Начиная закончившееся

Стройная женщина в коричневом пальтишке уже стояла в назначенном месте в назначенное время. Твердо намереваясь поговорить с супругом и остановить это безумие, даже не услышала сначала звук разрывавшегося от вызова в кармане телефона. Недовольно цокнув непрошенному звонку, увидела на дисплее "Гена". Неужто опаздывает? Или решил все-таки свернуть с намеченного пути раньше, чем она? — Что?! Какая авария? — от сказанного на той стороне Ирина опешила. Звонил совсем не Гена, которого в душе она уже успела отругать за то, что посреди дня притащилась сюда. — Еду. — отрезала женщина, стараясь сообразить, что ей делать. Повезло, одна из машин такси быстро отозвалась на ее вызов, потому уже спустя несколько минут напрочь шокированная женщина, еле сдерживая поток слез, мчалась по улицам столицы. — Где он? — впопыхах на грани истерики спросила влетевшая в приемную Павлова. — Кто, Ирина Алексеевна?... — не успела отойти Нина от непонятного вопроса начальницы, как в дверь несколько фельдшеров завезли пострадавшего. — Геннадий Ильич?! — Дубровская прикрылась руками, увидев хорошо побитое лицо коллеги. — Гена?... Ну что же Вы стоите, Нина, зовите кого-то, зовите Брагина, срочно! — накричала Ирина, первая очнувшись от увиденного. Перелом, сотрясение, остановка в машине... Кажется, отчет фельдшера полностью смешался в голове бедной женщины. Вот он, ее Гена, сейчас лежал перед ней без сознания, отчаянно хватаясь за попытки выжить. И лишь Олег, быстро вырвавшийся из чаепития в ординаторской, смог остановить это безумие. Внимательно выслушав работников скорой, обернулся к Нине и сообщил, что коллегу нужно везти срочно в операционную. — Ирина Алексеевна, Вы в порядке? — увидев, как на женских глазах застыли слезы, не отчаиваясь нарушить ступор заведующей, взял ее за предплечье. — Жить будет?... — лишь шепотом выдавила, направляя свой пустой взгляд на подчиненного. — Ирина Алексеевна, мы сделаем все возможное. — ухватившись за край каталки, на которой лежал ее муж, женщина поспешила вместе с Олегом к операционной. — У него же сердце. Олег Михайлович, у него больное сердце. — Как мантру повторяла, следуя за Брагиным к операционной. И лишь мужская рука ее смогла остановить уже у самых дверей. — Ирина Алексеевна, Вы останетесь здесь и будете спокойно ждать. Еще раз говорю, сделаем все возможное. — обратился к начальнице, стараясь хоть как-то обратить ее внимание на себя. Увидев, как она еле заметно кивнула, оставил Ирину, направляясь на свое рабочее место. Еле весомо оставив на щеке след от своих губ и прошептав заветное "Я тебя люблю, Кривицкий", почему-то в своем сердце поселила твердую уверенность в том, что он ее услышал и что он не посмеет оставить ее одну, не выяснив до конца отношения и не примирившись с ней. — Кривицкий, ну хоть сейчас прояви характер. Уселась на скамейку, впервые почувствовав себя на месте ожидающих родственников. Сердце металось в грудной клетке дабы вырваться наружу и оказаться рядом с родным человеком. Нет, она не готова его потерять. Не сейчас, никогда. В голову больно врезались осколки былых моментов. Вот она в нежно-голубом платье тщательно вглядывается в зеркало, нервно расправляя каждую ненужную складочку плотной ткани, вот она с букетом в руках уже стоит, крепко держась за его руку, гуляя своими пальцами по его ладони, говорит заветное "Да", не сдерживая победной улыбки. Да, именно победной, ведь тогда она поняла, что наконец одолела все невзгоды и готова отдаться долгожданному счастью. Смотрит на него, такого родного и такого же радостного, ведь ему наконец удалось покрыть ее светлую голову венцом долгожданного брака. Утром, их первым утром, проведенным в новом статусе супругов, он трепетно разбудит ее, до конца стараясь не тревожить ее сладкий сон, поцелует и прижмеь к себе. И вот, оно счастье, вот оно было так близко. Улыбки и безмятежное наслаждение друг другом дают отголоски в сердце, которое неприятно щемило из-за ожидания. Охватывая блондинистые густые волосы, прикрывая лицо кистями, снова смотря на эту проклятую дверь, за которой сейчас ее самый родной человек продолжает бороться с коварной тьмой смерти, она наконец в полной мере осознает, насколько боится его отсутствия. В последний раз она чувствовала этот всепоглощающий страх во время пересадки его сердца. Именно тогда в последний раз она ощущала, как боязливо трепещет каждая клетка ее тела. Сейчас так хочется закричать от безысходности, дать волю чувствам, распахнуть врата операционной, взять его за руку... Но оставляет покоиться свои порывные желания в своем молчании. И как хорошо, что сейчас она одна, что ей никто не мешает освещать свои терзания собственными надеждами на чудо. Желая показать ему свою гордость, проучить его, теперь страдает сама, скрутившись под гнетом своих же мыслей. Он тоже хорош. Мог бы и извиниться, правда, за что? Да неважно, мог просто извиниться, прижать ее стан к своему телу, одарить трепетным поцелуем, а она, немного позлившись, простила бы. Обязательно бы простила, как и всегда, забыв, какого цвета кошка пробежала между ними. "Ну нет, Кривицкий, так просто не отделаешься. Еще должен заплатить за все мои переживания" — пронеслось в голове заведующей. Наверное, прошло около часа, показавшегося Ирине вечностью, когда она увидела выбегающую из операционной медсестру. — Что?! — ухватилась за руку молоденькой девушки в ожидании новостей. — Ирина Алексеевна, операция еще идет, меня попросили принести еще порцию крови. — как можно быстрее хотела избавиться от собеседницы Таня, но особо стараться не пришлось: Павлова уже влетела в дверь, остановившись у стекла, за которым Брагин хватался за дефибриллятор. Остановилось. Нет, не может так уйти, оставив ее, не может взвалить такой тяжкий груз вины на ее плечах, которые еще неделю назад осыпал поцелуями после очередной ночи, проведённой наконец вместе после одной из ссор. Не может... — Кривицкий, слышишь? Не смей. — сквозь слезы шепнула в пустоту, после чего увидела как непрекращающаяся до этого прямая линия на мониторе сменилась зубцами. Услышал?... Далее операция в штатном режиме, но не для Ирины Алексеевны, которая металась за стеклом от своих же мыслей, от назойливого дурного предчувствия. Когда последний шов был сделан, бледного мужчину выкатили из операционной. — Ну как, Олег Михайлович? — утерев мокрые дорожки на щеках, Ирина подошла к коллеге. Сил да и смысла скрывать свое состояние не было, а уж тем более перед Олегом, который всегда старался оказаться рядом в трудную минуту и даже молча мог оказать ей моральную поддержку. — Печень ушили, даже селезенку смогли спасти. Повезло Геннадию Ильичу, что он в теле, это его защитило от более серьёзных травм. Сердце только мне не нравится, уже две остановки дало. Переломы незначительные, так что остается ждать и надеяться, что моторчик не подведет. — устало улыбнувшись начальнице, взялся за женское предплечье. — Ирина Алексеевна, не раскисайте так, впервые что ли у нас очередное ЧП в отделении? Отдохните хоть немного, еле на ногах стоите, нам нужен стойкий начальник. — Олег Михайлович, я к нему пойду. — только мужчина хотел возразить, как понял, что бесполезно. Ноги рефлекторно понесли женское тело к Геннадию. — Ну как она? — подоспевшая Нина явно не меньше переживала за Ирину Алексеевну. — А как она может быть? Пока Геннадий Ильич не встанет, она будет в таком же состоянии. — Михалыч, ты, главное, не вздумай Фаину пустить к Кривицкому, иначе Ирина Алексеевна поддаст работы в травматологию. Хотя может тогда мы немного отдохнем от этой темноволосой напасти...