Playboy

      Ровно неделя — семь дней до начала соревнований, окончательно дающих звание лидирующей старшей школы Орландо. Учебное заведение, которое представляет Чонвон, занимает второе место. «Унизительно!» — вопит директор, недовольствами черпая мотивацию в учениках.       Чонвону, честно, было всё равно, пока он не осмыслил то, что совсем чуть-чуть — и двери школы для него будут закрыты. Он, конечно, останется на доске почёта, как медалист, но сие воспоминание напросто не те. Ему хочется вложиться в будущее школы, хотя бы в её статус. Наверное, подобных мыслей не было бы, если бы не ненормальное влияние Чонсона. Но Чонвон до последнего будет гнуть, что сам встал на верный путь.       Чонсон — чёрная полоса в его жизни, оставляющая после себя только неудачи. Сокомандники сильно обрадовались тому, что лидер все-таки займёт свою позицию в центре и будет с ними на соревновании. Ещё Чонвон знает: Чонсон без его поддержки — никто. Правда, разрывающая напополам, — Вонён вечно трындит об этом, вдобавок ещё и Сонхун. Они не могли умолкнуть до тех пор, пока Чонвон чётко не сказал, что будет участвовать в танце.       Когда-нибудь он припомнит своим друзьям сию подлянку. Но признает ведь, что они дали веру в себя.       Каждый день по три часа репетиции, — элементы воздушные просто есть. Очень опасно без хорошей подготовки. В сей раз поднимать будут Вонён, держащую в руках флаг их школы. Сначала подкидывают, а после держат лодыжки и бёдра. Основной танец легче — он идёт по кругу, с повторяющимися движениями.       Чонвон в центральной позиции, поддерживающей Вонён сзади, он её в большей части подстраховывает за талию, поднявшись на заготовленной спортивной лавочке. Харуа и Юджин стоят по бокам, а остальные — девочки в шаге от неё.       Каждодневные репетиции начинаются в семь вечера, когда общежитие в кампусе погружается в рутину — домашние задания и дополнительные занятия. Чонвон сейчас ванную в своей комнате занимает, умываясь от внепланового сна. Они договорились со второй недели начать репетировать в костюмах для удобства.       Для парней спортивные белые шорты и белые футболки, а на ногах гольфы по колено и чёрные кеды со светлой подошвой. Девушки, как украшения, первая четверка — теннисные голубые юбки и топы с рукавами, остальные одеты в голубые платья и белые чулки. Изначально планировался тёмно-синий, но все остановились на более нежном оттенке.       Чонвон на себя шорты быстро натягивает и гольфы сверху, подтянув их к побитым коленкам, а футболкой рельефное тело прикрывает. Он сумку со сменной обувью берет и выходит. Репетиция сегодня в спортивном зале, где потолок позволяет поднять Вонён без последствий. По дороге Юджина встречает, а следом и Харуа, несущегося на тренировку. Оба парня только в десятом классе — младшенькие, но с ними ещё и Ынче, малютка их команды.       — Сегодня ещё у команды поздняя тренировка, мне Рики сказал, — скромно говорит Юджин, переминая спортивную сумку в руках. — Их тренер гоняет.       — Блять, а почему мне никто не сказал? — Чонвона паника охватывает, а они уже к большой двери спортивного зала подходят. Сильные удары слышатся об стенку и недовольные крики. Он чётко разбирает голос Джея и губы поджимает.       — Нам Манче это на последнем уроке сказала, она думала, что ты знал, — Харуа дверь толкает и вид на огромный зал раскрывает, переполненный баскетболистами.       Запах пота бьёт в нос, и Чонвон морщится, протискиваясь через сокомандников в сторону столпившихся меж рядов девушек. Все в сборе, даже Сонхун рядом сидит, из телефона не выныривая. Вонён, видимо, что-то объясняет, раз так активно жестикулирует и хмурится. Она Чонвона видит и радостно улыбается, махая своей тонкой кистью с браслетами из белого золота.       Ещё обнимает, словно не видела пару часов назад в их с Сонхуном комнате. Чонвон на себе взгляд чувствует, спину проедающий, но не поворачивается — знает, что Чонсон на него поглядывает во время небольшого перерыва, который начался в ту же минуту, что он ступил на порог спортивного зала.       — Почему вы мне не сказали, что они тоже тут будут? — измотанно хнычет Чонвон, хотя вроде бы ещё ничего не началось. Он на стул рядом с Сонхуном падает и сумку откидывает на соседний.       — Потому что ты, Чонвона, послал бы всё к чёрту, а нам нужно дожимать оставшееся. Ты вот скажи мне, ты уверен, что я, например, не свалюсь на поддержке во время соревнования? Вот я тоже не уверена, а мне бы хотелось наоборот, — объясняет Вонён, ладонь в темные волосы впутывая. Чонвон не противится, он только на спортивную площадку смотрит, раскиданные мячи взглядом провожая.       — Не говори глупости, ты ни разу не сорвалась. В этот раз тоже всё будет хорошо, — Чонвон глаза на девушку поднимает, по её улыбке нежной проходясь. — Окей, ладно. Все согласны? — в виду имеет тренировку одновременно с игрой.       Никто против ничего не говорит. Ынче забавно руку кверху тянет и подпрыгивает на месте. В ней детство играет больше всех, но как приходит время для серьёзностей, ребячество позиции сдает. На каждом форма чирлидера выглядит как влитая. Девушки растяжкой занимаются, площадь себе огородив. Юджина и Харуа не пускают, хохочут и руками размахивают, мальчишки наигранно дуются и пристраиваются в нескольких шагах от лавок поддержки.       — Ян Чонвон! — голос физрука слышит и морщится, только сесть же хотел. — Иди сюда-ка.       — Сейчас задницей перед капитаном будешь крутить, — Сонхун ехидно посмеивается, отчего по ляжке больно ладонью получает. — Да я серьёзно, он, видимо, глянуть хочет.       — Иди на хер, — любезно просит Чонвон, он кидает сумку с кроссовками на сиденье и быстро переобувается.       Некомфортно идти меж рядов, улавливая на себе взгляды всего состава. Чонвон знает, что только одна пара глаз смотрит на него с нотой любования. Баскетболисты в стороны разбегаются, только капитан с физруком у матов стоят с ожиданием.       — Здравствуйте, мистер Томсон, — Чонвон привычно руки за спиной в замок заключает и ждёт.        На Чонсона взгляд кидает, на влажные от игры волосы и помятую форму. У того ещё одышка не отошла от тренировки, периодически вздохи глубокие делает. На себе взаимный тоже ловит, бровью темной ведёт и внимание на учителя переводит.       — У вас уже всё готово? Просто я за всё время ещё ни разу не видел. Эти отморозки сейчас разобьются на две команды, в поддержку встанете? — мужчина недовольно на Чонсона смотрит, а тот намёк понимает, быстро кивнув, убегает к команде.       — Без проблем, только сначала растяжкой займёмся. Там воздушные элементы просто, — достаточно, чтобы физрук спокойно отпустил Чонвона.       Уже у трибун для поддержки Чонвона Вонён встречает, делая наклоны головы, чтобы размять шею. Она спрашивает, в чём дело, и ретируется обратно к девушкам, контролируя разминку. Как обычно, возмущается на ленивую Гаыль и объясняет, почему небезопасно танцевать с нерастянутыми мышцами. Чонвону бы тоже присоединиться к сокомандникам, но он располагается возле Сонхуна и развеивает своё недовольство за разговорами. Пак слишком часто подкалывает его, но тут же извиняется — получит ведь такими темпами от бывшего тхэквондиста.       Предательство! Сонхун, как собачка, на зов Чонсона с места подскакивает. Чонвон, конечно, знает, что они всё-таки знакомы и общаются, но ощущения странные. Он исподлобья наблюдает за разговором, переполненным смешками и улыбочками. Но обратно Сонхуна не вернешь, оттого Чонвон и забивает.       Ему куда важнее сейчас подготовить себя к физической активности. Неудивительно, что Сонхун возвращается — его Вонён к себе подзывает, чтобы полную бутылку воды набрать в фонтанчике.       Игра начинается после того, как команда чирлидеров встают в свои позиции на специальном выступе для поддержки. Баскетболисты же останавливаются поодаль друг от друга, и капитаны двух команд участвуют в сбросе мяча. Побеждает Пак Чонсон — неудивительно, Чонвон усмехается и начинает громкий отсчет для сокомандников. Кричалка не меняется с самого первого дня открытия школы, а главная традиция — исполнять её только во время игры для точной удачи.       Первый ряд девушек поднимают руки вверх с помпонами и отступают назад. Чонвон, честно, не особо любит начало из-за того, что нужен разбег для прыжка. Но Вонён его подбадривает легким толчком в спину и успокаивает. Поддержка продолжается в течение всей игры, но на репетиции они танцуют единожды. Тренер показывает палец вверх, когда поднимают Вонён, и довольно кивает. Они подходят к концу, но баскетболисты продолжают биться за победу.       Не впервой находиться на игре и на тренировке, но Чонвон, с позволения, остается с некоторыми девушками на трибунах и присаживается к Сонхуну, увлечённо наблюдающим за игрой. Там есть на что с интересом смотреть. К ним подсаживается Вонён, что успела переодеться, она голову на широкое плечо укладывает и что-то на ухо парню шепчет.       — Тут, правда, есть на что посмотреть, — усмехается Сонхун, он даже не поворачивается. — Чонсон сказал, что он удивился твоему присутствию в роли чирлидера.       — Когда вы успели с ним стать лучшими подружками? — язвительно, скрывая явную обиду. Сонхун присвистывает и улыбается.       — Не кипятись, чувак. Мы просто с ним в паре в проекте по биологии. Ох блять, защита же на этой неделе, — Сонхун даже в телефон залезает, чтобы дату глянуть. — Да на этой. Но не суть. Не бегай от реальности, всё просто.       — На тебя плохо влияют посторонние люди, — больше ведь нечего сказать, а признавать очевидного нет желания.       Чонвон не просто бегает от реальности, он прячется от неё, лишь бы не погрязнуть в себе окончательно. Собственные чувства не колышут — он не хочет до последнего признавать их. Упёртость всегда минусом в жизни идёт — тоже не понимает того.       Слова Сонхуна, Вонён — всё мимо, пока сам глаза не раскроет шире и не взглянет без мути в белках. Чонвон неоднократно ловит себя на том, что его действительно интересует Чонсон, его жизнь, а сейчас — его потрясающая и беспощадная игра на поле, где соперники — его же сокомандники. Он — дикий зверь, попавший по случайности на поле боя. Промокшая до прохлады форма, отбитые кроссовки и синяки на ногах, а если копнуть и глубже — на всём теле. Мяч невозможно контролировать всё время, он скачет по полю быстрее натренированных спортсменов.       Очередной свисток — Чонсон закинул в корзину противников. Его одышка тяжёлая, он морщится, наклоняясь и пытаясь восстановить дыхание. Задирает чуть футболку, чтобы вытереть пот со лба, и возвращается на свою позицию.       Игра длится больше двадцати минут из-за присущей силы спортсменов. Каждый стоит того, чтобы вступать в борьбу за мяч. Чонвон внимательно наблюдает за высоким блондином, мчащимся следом за Чонсоном. Видимо, силы обоих позволяют, ведь парень забирает мяч и ведёт его к полю противника.       Звучит свисток, уже означающий окончание игры. Баскетболисты сбегаются в круг и жмут друг другу руки. Чонвон не впервые видит подобное, но отчего-то по-доброму усмехается и поднимается с места. А Вонён встает следом за ним.       — Сходишь со мной до буфета? — спрашивает она, коснувшись расслабленного плеча. — Хочу набрать чего-нибудь, чтобы домашку доделать.       — А он еще не закрылся? — Вонён недоумённо качает головой и хватает за влажную ладонь. Чонвон волнуется… — Пошли-пошли. Сонхун, ты сегодня где?       — С тобой, к сожалению, — недовольно бубнит, поднимаясь с места. — А что ты вообще его с собой взяла? — Сонхун подозрительно бровью ведёт, не оборачиваясь, просто зная, что сейчас не время.       — С кем мне твои косяки обсуждать? — она открыто смеётся, языком по нижней пухлой губе проводя. — Окей, Хуни, в следующий раз пойду с тобой, — подмигивает; Вонён на месте замирает, завидев идущего в их сторону капитана баскетбольной команды.       Игроки ещё не разошлись, возле тренера толпятся и, как маленькие, расспрашивают о косяках, наивные, думают, наверное, что их по головке погладят, если Чонсон ещё не отругал. У того мысли другим забиты, раз уверенно, с полотенцем на шее, шагает к компашке. Поговорить хочет, но Чонвон об этом и не догадывается, он даже не видит! Вонён ему весь взор своим стройным длинным телом перекрывает.       Но Джея видит Сонхун и усмехается, разговор потаённый в них тешится. Не зря проект на их плечах висит. В последний раз они обсуждали то, что осудил бы Чонвон, который, к своему несчастью, именно на фоне своих проблем сближает. Сонхун, можно сказать, немного предал его во только благо.       — Чонвон… — Джей не видит преград, чтобы не начать первым, он обращает на себя внимание трёх пар глаз и немного тушуется.       — Да неужели, что такое? — обречённо, с в мгновение сжавшимся сердцем. — Вонён, сходишь с Сонхуном? — просто трезво оценивает ситуацию и понимает, что намечается разговор. Девушка согласно кивает, немного задержавшись на месте, словно потерялась от резкости друга.       Они ведь уходят, Чонвон чувствует предательство, хотя отправил же сам. Он оседает на скамью и сдвигается вбок, позволяя Джею присесть рядом. Хочется, честно, ему хочется услышать причину внезапного прихода, но сам молчит, не спрашивает. Между ними вечное напряжение, мешающее в край.       А Чонсону самому сложно, он взгляд в пол опускает и ладони в замок впутывает. На поле пустота намечается, даже тренер в своей коморке скрывается.       — У меня получилось тебя убедить, да? — как же Чонвон не желает признавать правду. Он губы растерянно поджимает, а к горлу ком подступает. — Почему тебе так сложно это принять?       — Что принять? Что ты под этим имеешь в виду? — не сдерживается, поворачивается и в глаза впивается собственными. — Да, ты убедил меня. Просто, блять, убедил меня. Можешь посмеяться, разрешаю.       — Смеяться? Ты в своём уме, Чонвон? Я хоть раз смеялся над тобой? Я просто хочу, чтобы ты пришёл к пониманию. Признай хотя бы сам себе, — ни за что.       Дыхание замедляется, Чонвону сложно поддаваться контролю, когда гнев на самого себя переходит границы. Он не злится на Чонсона, он просто чертовски ненавидит себя и свою истеричность.       Встать хочет, но боится слабость показать, оттого и вжимается в скамью, ногтями впиваясь в мягкую плоть ладоней.       — Ты сегодня один? — Чонвон настойчиво спрашивает, глаз не опуская. Не позволит себе.       — Всю неделю. — Чонсон знает, чем все закончится, но не противится — смысла не видит. — Приходи через полчаса, я буду тебя ждать.       И ведь срывается с места на ватных ногах и сумкой в руках к выходу идет, громко попрощавшись с взглянувшим на мгновение тренером. Чонвон замедляет шаг, подходя к лестнице на второй этаж. Переосмысление охватывает. Верно ли он поступает, неважно становится тут же. Никогда не хотел поддаваться чувствам, его упёртость его же и уничтожит окончательно.       Сонхуна ещё нет в общей комнате; Чонвон быстро с себя грязные и влажные вещи стягивает, закрываясь в ванной. Душно, а под сердцем ноет. Он забирается в кабинку и спиной к запотевшей стене прижимается, направляя на себя прохладные струи воды.       Вновь Чонсон мерещится — они в душе вместе бывали, утешали друг друга сексом, что повязал их неправильно. Чонвон каждое прикосновение помнит, а память ощущение восстанавливает. Неприятно…       Сдирает с кожи неприятные касания, но все тщетно, всё равно вновь ощутит — существовать без них не может. Чонвон просто любит прыгать на одни и те же грабли. Ему нравится… если признаётся себе, то другим — уже не может.       Он из душа выбирается, остановившись напротив зеркала всего на секунды, чтобы вглядеться в своё уставшее отражение. Ничего кроме сгустка боли не видит — заслужил.       Сонхун невовремя заходит, сбивая с ног, но Чонвон только вздрагивает. Ловит на себе непонятливый взгляд и выходит со словами: «я вернусь позже, не закрывай дверь». Кажется, догадывается что к чему, но всё равно дело не его.       Неправильно поступает. Но сейчас главное — принятие себя отбить. Не хочет, просто не хочет ступать в болото и грязнуть в нём дальше. Наивно думает, что поступает верно, срываясь и мчась в комнату, где его ответно, но невидимо любят. Ему не жалко ни себя, ни Чонсона. Оба сделали шаг в пропасть и напоролись не на бесконечность, а на острые штыки.       Чонсон дверь открывает, словно всё время маячил возле неё. В его тёмных глазах разочарование блестит, что он скрывает за обречённой усмешкой.       — Ты так сильно хочешь? — спрашивает он, следуя за парнем вглубь своей комнаты. Чонвон кивает.       Ему необходим контакт, которым его одаривает в одночасье Чонсон, прижавшись телом к телу. Старшеклассник обнимает, ладонями по талии к бёдрам скользя. Чонвон упёрто не видит, что в глазах его совсем другое. Обоих одно и то же тревожит.       — Нам обоим это необходимо, — Чонвон шепчет, губами касаясь шеи. Ему просто хочется…       Перебираются на кровать, продавливая её до скрипа. Первые вещи слетают с крепкого тела Чонсона, оголяя медовую кожу. Чонвон взбирается на него, перекидывая стройные ноги через бёдра. Взгляд на себе же ловит, но игнорирует, наклоняясь, чтобы вжаться в губы.       Контакт, кой означает правдивость… Чонсон сдаётся, ладони под футболку запуская, чтобы мгновенно её стянуть. Рядом уже заранее заготовлен бутылёк со смазкой, совершенно новый, ведь прошлый они использовали чересчур быстро.       Обнаженные тела друг о друга трутся. Чонвону нравится чувствовать крепко стоящий член меж своих ягодиц. Он вздыхает, елозя по нему и возбуждая в край.       Чонсон пальцы в смазку окунает, проталкиваясь двумя в уже давно растянутое нутро, он добавляет ещё пару, проникая под углом до тихих вздохов. Отросшие ногти Чонвона по груди проходятся, царапая смуглую кожу до подтекающих кровью ссадин. Оба остро реагируют, когда пальцы заменяет член. Чонвон продолжает сидеть на крепких бедрах, грея в себе возбуждённую плоть.       Совсем недолго, до первых самостоятельных движений. Он поднимается и опускается, руками уперевшись в широкую грудь. Ему хорошо… чертовски приятно ощущать в себе именно его член, так идеально заполняющий нуждающееся нутро. Устав, Чонвон замирает, передавая течение всего процесса Джею. Тот его аккуратно под бёдра поддерживает и проникает едва ли до упора.       — Почему тебе нравится именно так? — с рыком спрашивает Чонсон, переворачивая и подминая под себя тело. — Почему ты не хочешь другого?       — Меня всё устраивает. Я не хочу переходить черту, которую когда-то нарисовали мы сами, — Чонвон судорожно дышит, принимая в себя широкий член, а собственный в темп надрачивая.       — Истеричка, — на выдохе и с болью. Чонсон несдержанно толкается, хватает одну ногу и закидывает себе на плечо. — Истеричка, истеричка, — словно бесконечность.       — Мне всё равно… — неправда, но больше уже не требуют.       Оргазм подступает, бьет под дых, и Чонвон вскрикивает, пачкая животы и собственную руку в белесой и вязкой сперме. Он в бок сдвигается, едва ли прижимаясь к холодной стенке, пока всё тело содрогает от бывалой волны удовольствия. Рядом с ним Чонсон, привычно прижавшийся объятиями со спины. Он подбородок на плечо укладывает и губами влажной шеи касается.       — Мне теперь тоже. Больше не хочу бегать за тобой и пытаться что-то объяснить, нам легче оставить всё так, как есть, — разумно для них обоих. Зашли в тупик.       Сердце постанывает от восприятия фразы, но Чонвон только болезненно улыбается, уткнувшись лбом в стенку.       Их отношения никогда не закончатся, просто будут оставаться на одном уровне, подбивая обоих.       — Тебе всегда следовало думать только об игре, а не обо мне, — очевидно, но поддевает. Чонсон напросто согласен.       — Мы порвём их в клочья, — точно так же, как ты разорвал окончательно меня. — С вашей поддержкой.       Греет. Чонвон кивает, он будет поддерживать до того момента, пока их баскетбольная команда существует. Но она слишком скоро распадётся… Состав разбежится, точно так же, как и с чирлидерами.       Поцелуй в лопатки чувствует, и напряжение немного спадает. Решение, что они приняли, никогда не будет правильным. С чего начали когда-то, к тому же и пришли.