Похвали меня ещё раз

От лица Олега

      Просыпаюсь от луча солнца, который скользит по лицу и в глаза нещадно бьёт. Ночью окно забыли зашторить, похоже. Дима рядом лежит и сопит в подушку. Я пледом его укрываю сильнее и встаю, штору закрываю. Телефон с зарядки снимаю, время почти полдень. Выходя из комнаты, дверь закрыть бесшумно стараюсь. На кухне тарелка с бутербродами несчастными красуется. Недолго думая, доставку с готовыми блюдами заказываю, через полчаса должны привезти. Саше голосовое записываю, кратко ситуацию обрисовывая, а он лишь удачи да здоровья желает. Не удерживаюсь, бутер кусаю, хлеб твердый уже, но есть можно, остальные в мусорное ведро скидываю. Теперь кровавую ткань еда перекрывает, лучше так. Дверной звонок – курьер пришёл, в этот же момент другая дверь открывается. Дима прям почувствовал приближение еды. Улыбаюсь ему, доброго утра желаю, а после пакеты забираю. – Доброе утро, – зевает спросонья, руками к потолку тянется. Картина завораживает. – Умывайся и завтракать приходи, – в лоб целую и на губы, в улыбке благодарной растянувшиеся, смотрю. – Что заказал? – за стол садится и в пакеты заглядывает.       Тем временем достаю боксы с едой. Фруктовые салаты, оладьи, рулеты и йогурты в баночках. Полезно, натурально и всё такое. Хоть сейчас фотографируй и в Пинтерест выкладывай. Парень аж ладошки потирает, проголодался – сразу видно. К трапезе приступаем, точнее накидываемся, даже без разговоров обходимся. – Выпуск смотреть будем? – совместными усилиями убираем после завтрака-обеда. – А как? – смотрит и ответ ждёт. Дело в том, что у каждого из нас есть аккаунт, именно там мы смотрим демо выпусков и ставим баллы соперникам. Участвовавшей тройке видео не доступно, странно придумали короче. – У меня пароль от аккаунта Саши есть, – ухмыляюсь, столовые приборы моя, а то пират однорукий не может. – Я за! – радуется, но тут же тушуется, глаза в пол опускает, сидя на барной стойке. – Солнце, ты чего? – подхожу и руки на голени голые кладу. Снизу вверх смотрю, забрался высоко ведь. – Я не знаю, что они добавят в выпуск, как преподнесут... – рукой с бинтами крутит, – Это. Перед тем как посмотрим, я рассказать хочу, – в глаза смотрит и ладонями моё лицо гладит, стараясь марлей кожи не касаться. – Конечно, я готов тебя выслушать, – ладони с рисунками чудными глажу, пальцы тонкие целую. Дима всхлипывает немного, рассказ начиная. Слушаю внимательно и перебить не смею. – ...Задыхаться начинаю и после венком руку царапаю, лезвие потерял, – слёзы по щекам родным стекают, я их вытираю нежно. – Символы начертил еле-еле, хорошо сработало, дальше я в полусознании был, врачи что-то делали. После отрубился, а дальше знаешь, – глаза поднимает и смотрит выжидающе. – Я людям не помог, в собственной крови потонул, понимаешь? Ничего не сделал совсем! – глаза карие опять слезятся. – Ты себя недооцениваешь, я увидел то же самое и, поверь, тобой была проделана огромная работа. Запомни главное: не стоит жертвовать своим здоровьем или жизнью. Я знаю какой ты ответственный и отзывчивый, но не забывай заботиться о себе. Даже если прошлое нанесло свои раны, – пальцами по рубцам на предплечьях провожу, – Необходимо выводы сделать и в настоящем жить. Просто никогда не бывает, я готов быть рядом, только позволь. – Тебе всё позволительно, абсолютно, – вниз тянется и губами мой рот накрывает. Языками сплетаемся и цитрусом отдаёт. Дима вообще с лаймом ассоциируется. Странно, но по своему очаровательно. Отрывается и дышит часто. – Я в начале самом думал, что нихера не получится, на один раз. Но через день уже понял – моё. Любовь к тебе описать вообще не могу. Просто смотрю на тебя или думаю, а здесь, – пальцем в грудь тычет, – тепло становится. Дико горячо! – смеюсь со слов Диминых и в новый поцелуй утягиваю. – А я наоборот, словно с первого взгляда, когда глаза твои вживую увидел. Они красивые у тебя, ты весь невероятно красивый, произведение скульптора, только не мраморный, а живой, – кажется чушь нести начинаю, но всё равно становится на эти мысли, когда меня улыбка озаряет. Натуральное солнце.

***

      Мы под пледом в обнимку лежим и мороженое из ведёрка едим, как в фильмах прям. На моменте прохождения испытания мной Дима замирает, перестаёт ложкой пломбир набирать, на экране сконцентрировался. Тару полупустую на пол ставлю и так же на экран смотрю, за Димочкой наблюдая. Каждое слово из уст моих ловит, изредка на меня здешнего оглядывается. Лишь после того как видео заканчивается отмирает и обнимает крепко. – Это невероятно, мало того, что видишь души, так ещё и способен в своё тело пускать. Это что-то за гранью! Я тобой очень сильно восхищаюсь! – целует в щеку, прижимаясь ближе, я рукой чудо своё обхватываю и на спину заваливаю. – Спасибо за высокую оценку, мне это важно, – нависаю над парнем и целую, губы покусывая немного и языком кромку зубов обводя. Диме нравится, он постанывает тихо, рот в рот выдыхая. А пальцами своими футболку с меня тянет, вот руки загребущие. – Уверен? – меня вновь в поцелуй мокрый втягивают, согласно мыча.       Теперь позволяю и себе руками под футболку залезть. Ключицы оглаживаю, вниз спускаюсь к рёбрам, их вниманием не обделяю, а после ладонями талию сжимаю. Под ними мышцы напрягаются, рельеф чувствуется, и пальцами веду, очерчиваю. Дима спешит с меня оставшуюся одежду снять, помогаю ему в этом и его избавляю. Абсолютно нагой лежит передо мной и руками к груди моей тянется, волоски меж пальцами пропуская. За шею притягивает и её же поцелуями одаривает, выше к подбородку поднимается губами и резко к уху ведёт по скуле. Я к бёдрам тянусь и ближе придвигаю, тело к телу. Чёртов пазл. Меня за мочку уха кусают и оттягивают её, в ушную раковину дышат – ощущения приятные вызывая. – Свяжи мне руки, – шёпот, а пальцы тонкие до сосков добираются, волны мурашек посылая. – Точно? Сто процентов? – отстраняется немного и кивает, а после вновь на ухо шепчет, где ремень помягче взять. Целую в висок и на поиски отправляюсь, впрочем быстро возвращаюсь.       Дима к изголовью кровати переместился, руками примеряясь. Я вновь сверху нависаю и фиксацию начинаю, аккуратно запястья стягивая. Главное, чтобы ладонь повреждённая не пострадала сильнее. Спрашиваю парня всё ли устраивает, а он ногу мне за спину перекидывает, на себя заваливая. Ну да, с такими успехами и руки не нужны. Сегодня без долгих прелюдий, как я понимаю: Дима ноги шире раздвигает, и устоять я не в силах. Пальцы в смазке мочу и к колечку мышц подставляю, смотрю, процесс контролируя. Один палец легко заволакивает во внутрь, второй добавляю – туже идёт. Движения медленные пока, но Димочка скулит, не терпится ему, поэтому по члену пару раз провожу, стон выбивая. Пальцами активнее двигаю и в ключицу целую, а после кусаю чуть ниже, ощутимо так. Парень вскрикивает от неожиданности, а я новый засос оставляю. – Чтобы пиджаки свои прекрасные лишний раз не таскал!       Пальцами стенки внутри ощупываю и оглаживаю. Дима изводится уже, бёдрами дергаться пытается, решаю третий палец добавить, смазку лью ещё, процесс облегчая. Через пару минут меня ногой пинают обидчиво, заигрался я, похоже. Извиняйте, зрелище неописуемое. Презерватив надеваю и член приставляю, Дима сам насадиться пытается, глаза вниз косит. Но нет, сам мне контроль передал, так что наслаждайся. Медленно вхожу, удовольствие растягиваю, а солнце моё лишь сильнее стонет, большего просит. Руками бока оглаживаю и вновь рёбра любимые пересчитываю. Движения тазом начинаю дьявольски медленным темпом. Под ладонями тело хнычет, а я тату обвожу и рисунками любуюсь. Дьявольски красивый контраст белоснежной кожи и тёмных чернил. Губами до числа возле шеи прикасаюсь, излюбленное делаю: языком цифры вывожу. – Олеж, пожалуйста, не тяни! – замираю, можно сказать, издеваюсь, в глаза, похотью заслонённые, смотрю.       Самому держаться тоже сил нет, поэтому ускоряюсь, стараясь иногда угол проникновения менять. Пару раз коротких и один полностью выхожу, быстро вбиваясь обратно. Стоны снизу всё громче и ярче звучат, даже поцелуем глушить не хочется. Хочется только созерцать. Руки вытянутые привязаны, и я по ним ладонями веду, обхватывая иногда. Сам за изголовье хватаюсь и темп наращиваю. Мало воздуха и пространства становится, ведь мы лицо к лицу. Я моргать себе через раз позволяю, ведь личико в сладких муках и глаза закатывающиеся созерцать – высшая награда. Запомнить хочется эти удовольствие и радость на родном лице. Целую остервенело, но клыки контролировать приходится, в тело вбиваясь чаще. Одной рукой к члену Диминому тянусь, тот лишь сильнее в поцелуй стонет да дугой выгибается. Странно его пальцев на спине собственной не чувствовать, но видеть Диму связанного и полностью открытого, доверяющего – от этого крышу сносит конкретно. Первый кончаю и ладонью движения ускоряю, пальцем головку массируя. Дима дрожью мелкой покрывается, вновь выгибаясь, и изливаясь спермой. Пару секунд на отдышаться и запястья из пут ремня высвобождаю, они безвольно падают на подушку. Салфетки влажные на столе нахожу и вытираю руки и торс с рёбрами торчащими. Димочка лишь дышит тяжело, глаза прикрывая. Я его в лоб целую и рядом ложусь. Секс с ним как нечто выходящее за рамки, он невероятно чувственный и горячий, до одури страстный. – Саша уже оценки выставил, – телефон беру дабы из аккаунта чужого выйти. – Не озвучивай! – голос повышает, волнуется видно. – Не буду, но скажу одно: можешь не переживать! – дальше соцсети проверяю и в тишине лежим. – Что на день рождения хочешь? – его дыхание ровнее стало, но глаза не открывает, вопрос в потолок задавая. – Хм, не думал как-то, – на бок переворачиваюсь и на локоть опираюсь. Другой рукой по ключицам узорчатым вожу и глазами следы красные обвожу. – Я завтра ночью в Самару улетаю на выходные. С семьёй, друзьями отметим. Ревновать не будешь? – Дима глаза приоткрывает, улыбаясь. – Если скажу нет, то совру, – тоже на бок ложится, и теперь глаза в глаза смотрим. – Не волнуйся, я понимаю, – в нос целует губами краснющими. – Спасибо! Обещаю писать, – улыбаемся, нежась в постели. – О, я придумал! Сделаешь тату? Но как только ладонь заживёт, – у Димы глаза за долю секунды загораются и улыбка невероятно счастливая появляется. – Конечно! Что-то конкретное или эскиз сделать? Где хочешь набить? – шквал вопросов сбивает и я смеяться начинаю. – Нарисуй в своём стиле, а так на предплечье может? – на левую руку смотрю и думаю. – Займусь на днях тогда, – улыбается, – Точно решил? Обдумай ещё, это не на пару месяцев, – серьёзно смотрит. – Я не первую неделю думаю. На тебя смотрю и любуюсь, тоже захотел, – нежный поцелуй на губах оставляю. – Цветную или чёрно-белую? – сначала даже не понимаю, о чём он, а после спохватываюсь. – Не знаю, честно, всё нравится, если красиво сделано. – Могу нарисовать как раскраску. Полноценная чёрно-белая, а будет желание цветом забьёшь, ну, это по эскизу посмотришь. – Отличная идея!

***

От лица Димы

      Олежа полчаса назад уехал, а я так же лежу. Безделье, лень, прокрастинация. Завтра съёмки с обеда, результаты оглашать будут, я об этом думать не хочу, лишний повод для волнения, считаю. Желание закурить из-за мыслей подобных появляется, а я понимаю, что вредно. Как и алкоголь с горла. Из прошлого урок взять, а всё остальное оставить – напутствие помню и следовать пытаюсь. Я уже соцсети проверил, на тысячи сообщений ответил. Сейчас за стойку барную сажусь и скетчбук притягиваю. Надо для Олега придумать что-то. Что-то, чтоб прям вау. Для начала абстракции рисую, просто для разрисовки. После думать начинаю, с чем парень ассоциируется. Улыбка его светлая в голову лезет, волосы, что на глаза падают, шрамик в уголке губ, браслеты на запястьях с кольцами массивными – всё это в памяти отпечатано, садись и рисуй с точностью стопроцентной. На бумаге кроме фигур кривых да китайских иероглифов ничего путного не вырисовывается. Лучи солнца вечернего лист с чернилами чёрными облизывают, желтизну давая. Чёрт! Всю страницу исписал любовными символами, слово "любовь" вроде одно, но иероглифами вариаций куча. Встаю и переодеваться иду, пора в магазин. Еды на ужин куплю и развеюсь заодно.

***

      Четверг, время около двух. Съёмки через полчаса начнутся, в гримерной сижу. Коллеги мои по зданию бродят от скуки, общаются между собой. Шепсы из мастерской едут – задерживаются, ничего страшного, обещали успеть. Я ладонь свою от бинтов освобождаю. Повезло же по венке венком пройтись. Ирония какая. Внутренняя сторона в царапинах маленьких, только корочкой взявшихся. И парочка бороздок поглубже. Как раз их пластырем заклеить не помешает. Марлю грязную выкидываю и рулон пластыря из рюкзака достаю. Проблема номер один – нужно ватный диск нарезать и на саму рану наложить, после пластырем заклеив. Проблема номер два – пластырь плохо режется, прилипая к лезвиям. Один конец к руке прилеплен, а второй рулоном болтается, его меж зубов стискиваю и ножницами разрезать пытаюсь. – Дим, ну что ты мучаешься? Дождаться не мог? – вздрагиваю от неожиданного появления братьев. Младший рюкзак бросает и предметы у меня отбирает, на корточки передо мной садится. Олег, блять! А если зайдёт кто? Он, мысли уловив, улыбается ехидно. – Привет, – Саше киваю дополнительно, от него улыбка следует.       Олежа тем временем по новой клеит на ладонь. Пара минут, и всё, что надо защищено. Пальцы сильнее пластырь прижимают, приятное тепло родных рук. В момент Лина заходит – пиздец ситуация. Шепсы здороваются, а парень мой встаёт наконец-то и ножницы отдаёт. – Спасибо, – на Лину смотрю почему-то, страшно, наверное. Но она к вещам своим пошла, внимания на нас не обращая. Выдыхаю. Саша многозначную улыбку кидает, пока девушка спиной стоит.

***

– Дмитрий, на испытании с вами случилась неприятность, всё ли хорошо сейчас? – съемка идёт, и Башаров с нашей троицей общается. Я лишь ладонь глубже в карман прячу. Без камер никого моё самочувствие не волновало. – Да, всё хорошо, – полуулыбку выдаю, скромную такую. – Рад слышать! Тогда давайте с вас начнём, внимание на экран, – резко, слишком быстрый переход. Воздухом давлюсь, тревожно в ожидании оценок.       На экране четверо. Три наблюдателя и Сафронов. Пиздец. Какого хуя он голосует? Что за новые правила? Напрягаюсь, первая девушка бумажку переворачивает. Десять. Хорошее начало, но сердце бьётся бешено. Олег взгляд на меня бросает обеспокоенный. Вторая десять – удивляюсь, не думал. Третья десятка, но напряжение до сих пор в теле – следующий Сафронов. Сергей, в отличие от девушек, фото молча переворачивает. Девять. Выдыхаю шумно. Веки опускаю, чувство будто не моргал всё это время. – Удивлены? – Марат вновь вопросами докучает. – Если честно, то да. Думал ниже поставят... Из-за этого всего, – неосознанно на руку с белыми полосками указываю, та из кармана сбежала. – Но вы выполнили задание, это нельзя отрицать, – дальше ведущий к Гецати обращается и вновь все в ожидании цифр с экрана.       Я до сих пор в лёгком шоке, особенно радостно от девятки Сафронова. Сучара такая, но, видимо, что-то человеческое осталось. Зная его отношение ко мне, мог и кол нарисовать. А Косте в это время все десятки ставят, молодец. Стоит между мной и Олегом, бороду чешет самодовольно. Теперь очередь Олега, я в нём не сомневаюсь. Блестяще испытание прошёл. Вновь наивысший балл. Наши строчки в рейтинге вверх ползут. – А сейчас я попрошу достать фотографии Дмитрия Матвеева, – внутренности опять сжимаются. От экстрасенсов чего угодно можно ожидать.       Шепс десять показывает, киваю, улыбаясь. Райдос – девять, неплохо. Марьяна восьмёркой машет. Мы что на убывание идём? Можно не надо? Надежда тоже восьмёрку ставит. Череватый демонстративно – семь, интересно. А Лина как всегда – десять, добрая душа. – Можно сказать? – блондинка дальше всех стоит, но чётко напротив. – Ты и вправду отлично справился, всё сказал. Тяжело смотреть было, видно как мучает тебя, терзает прям, – киваю в знак благодарности, никакой улыбки. – Так он сам и виноват, с не той сущностью связался! – иди нахуй, Влад. – Может быть, но важно, что смог выкарабкаться и здесь живой стоит, – Саша с чернокнижником в перепалку вступает. – Так если он постоянно творить подобное будет? Недолго стоять осталось, – слова Марьяны режут старые шрамы, больно становится и тоскливо. – Да что вы на него наехали? Промахов ни у кого не бывает? Все сразу сильные и идеальные пришли? – Олежен голос перебивает всех, даже Марат молчит, давая всем высказаться. Наступает тишина резкая, монтажёрам вырезать придётся. Олег, по привычке своей, на меня смотрит, глазами успокаивая. Мне остаётся лишь в улыбке расплыться. Гецати между нами хмурится, взгляд с одного на другого переводит. – Теперь переходим к оценкам Олега Шепса! – Башаров заминку быстро устраняет.       Шепсу младшему высокие баллы летят, горд за него – заслужил. А от сердечка Лине что-то явно не позитивное чувствую. Вот и ревность навестила, запозднилась однако. Неожиданно про ревность Александр рассказывать начинает, восхищаясь братом. Олег рад слышать, по лицу вижу. Ему это важно. – Язык мой враг, сказал: учись... – Я и научился, – шуточная перепалка. А дальше внезапно начинается спор между Викторией и Марьяной. Гецати шанс не упускает, колкие фразочки бросает. – Как же другие экстрасенсы оценили Константина Гецати? – после фразы Башарова все фотографии переворачивают.       И десятка одна всего лишь – удивительно. Лично для меня. Вроде всё сказал, что можно было на заводе. Даже Райдос нахваливать начинает, хоть и девять нарисовала. – У меня складывается ощущение, что у некоторых моих коллег, моя доброта, – паузу делает, – Она воспринимается как слабость, – браво, Костя, это победа в номинации "Фразы, чтобы испортить свадьбу"!       Пока он тему развивает про доброту свою нечеловеческую, боком шипы словно чувствую. Даже не пытался энергетику считывать, Гецати сам пронзить решил всех. На угрозы больше походит. Либо игра на камеру, либо явление настоящей сущности. Куда делся тот врач, поддерживающий в микроавтобусе? Загадка дыры. Дальше интереснее стало. Они, с Сашей, про биополе начали разговаривать – мы с Олегом лишь переглянулись. – Обиду от тебя, от Олега, – нихера, как сразу двоих приплёл-то. Олежа в непонятках стоит. – Это моё сугубо личное ощущение, – руки в карманы спрятал и лицо кирпичом. Ебать важный – хуй бумажный. Кажется все: кто перед камерами и за ними, понимать перестали, что творится. – Можно вопрос? – руку как ёбаный отличник тяну. – То есть ты не считаешь, что Олег работал не экологично с душой, или ты так считаешь? – замудрил чутка, а оппонент развернулся полностью, руки сложив. – Ты чё, мне вопросы задаёшь? – ой блять, еле удержался, чтобы стажёром меня не назвать? Верх сдержанности. – Ну ты так непонятно ответил, получается, – ситуация забавляет, но напряжение тяжёлым одеялом ложится на всех. Марат звать начинает, но я продолжаю. – Да я просто понял, чем сложнее конструкция предложения, тем тяжелее разобраться в сути, – сегодня разговорчивый до жути.       Олег усмехается, за перепалкой очередной наблюдая, но всё сглаживается. Лишь Костя мрачнеет, взглядом меня обводя. Неожиданно ведущий спрашивает, какие баллы поставил бы я. Отвечаю, что Олегу десять, а Косте девять – вновь взгляд из-под бровей. Позицию свою поясняю, и Райдос наезжать начинает, приходится вновь то же самое говорить. Женщина ответом недовольна, возникает опять. Мне это надоедает уже. – Что за влияние на его мнение? – Олег не выдерживает. Наклоняется даже, лицо хищные черты приобретает. – Он рассказывает свои ощущения личные, ты сейчас на него воздействуешь! – жестикулирует активно. – Провокаторша! – Виктория только ухмыляется. Вроде ситуацию уладили. – Олег, как яро вы его защищаете! – Башаров взгляд на нас направляет. – То есть, это не группировочка 63 региона? – Кто знает, кто знает... – кто-кто, а мы с Шепсами знаем наверняка. Еле ухмылку на лице давлю. – Может мы в сговоре? – Олег демонстративно палец к губам подносит, типа тише будь. А взгляд дьявольский. – Вы видели что Олег показал? – ведущий аж подпрыгивает от... Да хер его знает, что он прыгает. Я еще раз с родным, но таким бешеным сейчас, взглядом пересекаюсь и пол изучать начинаю.       Я вновь не улавливаю момент, когда Марьяна и Гецати флиртовать начинают, или что это, блять? А когда Саша про инквизицию говорить начинает, я вообще на марс чемодан пакую. И Олег руками странно движет, не менее странно говоря. Башаров поддакивает. Дом два плачет. Кажется я проспал какой-то невероятно важный момент и теперь как дурачок стою, пол разглядываю. А что, блять, в таких ситуациях делать? Ещё пара минут и будет стоп мотор, давай, Марат, поторопись! – Увидимся ровно через неделю! – следом крик режиссёра и все расслабленно расползаются по залу.       К двери иду, но мне Гецати путь перегораживает, лбами сталкиваемся. Не-не-не, Кость, если ты баран, то я в твоё стадо не подписывался! – Ты чё? – я как раз таки ничё. – А ты чё? – интеллектуальный диалог, однако. – Вопросы задаёшь тут, – опять двадцать пять. Наше столкновение Олег замечает и разнимать лезет. Гецати смотрит зло, отступая. – Пидоры, – шипит и уходит.       А вот и он! Межгалактический пиздец! Вокруг народа туча, а на нас микрофоны запись ведут. Ну что, Олеженька, гробы разные заказывать или двойной? Смешок истерический пускаю, страшно пиздец. Фотография всплывает и ещё хуже становится. – Без гробов обойдёмся, – за локоть берёт и на выход ведёт. Мои ноги непослушные, его – Олега – слушаются и ходьбу ускоряют, по ступенькам особенно. В гримёрную ту злополучную приходим и аппаратуру скидываем. – Едь домой, пока президент экстрасенсов ещё чего не натворил, – вещи мои протягивает и улыбается нежно. Глаза недавно яростью блестели, теперь только забота да любовь остались. – Я напишу, – такси заказываю и смотрю на лицо родное. Сегодня улетает. На пару дней, а прощаюсь словно на всю жизнь. – Пока, удачи тебе! – поцеловать не решаюсь, рискованно. – И тебе, солнце! – а Олег парень рискованный, лицо за подбородок притягивает и целует жадно. Я в ответ абсолютно также. Насытится невозможно. Отрываемся когда машина приезжает и я, в глаза последний раз посмотрев, особняк покидаю.

***

Посадка через полчаса, долечу и напишу

Хорошего полёта!)

Спать ложись, полночь уже)

Обязательно

      Впрочем заснул я быстро, а проснулся по будильнику в девять. Глаза продирая, чат с Олегом проверяю. Тот в четыре утра сообщение последнее отправил, сейчас спит наверное. Я ему видеосообщения записываю, в кровати лёжа. Доброго утра желаю и вкратце о планах своих рассказываю. Не о всех конечно. Про эскиз умалчиваю, ведь идея появилась и вполне конкретная. После завтрака нехитрого сразу за набросок принимаюсь. Пару листов изрисовал – до идеала довести нужно. И кажется у меня получилось. – Доброе утро... День. Всё хорошо, сегодня-завтра дома буду. В воскресенье с друзьями на природу, – зевает и идёт куда-то. Кружочек от Олега смотрю, а он на улице уже, солнце сияет, прям таки слепит. – Ай, блин, очки надеть надо было бы, – ругается, ладонью глаза прикрывает, а те светлыми становятся, непривычно серыми. – Смотри! Это Борисыч, – камеру на кота большого направляет, – Борька, кс-кс! – тискает серое чудо, за ушком чешет и котяра сильнее ластится. В улыбке расплываюсь за двумя котами наблюдая.

А вы похожи

      И смайлик подмигивающий добавляю.       Полночь. 29 апреля наступило только что. Я видео отправляю. Не смог поздравления все свои в минутный кружочек вместить. Олег на удивление отвечает через пару минут и сердечки красные в ответ шлёт.

Смотри что есть Нравится?

      Эскиз отправляю, реакции ожидая. Мне голосовое прилетает, на фоне музыка играет тихо, Олежа её перебивает, радость в словах слышна. – Вау, это очень красиво! Ты очень талантлив! Уже поскорее хочу тату набить. Вау, просто вау! – приятно, в ответ тоже сердечки шлю, а мне добрых снов желают. На этой ноте позитивной спать заваливаюсь. Чувствую розовый мир с единорогами сниться должен. Увы, без единорогов.       Суббота и воскресенье пролетели как-то, несмотря на отсутствие тату сеансов. Подруга зато приходила и куртку кастомную подарила. Красиво и талантливо. Один день уборке посвятил, а также почте. Даже согласовал фотосессию на будущее – должно быть круто. Иногда в телеграм заходил. Олег на канале фотками делился, а в личку кружочками смешными. Мне больше всех понравился тот, где он обзор на чердак делал и шляпу смешную нашёл, потом целый день в ней ходил. Ещё длинное видео было, где они компанией в Волгу прыгали. Мне аж холодно стало. А в воскресенье ночью Олежа уже в аэропорту стоял и мне спокойной ночи желал. Рейс опять ночной. Но зато до вечерних съёмок выспится.       Меня же предстоящий вечер перед камерами беспокоил. И дело даже не в зрительских баллах. Дело в одной грозной туче, которая поняла про нас с Шепсом всё что можно и всё что нельзя. Если в четверг удалось по-тихому смыться, то сегодня несколько часов рядом находиться придётся. Поэтому мной было принято решение приехать как можно позже. В одну из комнат в особняке влетаю, только с Райдос пересёкся. Та влог снимает, взад вперёд ходит – привычка. Человек из съёмочной группы здоровается и начинает пришпиндюливать микрофон, после отправляюсь в готический зал. Всем короткие кивки посылаю вместо приветствия полноценного, лишь на лице Олега взгляд на наносекунду задерживаю. Радует одно: Гецати делает вид, что знать меня не знает, и видеть не видит. Расслабляюсь немного, эта съемка не должна быть столь насыщенной спорами как прошлая. Прошлая вообще пиздец полный. Кошмар всех кошмаров!       Сейчас предстоит снять пару десятков дублей как мы организованно и круто входим в зал. Словно в детском саду, блять. Добрых десять минут заходим и выходим, люди, двери открывающие и закрывающие, заебались походу. Ура! Режиссёр даёт пятиминутный перерыв. Все бутылки с водой хватают – душно черезвычайно. Рядом с Владом и Линой сижу, те общаются о чём-то своём. Шепсы видос записывают, где Саша возмущается отсутствием костюма на Олеге, негодуя присутствием кожаной одежды. Прикалывается, сам ведь в коже стоит. Марьяна неожиданно с Надеждой увлеченно болтает. Что ж за тема? – По местам! – режиссёр. Все в линию выстраиваются.       Наша тройка также стоит. Я, туча злая и Олежа. Сейчас средний балл от зрителей объявить должны. Волнуюсь вновь, думаю примерно как в прошлый раз оценят. Дрожи в пальцах нет, есть мечущиеся бесы внутри, чувствующие настроение Гецати. Подсказывают, что за высокий балл разорвать захочет. И меня, и Олега. И похер, что не от нас зависит этот грёбанный балл. – Дмитрий! – ведущий обращается и я коротким "да" отвечаю. – В прошлый раз ваши оценки мы узнавали первыми, – ты на что, собака, намекаешь? Как в прошлый раз что ль? – Сегодня вам придётся томится в ожидании! – собака. – Олег, начнём с вас!       Строчка Олега получает большой плюс и летит на первое место. Кто-то сомневался? Дальше благодарности и поздравления. Очередь до тучи доходит. Она лишь серьёзней становится и бороду чешет. Лицо кирпичом – это не залог успеха, Кость. Марат томит всех в ожидании, слова растягивает. В итоге балл достаточно низкий – чуть больше 7, но с Марьяной не сравнится конечно. Романова у нас ас по низким оценкам. А туча безразличие выказывает, но я чувствую запах озона. Туча грозовой стала. Хочется на корточки сесть, голову руками закрыв – как мама учила в детстве во время грозы. – Ну что, Дмитрий, готовы? – положительным кивком Башарова расстраиваю. Его моя немногословность бесит. Потерпит. – Как и в прошлый раз вам поставили много единиц. Хейтеры то остались! Что делать собираетесь? – а, так вот в чём подстава. Разговорить меня по сценарию надо? – С ними ничего. Их мнение. Сам же совершенствоваться буду, людям помогать, – кратко и ясно, выкуси. – Очень на это надеюсь, Дмитрий! Главное, чтобы преданные фанаты на другую сторону не перешли, так? – а ты не отчаиваешься, да? – Если они на другую сторону перейдут, какие же они преданные тогда? – Лина аж заулыбалась, а Марат головой качает. Клоунаду устраивает. – Я вас услышал. Вернёмся к баллам, – голову к таблице поворачивает. – Дмитрий, Дмитрий... – цокает, грусть на лицо опуская. – Ваш средний балл составил, – заебал с паузами своими, – Составил... Девять целых и пять десятых! – ебать. – Дмитрий! Дмитрий! – а сейчас кричит, улыбку выдавливая. Нахуй так часто имя моё упоминать – загадка. – Вау, я признателен! – аплодисменты слышны. Редкие, жиденькие такие. Только Шепсы да Лина выделяются. Гецати вообще в один сплошной кирпич превратился.       Ведущий пару слов сказать просит, а их нет. Потерялись. Эти эмоции описать невозможно. Тысячи людей голосуют, признавая мои умения. Тысячи людей слова поддержки шлют. Тысячи видео, портретов и другого творчества в интернете появляется. Невероятно, с поклонниками на улице пересекаясь, блеск в глазах видеть, энергетику полного доверия ощущать, подарки небольшие принимать, от чистого сердца сделанные. Этим дорожить стоит. Это выше каких-либо слов и благодарностей. Моё согласие сфотографироваться или автограф дать – ничто. Но меньшее, что могу сделать.

***

      После съёмок как можно быстрее на такси уезжаю. С Олегом только успели договориться. Он через полчаса после меня из особняка уедет. Я, пользуясь этим временем, ужин быстрый готовлю. Макароны по-флотски и салат с помидорами, огурцами. Телефон звонит, Олег. – Сок апельсиновый брать? – Алло, давай, ты скоро? – Десять минут и буду. Ещё надо что-то? – на стол смотрю, а после в холодильник заглядываю. – Думаю нет, жду! – Жди! – звонок завершаю и на стол накрывать начинаю. Красные длинные свечи поставить и типичное свидание из мелодрам получится.       Шепса на пороге встречаю, он с пакетом большим пришёл. Как только дверь на ключ закрываем, меня в поцелуй утягивает. Я в домашнем и он в куртке. Стоим и наверстать упущенное за эти дни пытаемся. Тепло губ и языков по всему телу разливается, согревая невероятно. Ладонь уже так привычно в волосах тёмных зарывается. А руки окольцованные на щеках, по скулам ведут. – Пошли, а то остынет, – в губы шепчу и за ресницами густыми наблюдаю. – И я тоже рад тебя видеть, – Шепс шутит язвительно и отстраняется как можно резче. За ним тянусь, в поцелуй завлекая. Даже губу обидчиво кусаю. Парень усмешку давит и отрывается окончательно. – Разбери пакет, пока переодеваться буду.       На кухню пакет тяжеленный несу, а Олежа в ванную идёт. В пакете сок обещанный, попкорн в стаканах, колбаса, сыр, соус какой-то, лаваш, овощи разные, морковка по-корейски, мороженое в ведёрках и вишенкой две пачки кальмаров сушёных. Странно, из алкоголя у нас сегодня вино, а не пиво. – Можно? – Олег на барной стойке скетчбук нашёл. Разрешения спрашивает – мечта, а не мужик. Все подружки обзавидуются. От собственных мыслей чуть ржать не начинаю. – Да, – продукты продолжаю на места распихивать. Кальмара на стойку определяю. – Я говорил какой ты талантливый? – угукаю в ответ. – Словно в галерею попал и произведения искусства смотрю. Поскорее тату обзавестись хочется, – лист с эскизом гладит. – Да хоть завтра! – за стол сажусь, парня ожидая. Вино открыть надо. – А рука? – штопор мне передаёт. – Нормально, зажила уже, – в доказательство ладонь показываю и пробку винную кладу. – Утром свободен? – в бокалы наливаю. – Свободен, но не раньше десяти, – лыбу давит и макароны на вилку набирает. – Без проблем, – примеру следую и блюдо пробую. Вкусно, сочно. – За нас, хороших и красивых! – Олег тост говорит, мы бокалами слегка чокаемся. – И за ужин вкусный! – опять меня хвалит, заставляя внутрености огнём гореть. Глядишь, самовоспламенюсь. – А ты как давно на армянские лаваши перешёл? – Я тебе завтра такое забабахаю! – аж вилкой увлечённо трясёт. – Уже страшно, – смеюсь. – Кстати, а почему нас полуфабрикатами называют? – чего, блять. – Кто? – от еды отрываюсь. – Ну видео разные делают, например когда... Сейчас покажу, – руки вытирает и в телефоне печатает. Я в непонятках сижу. – Вот! – смартфон отдаёт.       На первых кадрах Башаров стоит и глаза закатывает. Надпись: "Марат устаёт от вечных ссор и падает в обморок". Тут же меняется фон. Теперь текст: "Эти полуфабрикаты:". Самое смешное, что фоном фото служит где мы кружком стоим, а камера снизу нас фотографирует. Смех вырывается, полуфабрикаты, блять. Слово тупое, и от этого эффект сильнее. – Даже представить не могу, – после пятого просмотра кое-как успокаиваюсь, телефон возвращаю. – Ладно битва приколистов, понять можно, но это... – спешу сок налить, иначе живот от смеха надорву. Олежа пачку из рук трясущихся забирает, сам наливает и стакан протягивает. – Спасибо. – В Ютубе много видосов с полуфабрикатами, мем новый наверное. – Главный мем это ты, Олежа. Твой танец под "у мужлан нет прав" это разрыв! – вспоминаю, губы в ухмылке кривлю. – Какой танец? – о, сейчас я тебя просвещу. В ютубе шортс нужный нахожу. – Ой, бля... Меня за танец этот Саша отпиздил, – телефон от себя двигает. – Всмысле, за что? – Шепс старший от песни ущемился? Не верю. – Он одноразку увидел, – сдерживаться пытаюсь, но смех сильнее. Это меня с четырёх бокалов развезло похоже. – Да ну тебя! – своё вино допивает и тарелку в мойку несёт. – Прости, – гласную тяну. – Ваши взаимоотношения – что-то с чем-то! – с ногами на стул забираюсь, к спине родной разворачиваюсь. – Он вторая мамка, заигрался на старости лет, – бурчит, мою тарелку и бокалы пустые забирая. – В Москву приехал, думал наконец-то с братом общаться нормально начну. А хер там! – злится забавно. – Зато вы на одной волне! Я со своим редко общаюсь и нет такого... – руками неопределённо размахиваю, – Ну такого! – Такого, сякого... – посуду моет. Может и остальное уберёшь? Ладно, наглеть нельзя. Встаю и остатки макарон из сковородки в судочек перекладываю. А сковороду двигаю неуверенно. Неудобно Шепсу работу добавлять. – Давай сюда, помою я, не развалюсь.       Смело придвигаю её и сам подхожу, в щёку чмокая. В тоже время тряпку с бортика беру, убегаю. Шепс вслед глядит игриво из под бровей чёрных. Язык показываю, со стола вытираю. Позже тряпку к раковине возвращаю. Теперь убежать не получается – Олег зажимает. Лицо в паре миллиметров, но я держусь, первый не тянусь. Только запах вина чувствую, да одеколон Олежин. В глаза смотрит – в них вызов, на губы – ухмылка, вновь в глаза. Секунда, и мой рот в плену. В невероятно сладостном плену. Губу нижнюю мнёт, языком проводит. После им же во внутрь рвётся, с моим встречается. Руки, слегка влажные, на предплечья кладёт и выше ведёт. Я лишь ладонями в столешницу позади себя упираюсь. Олег напирает, языки в борьбе встречаются, к нёбу тянутся. А руки парня – под футболку. По животу костяшками проводит, после ладонями на грудь переходит. Сердце замирает, касаний дальнейших ожидая, полувсхлип издаю в нетерпении. Олежа контакт обрывает и руки спустя секунду убирает. Чёрт какой! В нос целует и прогоняет от раковины. Дьявол, не иначе. Интересно, давно ли вступил в культ "Возбудим, но не дадим"?

***

От лица Олега

      Встал около девяти, по зову предков, без будильника. Солнце под боком сопит, в плед укутался. Невесомо в макушку целую и на кухню иду. Вкуснятину готовить буду, поэтому продукты достаю и главные инструменты: нож и доску. Для рулетов соломкой все резать надо. Вскоре в отдельных тарелках продукты лежат: колбаса, огурец, перец болгарский, капуста пекинская. На столешницу чистую лаваш расстилаю, майонезом равномерно намазывая. А дальше всё просто: продукты, комбинируя, выкладываю, но с одного края 10 сантиметров оставляю пустыми. Морковку корейскую прям из пакета вилкой выуживаю – приятную остроту и кислинку даст если не переборщить. И сверху сыр тру. Закручивать начинаю, прижимая плотно, стараюсь лаваш тонкий не порвать. К пустому краю кручу. Оп, готово! Отдельно укладываю, начинаю другие рулеты крутить. Нарезанного на четыре штуки хватило, на доску положил и в пакет. Пусть пропитываются, но не заветриваются. Вкусы вообще разнообразные могут быть. Мне больше всех с колбасой, огурцом, перцом и сыром нравится. Если колбаса варёная то вообще песня! Сомневаюсь, что Дима такое пробовал, поэтому дегустация полноценная будет.       Посуду мою и со стола убираю, как вдруг из комнаты смех слышу. Отлично, уже проснулся. Закончить с уборкой планирую, но в комнате истерика, поэтому спешу туда. Дима всё также на кровати лежит и задыхается от смеха. Прям натурально, даже слезы текут. Хрипит, с бока на бок перекатывается, ладонь на груди, судорожно сжимающейся. Телефон рядом отброшен, такой мем смешной что ли? В любом случае видеть такого эмоционального Димочку – верх удовольствия, особенно зная каким скупым на чувства он был раннее. – Солнце, что случилось? – на кровать сажусь и в лицо покрасневшее смотрю. Дима взгляд мой ловит. – Олег, ты не поисковик, – логично, – Ты акушерка! – вновь хохотом заходиться, аж трясётся. – Да блять! Иди нахуй! – отворачиваюсь от припадочного. – А чё не в пизду? Вытащил бы, – ржёт пуще прежнего. – Как мне на вас смотреть теперь, а? – Да как обычно, блять! Можешь вообще не смотреть! – злюсь, потому что мне вообще не смешно. – Ну всё, прости! – успокаивается и глаза от слёз вытирает. – Я просто тоже не понимаю, что курили и как ты согласился? – рядом садится, на бок мой опирается и трётся. – Ничего не курили, там вообще-то смысл глубокий! – приобнимаю. – А согласился... Саша сказал, я и пошёл, что такого? Кто ж знал... – сбоку опять смешок. – Эй! – Всё-всё, я успокоился. Про смысл никто не спорит, но клип огонь конечно, – улыбается своими прекрасными губами. Уголки всегда вверх тянутся и линию скулы продолжают. Поцеловать хочется, но не буду, на зло Диме. – Завтракать идёшь? – бесцеремонно из объятий выпутываюсь и за дверью скрываюсь.

***

– Очень вкусно и хрустяще! – очередную порцию уплетает и соком запивает, через трубочку тянет. – Что-то среднее между бутербродами и шаурмой. – Гибрид, туда чего не напихай, всё вкусно выйдет, – может хоть так откормлю его? – Да ты прям спец бутербродный. Бутербродный шеф-повар! – улыбается и глаза блестят карие. – А то! Быстро, вкусно, сытно! – вдвоём смеяться начинаем.       Вдоволь набив животы, одеваемся в студию. Дима пока рюкзак собирал, по квартире носился, я одеться и обуться успел. Только в лифте его куртку заметил. Скорее джинсовку, объемная такая. На спине, то ли ангел, то ли демон крылатый сидит. Цифры, ассоциирующиеся только с Димой, написанны. Красиво, ему идёт. – Откуда курточка моднявая? – через зеркало в глаза смотрю. – Подруга сделала, нравится? – разворачивается. – Очень, в твоём стиле, – улыбаюсь в ответ. Двери открываются, мы выходим.       До студии пешком дойти можно, а по утренней солнечной Москве прогуляться – одно удовольствие. Стараемся реже друг на друга смотреть, мало ли. Пару раз уже подходили сфотографироваться. Дима, добрая душа, и автограф напишет, и видео снимет, и обнимет. Святой человек! До места за двадцать минут доходим, Матвеев сразу здороваться со всеми начинает и спрашивает про отчеты и прочую лабуду. Сейчас на Сашу невероятно похож. Брр! – Пошли! – в отдельную комнату заводит и сразу к принтеру с ноутбуком тянется. – Классно у тебя тут, – усаживаюсь на стул и помещение осматриваю. Темный интерьер и стерильная чистота. – Ага, мы сами стены расписывали, – про те самые граффити говорит. – Так, руку побрил же? – Ага, с утра. – Отлично, клади сюда, – бумажку с эскизом держит, а в глазах блеск проффесиональный. Такое бывает когда дело по-настоящему любимое. Отпечаток делает и к зеркалу отправляет. – Мне нравится, бей, – обратно сажусь и Дима перчатки надевает, инструменты подвигает и очки натягивает. Прямоугольные такие, обычные, без вычурности привычной.       Дима в очках это пиздец какой-то. Сосредоточенный, руку обхватывает крепко и машинкой водит. Даже боли не чувствую, на зрелище невероятное залипаю. Не думал, что меня так понесёт с обычного, на первый взгляд, явления. Чёлка за уши заправлена, но пару прядей всё же свисает. Взгляд вместе с головой вниз направлен, носом фактурным любуюсь, скулами чёткими. Момент интимнее секса кажется. Происходящее в голове словам не поддаётся. – Нормально всё? Не сильно больно? – шайтан-машину свою откладывает и взгляд поднимает. Я камнем застываю. – Эй! – Вообще не больно, – на руку смотрю, там основные линии прорисовались. – Ты воплощение пиздеца, Дим, – парень смотрит недоумённо. А я взглядом с глаз на губы бегаю. Меня целуют первого. Губы накрывают, посасывают и отрываются не дав насладиться. – Не бойся, дверь закрыта, – улыбается своей улыбкой прекрасной. – Продолжим? – ну это смотря что. – Да, – выдыхаю и за руками в чёрном латексе следить начинаю.       Игла по синему контуру скачет, черный след оставляя. После салфетка кожу трёт, дабы излишки пигмента убрать. Линия за линией – кот прорисовался. После Дима змеёй занялся, ещё ближе склонившись к руке. Мелкие детали тридцать минут заняли, а вся тату два, невероятно быстро пролетевших для меня, часа. Перед зеркалом кручусь, с разных сторон рассматривая. Дима место рабочее убрал и перчатки с салфетками в мусорку кидает. – Налюбовался? Иди, плёнку наложу, – к себе подзывает, очки на лбу и чертовски привлекательно волосы назад отодвигают. – Подожди, налюбоваться невозможно, сфотографировать хочу, – другой рукой телефон беру и камеру на Димочку навожу. Он улыбку очаровательную дарит, смущается. Его так плавит с комплиментов, даже если констатация факта его прекрасности. – Давай сюда, для портфолио фото пригодится, – в свете лампы тату новое фотографирует. Кот со змеёй переплёлся, органично, хищно. В самом деле нравится. Парень после руку гелем мажет и в плёнку заворачивает. – Ну всё! Поздравляю с первой татуировкой! – Спасибо, солнце! – целую в губы и сразу в лоб, после очки на нос надвигая. Чудо моё смеётся, снимая их вовсе. – Пару дней заживать будет, вопросы будут – пиши, – заученная фраза похоже. – Думаю мне будет легче спросить лично, – улыбаюсь и обнимаю парня. – Так ещё лучше, под строгим контролем будешь! – смеётся и целует куда-то в шею.