Всё, как у людей

— И мне дай покурить, — просит Миша, нетерпеливо ерзая на диване, и тянет руки к сигарете. Андрей стоит рядом, задумчиво держа ее у рта и протягивает Горшеневу, который сам приближается и затягивается, случайно касаясь чужих пальцев губами. Князев умильно поглаживает его челюсть ладонью, заставляя Мишу ластиться и урчать. Горшенев отстраняется и наклоняется вниз, выпуская дым в пол. Миша тянет Андрея за рукав, привлекая внимание, и краснеет, заискивающе заглядывая тому в глаза. Князев предполагает, что Горшенев хочет у него спросить, но молчит, ожидая, когда Миша сам ему скажет. — Я это, чо хочу спросить, — начинает Миша, играясь с чужой рукой и сверля взглядом Князевский живот, — к тебе же никто сегодня не придет, да? — Не придет, — подтверждает Андрей, — остаться у меня хочешь? — Ну если можно, — Горшенев смущённо чешет нос. — Опять из дома сбежал? Миша молчит, недовольно надувая губы и отворачиваясь от Князева. Не хочет говорить. Андрей грубо задирает чужой свитер до подбородка, игнорируя Мишино возмущение и попытки отпихнуть, и разглядывает россыпи синяков на острых рёбрах. — Отец или ещё кто? — дежурно спрашивает Князев. — Отец. Андрей мрачно хмыкает, поправляя на Мише одежду, и идёт к шкафу. — Ты весь день что ли на улице был? — И вчера тоже, — бубнит Миша, — я в гараже ночевал, — в подтверждение своих слов он чешет себя за ухом, как дворовый пёс, и шмыгает носом. — Я тебе зубную щётку купил, — рассказывает Князев, доставая с полок то одну футболку, то другую и периодически наводя их на Мишу, что-то прикидывая у себя в голове, — она синяя такая. Шампунь знаешь где. И не экономь, а то у меня все простыни псиной пропахли. Миша надувается, но протянутую одежду принимает. — А мне потом с тобой ложиться? — неловко спрашивает он, обтирая дверной косяк и теребя в руках футболку. — Миш, вот ты иногда такие дурацкие вопросы задаешь, я не могу. Иди уже в душ, мне на репу завтра рано. Князев успевает задремать, когда Миша снова его тревожит. — Дядь Андрей, ты спишь? Тот отрывает голову от подушки и недовольно щурится на Горшенева, выглядывающего из-за косяка. — Не сплю, чего такое? — А где у тебя йод? Ну или зелёнка на крайняк. Князев поднимается с кровати, пока Миша смущённо за ним наблюдает. Андрей идёт на кухню, чувствуя спиной чужой напряжённый взгляд. — Сам обработаю, — говорит он, когда Горшенев тянет свои ручки к зеленочному фломастеру. Миша сердито зыркает исподлобья, но садится напротив Андрея на пододвинутый к дивану стул. Князев расставляет ноги шире, и Горшенев устраивает свои между ними. Миша поднимает футболку и демонстрирует неприятную, желто-розовую ссадину на ребрах. Она успела покрыться корочкой у краев, но внутри все ещё влажная. Горшенев остро чувствует горячую ладонь, лежащую на боку, и трепетно сжимающиеся пальцы, удерживающие на месте, когда Андрей наносит зелёнку на рваные края царапины. Миша шипит, и Князев нежно дует на нее, распространяя волны мурашек по всему его телу. — Все, а теперь в кроватку, — командует Андрей, похлопывая Горшенёва по плечам. Когда Князев забирается под одеяло, Миша испуганно жмется к стенке, зарываясь носом в подушку. Андрей видит эту картину каждый раз, когда Горшенев ложится с ним в кровать. Он мягко разворачивает Мишу лицом к себе, и тот утыкается носом ему в шею, жмурясь от удовольствия, когда Андрей переплетается с ним ногами.

***

Князев не обманывал, когда говорил, что никого сегодня не ждёт. Но телефон неприятно орет посреди ночи, мерзко разрезая сонную тишину и заставляя Андрея подорваться с кровати. В трубке уставший голос Ренегата, и он что-то бубнит про поезд, но Князев не слушает, потирая лицо руками. Главное, чтобы звонок не разбудил Мишу. — Мне до квартиры три пизды ехать, до тебя ближе будет, — Реник сразу рубит с плеча. Андрей, переступая ногами на холодном полу, недовольно пыхтит в трубку. — У меня так-то Миша, — говорит он, — ну ты приезжай, на кухне тебе постелю. Реник скомкано благодарит и сбрасывает. Твою ж мать. Саша вваливается в квартиру с дорожной сумкой наперевес и душным запахом плацкарта. Андрей вспоминает, что друг уезжал на неделю в Москву решать какие-то свои финансовые проблемы. Реник рассказывает об этом подробней и потягивает остывший чай, пока Андрей гипнотизирует магнитики на холодильнике. Он вздрагивает, когда слышит, как хлопает дверь спальни и как босые ноги шлепают в их сторону. Реник замолкает и пырится в проход, в котором появляется лохматый Миша в одной Князевской футболке. Он даже не смотрит на Андрея и гостя, быстро скрываясь за дверью туалета. — Его опять что ли из дома выгнали? — будничным тоном спрашивает Шурик. Андрей кивает, отпивая из кружки, — а чего ты его к себе не возьмёшь, он же и так у тебя каждую неделю ночует? — Дак я предлагал, — Князев пожимает плечами, — он все мялся, мялся, а так нормально ничего и не сказал. Боится ещё, наверно. Миша выходит и топает обратно в спальню, потирая кулачком глаза. Слышно, как закрывается дверь. — Ты его не буди завтра только, а то он опять полночи ворочался, — просит Андрей. — Может ему к мозгоправу какому нить походить? Может колеса для лучшего сна пропишет. — Он не пойдет — не любит, когда в башке ковыряются. Ему надо с отцом проблемы решить, он из-за них нервный очень, вот и не спит. Ренегат хмыкает, начиная клевать носом. Им обоим ужасно хочется спать — на часах около трёх утра. Андрей возвращается к Мише в кровать, и тот прижимается к нему всем телом, утыкаясь макушкой в подбородок. — Ты ж говорил, не будет никого, — заплетающимся со сна языком тянет Горшенев. — Я не знал, что он приедет. Это ж не проблема? Он утром уйдет. Миша кивает головой и, как котенок, прижимается губами к щетинистому подбородку Князева. — Давай спать? А то меня Реник утомил своей болтовней. — А как же моя болтовня? Я тоже с тобой попиздеть хочу, — притворно возмущается Горшенев. — Сейчас ты хочешь спать, — наставительно говорит Андрей, — давай я твою завтра послушаю? Миша кивает, и Князев сжимает его в объятиях, утыкаясь носом в волосы, пахнущие его яблочным шампунем.