Похвали меня ещё раз

      Снова вечер четверга и снова готический зал. Всё неизменно. В этот раз испытание проходили: Лина, Влад и Надежда. Все неплохо справились. Блондинке я поставил девятку, а остальным восьмёрки. Всё же девушка выделялась и сказала достаточно много и точно. Днём вход в особняк оккупировали поклонники и те экстрасенсы, кто приехал раньше, с радостью фотографировались и автографы раздавали. Я даже в нескольких тик токах снялся. Тиктокер, блин. Сейчас я и коллеги по цеху сидим в мини-буфете, что ли. Организаторы даже еду покупают, ведь съёмочный день длинным может быть, как сегодня например. С часу дня торчу здесь, а сами съёмки в пять. Все на пары разбились и за столиками маленькими сидят. Лина с Череватым обсуждают что-то, а Райдос с Надеждой. Я напротив Шепса старшего. Олега, как Гецати и Марьяны, ещё нет, шляются где-то. Поклонники без фото с кумирами остались. Ай-яй-яй! Какая оплошность с их стороны! – Не знаешь, где Олег? А то партизан ещё тот, – Саша от гречки отрывается и на меня смотрит. – Сказал дела у него и всё, – на него это и вправду не было похоже, но мало ли. – Странно. Может опять в Африку собрался? – предположение вполне реальное. Плечами пожимаю.       Вскоре Марьяна приходит, у неё на голове куст какой-то, а на лице... Макияж. Странный очень. Стрелки эти непонятные. Ладно Лина ярко красится, но это выглядит красиво органично, Романова же... Шепс тоже косится странно, взглядом с ним пересекаемся и ментальную связь установить пытаемся, херня выходит. Как ни в чём не бывало с ведьмой здороваемся. Почти тут же Олег влетает, короткие приветствия всем кидает и к нашему столику подходит. – Привет, – кулачок мне отбивает и улыбается во все, сколько у него их там, зубы. Хорошо, что спина его широкая от всех закрывает. Саша ухмылку давит. – Что пропустил? Почему там народа так много, прям слишком, – стул придвигает, рядом садится и переобуваться начинает. – Блог Райдос помнишь? – братья разговор завязывают. – Так вот, благодаря Вике, – голос повышает и к названной поворачивается, – Все кому не лень знают где, когда и во сколько съёмки! – Шепс, иди в жопу! – Райдос реагирует, и оба улыбаются друг другу. Друзья старые, что поделать. – Поэтому нам написали, что можем раньше приехать? – теперь Олег мне вопрос задаёт. Его брат слишком увлечён перепалкой с ведьмой. – Ага, некоторые здесь с часа, – посуду картонную друг в друга складываю. Гречка так себе. – А у тебя что за дела? – Да, Олег, что за дела? В Африку пригласили? – старший вновь в разговоре заинтересован. – Какая Африка! Сейчас только битва и всё! – На вопрос ответь нормально, – Саша вилкой угрожающе машет, спасибо гречка во все стороны не летит. – Обычные дела, – атмосферу накаляющуюся чувствую. Еще чувствую, что не скажет. Встаю и мусор в ведро выкидываю. Братья спорить пуще продолжают, в туалет иду подальше от боевых действий.       Уборная достаточно просторная в особняке. По крайней мере та, что нам предоставлена. В остальных не был. Руки мою и пряди волос поправляю – надо будет ещё раз лаком зафиксировать. По хлопку двери понимаю, что кто-то пришёл. Оборачиваюсь из-за любопытства – Гецати. Страшно не на шутку становится. Воспоминания не утихли, взглядом пути отступления ищу, один на один оставаться не хочется. У него взгляд хмурый и при виде меня брови к переносице ближе сдвигаются. Здороваемся друг с другом, я к двери идти начинаю, как меня рука за плечо перехватывает. Момент и к стене прижат. Пиздец. Туча чёрная возвышается, сильнее сжимаюсь, мозг думать перестаёт, перегревается. Бесы внутри затихают моментально, в углы попрятались тру́сы. Рука чужая в область шеи и ключицы давит, больно, неприятно. Кажется, сейчас и "выйдем поговорим" произойдет. Ладони дрожат натурально, энергетика Гецати ничего доброго не сулит. Вот, Дима, и смерть пришла. И, кажется, что скорее из-за остановки сердца произойдёт, чем от начистки моей рожи. Думается, пока есть шанс, стоит крикнуть громко, позвать, но затея – хуйня. Взгляд непроглядно чёрных глаз, как гвозди к стене пригвождает, рука на груди это так – сопутствующий фактор. Главный страх не от тела идёт, а от энергетики. И энергетика эта волнами тёмными тело окутывает и моё и его, и вправду туча. Кулак сжать не получается, горло пересыхает, а глаза, наоборот, слезиться начинают. Еще расплакаться не хватало, пиздец. – Любишь его, да? – звучит ехидно и угрожающе. Что, блять, отвечать? Непонятно вообще. Пытаюсь вариации и реакцию на ответы предугадать, но ладонь чужая сильнее давит. С ответом торопит. – Люблю, – тихо как мышь. Главное не крыса. Всхлип вырывается, и Гецати оскаливается вовсе. Самая страшная картина в моей жизни. Уверенности, что выйду живым, нет давно, а ряд белых зубов только подтверждает. В такой ситуации пиздецовой никакие мантры не помогут, ни свечи, ни бесы внутри тела. – Посмотрим, – шипит как Василиск. А в глаза я смотрю неотрывно, значит мертв давно. Мужчина назад отклоняется резко, глаза зажмуриваю, удар будет, кровь и, надеюсь, потеря сознания. Долго держаться не получится. Он сильнее явно. – Гуляй, люби, – энергетика тёмная исчезает и давление на груди тоже.       Веки боюсь разлепить, подвоха ожидаю. Но Костя отходит к раковинам и кажется лицо в ярости больше не скалится. Выбегаю быстро, дышать ровно пытаюсь. В буфете этом Шепсы да Лина сидят. Как можно спокойнее бутылку с водой беру и на стул плюхаюсь. Крышка откручивается быстро, глотки большие делаю. Страх тело не покинул, даже сильнее стал. Олег дрожь мою замечает и подходит спешно, состояние замечает моё неадекватное. – Дим, что с тобой? – рядом на стуле сидит, в глаза заглядывает. Бутылку трясущуюся из рук забирает. Пидор один со мной случился, – Гецати? – мысли читает и брови нахмуриваются резко. Старший Шепс, фамилию услышав, ближе подходит. Ну да, давай тут консилиум ещё устроим. – Может сбегать, врача попросить? – Лина, блять, без врача обойдусь. Если можно, то и без доброты твоей безмерной. – Нет, – Олег рычит тихо, – Без врача справимся, – как только он это говорит, Гецати заходит. Саша взгляд обеспокоено с вошедшего на брата переводит. – Олег, подумай... – правильно, блять, подумай, брата своего послушай! Но Шепс не думает, он возле Кости стоит и в лицо рычит. – Что ты с ним сделал, тварь? – страшно становится не только провидцу, сейчас страшно всем. Саша разнимать спешит. — Ничего я с ним не делал, – в ответ рычит. Ситуация похожая: лоб в лоб, только не касаются. В плечи друг друга пихают. – Сказал, что, если хотите – трахайтесь на здоровье! – ахуеть. Кость, напомни, когда ты это говорил, что-то не припомню? – А ну, разошлись, живо! – Шепс старший голос повышает, и это действует. Одна Лина на меня и Олега смотрит странно. Приплыли. Осталось последних четырёх экстрасенсов посвятить и можно свадьбу играть. Череватый-то как обрадуется! – Что непонятного? Один в один угол, другой в противоположный! – Саша страшный в гневе может быть, не знал. – Ещё раз слово ему скажешь – я на тебе биту новую опробую! – напоследок угрожает Олег и отходит. Гецати улыбается странно и выходит вовсе. Вот умора будет, если к фанатам выйдет и фотку ту показывать начнёт. Оборжаться! – А я уже и забыл про биту, – Саша опять улыбается, опять шутит, опять навеселе. Вот это характер, конечно. – Лин... – Олежа на девушку смотрит, руками волосы нервно теребит, слова в своей черепушке ищет. А чтоб не искать – думать надо было! Теперь объясняйся, она ждёт. – Мы это... – отличное начало, заебись, блять. – Я поняла, никому ни слова! – вау, Олег, да нам повезло! Тебе в первую очередь, можешь перестать напрягаться. – А ты, я так понимаю, успокоился, раз думаешь дохуя? Можешь, пожалуйста, поменьше? Башка трещит уже! – ебать. На стул садится и к бутылке моей прикладывается, в миг осушает. – Да ладно! Меня открытого и пару фраз прочитать не можешь, а его... – Саша аж светиться начинает, напротив садится. Лина всё также стоит, а что ей делать-то? – Мальчики, да вы у нас эксклюзив! – ладонями потирает и улыбается широко. Что всё это значит, блять? – Дим, ну харе! – жалобно тянет. – Прости, я пытаюсь, – не думать оказывается реально сложно. – Вашему высокоблагородию особое приглашение надобно? – Райдос заходит, явно к Шепсу обращается. – Снимать начинаем, вы где вообще? – Саша взгляд с Вики на нас переводит. Думает перерыв попросить, но это ж ещё хуже будет. Прорвёмся. – Уже идём! – со стула поднимаюсь, ноги вроде держат. Олег тут же как солдатик оловянный. Покидаем буфет.       Гримёры ругались на волосы мои спутанные, но расчёска и пару пшиков лака творят чудеса. Олегу лицо припудрили, а Саше... А он у них любимчик, всегда хорошо для камер выглядит. Волосы не трепятся, лицо не блестит, теней лишних нет – человек – мечта гримёра. Гецати неожиданно не напрягал вовсе. В телефоне своём стоял, что у него там такого важного? Пентагон взламывает? Пару часов под камерами и ярким светом, и мучения окончены. Тяжело было после произошедшего. Мне тревожность не выдавать, а Олегу – желание ударить кое-кого. Наконец мы, переодевшись, на улице стоим. Я сигарету молча протягиваю. Её так же молча берут и поджигают. Стоим, курим. Слова излишни.

***

– Отвратительно, – утром ранним возле окна стою, руками оперевшись. – Погода мерзотная, дождь этот... Брр! – за людьми без зонтов наблюдаю, они где-то внизу бегают, прячутся. – У природы нет плохой погоды – я думал это про тебя, – Олежа со спины обнимает, по груди моей голой руками проводит. Тепло становится. – С Питера дождь возненавидел, город так себе, – ближе жмусь и голову на плечо откидываю. Лицом родным любуюсь. Мне в губы усмехаются, а в щеку целуют. – А пошли на свидание? – Олег предлагает. Я выпрямляюсь и разворачиваюсь полностью. – А пошли! – улыбаемся и улыбки в поцелуе прячем. Сладко. От мёда, что на завтрак с блинами ели, и от эмоций в квартире этой солнечной.       Олег заверил, что сделает всё сам и от меня требуется только существование. Искал медь, а нашёл золото. Когда же такси остановилось возле здания в Москва-Сити, стало страшно. Шепс выглядел крайне воодушевлённым, спешил к стеклянному входу. Ладно, идём. Не мог же он в ресторане свидание организовать, тем более сказал не наряжаться – вдвоём в худи в лифте огромном поднимаемся. – Улыбнись ты, чё в самом деле? – селфи сделать хочет, а я лицом своим офигевающим всё порчу.       Смотрю на парня и глазами хлопаю. Он рукой под одежду пробирается невероятно быстро и щекотать начинает. Сжимаюсь, отпихнуть пытаюсь и смеюсь громко. Тут то он и делает фото. Выдумщик какой! Из лифта на дохулионный этаж выходим, Олег направляется уверенно по вестибюлю и ключ достаёт. Кажется, я догадался. В квартиру проходим, разуваемся, и это пиздец. В Шанхайских высотках такого не видел. Панорамные окна, огромные просто. Светлая гостиная, тёмные акценты. Потолок белый с подсветкой, паркет, деревянные вставки. Стол по середине накрытый уже, в углу диван серый. И это только одна комната. Тут, блять, по-любому ванная возле окна будет. Дорого-богато, писец. – Олеж... – к задистоящему парню разворачиваюсь и, кажется, на моём лице всё восхищение написано. Он улыбается как котяра довольный. – Ахуеть просто! – ближе подходит и целует в лоб. Я обнимаю его, к груди прижимаюсь и к окну тяну. – Смотри! – ладошками в стекло упираюсь и пальцем на здания соседние тычу, словно ребёнок. – Ночью ещё красивее будет, – за талию придвигает и в поцелуй втягивает. Медленный, чувственный, языки неторопливо по губам проводят, слюной обмениваются.       Его руки у меня на скулах, они способны всё моё лицо под собою спрятать. Мои в волосы отросшие зарываются, тянут не сильно, когда дыхание спирает. Олег кусает на прощание, отрываясь. Носами касаемся, глаза его светлые вижу. Сейчас вовсе серые, с зелёным по краям зрачка. Вау. Ресницы и брови густые взгляд притягивают. Не могут не притянуть, слишком эффектно и органично они у Шепса смотрятся. Изюминка. – У тебя глаза сейчас серые, – шепчу в губы влажные. – Не тёмные, как обычно... – Зрачки Олега расширяться начинают, фокусируясь. – Может от эмоций и освещения зависит? – также в губы, дыханием опаляя. – Может. Хамелеон прям, – нет сил терпеть, целую. Быстрее, требовательней.       Шепс руками по шее ведёт, на лопатки спускается, на талии в замок сцепляет. Я языком по клычку его неровному прохожусь, ещё одна обворожительная изюминка, проблескивающаяся при улыбке. Замок из рук сильных мне под ягодицы спускается и поднимает, я своими за шею хватаюсь и ноги за спиной родной скрещиваю. Олег целует яростнее, губу прикусывает нижнюю, несёт куда-то, у меня глаза закрыты. Сажает аккуратно, отстранится хочет, но я за голову его притягиваю, доминируя и языком рот вылизывая. Чувство, будто огонь внутри, бензином внутренности полили, а поцелуи искрой стали. Раз так – я согласен гореть. – Солнце, – вырывается из объятий моих цепких, скулю жалобно. – У нас вся ночь впереди, – большим пальцем по щеке гладит. – А еда остывшая удовольствия не принесёт, – губы раскрасневшиеся в улыбке складывает и руку протягивает. Только сейчас понимаю, что на столешнице кухонной сижу. – Колись, это всё попытки меня откормить? – за руку к столу ведут. На нём тарелки с приборами друг напротив друга стоят. Непорядок. Сдвигаю на одну сторону, я тепло боком чувствовать хочу! Олежа усмехается по-доброму. – Не только! – ящик открывает какой-то и коробки с едой несёт. Ресторанная еда. – А что ещё? – помогаю с сервировкой. Запах невероятный. – Попытки показать как ты мне дорог, попытки приятно тебе сделать... – сейчас лужей растекусь, начинаю в какой-то мере понимать дамочек из ванильных фильмов. – Олеж, – за предплечье останавливаю, – Мне достаточно твоего присутствия в моей жизни. Ты невероятен, я очень, очень сильно и безумно люблю тебя всего и целого! – теперь точно как два дурачка стоим и улыбаемся. – Стейк остывает, его термопакет не особо спасёт, – садимся за стол, ближе друг к другу прижимаясь.       Имеем салат Цезарь, стейки, как-то навороченно приготовленную картошку, соусы, закуски с лососем в главной роли, а также две бутылки красного сухого вина. Дорого-богато. Считай шашлыки с картошкой в фольге. Только по-московски и по-богатому. Майские начинаются. Едим и на разговоры отвлекаемся часто, вино из бокалов потягивая. За окном тем временем дорога, машинами полная, краски обретать начинает. Светится ярко-ярко. С высоты невероятно выглядит! Небо в закате краснеет, а горизонт за собою солнце прячет. Тарелки давно пусты, медленно допиваем остатки вина, вкусное, зараза! И дорогое. Я голову на плече Олега устроил – полный уют. Шепс вообще с домом, родиной ассоциируется, чем-то невероятно близким и знакомым с детства. – Олеж, – имя тяну, голову верх приподнимаю, в глаза заглядываю. Те сейчас ближе к карему. – Ты амбассадор слова комфорт, тебе хоть платят? – на лице его улыбка расплывается. – Только если твоей любовью и твоими эмоциями и счастьем, – в нос чмокает, а у меня в груди в очередной раз спирает. – Пошли ближе посмотрим, – на вид панорамный кивает, встаём из-за стола и у самого стекла садимся. – Очень красиво, спасибо тебе! – обнимаю, к груди прижимаясь, меня к себе на колени укладывают. – Смотри, – пальцем на закат указывает, – Скоро ночь наступит, а у меня солнце светит! – задумчиво вдаль смотрит. Романтик, блин. – Почему именно солнце? – теперь на меня смотрит в упор, а улыбка лишь шире. – Ты весь мрачный такой, загадочный, а мысли у тебя яркие, оранжевые, светятся прям. Я их впервые в баре увидел, когда ты танцевал. На фоне все разодетые ярко, но с образами мутными, нечёткими. Мне интересно стало, кто там такой особенный, а это ты оказался, – говорит спокойно, вспоминая, иногда глаза закрывает. – А ночью той ты меня вообще ослепил, аж мошки белые перед глазами прыгали! – не могу больше это слышать, поэтому целую, за шею вниз притягивая. – Тебе только книги писать, да цитатки ванильные, – в миллиметре от губ сладких шепчу. Моё тело руки сильные обвили, держат словно хрусталь. – Не представляешь, как меня с них мажет, никогда не было... А тут ты, со своим голосом прекрасным, – снова языки сплетаю, контакт необходим, губы сминают друг друга, тело касается тела. – Хочешь прямо тут? – Олег отрывается и на ухо шепчет. – Возле окон? Чтоб стёкла от стонов твоих запотели? – по-блядски так шепчет, языком по ушной раковине проводит. И это прямое попадание. Открытие новой эрогенной зоны и фетиша. Дыхание задерживаю. – С видом на Москву, а? Хочешь? – издевается, рукой к паху моему тянется и явный бугор за меня согласием отвечает. Стоном еле слышимым подтверждаю.       Одежду скидываем быстро, в шею Олега вцепляюсь, губами по вене веду к ключицам, поцелуи невесомые оставляю. Залюбил бы его до смерти. С коленей встаём, губы друг друга находят. Джи пэ эс, блять. Олежа руками своими через всё тело к бёдрам ведёт, сжимает, ближе двигая, я язык его прикусываю и шлепок тут же раздаётся. Выдыхаю резко и губами чувствую улыбку парня. Знает, что понравилось. Вновь кожу ягодиц мнёт и вновь шлёпает. Я лишь волосы чёрные меж пальцами сжимаю сильнее. Грудью о его трусь, членом о бедро, щекой о щеку. Возбуждение разум туманит, хочется всего и сразу. Пальцы мои по шейным позвонкам проходятся, по плечам, на предплечья спускаются и кота со змеёй оглаживают, по контуру ведут. На колени опускаюсь медленно, за те же предплечья хватаясь. Взгляд от члена стоящего наверх поднимаю – в глазах Олега тьма и желание. Или тьма желания. Щекой к органу возбуждённому прислоняюсь, языком по венкам прохожусь, слюной смачиваю, руки на бедра Шепса перемещаю. Головку губами очерчиваю, вкус солёный на язык попадает. Наверное самая приятная соль в моей жизни. Головой двигать медленно начинаю, язык подключая, щеки втягивая иногда. Олег хрипит, на стекло спиной опираясь, голову откидывает. Как в самых развратных фильмах, блять. И его лицо, с закрывающимися глазами от каждого раза, когда головка по внутренней части щеки проезжается, с приоткрытыми губами в попытке вдыхать больше кислорода, с изломанными бровями, когда член из плена губ выпускаю, и даже с неожиданными толчками бёдер из-за вибраций моего горла – выглядит совершенно. Он руки свои контролировать пытается, в стекло ладонями упирается. Чувствую как хотел бы их на затылок мой опустить. Можно, Олеж, можно. На меня взгляд тяжёлый бросают и всё же ладонь в волосах оказывается. Под давлением несильным глубже взять стараюсь. Главное через нос дышать – рвотного рефлекса не будет. Приноравливаюсь и вскоре головой быстрее двигаю, подчиняюсь темпу, который Олег задаёт. Член по языку скользит приятно, сильнее губами обхватываю, глаза вверх поднимаю. Наверняка, как та ещё блядь выгляжу. Стон хриплый сверху – отличное подтверждение. Олег на пределе уже, отстранится пытается, имя моё из его уст – стоном очередным раздаётся, тягуче в воздухе повисает. Не так быстро, я хочу тебя целиком и сразу! Головой из стороны в сторону насаживаюсь, языком в уретру упираюсь, ладони на бёдрах парня сильнее сжимаю. Олежа стонет, хрипло и достаточно громко, сперму со слюной мешаю и сглатываю. Очень по-христиански. Ещё пару движений головой и отстраняюсь, снизу вверх смотрю, руки на колени кладу. Шепс к окну прирос словно, дышит тяжело, из под полуприкрытых век на меня смотрит. – Блять... Это, что-то с чем-то, – на выдохе восхищенно говорит. – Поднимайся, а то джинсы рваные свои носить не сможешь, – руку протягивает, улыбается. Я пальцы переплетаю, поднимаюсь. Ноги и вправду затекли немного, но с коленями порядок. – Это нормально. Любой верующий перед богом на колени становится, – шепчу, как самый грязный секрет. У Олега брови вверх взлетают. Мгновение и уже я спиной прижат к стеклу. Оно кожу холодит приятно. Губы Шепса перед моими маячат, не касаясь. – Бог значит? – киваю уверено, тут без сомнений. Ладони меж телами просовываю, грудь родную оглаживаю. – А у меня впечатление складывается, что бесы не в тебе сидели, а ты сам тот ещё бес, – улыбаюсь и бровь приподнимаю. – Хотя нет... Бесы и инкубы на такое не способны, минимум дьявол! – дыхание чужое мой рот опаляет, как можно скорее поцеловать хочется. – Интересная у нас парочка: бог и дьявол, аллегория на инь и янь? – взгляд по лицу моему рыщет, не уж то ответ ищет. – Похуй на что, ты бы видел свои губы сейчас! – первый срывается и языком в рот врывается.       Ему везде зелёный свет. Забирает лидерство, руками под ягодицы подхватывает и к дивану несёт. Нависает сверху, локтями возле головы упирается. Губу нижнюю кусает, мне до одури эта грубость нравится. Нравится контраст невероятной нежности и лёгкой грубости. Огненное сочетание. Шею выгибаю – по ней поцелуями проходятся. В окно смотрю и соседнее здание вижу. Очень интересно получается. Руками за волосы аккуратно тяну – имя своё забыл или не слышит. Отлипает нехотя. – Олеж, закрой окно, рожи-то больно приметные, – смеётся и шторы задергивает, оставляя вид на дороги, а не на высотку рядом. Обратно за шею его притягиваю, а он не спешит, падла! – Дим, – на коленях стоит, возвышаясь. – Как насчёт эксперимента? Глаза тебе завяжу? – звучит интересно, соглашаюсь.       Шепс в лоб целует, оставляя одного на диване этом сером. Лампы вырубает, только возле пола подсветка – приятные сумерки. С лентой возвращается, чёрное полотно на глаза ложится. Свет немного проникает, но ничего не видно. – Секунду, – опять уходит, дверцами хлопает какими-то.       Первый поцелуй в ключицу остро чувствуется. Язык по шее ведёт. Пропадает и тут же на грудь опускается. Холодный, ледяной, сука! – Блять! – вздрагиваю от неожиданности, слышу как Олег смеяться начинает, придумщик херов. – Лёд? – быстро догадываюсь и в ответ угукают, вновь языком дорожку ведя.       У нас с Олегом совместимость по кинкам стопроцентная. Какой к чёрту гороскоп, если друг друга с полуслова и полустона читаете? Язык о тело греется быстро, парень очередной кубик льда в рот берёт и губы на сосок опускает. Выгибаюсь, слишком неожиданно и хорошо. Кожу холодом обдаёт, контраст бешеный. Американские горки со своими падениями не сравнятся. Пальцы то за шею, то за спину ухватиться пытаются, а Олег продолжает пытку. Я в глаза посмотреть хотел бы, но сам на повязку согласился. Она пикантности придаёт, не угадаешь, куда новый поцелуй приземлится. Или укус, как сейчас. Вдыхаю шумно, воздух через нос втягивая – плохо, через рот лучше. Шепс уже грудину облюбовал, косточки ключиц целует, до кадыка языком ведёт. – Можно? – над шеей замирает, догадываюсь сразу. – Можно, водолазка найдётся, – присасывается моментально, кусает игриво, мне остаётся лишь шею выгибать, под губы подставляться.       Ещё не ясно, как засосы под тату выглядеть будут, уверен, что фиолетовый проглядываться будет, как не целуй. Олег разыгрался вовсе, словно с цепи спустили, не отрывается, лишь руками ниже по телу ведёт. Когда ладонь на член ложится, стон сам по себе вылетает. К сожалению, всё обрывается парой движений, дальше пальцы смазанные возле входа чувствую. Когда успел интересно? Хотя с темнотой перед глазами время по другому идёт. Меня всё так же зацеловывают, порой в шею, порой в рёбра, попутно пальцем растягивая. Желание неимоверное, поцелуев не хватает, бедрами навстречу двигаюсь. Мой намёк понимают и второй добавляют. Ощущения острые, по нервной системе со всей силой бьют, а Олег не спешит, удовольствие растягивает. Правда непонятно чьё. Наконец перестаёт меня поцелуями терзать, а начинает пальцами. Третий вставляет, смазку льёт – хлюпанье слышится, изнутри оглаживает. Двигает быстрее, комок нервов старается не задевать. Изводит, чертила! Языком своим блядским губы раздвигает, по зубам проводит. Целуемся, он с нежностью, а я остервенело. Скулю, большего прошу, повязку срываю, в глаза смотрю. Умоляю своими и пальцы исчезают, Олег к квадратику из фольги тянется. – Давай без резинки, если не против? Я чист, – поднимаюсь на локтях, дышу часто. Эмоции пробивают все крышки и стенки когда панараму за окном наблюдаю. – Я тоже, – член смазывает дополнительно, а мне идея приходит. К окну поворачиваюсь, руками на спинку дивана опираюсь. Не долго думая, уже подбородок кладу на смену рукам. Они ягодицы раздвигают, лучший вид Олегу представляя, прогибаюсь. – Блять... – стон из-за спины, понравилось значит.       Определённо понравилось. Член в меня входит поспешно и двигаться начинает. Руками за диван всё же хватаюсь, колени разъезжаются, ноги дрожь берёт. А Олег берёт меня. На этом блядском диване, с видом на стократ проклятую Москву. Бёдрами навстречу двигаюсь, подмахиваю – медлить нет сил. Слишком эмоционально, чувственно, ахуенно. Резкий шлепок по ягодице очередной стон выбивает. Ладони большие бёдра мои сжимают сильно. Почему-то завтра хочется синяки там увидеть. Ёбанный мазохизм. Москва впереди светится, но глаза от удовольствия и шлепков, тело о тело, частых закрываются. Какая, блять, Москва если в тебе самый желанный член, так удачно задевающий простату? Секрет успеха прост – полное взаимопонимание и безбашеность в постели. Словно в дамском сборнике про секс вычитал. Но как бы там не было, ладонь Олега на моём члене движется в такт его. Настал момент самого пошлого стона вперемешку с именем парня. Как фильмах оказывается бывает. Пара секунд и Шепс ложится на мою прогнутую спину. Уставшие как кролики, выжатые как лимоны. На огни ночного города смотрим, любуемся. Дыхание тяжелое прямо на ухо. Всё же парень сжаливается и слезает с меня, укладываясь. Тут же ползу к нему на грудь. – Решил меня со всех сторон напичкать? – улыбаться нет сил, но я бы улыбнулся. – Прости, больше не повторится, – руками обвивает, в макушку целует. А глаза и впрямь раскаивающиеся. – Мне понравилось, не стоит, – лежим неподвижно. Мне как и в прошлые разы плохо. Морально. Но это позитивная плохота, та которую чувствовать хочется. – Да? – Да. Мне всё понравилось. Спасибо, – дотягиваюсь и в губы легко целую.       Провалявшись с десяток минут и обменявшись сотней мыслей, решили наведаться в ванную комнату. Тем более спать пора, хочется – жуть. Массивная дверь из дорогой древесины, ни разу не удивительно. Рядом зеркало во весь рост. Картина мне понравилась: уставшие, со спутанными волосами, всё ещё голые, я вовсе как леопард с разливающимися засосами. Олежа улыбнулся, проводя по одному из них. Полностью помечен, полностью его. – Ебать! – ванна и вправду возле панорамного окна, а одна из стен вообще с каким-то охренительным освещением, но ванна... Точнее джакузи. Наличие душа просто меркло на фоне. – Ты видел? Ахуеть, а у некоторых квартиры такие! – осталось только присвистнуть. Шепс удивлён не был – уже видел, но ему определённо понравилась моя реакция. – Надо фото сделать, – парень за телефоном пошёл. – Да, тут много что красивого можно заснять, – вновь в окно залипаю, очень завораживает. – Не, я про нас, конкретнее про тебя. Ты тут самое красивое! – вернулся, на зеркало длинное указывает над раковинами. Рядом встаю, разукрашеный в красно-розовый. – Подожди, это не дело! Я один водолазки носить не собираюсь, – Олег шею покорно выставляет, я губами тут же льну.       Кожу нежную засасываю, зубами прикусывая. Ниже спускаюсь, возле ключиц местечко облюбовываю, поцелуями ещё и ещё ниже, меня приобнимают рукой, за ягодицу цепляясь. Сжимает по-собственически, с таких жестов плавит постоянно. Голову поднимаю и парень взглядом на зеркало перед собой указывает. Голову оборачиваю – пара фотографий сделана. Какой разврат, какая пошлость! Одобряю всецело. Фото горячими вышли, горячее пирожков на рынке уж точно. – Эх, что бы сказали фанаты... – вздыхаю наиграно и шею свою начинаю ближе рассматривать. Перед глазами плывёт в полусумраке. Но заметные засосы среди черных узоров улавливаю. – Сказали бы, что канон, – Олег меня, склонившегося к зеркальной поверхности, фотографирует. Внеплановая фотосессия, круто. – Пошли в душ, с утра пораньше тебя ещё поклацаю, – зевает, и я сжаливаюсь, заходя в кабину стеклянную.       Совместный душ не обошёлся без поцелуев. Наверное, это наш главный фетиш. К моему удивлению, в квартире есть ещё достаточно просторная спальня с большой кроватью. Не раздумывая, завалились спать. В обнимку, чувствуя родное тепло, всё как мы любим.