Шепот северного леса

Лес переменился мгновенно. Зашевелился, растревоженный грозой: кроны трепетали, звуки слились в единый поток грома и воды, заглушая все вокруг. Ливень не щадил — пронизывал до костей, словно ждал подходящего момента прибить к земле. Небо застлало тучами, оно взбухло и поглотило дневной свет. Стало действительно жутко. Эрен натянул капюшон до бровей, ссутулился, пытаясь спрятаться от ледяных струй, закутался плотнее в мембранную куртку. Она не промокала, но громовые раскаты раздражали барабанные перепонки, заставляя каждый раз вздрагивать — вибрацией прошибало насквозь. Легкие слиплись от сырости. Армин и Жан больше не разговаривали. Тащились черепашьим шагом, пригнув головы: хлестало так, что глаза не разбирали ничего, кроме бесконечных одинаковых стволов и бурелома. Узловатые корни торчали тут и там, и, казалось, земля пенилась под ногами. Вдобавок появились непроглядные заросли: в полумраке перевитые ветви напоминали шипастые воронки. Провалишься туда — и никто не найдет. Этот лес никогда не рубили. Люди не совались сюда ради красот, пикника и памятных фотографий, местность из сложной превратилась в по-настоящему дикую. Хвоя клонилась под весом воды, за малым не выкалывая глаза, видимость упала до расстояния вытянутой руки. Продирались на ощупь. Эрен уже не был уверен, где именно они находятся: Армин давно не смотрел на компас, согнувшись из-за палатки. Накидки порвало о сучья, и рюкзаки намокли. Только часы считали минуты. Час, два, время утекло мутными потоками веток и мусора, даже мозги раскисли вслед за почвой. Лицо онемело. Эрен порывался что-то спросить, предложить остановиться, растянуть тент и завязнуть в лесу, но отметал идею раньше, чем успевал открыть рот. Остановиться значило застать темноту, а меньше всего на свете хотелось ночевать в еловой гробнице среди рун. Что-то было не так. С ними, с этим местом, с лосем на дереве. Фантазия подстегивала реальность или наоборот, но погода лютовала, и каждый шорох пугал, отзываясь инстинктивным желанием спрятаться. Словно лес наблюдал за ними. Точил волю и водил кругами: события выстроились в единственную цепочку, за которую разум еще мог ухватиться. Бывалый, закаленный походами, Эрен чувствовал себя беспомощным. Они заблудились. Сбились с правильного пути, если он вообще был. Как школьники на экскурсии или одни из тех идиотов-любителей, которые ходят в горы в джинсах, ставят лагерь у реки, а потом она разливается, и приходится ждать спасательный вертолет. Все выдохлись. Эрен не верил себе: ощущениям, часам, деревьям, будто все привычное успело видоизмениться и стало не тем, чем являлось всегда. Будто лес поглощал их. Перекатывая вялые мысли, Эрен плелся за остальными по инерции — ему казалось, коллективное отчаяние можно потрогать рукой. Природа наказывала их за вторжение или рассудок успел окончательно помутиться после увиденного. Уставшие, замерзшие, они шатались без ориентиров, пока дождь драл хмурое небо и пальцы дубели от холода. Поляну увидели почти одновременно. Среди подлеска стоял дом: кособокий, деревянный, он осел почти на треть и выглядел едва ли не старше обнимавших по бокам деревьев. Старомодный конек на двускатной крыше напоминал корабельный штевень, ставни наглухо забрали, крыльцо почернело и заросло мхом, сливаясь с землей. Вокруг торчала высокая крапива и сорняки, щедро удобренные дождем. Сил удивляться не осталось. Дом смотрелся так же чуждо, как музейный экспонат посреди мегаполиса, ничего общего с аккуратными шведскими домиками, но за последние часы рамки нормального сильно расширились, и Эрен был согласен на что угодно, лишь бы не заливало. Толпой набились под навес, еле втиснув рюкзаки. Здесь текло меньше, и все наконец скинули капюшоны, переводя дух. В мир вернулись привычные звуки: кашель, шуршание курток, щелчок зажигалки. С горем пополам Жан подпалил сигарету, сипло выдохнув пару раз. Дымное облако щекотало ноздри. — Ну и дыра! — он уперся в колени. — Просто невероятно, стремный дом в стремном лесу! Мы что, в блядской сказке Братьев Гримм? — Надеюсь, нет, — Эрен слабо улыбнулся. Казалось, не разговаривали целую вечность. — Сколько этой хибаре, лет сто? Если она не сложится пополам, случится чудо. Эрен заглянул в щели между ставнями: чернота. Дом явно был заброшен не первый год: поросль пробивалась через доски, плющ овил балки, будто лес медленно поедал древесину, забирая свое назад. Оставалось надеяться, внутри найдется сухой угол. Лучше гнилая крыша, чем никакой. — Мы же не станем туда вламываться? — Армин звучал жалобно, а выглядел просто ужасно: губы посинели, под глазами залегли глубокие тени с налипшими частицами коры, лицо в царапинах. Он едва мог разогнуть спину, но держался и помощи не просил. — Знаешь, я тоже не в восторге! Номер на одну звезду, но хрена лысого я останусь на улице в такую погоду! Еще немного, и можно будет отжимать трусы. — Жан прав, — Эрен старался успокоить, придать голосу уверенности, которой не было. — Мы устали, нужно обсохнуть и поесть, палатку ставить негде, к тому же скоро стемнеет. Придется остаться здесь на какое-то время. Надо решить, что делать дальше. — А если внутри кто-то есть? От мысли передернуло. Эрен закашлялся, взглянул на свои красные пальцы, на стену — доски рассыхались, ни водопровода, ни электричества. Повезет, если отхожее место есть. Жить там мог разве что сумасшедший экоактивист или не менее сумасшедший аскет, повернутый на самопознании. О цивилизации оставалось только мечтать, но других вариантов все равно не было. Без еды, обессиленные, с мертвым весом на плечах, пропитанные конденсатом и потом, они просто замерзнут. Температура плавно опускалась до нуля. — Дом пустой, посмотри, — для верности Эрен постучал по сырому брусу. — Наверное, когда-то тут жил смотритель. — К тому же, в лесу тоже кто-то есть, — издевательски напомнил Жан, смахнув влагу с ресниц. После марш броска все походили на бродячих собак: вымокших, голодных и озлобленных. Сигарета дрожала у него в зубах, подсвечивая падающие с волос капли. — Не напоминай, и так паршиво. Синюшные кишки не забылись и вряд ли когда-нибудь смогут. — А что я должен сказать? Мы где вообще? Идем уже битый час, а лес только гуще. Идея была изначально дерьмовой. — И ты её поддержал, — осадил Эрен. Они переглянулись, Жан закусил губу, понимая, что сболтнул лишнего, — Армин виновато опустил голову. Это он предложил идти через Сарек, координировал группу и привел их сюда, но градус общей безнадеги и без того зашкаливал. Добавлять сверху никому не хотелось. — Он не это имел в виду. — Да, старик, не бери в голову. Просто этот дождь меня доконал… — Все нормально, — Армин шмыгнул носом. — Ты прав, я облажался и понятия не имею, где мы. Должно быть, я не так хорош в навигации, как вы думали. — Забей, мы все в одной лодке. Как выйдем на большую землю, купишь нам пива. Спор исчерпал себя, Эрен потрогал дверь без засовов и ручки, слегка надавил — бесполезно, разбухла. На всякий случай достал фонарик. — Отойдите. — Может, сперва постучи… Эрен навалился всем весом, толкнул дверь: доски застонали, но не поддались. Приложился снова. Плечо заныло, и дерево натужно скрипнуло, дверь пошла, открывая полосу темноты. В нос ударил затхлый воздух. На всякий случай Эрен сжал в кармане перочинный нож, не до конца понимая, как и от кого собирается защищаться. Оружие успокаивало. Давало мнимое превосходство, пока взгляд инстинктивно обшаривал по углам, не различая ничерта. Слух перебивал монотонный шум дождя. Только сейчас Эрен понял: пустота дома была желанием, а не фактом. Внутрь могло быть что угодно. От еще одного трупа до… В лицо ударил свет. Вышиб мысли, дезориентировал, заставляя отшатнуться и рефлекторно закрыться руками. Эрен издал нечленораздельный звук. Забыл про нож и чудом удержал равновесие, качнувшись под тяжестью рюкзака. Сердце ухнуло в желудок — из глубины дома бил ровный синтетический свет. Эрен направил свой в ответ. Луч выхватил силуэт: белое лицо, два блестящих глаза под рваной челкой, зажатый в руке фонарь. Внутри стоял низкорослый мужик. Стоял и смотрел в ответ, напряженно и долго. Так и застыли друг напротив друга: тело била дрожь. Позади Жан вцепился в плечо до боли. Наконец, Эрен моргнул. Незнакомец моргнул тоже, высверливая взглядом. Только когда он заговорил на английском, легкие выпустили воздух. — Дверь закройте, тепло уходит. Эрен не двинулся. Сзади он слышал обрывки ругательств Жана, вопросы Армина, но не мог побороть оцепенение. Казалось, стоит потерять зрительный контакт, и незнакомец набросится на него или растворится в темноте. Призрак уставшего сознания. Внезапно его лицо разгладилось, он безразлично махнул рукой и сел на пол, приваливаясь к стене. Свет поймал вскрытую консервную банку в ногах, походный рюкзак. Турист. Не местный. Эрена с силой втолкнули внутрь, хижину наполнило перекрестным светом и шумом голосов. — Ты кто такой?! — Встречный вопрос, — незнакомец больше не смотрел на Эрена, исследуя остальных. — Мы думали, дом пустой, — как-то сконфужено выдал Армин. Никто не ожидал увидеть здесь человека. Какая-то часть сознания до сих пор сомневалась, реален ли он. — Был, пока вы не высадили дверь. Сцена походила на плохую комедию. Эрена все еще трясло, но глаза привыкли к полумраку, и он во всю рассматривал мужчину. На вид лет тридцать пять, точно не определить, скорее всего, американец, судя по акценту. Во внешности было что-то азиатское: тонкие брови, разрез глаз, правильный овал лица с заостренным подбородком, ровный нос. Изящные черты контрастировали с низким голосом и взглядом — суровым, цепким, словно доверял незнакомец им даже меньше, чем наоборот. Напряжение наэлектризовало воздух. Втроем они стояли в проходе без малейшего понимания, как дальше быть, лес дышал в спину, отрезая пути отхода. Эрен мрачно переглянулся с Армином, тот коротко кивнул. Жан высверливал в незнакомце дыру. Что он делал один посреди глуши? Заблудился, как и они, или оказался здесь намеренно? Почему не подал знак, когда услышал болтовню снаружи? Спрашивать Эрен не решился. Мужик не проявлял агрессии, как не проявлял интереса, и нашлись вещи поважнее. Эрен сбросил рюкзак, пошарил фонариком вокруг. Хибара подгнивала, стены вздулись, от бруса шел плотный запах умирающего дерева, но хотя бы не капало. Удивительно, как дом простоял столько времени. Внутри он оказался больше, чем снаружи: квадратная комната переходила в другую, похожую на флигель, сбоку виднелась узкая лестница наверх. Пол чернел, как после пожара. Из удобств — грубо сколоченный деревянный стул без ножки и масляные лампы на балках, которые почти касались макушки. Стены украшали остатки черепов разных животных. Часть упала и разбилась: кости хрустели под ботинками. Главное нашлось в углу — небольшая пузатая печка источала розоватый свет. Жан тут же бросился ковырять угли кочергой, постучал по дымоходу — вроде не дырявый. Втроем сгрудились вокруг тепла, вытягивая грязные руки. Должно быть, огонь разжег мужик. Он все сидел, привалившись к стене, безразличный и неподвижный, шевелились только зрачки. Эрен старался не смотреть в его сторону. Усталость подъедала изнутри, так что, если придется ночевать здесь, стоило подготовиться заранее. Дом скрипел от любого движения. В рюкзаке нашлась веревка и несколько свечек: соорудили импровизированную сушилку, растянув на ржавых гвоздях, свечки воткнули в каркас от ламп — тусклый свет не разогнал мрак полностью, но руки от фонариков освободил. — М-да, прогреть эту хибару не выйдет, — Жан отломил ножку стула, единственный источник сухих дров, и закинул в печь. Раздул — заколыхалось небольшое пламя. — Что это за место? — Похоже на старые шведские дома. Такие строили в сельской местности, но этот относительно свежий, — подключился Армин. — Относительно чего? Помпеи? — Относительно домов викингов, например. Такие печки там точно не ставили, это новодел. Да и выглядит по-другому. — Армин рассматривал черепа на стене. Эрен — молчаливого мужика. Безучастность нервировала, он так и не представился, ничего не спросил. Поведение не вписывалось в канву нормального. «Как и все происходящее», — поправил сам себя Эрен. Но были и другие вещи: камуфляжная куртка вместо обычной, разгрузочный жилет поверх и рюкзак другой — с кучей внешних подсумков, будто мужик шел не в поход, а на охоту. Только охотиться на королевской тропе запрещалось, а оружия при нем не было. По крайней мере, Эрен не видел. — Там херня какая-то старая, хлам и дощечки с надписями. На, изучай, пока не сожгли, — в руки Армину прилетела одна, когда Жан вышел из флигеля и отряхнулся от паутины. — Я нашел ведро, сойдет за нужник. Нужник волновал Эрена в последнюю очередь. Он заглянул через плечо к Армину — на старой дощечке размером с ладонь была руна, такая же, какую они видели на дереве. Опять руны. По спине пробежал неприятный холод, будто дощечка в доме являлась дурным предзнаменованием. Чем дольше они находились здесь, тем острее чувствовался запах гнилья и плесени. Возможно, незнакомец причастен к трупу: Эрен пытался рассчитать, мог ли взрослый мужчина выпотрошить лося и закинуть на дерево. Выходило, что нет. Не хватит ни сил, ни роста, да и зачем? Охотники не поступают так. Никто не поступает. Захотелось стереть себе память, чтобы мозг перестал строить теории: картинка не складывалась, от бесполезных поисков ответов начинала болеть голова. Безумный день. — Что скажешь? — Эрен спросил с такой интонацией, будто не хотел знать правду. — На вид ей лет пять-семь. Радиоуглеродный анализ сделать не могу, уж прости. Мне кажется, это какие-то ритуальные элементы, — Армин поднял задумчивый взгляд, потирая пальцем рельефные линии, — Или оберег. Но руны точно несут сакральный смысл, нежели бытовой, и эти черепа… Он положил дощечку в угол с излишней бережностью и тихо добавил: — Нам не стоит здесь оставаться. У меня плохое предчувствие… Если даже Армин, скептик по натуре, заразился мистицизмом, то дело точно не ладно. Жана в руны не посвятили: он держался особняком с тех пор, как увидел лося, и предпочитал делать вид, что ничего «такого» не происходит. Просчет навигации, дикие звери да непогода, со всеми случается. Сродни высотному психозу в горах, когда мозг дуреет от кислородного голодания и люди беседуют с умершими родственниками. Лес источал увядание, дом пах смертью. Либо Жан один оставался в здравом уме, либо ошибался. Здесь никто не чувствовал себя в безопасности. На веревке развесили куртки, пересчитали паёк. Эрен слегка повеселел: еды и воды хватит еще на три дня без нужды ужимать рацион, каким-то чудом спальники остались сухими. Фляжка Жана прошла по кругу, сделанный на горелке ужин провалился в желудок, не давая насыщения. Ели молча, переглядываясь между собой: незнакомец не присоединился. — Как думаешь, что наверху? — спросил Жан, и Эрен посмотрел в сторону лестницы. Подниматься по ней не решились, слишком хлипкая на вид, но оставлять вне поля зрения хотя бы часть дома казалось неблагоразумным. Сюрпризы сыпались, как из рога изобилия, только приятных не было. — Надеюсь, ничего, — Эрен привалился к стене, вытянув натруженные ноги. Тепло от печки рассеивалось раньше, чем успевало напитать комнату. Холод пробирался даже сквозь термобелье: дом протягивало насквозь. Армин изучал карту, пытаясь свести координаты. — Эй, а ты что скажешь? — Жан обратился к незнакомцу. — Сколько ты здесь торчишь, а? По любому должен был все осмотреть. Мужик молчал. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного безразличия — если бы не живой взгляд, можно было подумать, что он впал в состояние транса, выключившись из реальности. — Я с тобой говорю! Умом, что ли, тронулся?! — Жан терял терпение — странное соседство напрягало всех. — Сходи и проверь, — внезапно отозвался незнакомец без тени вызова или угрозы. — Я сейчас твои зубы проверю на прочность, понял? — Зачем ты так… — вмешался Армин, но Жан настроился выбить информацию любой ценой. — Зачем? Затем, что я не хочу спать в одном доме с мутным мужиком, о котором ничего не знаю! Даже имени своего не назвал, кто он такой, как сюда попал? Много туристов ты видел по пути? Вот и я нет. Какое совпадение, что он оказался именно здесь, такое ведь популярное место! Откуда мне знать… Внезапно Эрен услышал хруст. Выпал из разговора, напрягая слух: кажется, звук шел снаружи, высокий и звонкий, будто дерево с треском разломили об колено или кто-то повалил кучу сухостоя. Дождь барабанил по крыше. Повинуясь любопытству, Эрен прилип к зазору между бревнами, расковыряв пальцем узкую щель для обзора. Влажный воздух холодил легкие. Смеркалось, ряды темных стволов терялись на фоне сизой мглы и пелены дождя насколько хватало глаз. Ничего. Как глупо. Эрен всматривался в чащу, пытаясь различить источник звука, пока чаща всматривалась в него. Загривок перебрали мурашки. Что он делает? Глаза вдруг уловили движение — между деревьями мелькнула тень. Густая, ростом с вековые сосны, она заслонила стволы на долю секунды и пропала из поля зрения. Эрен отпрянул. Потер глаза до цветных пятен на изнанке век, судорожно всосал воздух, но видение не исчезло. Нечеткое, плывущее в сознании чернильным пятном, оно осело, как взвесь пыли в стылом воздухе. Когнитивное искажение, помешательство, обман. Мозг бился в конвульсивных попытках найти оправдание, пока сердце колотилось, как бешеное, и страх стянулся пленкой внутри: в лесу что-то было. Что-то не иллюзорное, а живое. Разумное. Эрен не чувствовал, просто знал, будто факт подселили в голову, — оно смотрело в ответ. Он повернулся к остальным: Жан и Армин все еще спорили. — …можешь говорить что хочешь, но я не лягу с ним рядом, пусть валит наверх! Заодно проверит, что там, и утром расскажет, если доживет. — Я против. Ссоры ничего не решат, мы все не в том положении, чтобы подвергать жизни опасности. Я проложил новый маршрут, с рассветом выдвинемся, каждый пойдет своей дорогой. А пока, раз уж мы оказались под одной крышей, предлагаю успокоиться. — К черту твой пацифизм! Неподходящий ты выбрал случай для игр в миротворца. — Пацифизм не при чем, я лишь предлагаю оптимальный вариант действий. Вы можете переубивать друг друга, но как это нам поможет? — Очень просто — на одну загадку станет меньше. Эрен, скажи ему хоть ты! Эрен не нашелся, что ответить, пытаясь осмыслить увиденное. Дрожью колотило каждую жилку, и язык прилип к нёбу. — Знаете что, идите-ка вы все нахер! Я пойду ночевать во флигель. Хватит с меня леса, трупов и прочего дерьма, я видел уже достаточно за сегодня! На последней фразе незнакомец хмыкнул. Почти неразличимо ухмыльнулся уголками губ: короткая эмоция промелькнула на миг и пропала. Никто не обратил на него внимания, но Эрен заметил. Взгляды встретились. Эрен смотрел в его блестящие глаза и понимал: он видел больше, чем мог рассказать, чувствовал то же самое. Ощущения текли от тела к телу в едином потоке, проникали сходными импульсами, словно корабль тонул, а они столкнулись на палубе по колено в воде. Единственные без спасательного жилета. Словно он тоже знал, чем лес обращается во тьме. Эрен сглотнул. Замер, боясь разорвать странную связь и остаться один на один с внезапным осознанием реальности. Только сейчас он заметил запекшуюся кровь на бритом виске и сбитые костяшки пальцев. — Вам не меня стоит бояться, — прошептал незнакомец одними губами. Эрен механически кивнул. Эрен верил ему.