, что уже не мог нормально стоять. Колени с свежими синяками и потёртостями подворачивались. Руки бесцеремонно хватались за всё подряд. В попытке порвать не свою одежду, Му Цин хлюпнул носом и раздвинул бёдра, зашедшиеся в приступе озноба. — Ты мне нужен, — вышло постыдно и ломано. — Я знаю, детка. Всё в порядке, — Фэн Синь помог вынуть их пальцы и развернуть ватного парня лицом к стене. Приспуская шорты вместе с бельём, чтобы освободиться от тесных оков, он вскрыл презерватив и раскатал тот по своему эрегированному члену, не забыв при этом полить защиту дополнительной смазкой. — Я вхожу, — предупреждает, хотя в этом нет никакой нужды. Му Цин кивает, прогибается в спине до хруста и приглашающе расставляет ноги. Те расходятся, но плевать, Фэн Синь устраивается между ними и вводит головку, упиваясь тем, с какой беспечностью та входит и плавно доходит сразу до упора, коснувшись изгибом простаты. — Блять! — ругань не кажется лишней. Перед увлажнившимися глазами взрываются крошечные звёзды, а ток, проходящийся по венам, хлёстко простреливает и побуждает неконтролируемую дрожь. — Ты так… так глубоко. — Да, детка. Я прямо там, — Фэн Синь залезает под халат, ведёт по сжимающемуся животу и надавливает внизу, чтобы провокационно спросить: — Чувствуешь? Он здесь, — целует за ухом, прихватывая хрящ. Му Цин в результате стонет и опускает взгляд на трогающую его ладонь, чтобы вновь сглотнуть рвущийся из глубин груди стон. Рот не закрывается вообще, накопившиеся вдохи и выдохи сбивают вскрики, когда Фэн Синь принимается трахать подготовленное тело. И тогда Му Цин верит, чувствует, что он действительно в нём. Засаженный член погружался без проблем и всё, что получалось — искать опору в гладкой стене, чтобы удержать себя в вертикальном положении. Пусто шаря по поверхности, парень заводился от того, как внутри пульсирует волнующая горячая плоть Фэн Синя. Такая пронизывающая и толстая, готовая в любой удачный случай проткнуть его насквозь. Фэн Синь с трудом дышал и, держа возлюбленного за талию, усаживал того на всю длину. После неумолимых толчков он повернул болтающуюся голову Му Цина, чтобы захватить влажные губы требовательным поцелуем и зашевелиться быстрее, вколачиваясь в пластичную поясницу. Просить замедлиться бесполезно. Взбитые капли смазки текут по бёдрам белёсыми каплями, а Му Цин не разбирается жив он или уже мёртв. Его отправляют наверх, потом забирают обратно на Землю, вгоняют под неё и снова подкидывают куда-то за пределы Вселенной. Фэн Синь касается длинных волос, прилипающих к прикрытой тканью спине. Тащит их на себя и отклоняется, делая трение ещё глубже и головокружительнее. Позвоночник гнётся до возможных границ, Му Цин чувствует не только выбивающие дух толчки, но и скорую разрядку, поэтому всё же требует остановки. Ему не позволяют расслабиться, и он кончает без стимуляции руками. — Ты… подонок, — выдыхает, приставляя блестящий от пота лоб к стене. Фэн Синь ударяет его ладонью по заду и выходит, чтобы довести ничего не понимающего парня к ванной, в которой его без надежды на передышку закинули передом на стиральную машинку и уткнули носом в зеркало. — Следующая станция, принцесса, — хрипло, но чересчур довольно, сообщает этот неутомимый мужчина, уже пробирающийся к нему сзади, чтобы войти под правильным углом. Прозвище возмущает Му Цина. И будь он не затраханным до ускорившегося пульса и отдышки, он бы ударил самозабвенного Фэн Синя, который, не теряя сноровки, погрузился внутрь и сообщил о влажности и узости своего возлюбленного, улыбнувшись при этом в заляпанном отражении. На этот раз ему было ещё проще. Му Цин потерял дар речи, а потом отметил, что его чувствительная головка упирается в материал халата и доставляет неудобство, ведь он не так давно излился. Испорченная ткань, натирающая член, и суровые возобновившиеся толчки размололи парня в порошок. Спасение в качестве шатающейся от частоты проникновений машинки не действовало. Му Цин прикусил губу и принял поражение, потому что, на самом деле, он получал охрененное удовольствие от процесса. Послеоргазменная нега спала с него, словно тёплый плед. Зато вернулось возбуждение, которое спровоцировало постоянно попадание по растёртой простате. Попробовав двинуться в такт с Фэн Синем, Му Цин потерялся в жаждущем, но чуть замученном стоне. Его поддержали таким же — только более низким и рычащим. Они не выпивали, когда вернулись домой, но ощутили себя пьянющими в стельку, когда добрались друг до друга и сорвали маски, именуемые «приличием». Му Цин мысленно поклялся, что впредь не будет пить, а Фэн Синь возжелал добиться того, чтобы его любимый спокойно вёл себя развязно без какого-либо воздействия извне. Подпитываясь изнеженными стонами, мужчина запрокинул согнутую в колене ногу на стиралку и вошёл с новым углублённым толчком. Му Цин в конец обмяк и выпрямился, бездумно следя за тем, как от его частого дыхания по стеклу ползут мутные пятна. Они покрыли практически всё зеркало, перекрывая доступ к наблюдению. — П-постой… — ему вдруг стало обидно, он вцепился пальцами за края машинки и развернулся через плечо, заглядывая в янтарные полыхающие глаза. Фэн Синь действительно остановился, заставив сердце пропустить удар. — Я… хочу тебя видеть. Давай сделаем это в гостиной? Му Цин не ожидал, что его предложение прозвучит так безысходно, но ему правда захотелось побыть лицом к лицу с Фэн Синем, получить шанс на то, чтобы коснуться его губ, шеи, накаченных рук и пресса. Ему всё это необходимо прямо сейчас. Не показывая своего изумления, мужчина переместил все ещё дрожащего Му Цина на выложенную плитку. Правда, не выдержав и секунды, он моментально заключил того в объятия и рассыпался в любовных заявлениях, от которых стало теплее и роднее. Они нечто большее, чем обычные любовники. Они действительно влюблённые, просто немного безбашенные и порывистые, словно пубертатные подростки. Фэн Синь полноценно разделся и снял халат с смущённого парня, которого придавили искренние и пронзительные слова о любви, а затем, подхватив ладонь, осторожно повёл того к сменившемуся пункту назначения. Их десять пальцев привычно сплелись и надёжно притиснулись друг к другу, даруя спокойствие. — Где бы тебе хотелось? — взволнованный шёпот разрушил тишину комнаты, охваченной полумраком. Скажи Му Цин: «на ковре», Фэн Синь взял бы его и на нём. Да хоть на подоконнике — главное, что это будет его возлюбленный, который, сам того не осмысляя, завуалированно открылся ему. — Диван. Я буду сверху, — чуть отойдя от стеснения, парень повалил Фэн Синя на кожаную обивку и залез верхом, седлая бёдра. В такой позе он запросто сумеет воспроизвести всё то, чего жаждал. Клейкие от подсыхающей смазки пальцы прошлись по смуглой груди. Обвели сухие мышцы, задели твёрдые соски, пробуждая восхищённый вздох у затаившегося в предвкушении мужчины. Му Цин облизнулся, пробежался по линиям, очерчивающим кубики, а затем случайно заглянул в обворожительные светлые глаза, чтобы жалко погибнуть. — Ты красивый, — как-то по-глупому пробормотал парень и покраснел. Он не умел подбирать фразы, которые бы верно изложили чувства, но попытка была предпринята. Фэн Синь ощутил подкативший к горлу ком и предательские слёзы. Почему ему говорят такие вещи? Подобное и до сердечного приступа докатить с ветерком может. Му Цин же, в свою очередь, от образовавшегося молчания в край смутился и отвёл взгляд, но вернулся и запнулся, когда понял, что его держат за руки. Это значит, что всё хорошо? Да, это значит, что он не облажался. Чтобы скрыть неловкость, Му Цин примкнул к губам, а те открылись ему навстречу. Обнажённые тела задвигались в унисон с поцелуем, нежно потираясь и возвращая чуть спавшую возбуждённость. Естественная смазка прозрачными следами растеклась по их животам, стягивая кожу. Не разрывая соприкосновений, Му Цин освободил ладони для того, чтобы обхватить ими скулы Фэн Синя, стараясь вжать того в себя и слиться во что-то цельное. Мужчина под ним растрогался, заластился под касания точно истосковавшийся питомец, и если бы у него был хвост — он бы им замахал. Увлёкшись поглаживаниями и целованием, Фэн Синь напрочь забыл о том, для чего они пришли в гостиную. Напомнил ему обо всём Му Цин, навалившийся вперёд, чтобы при помощи наводящей руки нанизаться на стоящий член и начать раскачиваться вверх и вниз. Будучи в ведущей позиции, он перенял контроль над темпом. Задвигался совсем медленно, опускаясь и поднимаясь по длине, как сам того пожелает. В перерывах, когда он восседал на своём мужчине без шевелений, он делился с ним искушающими поцелуями, пока не вошёл во вкус и не принялся буквально скакать, опираясь о плечи и выстанывая всякую непотребную брань. Фэн Синь бы засадил в него самостоятельно и оттрахал до беспамятства, но увидев, как старательно и как покорно его мальчик производит толчки, не вмешался и просто уместил руки сначала на талии, а после и на груди, с заботой убирая спадающие ниц волосы и массируя эрогенные зоны так, чтобы Му Цин не волновался ни о чём, кроме трущегося в нём члена. — Я люблю тебя, — почуяв очередной приближающийся оргазм, парень обнял Фэн Синя за шею и тихо-тихо прошептал заветное признание. В него непроизвольно вторглись, и он застонал, сбившись с настроя. — Любишь меня? Снова рефлекторный толчок. — Да, — Му Цин давится слогом, но отвечает. — Хочешь меня? Фэн Синь обнимает его взмокшую спину и выбивает жгучим проникновением новое: — Да. — Тогда… Может, ты выйдешь за меня? — Да! Они замирают. Му Цин озадачено пялится на серьёзное и выжидающее лицо возлюбленного, который повторяет своё предложение, брошенное в порыве неуёмной страсти. — Так ты согласен? — не получив ещё одного «да», Фэн Синь попытал удачу вновь. Кто ж знал, что ему за это придётся поплатиться сорванным сексом и бойкотом, длинною в месяц. — Иди к чёрту! На этом всё и закончилось.