Головокружение

                    Последний день перед возвращением Эрвина проходит относительно спокойно, не считая томных взглядов Микасы, которые Леви показательно игнорирует. Эта малолетка выпивает его досуха, не оставляя в голове ни одной мысли, кроме пустоты. А её слова о фантазиях, связанных с сексом, до сих пор висят между ними, невысказанные.       Ночь снова одинокая, но это не напрягает: напротив, Леви нравится их свобода в отношениях, ничем не связанная. Микаса приходит, когда пожелает. Он принимает её выбор, не навязывая свой. Это комфорт для обоих. Леви такие отношения более чем устраивают, хотя, он признаёт это нехотя, взгляды, которые кидают на его Микасу солдаты, бесят.       — Леви, не хочешь в город на выходные? — Ханджи развалилась на диване, неторопливо перебирает волосы Моблита, прикорнувшего на его плече. Парня можно понять: он сутками рядом, выполняет сумасшедшие задания и пытается сохранить разум.       — Нет, — отрезает Леви, аккуратно нарезая клубничный кекс. — И тут неплохо кормят.       — А в городе могут ещё и хорошо сделать, — ржёт Мик, обнимая одной рукой Петру. Вечеринка для своих, никого лишнего, и Леви вдруг отчётливо понимает, что хотел бы видеть рядом Микасу. Бурю в лице Эрвина Мик и Ханджи уже пережили, но готова ли к ней Микаса?..       — Тебе бы расслабиться, — жалостливо замечает Ханджи. — Выпустить пар.       — И не только пар, — хмыкает Мик, поигрывая бровями и тиская Петру. Та хихикает, прижимаясь к его груди.       — Обойдусь. — Леви отправляет аккуратный кусочек кекса в рот и прислушивается к шагам в коридоре. Беззвучно выдыхает, когда в дверь тихо стучат. — Да.       — Ка-капитан Леви, простите за поздний визит! — Микаса оценивает обстановку мигом. Вытягивается по струнке, смотрит преданно, никуда и всюду одновременно.       — Проблемы, Аккерман? — лениво тянет Леви, откинув руку на спинку дивана. Нахера сегодня решили именно у него в комнате собраться?..       — Да, сэр! В душевых воду прорвало, надо, чтобы офицер засвидетельствовал, что вины солдат в этом нет! — на одном дыхании выпаливает Микаса, по-прежнему пялясь в стену.       — Иди, Леви, — хохочет Ханджи, выпрямляясь. Голова Моблита скатывается ниже — он в отключке.       — Иди, — хмыкает Мик, целуя Петру в плечо.       — Чтоб вас всех, — цедит Леви, поднимаясь и отряхивая крошки с брюк. — Аккерман, если там хуйня какая-то…       — Никак нет, капитан! Вода хлещет!       Кажется, Микаса едва сдерживает улыбку, но это заметно лишь Леви. Закатив глаза, он подхватывает китель и выходит, огибая заставленный бутылками стол. В коридоре шипит на ухо:       — Что ты ещё задумала?       — Увидишь, — ликующе отвечает Микаса, многообещающе поигрывая бровями.       Леви молчит. Шагает за ней следом, и возбуждение душной волной прокатывается по телу. В душевых влажно и пусто. Микаса закрывает за ним дверь на ключ и резко толкает к стене. Языком мажет по губам, проходится по его языку, притираясь к члену, закидывая ногу на бедро.       — Хочу тебя. Прямо сейчас.       Жадный, жаркий голос трепещет по нервам. Леви отвечает на поцелуй: тоже хотел. С самого вечера. Эрвин вернулся, и нихера уединиться не получалось, уже неделя прошла, как на голодном пайке. Как будто весь корпус разом решил следить…       Микаса широко раскрывает рот, ведёт языком по языку, шепчет:       — Соскучилась…       Он охуеть как соскучился. Даёт понять это, натягивая на себя, чтобы почувствовала, как у него встал. Трётся, мыча в губы. Микаса умница, и мозгов у неё дохера — сам бы не додумался до душевых. Впечатывает в стену, опускается на колено, тянет брюки вниз, стаскивает до щиколоток. Когда она переступает, приникает нетерпеливо губами к лобку, кончиком языка дразнит клитор.       — Л-леви-и, — шепчет Микаса, зарываясь рукой в его волосы.       Он хмыкает, проходясь языком по промежности, вылизывая, пока она не начинает стонать, опрокинув голову назад, забросив ногу на его плечо. Леви старается, лижет, впитывая её вкус, шумно дыша. Приподнимает кожу над клитором, едва касаясь, порхает языком по сгустку нервов. А у самого стоит так, что перед глазами мутно. Микаса кончает, вжимая его голову во влажные губы, и он ловит сбитый пульс, проталкивая в неё два пальца.       — Сумасшедший, — тянет Микаса и ведёт рукой по стене, пока не утыкается в рожок душа.       Леви выпрямляется, непослушными пальцами дёргает свои брюки, приподнимает Микасу над полом, насаживая на себя. Первым толчком вырывает долгий стон, трахает, коротко дыша. Она даже подмахивать не пытается, просто позволяет насаживать на себя, коротко постанывая.       — Безумная. — Леви дышит в шею, всасывает кожу с силой. — Безумная, — повторяет, хлопая яйцами.       — Д-да, — тянет Микаса, царапая спину. — Да, Леви.       Они начинают дрожать одновременно, впервые, и её рука ведёт по рожку душа, вцепляется в него, обрывая. Вода хлещет, окатывая обоих сильным напором, но оба не могут остановиться, двигаются, кончая.       — Твою мать, — обречённо тянет Леви, вжимаясь в Микасу. Только что последняя капля спермы покинула его тело, а вода заливает, не давая нормально передохнуть.       Отпускает её, скептично смотрит на мокрые брюки, натягивает их на себя и пытается перекрыть воду. Из душа оба выходят мокрые насквозь. Микаса ёжится.       — Дуй в казарму, простынешь, — бросает Леви, едва одарив коротким взглядом. Она не спорит: замёрзла. Он возвращается к себе и обречённо выдыхает: никто никуда не ушёл.       — Леви! — Ханджи пьянее, чем была час назад. — Как ты не испарился?!       — Пиздец! — констатирует Мик. У Леви с чёлки капает, взгляд готов убивать.       — Идите на хуй, — выдыхает он обречённо. Желание одно: одеться в сухое и лечь спать. И чтобы Микаса была рядом. Только никого рядом не будет.       Он просыпается с чётким желанием: разложить всё по полочкам Эрвину, заставить Микасу жить с ним. Только утреннее собрание ставит всё с ног на голову. Выезд в столицу, охрана королевы. Чтоб она подавилась, Хистория. Они прибывают во дворец к обеду. Неторопливо въезжают во двор.       — Капитан Леви!       Хистория выделяется, несмотря на мелкий рост. Леви и сам не может похвастать большими размерами: не хуями же с королевой мериться. Спрыгивает, ловит взглядом Микасу, чуть заметно ей кивает.       — На этой неделе ваша очередь меня охранять.       — Вижу. — Леви проходит взглядом по вытянувшимся в струнку бойцам. Киртшайн, Йегер, Блаус, Арлерт и Микаса. Вся шайка в сборе. Короткий инструктаж, и самое скучное, что может быть в жизни разведчика, начинается. Охранять королеву особого ума на надо. Стой себе, не отсвечивай, да пугай своим видом любого, кто осмелится взглянуть. К вечеру от непрерывного стояния болит спина. Леви трёт поясницу, когда его сменяет Кирштайн. Ему повезло больше — будет стоять на дверях ночью, там хоть посидеть можно.       — Рассыпаетесь? — хмыкает Жан. Оборзел.       — Сейчас ты у меня рассыплешься. На сотню составляющих.       — Вам бы расслабиться, капитан. Может, подобрее бы стали.       Ему бы массаж сейчас, и глубокий сон с тёплым телом под боком. Легка на помине, подходит, хлопает кулаком по груди, отдавая честь.       — Ты здесь что забыла? — вырывается невольно.       — Дежурю с Жаном, — с лёгким удивлением отвечает Микаса. Точно, сам же дежурства распределял… Леви сухо кивает, оставляя их, на ходу проклиная своё желание распределить дежурства по справедливости, а не по блату. У Микасы на этой неделе две ночных смены, у него одна.       — Капитан Леви слишком напряжённый в последнее время, — замечает Жан, когда они остаются одни. — Мы тут с парнями поговорили и решили ему помочь расслабиться.       — Как? — хмурится Микаса. Когда мозги Эрена и Жана объединяются против другого, а не против друг друга, ничего хорошего не жди.       — Увидишь. Завтра будет ходить довольный, как кот, объевшийся сметаны. — Жан широко улыбается и многозначительно поводит бровями.       — Что. Вы. Задумали? — цедит Микаса, резко притягивая его за воротник и уничтожая взглядом.       — Да ничего особенного, — хрипит Жан, вырываясь из хватки. — Проститутку ему сняли. Элитную. Дорогая, зараза, пришлось по четверти жалования каждому скинуться.       — Кого? — Микаса багровеет, сердце разбухает и стучит слишком быстро.       — Слушай, ну он же мужик. Выбросит лишнее из головы и, — он хмыкает, — из яиц, и будет нам всем счастье.       Проститутку. Элитную. Леви. Микаса тупо смотрит перед собой, ярко представляя его с другой женщиной. Глухая злость не находит выхода: нельзя покидать пост, а предлога, чтобы проверить, трахает ли Леви прямо сейчас другую, нет. В ушах шумит, на воображение Микаса никогда не жаловалась. Хочется разнести весь дворец по камушку, исколошматить придурков, что хотели как лучше. У них ведь с Леви никаких границ в отношениях не стоит, там и охранять нечего. Выходит, есть чего. Микаса отчётливо понимает одно: он её мужчина, и точка. Знать бы ещё, что сам Леви об этом думает…       — Что это? — вдруг спрашивает Жан, склоняясь к её шее. Оттягивает воротник, поражённо выдыхает: — Засос?       Микаса машинально накрывает его ладонью, вспоминая вчерашние душевые, язык Леви между её ног и горячий секс, который не охладил даже ледяной душ. Какая проститутка, не станет он на неё смотреть!       — Кто поставил?       — Тебе какое дело? — огрызается она. Или всё-таки залез на другую? И она сейчас стонет на нём, а потом под ним.       — Микаса, колись, кто у тебя завёлся?       — Никто, — напряженно отвечает она. Нет, наверняка прогнал. Ещё и вставит завтра парням за идиотскую выходку.       Жан замолкает, поняв, что сейчас Микаса не собирается отвечать. Сопит угрюмо полночи, пока она, ни на что не надеясь, прислушивается к тишине во дворце и пытается сказать себе, что громкие стоны, доносящиеся откуда-то сверху, лишь плод её воображения.       На утро, когда приходят сменить Эрен и Армин, она измотана и выпотрошена наизнанку. Злобно смотрит на них, и Армин невольно отшатывается. Тихо спрашивает:       — Что это с ней?       — Засос, — мрачно говорит Жан, поджимая губы.       — Чего?! — выдыхает Эрен. — Микаса, кто его тебе…       — У вас тут развод караула, или вы потрындеть собрались?       К ужасу Микасы, Леви выглядит отдохнувшим и… довольным. Ни слова о ночи и проститутке в его комнате. Обида заставляет подавиться улыбкой, в носу щиплет. Вскинув голову, Микаса отдаёт честь и уходит. Леви приподнимает бровь, провожая взглядом:       — Что это с ней?       — Засос, — отвечает помрачневший вслед за Жаном Эрен.       — И? — спокойно уточняет Леви.       — Не говорит, кто поставил.       — Значит, вас это не касается.       Леви собирается уйти, когда Армин задаёт интересующий всех вопрос:       — Как у вас ночь прошла, капитан?       — С чего вас это интересует? — он замирает посреди коридора, прищуривается. — Значит, это был не королевский подарок? Надо же, а я решил, Хистория расщедрилась.       — Нет, это мы, — улыбается во все тридцать два Жан. Леви приподнимает уголок рта, но не отвечает. Уходит, начиная догадываться о причинах плохого настроения Микасы. Проститутка была хороша, что есть, то есть. Такого массажа, чтобы каждую косточку промяли, у него уже сто лет не было. И, если не поговорит с Микасой, ещё столько же не будет.       Он находит её на заднем дворе, у конюшен. Сидит, насупившаяся, теребит соломинку в пальцах. Поднимает на него покрасневший взгляд, прикусывает губу и отворачивается.       — У меня с ней ничего не было, — первым делом говорит Леви. Обречённо вздыхает — Микаса смотрит недоверчиво. — Ладно, было. Массаж. Она мне сделала массаж и ушла.       — И как, понравилось? — ехидно спрашивает она. Отшвыривает соломинку в сторону и поднимается.       — Понравилось, — спокойно отвечает Леви, выдерживая яростный взгляд. — Я давно тебе говорил: спина болит. Ты же её мне только напрягать можешь, а как расслаблять, так: Леви, давай потом.       — Думаешь, я поверю, что ты с этой элитной проституткой всю ночь просто массажем занимался?       — Занималась она, я лежал и получал удовольствие. И не всю ночь, а час. Может, полтора. Зато теперь спина как новенькая.       Микаса молчит, скрестив руки под грудью. Шумно дышит и уничтожает одним взглядом. Обида плещется в глазах, и Леви вдруг прошивает горячей волной — ревнует! Она его ревнует, а сказать прямо не может! Самодовольство поднимается в груди, улыбка растягивает рот.       — Тебе смешно? — звонко спрашивает она. Слёзы вскипают на глазах.       — Да, — кивает Леви. — Смешно, что ты вообще могла подумать, будто после тебя у меня хоть на кого-то ещё встанет.       Глаза распахиваются. На ресницах повисает слеза, срывается вниз.       — Дурочка, — нежно шепчет Леви. Хватает за локоть и ведёт в полумрак конюшни. — Дурочка, — повторяет, склоняя её голову к себе и целуя.       Микаса жалобно выдыхает, обнимает, с жаром отвечая. Все страхи испаряются под напором его губ, и сердце трепещет от каждого прикосновения.       Груда сена в дальнем углу отлично скрывает от посторонних глаз. Микаса горячо дышит, царапает спину, пока Леви двигается в ней. Они даже не разделись толком — сено колючее. Но её ладони под его рубашкой, а его губы на обнажённой груди, член глубоко внутри. Голоса конюхов раздаются совсем близко, Леви приподнимает голову, ловит смеющийся взгляд. Представляет, какое занимательное зрелище они сейчас представляют: его голая задница и её ноги, обвивающие его спину. Потом слухов не оберёшься, весь дворец обсуждать будет. Может, оно и к лучшему: Эрвина просто перед фактом поставит.       Но конюхи не подходят, хотя уходить тоже не собираются. Заходят в денники к лошадям, переговариваются, обсуждая вчерашний приём во дворце.       — Мы так и будем лежать, или всё-таки закончим то, что начали? — беззвучно шепчет Микаса, двигая бёдрами.       — Я уже говорил, что ты сумасшедшая? — низко отвечает Леви, встречным движением загоняя глубже.       — Да-а, — выдыхает она, запрокидывая глаза.       Потом они долго лежат, развалившись на сене, приводят в порядок дыхание и одежду. Вытаскивают из волос друг друга мелкие соломинки. И постоянно целуются.       — А ночка-то удалась, да, капитан? — многозначительно усмехается Эрен вечером, когда Леви выходит из душа в одном полотенце. В раздевалке сидит Жан, Армин с Микасой на дежурстве.       — Не понимаю, о чём ты, — сухо отвечает Леви, подходя к скамейке, на которой сложена форма. Наклоняется, и спину печёт. Всего исцарапала, дикая кошка.       — Рады были стараться, — громко выкрикивает Жан, отдавая честь. — Посвятим свои сердца человечеству и хорошему настроению нашего капитана!       — Бестолочь, — выдыхает Леви, выпрямляясь. — Чтобы больше никаких подобных сюрпризов, поняли?       — Почему? — невинно интересуется Эрен.       Потому что у меня уже есть женщина. Но этого Леви вслух, конечно, не произносит.