Всё, как у людей

Миша смущённо топчется под аккуратной Князевской дверью в чужом, до тошноты чистеньком подъезде. Не покурить даже — бросишь где-нибудь бычок, и прилипчивые соседи заставят Андрея платить штраф и мыть коридор языком. Горшенев очень надеется, что Князев дома и пустит его в квартиру. В лёгкой курточке и кедах он уже успел околеть на улице, как собака, и хотелось поскорее ощутить, как тепло медленно проникает в каждую клеточку его озябшего тела. Он нажимает на кнопку звонка и ждёт, прислушиваясь. В тишине не раздаётся ни звука, и Миша звонит ещё раз. За дверью не раздаются тяжёлые Князевские шаги и никто не орет возмущённое «щас иду», значит Андрей ещё не вернулся с работы. Какая досада. Отираться в подъезде Горшеневу не хочется, потому что обязательно какой-нибудь высокомерный мужик в дорогом пальто с кожаным дипломатом в руках, проходя мимо Миши, сморщит нос, недовольно скосив глаза. Поэтому он, перепрыгнув последние три ступеньки, выходит на улицу, падая на лавочку рядом с домом. Вечереет, и темнота начинает густеть, скрывая от Миши конец улицы, где по его прикидкам должен нарисоваться Андрей. Горшеневу становится не по себе: конечно, Миша не предупредил Князева о своем внезапной визите, но все равно не ожидал, что Андрей будет так сильно задерживаться. Всё-таки не к лицу сорокалетнему дядьке где-то шарахаться полночи вместо того, чтобы дрыхнуть на своем дорогущем ортопедическом матрасе. Телефон как на зло разрядился ещё днём, и даже написать жалкую смс-очку не было возможности. Горшок старательно гонит от себя мысли, что он сидит тут, как брошенный, никому ненужный пёс. Ещё и побитый. От осеннего ветра, пробирающего до костей, начинают ныть синяки на ребрах, поэтому Миша посильнее запахивает куртку, пытаясь спрятаться от холода, и сует красный нос в воротник свитера. Тело постепенно коченеет, и пальцы двигаются медленно и неумело, когда Горшок пристраивает сигарету между зубами. И чего он вообще припёрся? Балу как-то сказал ему, что Миша попался на удочку — потянулся к первому, кто позаботился о нем. И вот теперь он на этом крючке болтается, беспомощно хлопая жабрами, и в голову лезут всякие дурные мысли, что Горшок на самом деле тут и не нужен. Так, чисто поиграть Мишиного папочку, а когда наскучит пустить по миру. Горшку не привыкать — он всю жизнь один мотается по белу свету, но после встречи с Андреем он как-то неожиданно и ясно осознал степень своей потерянности. В сумерках Миша замечает Андрея на полпути к подъезду, и даже радостно приподнимается на лавке. Сердце пропускает удар, и ноги подкашиваются, когда Горшок понимает, что тот не один — молодая красивая девушка в косухе что-то талдычит Князеву, размахивая руками. Неприятный холодок бежит по позвоночнику и шевелится под кожей. По лицу Андрея кажется, что тот скорее недоволен компанией, чем наоборот, но странная глухая ярость всё равно затопляет Мишино сердце. Он уже подумывает сбежать: юркнуть в коридор между домом и кустами и, как вор, уйти дворами, но его замечают — Андрей спотыкается о собственные ноги, и его спутница замолкает, тоже уставившись в сторону лавки, на которой ютится Горшок. — Ты чего тут? — спрашивает Андрей, и Миша пытается услышать в его голосе раздражение. — Да я это… — Миша бросает быстрый взгляд на девушку и краснеет. Как-то не хочется говорить перед незнакомыми людьми, что он пришел переночевать, — в гости пришел, понимаешь, да? — Понимаю, пошли тогда, чего тут мёрзнуть-то, — Андрей тепло ему улыбается, и Миша тушуется — он не верит своим ушам. Он то уже думал, что плакали его надежды на нормальный душ и теплую кровать. Когда они поднимаются по лестнице, Горшок тащится последним и непроизвольно греет уши. Незнакомка затирает Князеву про какие-то документы, все просит его их оформить и заверить у нотариуса. Она внимательно, не стесняясь, рассматривает Мишу через плечо. — Хватит на него глазеть, видишь же, что ему неловко, — хмурится Андрей, одергивая девушку. — Ты мне лучше скажи, кто это. Одного ребенка мало, решил второго завести? Осознание в миг придавливает Горшка к земле. Конечно, как он мог сразу не догадаться — перед ним никто иной, как бывшая жена Князева. Андрей как-то вскользь о ней упоминал. — Тебе то что? — резко отвечает Князев, отпирая дверь, — мой партнер, и будь добра не лезь к нему. А то знаю я тебя, всю душу ему испьешь. Миша чувствует, как у него с Агатой синхронно вытягиваются лица. — Партнёр?.. Хочешь сказать? — она слегка сбивается, переводя взгляд с Князева на Горшка, когда они заходят в квартиру, — в том самом смысле партнер? — Да, в том самом, — отрезает Андрей, — Миш, проходи дальше, не стой в проходе. Горшенев механически выполняет просьбу и ловит на себе сердитый, внимательный взгляд серых глаз. Они смотрят так пронзительно и глубоко в душу, что Миша чувствует себя перед ней голым. Андрей мягко тянет его за локоть, уводя вглубь квартиры и соответственно подальше от Агаты. Он заводит его в спальню. — Подожди здесь пока, хорошо? Я отдам ей документы, и она уйдет. Миша на автомате кивает и наблюдает за тем, как Князь сбивает какие-то бумажки на столе в кучу и выходит, прикрыв за собой дверь. — Ты совсем с ума сошел? — возмущается Агата. — Он же ребенок ещё. Сколько ему? — Восемнадцать есть, а остальное тебя ебать не должно. Мы в разводе, если ты не забыла, и уж не тебе отчитывать меня за то, с кем я кровать делю. Девушка фыркает. — Ты хоть подумал, как это на тебе, на мне отразится? На нашей дочери в конце концов? Если это всплывёт, никто тебя по головке не погладит за то, что ты с малолеткой ошиваешься. — Думаешь, кому-то есть до этого дело? Мы такой херней по молодости занимались, и всем посрать было, а тут вдруг станет важно, что я со взрослым, замечу, человеком отношения строю? — На взрослого он не очень-то тянет. Она хочет сказать что-то ещё, но Андрей сует ей в руки папку. — Все, документы ты свои получила, можешь идти. А в мою личную жизнь не лезь, я же в твою не лезу. Они сверлят друг друга взглядами, и Агата, раздраженно дернув бровью, выходит из квартиры. Андрей запирает дверь и, устало прислонившись к ней, выдыхает, зажмуривая глаза. После общения с бывшей женой у него всегда начинает болеть голова. Князев берет из холодильника две бутылки пива и падает на диван в гостиной. Запивает таблетку от головы водой. — Дядь? — тихо зовёт Миша, стоя за диваном и сложив ладони на его спинку, — а ты это... серьезно про партнёра? — Ты о чем, Миш? — Андрей оборачивается к нему, махая рукой на свободное место рядом с собой. — Ну я думал, ты ей напиздишь что-нибудь. А ты прям так ей и сказал. — А почему я скрывать что-то должен? Мы в разводе. Горшенев жмется на диване, заламывая руки и бегая глазами по Князевскому лицу. — Так а ты меня разве не стесняешься? — он отводит взгляд, теребя край свитера. Андрей смотрит на него, непонимающе хлопая глазами, — ладно, ничего, проехали. — Нет уж, подожди. С чего это я должен тебя стесняться? Если бы я стеснялся, стал бы я тебе в чувствах признаваться? К чему все это? Ты это ерунду из головы выкинь. Всему миру я тебя, конечно, показывать не стану, сам понимаешь, но и юлить перед бывшей женой не буду. Миша смущается, сердце щемит от непонятного теплого чувства, разливающегося внутри. Кончики пальцев холодеют от неожиданно появившегося волнения, и Горшенев ерзает, скрипя кожей подушек. Андрей не ожидает, когда тот быстро сокращает расстояние между ними и толкается губами в уголок его рта. — Я это, — Миша нервно зарывается пятерней в волосы и касается кончиками пальцев Князевской ладони, упирающейся в диван. Он совсем теряется и дёргано отстраняется, обнимая себя руками. Горшенев жмурится, когда Андрей кладет ладонь ему на щеку и осторожно поглаживает ее большим пальцем. Миша тихо всхлипывает, когда Андрей нежно прикасается своими губами к его, поддерживая за подбородок. Горшок старается отвечать, как может, но Князев мягко отстраняется. — Тише, просто расслабься. Я веду, — жарко выдыхает Андрей в Мишин рот, тепло заглядывая в карие глаза. Он снова целует Горшенёва, и тот позволяет ему сминать свои губы, приоткрывая их, чтобы впустить Князя. Миша тяжело дышит и упирается ладонями в чужую крепкую грудь, когда понимает, что тело двусмысленно реагирует на нежные прикосновения. — Все хорошо, Миш? Горшенев сглатывает, чувствуя, как горло стягивает, и судорожно кивает, резко сводя колени. Он сильнее натягивает свитер, стараясь скрыть свою реакцию, когда Андрей бросает взгляд вниз, замечая быстрые движения. Миша ужасно смущается, ощущая, как воздух вокруг становится горячим и вязким, как кисель. — Все нормально, я понимаю, — Андрей мягко касается чужого подбородка, — давай спать. Я постелю тебе на кухне. Пойдешь в душ? Миша кивает, опустив глаза, и Князев поднимается с дивана. — Давай успокаивайся, хорошо? — он треплет Горшенева по волосам и уходит в спальню. Миша роняет голову на руки, пряча горящее лицо в ладонях.