Похвали меня ещё раз

      Утро началось приятно: тихие смешки и ненавязчивое солнце. Тру глаза, Олег на коленях стоит, возвышаясь. В руках телефон – фотографирует. Улыбаюсь и парень рядом плюхается, рука вытянута, в камеру смотрит. Видео – догадываюсь. – Как спалось? – ко мне разворачивается. – Замечательно! – в губы чмокаю. – В тебе проснулся фотограф-оператор? – то в глаза, то в камеру смотрю. – Во мне любовь к прекрасному проснулась после встречи с тобой, – шепчет. – И романтик безнадёжный, – губой по губе родной веду, не целуя полноценно. – Не отрицаю, – смотрит заворожённо. – Какая у тебя мечта? – задумываюсь, в глаза светлые смотря. – Помимо жизни счастливой? Наверное дом спроектировать и построить, ещё с детства хочется, – Олег улыбается, и в радужке серой вижу, как цветы распускаются, ручьи льются, птицы поют и лес шумит. Не образы – чувства. – Архитектор внутренний проснулся? – А, что зря учился? – губы наконец накрывают губы, столкновение неизбежно и желано. – Ты из меня леопарда сделал, – смеюсь, вырываясь из поцелуя, что в секс перерасти норовит. Пальцем по груди своей вожу. Красиво – пиздец, конечно. Завораживает. – Ага, леопёрд ты! Давай в позу, фотографировать буду. Распечатаю и под чехол положу! – вновь на колени встаёт, а я на локтях подтягиваюсь. Видео ещё снимает. – Так у тебя чехол прозрачный. – В этом и прикол, пусть завидуют! – клыки обнажает, хитрец какой. – Тебя не поймут, какая зависть! – потягиваюсь и на живот переворачиваюсь, теперь с кровати свешиваюсь. Телефон свой ищу на полу. – Все всё поймут, – по ягодице моей шлёпает, та так удачно из под одеяла вылезла. – Давай уже, грация кошки, ловкость картошки! – Ах ты! – в момент оказываюсь напротив также на коленях. Борьба шуточная затевается.

***

      Саша, наверное, в честь приближающегося 9 мая застолье устроил. Олег сказал, что не типично для него, но иногда проскакивает подобное. Изначально хотели на понедельник или вторник, выходные дни по стране, но экстрасенсы не отдыхают. Праздник праздником, а съёмки по плану. Поэтому пир назначился в воскресенье. С Олежей в магазине торт выбираем, шампанское уже взяли. Недолго поспорив, выбрали Прагу и довольные к старшему Шепсу потопали. – Ну наконец-то! Я уже думал не увижу тебя здесь, вообще не появляешься! – Саша Олега в объятия заключает, следом меня. Ебать, знакомство с родителями что ли?       Разуваюсь и женские сапоги вижу. Опа! С Олегом моментально переглядываемся, думаем об одном. Не уж то нашёл кого-то? Интересно-интересно, так хоть повод собраться обоснованным будет. В гостиную проходим и, твою дивизию, там Лина сидит. Крайне неожиданно. Кого угодно ждали, но не экстрасенсов, тем более тех, кто в курсе нашего союза, блять. – Привет! – парень вперёд проходит и блондинка, замечая нас, встаёт, обнимает приветливо. Я тоже здороваюсь, даже интересуюсь делами. Как бы там не было, человек она хороший.       Торт с бутылками шампанского на столике журнальном стоят. А нам стоять не зачем – садимся. Лина на стул пригретый, Олежа на диване место занимает, а я мнусь. Куда, к кому? К Лине, и сидеть напротив братьев? Или к парню и оставить Сашу с Линой вместе? Этому не учат в школе и зря, очень зря. – Иди сюда уже, хватит булки мять! – Олежа тянется и, за талию хватая, на диван валит в объятия свои. Я, блять, сейчас покраснею. Наедине, ну или при Саше, это одно, а Лина в круг доверия ещё не вошла! Мысли агрессивно в голову Шепса проецирую. – Вы такие коты кстати! – чё, блять? Сука, уже это "чё" Олежевское в мыслях звучит. Перенял привычки называется. – Да? – пизда, Олеж, пизда! Он в отместку рукой на грудь сильнее давит, не давая встать, а другой волосы лохматит. – Ага, классно смотритесь, мечту поклонников прям осуществили! – сейчас девушку не в ту сторону занесёт. – Кстати, смотри, что Димка сделал, – рукав свой закатывает и тату демонстрирует. Вертикальное положение принимаю и чёлку в нормальный вид привожу. – Ух ты! Я же говорю – коты! Я тоже недавно новую сделала, – руку протягивает, указывая пальцем изящным.       Разговор клеится, это хорошо, это радует. Впрочем Саша приносит мясо по-французски и все накидываются на блюдо. Шепс вкусно готовит, что один, что второй. А Лина светит своей добротой, не давая тягучей неловкой тишине завладеть ситуацией. Она крутая. Мне гораздо сложнее даётся общение с людьми, а она прям самый настоящий экстраверт. – К испытанию готовы? – Саша тарелку пустую из под салата убирает. – К какому? – с Олегом синхронизируемся, в один голос говорим. Лина смеется и, на старшего смотря, улыбается. – К следующему, мы втроём будем, – блондинка поясняет. – А, – тяну гласную и всё ясно становится. Теперь-то понятно, что за пир и что за компания. – Да ладно! Дим, а нам везёт, два раза вместе проходим! – Олег обнимает и в висок целует, смущаюсь. Всё еще смущаюсь. – Слушайте, а вы в быту не утонете? – Саша поднос с бутербродами протягивает. Беру себе и Олегу парочку. Вкусные зараза, с шампиньонами. – Всмысле? – не догоняю. – Так, Олежка к тебе съехал. Вам теперь не только постель делить, а и всё остальное, – Шепс улыбается, поглядывая на нас. – Помнится, кто-то ждал не дождался, когда я съебусь, – младший в наступление переходит. – Так я ж в шутку! Тут теперь вообще пусто! Никто про компоты мои не шутит, – то ли притворяется, то ли реально сейчас расплачется. – Саш, ну, Сашка! Не будем же мы с тобой до момента когда ты окочуришься жить, – Олег возле брата стоит, в объятия тянет. С Линой переглядываемся, неудобно как-то. Интимный момент слишком. И милый очень. – Ты первый будешь, – и вправду слезу стирает. – Лет через десять. – Так! А ну не хоронить мне его! – в разговор врываюсь и комнату смех наполняет общий. – Может тортик? – старший брата в плечо толкает, на диван отправляет. – Мы ещё не доели! – Лина на тарелки указывает, что едой полны ещё. – Так доедайте! Ты в особенности! – мне кивает, глаза округляю. – Олег, почему он всё ещё худой? – Прикинь, он ест и не толстеет, – тьфукает на меня парень, а я с девушкой переглядываюсь, улыбки прячем. – Я тоже таким был и ничего, вот, откормился! – на себя показывает. Снова смех. И снова атмосфера семейная, добрая и радушная до слезинок. А когда Саша гитару притаскивает – меня мажет во все стороны от энергетики, такой светлой, топящей душу.

***

      Саша с трудом проводил нас, не отдав контейнеры с едой, а Олег в который раз отпустил шутку про его характер бабки. Теперь втроём в лифте стоим, хорошо вечер провели. Давно такой семейной и счастливой обстановки не встречал. Лина, кажется, была того же мнения. – Завтра всё же водолазку надень, – девушка на меня смотрит, а я не понимаю ничего. Она по шее своей пальцем проводит, теперь в зеркальную поверхность лифта вглядываюсь. – Видно под тату. – Моя работа! – Олег заявляет гордо, красноту на шее рассматривая. Лина смеётся на пару с Шепсом. А мне что-то не очень смешно.       Как истинные джентльмены, сажаем девушку в такси, себе следом вызываем. Дорогу до дома, нашего дома, нескончаемые мемы скрашивают. Олежа иногда в три часа ночи умудряется присылать в личку картинки смешные, спрашивается, что не спится-то? А ещё неизменные милые фотки животных с подписью "мы?", попробуй только не ответить согласием. Поэтому в телефоне записал как "Мем". Да-да, мне мемы звонят, а чего добились вы? Так же говорится вроде. По приезде с проблемой сталкиваемся: еды особо нет, а троглодиты, живущие в нас, требуют. Точнее продукты есть, просто хочется чего-то другого, сами не знаем чего. Другого. По очереди к холодильнику наведываемся, открываем. А вдруг появится что-то? Олегу надоедает быстро, поэтому устраиваем чаепитие. Письма поклоников читаю, их наплыв огромный, отвечать не всем удаётся. Шепс встаёт, ящиками гремит, печенье ищет, находит. Овсяные пряники, относительно свежие. Впрочем, они его не удовлетворяют и поиски возобновляются. – О! То что надо! – радостный по кафелю к столу скользит. Две пачки сушенных кальмаров. Ебать, чаепитие. – Я думал ты уже съел, – беру протянутые кусочки. Сладко-солёно. С чаем оказывается шикарно. Кто бы мог подумать! – Да, я сам про них забыл, лежат себе в корзинке, в глаза не бросаются, – уплетает стружку за обе щёки. – О, в группу написали что-то, – в чат экстрасенсов перехожу. Сообщение от менеджера. – Добрый вечер. Перенос съемок на 9 утра, всем быть без двадцати, должны уложиться за полтора часа! – зачитываю вслух и вижу негодование напротив сидящего. – Сука, а спать когда? – пачка кальмаров отодвигается, а руки на груди складываются. – Вообще-то майские, блять! – полностью разделяю эмоции парня, беспредел. – Олежа, ты щас в двойном ахуе окажешься! – менеджер в личку теперь написала, зачитываю. – Дим, привет ещё раз. Приезжай завтра сразу с вещами, из гот зала в дорогу отправитесь. Ехать недалеко, сроки сжатые, съемки будут быстрые максимально! Доплата по контракту будет, – глаза на Шепса поднимаю, тот в ярости. – Заебись они порешали конечно, может у меня планы уже были, а? – свой телефон достаёт. – Мне тоже написали, скоты! – печатает быстро и телефон на стол откидывает. Недовольный всё ещё. – Срочно требуются утешающие обнимашки и поцелуи, виу-виу-виу! – руки приглашающе раскидывает, сирену скорой пародирует. От злости до смеха пару секунд. – Всё, хватит визжать, – на колени усаживаюсь, обнимая крепко, Олег аж мурчать начинает. – Самый настоящий котяра! – рукой волосы треплю и между бровей целую. – Пушистый или гладкошёрстный? – ладони горячие под футболку забираются, мышцы спины массируют. – Средневолосый, блин! Чёрный. И глазища желто-серые большие-большие! Ты как кот из мема с языком высунутым! – поцелуями лицо осыпаю, пальцами за ушами тру, он голову лишь сильнее в сторону тянет. – Ведьминский кот. – Про Марьяну вот не надо вспоминать! – глаза открывает, с укором смотрит. – Так ты сам. – Ой, тьфу на тебя! – руки со спины убирает, с колен спихивает. – Пошли сумки собирать, а то с утра два часа марафетиться будешь, – здравая мысль, но про два часа он загнул. Значит ночью без одеяла обойдётся. – Это мы ещё посмотрим! В войне за одеяло победа за мной! – опять мысли читает, чертила. – Значит, когда победитель будет сладко посапывать, я тихонько столкну его на пол! – за плечо кусаю, и меня тут же в захват берут. В комнату тащат, как бы не вырывался. – Подло! – Олег на кровать кидает, сам в шкаф лезет. Чемоданы достаёт, обломщик, блин. – Давай собирайся, я тебе не Саша, в школу портфель не приготовлю. – А я не его младший брат да и в школу не хожу! – язвлю, всё также на кровати. – Ага, да, конечно, знаем. А ещё знаем, что пиздец, а не деньки нас ожидают! – футболку мне в лицо кидает, смеюсь звонко. Сам не знаю почему. Наверное просто хорошо, просто рядом любимый человек, просто я счастлив. Наконец-то в жизни всё просто!

***

      С утра находится чёрная водолазка и хорошее настроение. Просыпаться от поцелуев входит в привычку. Кажется перерастёт в зависимость. Как бы не бурчал Олег, на завтрак и оставшиеся сборы уходит час, другой – на поездку в такси. Ну и ещё две минуты на моё успокоение после новой куртки Олега. Там ушки на капюшоне! Ушки, блять! Черный котяра! Вдвоём надеемся, что факт совместного приезда вопросов не вызовет. Хотя бы вслух. В общей комнате с Линой здороваемся, остальные слишком пунктуальные и решили заявиться минута в минуту. Впрочем она вместе с гримёром убегают к зеркалу в холле. Опять одни, так неинтересно. За девушкой идём, пока над её волосами колдуют, и диалог ведём. В основном проскальзывают нотки недовольства и разочарования в испорченных выходных. Гримёр тихо смеётся и поддерживает. – Вы довольны оценкой телезрителей? – съёмки в самом разгаре, Башаров у очередного экстрасенса спрашивает вопросы прописанные.       В зале духота обыкновенная стоит и жара несвойственная. В водолазке пекло вообще. Кажется даже пот по спине катится. Олег слева рядом, в куртке кожаной, не лучше моего чувствует. Рукава подворачивает хоть как то. Жаль я с пиджаком такое не проверну. Одному Башарову хорошо, говорит и говорит себе. Устанешь слушать. За кадром ещё хуже. – Олег, я вижу вы обзавелись новой татуировкой? Что там? – Марат на предплечье Олега внимание обращает. – Да, кот и змея, – разворачивает, показывает, экстрасенсы кто вытянулся, кто ближе подошёл. Лина что-то про красиво сказала, словно не рассматривала вблизи руку вчера. – Димка набил, по-любому! – Марьяне спокойно не стоится, на комментарии тянет. Полуулыбку держурную натягиваю, ни намека на искренность. – Дим, признавайтесь, ваших рук дело? – и это сроки сжатые называется? Нет бы быстрее закончить. – Моих, – максимально кратко. – Почему же именно змея и кот? – а вот это максимально тупо. Не мне этот вопрос должен быть адресован. – Я сам ему эскиз принёс, – Олег на помощь приходит. – В интернете нашёл, понравился и захотел сделать. – Очень интересная история! А мы переходим... – да-да, из глаз интерес так и плещет.       Как и заверяли, уложились примерно в полтора часа. Нашу тройку начали торопить с переодеванием и посадкой в микроавтобус, старший Шепс в наставлениях не успел разогнаться. Спасибо не те тесные машины. Олег на последний ряд сел, я перед ним, а Лина заняла кресло напротив. Менеджер сообщила, что едем в Боровичи и съемочная группа почти там. После приезда – час на отдых и будет вечерне-ночное испытание. Олежа, конечно, поставил бы лайк, но мы все порядком заебались. Ехать около шести часов, спать не вариант. Вариант в диалоге участвовать. Прямо как вчера на застолье, Саши для душевности не хватает. Или душности. И всё же после трёх часов езды, над нами и нашими мочевыми пузырями сжалились. Придорожная кафешка, самая стандартная. Чебуреки в тему конечно, надеюсь желудки с ними поладят и не отвергнут. А не то будем втроём вместо испытания первый круг ада проходить под названием: ободок унитаза. – Дим, Олег! – девушка камеру направляет, рожицу корчу. Остаток поездки дурачимся все вместе.       Спасибо Сашке, что пригласил Лину тогда, сейчас уютней и комфортнее рядом с ней. Я бы шарахался от неё, благодаря языку Гецати. А из-за разговоров, смехом полных, остаток пути пролетает незаметно. Машина останавливается на улице ничем не примечательной, менеджер звонит и выбегает, вопросики решать. У нас есть час. Я первый иду – давно решили, без споров всяких. В рюкзаке копошусь, перепроверяю нужное для ритуалов. Венок на шею цепляю, давненько не носил – полезен будет. Олежа сзади через щель между креслами шепчет. Тихо-тихо, наверное, даже Лина не слышит. – Главное не волнуйся, всё получится! Не забывай, что рисковать не стоит и прошу тебя – аккуратнее! Хорошо? – обещаю. Мысленно, он услышит. – Люблю, солнце! – если бы мог, в макушку поцеловал. Чувствую. Я бы и в губы поцеловал, по-нормальному. – Ненасытный, – усмехается. В дверь открытую голова просовывается. – Ребят, простите, отмена! Там проблемы жёсткие на площадке, на завтра перенос, – по лицу менеджера видно, что ей это тоже осточертело. – Вас сейчас к отелю повезут, планы есть? – переглядываемся втроём. – Мы бы прогулялись, – Лина за всех говорит, поэтому киваем согласно. – Хорошо, по контракту вы в сопровождении постоянном должны быть. Я через час освобожусь, потерпите? – Так не потерпеть не можем, – с заднего кресла смех раздаётся. – Олег, не умничай. Потерпим, не переживай, заселимся как раз! – блондинка девушку уверяет.       Через пару минут нас опять везут. По улицам узким, где дорога убита, с домами частными. Необычное расположение отеля, тот даже без вывески. На берегу реки относительно, зато тихо. Выгружаемся. Олежа на правах самого-самого багаж из отсека доставать пошёл. Чемодан Лины далеко закатился, парень в согнутом состоянии достать пытается. Удаётся, разгибаясь ставит, но тут же за спину хватается с хрипом характерным. – Олег, ты чего? – ближе подхожу, он в одной позе застыл. – Нормально, Дима, нормально всё! – улыбается. Сдавленно. Выпрямляется окончательно. – Ай, блять! – слова, пронизанные болью, внимание Лины привлекают. – Олег? – Бывает, не волнуйтесь, – массировать область поясницы пытается. Через куртку фигня получается. – Я же знаю, что не бывает, – чемодан несчастный вытаскиваю. – Продул может? Или защемил? – блондинка помочь пытается, но не знает как. А вообще попробуй ему помоги, обидится ещё! – Нет! Пошлите уже, – разогнулся окончательно и пошёл, колесами чемодана гремя. – А отель-то Виктория оказывается! – в фойе зашли. Стойка регистрации вычурная, моднявая. С фасадом здания не вяжется. – А давайте сфоткаемся? Райдос отправим? – Лина суетится и водителя фотографом организует. Олег на стойку белую опирается, блондинку "под крыло" берёт, а я... На кортах. Гопо стайл знаком пис скрашиваю. Ну и улыбкой конечно же. – Три номера должны были забронировать, – Джебисашвили с работницей общается, та во время внеплановой фотосессии отошла, не портя фон. Ну, а после с нами персонал перефоткался весь. Не отказывать же. – Мальчики, держите! – вскоре карточки протягивает. – Ага, спасибо, мам, – секунда тишины давящей, а после смех всеобщий. Олегу и Лине моя шутка зашла.       Номера рядом находятся, на втором этаже. На третьем съемочная группа уже комнаты заняла. По номерам расходимся. Я чемодан около двери бросаю, взглядом интерьер оцениваю, в ванную заглядываю. Чисто, свежо, со вкусом. Теперь можно и к Олегу. Стучусь, открывает моментально. – А чё ты в куртке до сих пор? – сам он уже в футболке. Послушно снимаю куртку, вешая в прихожей. – У меня почти такой же номер, – разуваюсь, по комнате взглядом бегаю. – К Лине не забудь сходить, – в отличие от меня, парень чемодан сразу разбирает. На кровать плюхаюсь, пружит хорошо. – Обязательно! Олег, что со спиной? – прожигаю взглядом, обернись уже. – Про нормально своё затирать только не надо! – Не отстанешь, да? – вещи доставать продолжает, ритуальные в основном. На вопрос угукаю. – Саше позвоню, скажу, что старших не слушается, совсем от рук отбился! – веселюсь и Шепс на кровать садится. Ровно, прямо, по струнке. Не свойственно ему это. – Да там хуйня непонятная. То ли грыжа, то ли старость, – поднимаюсь, садясь, моментально. – Как? – опешиваю, волнуюсь. – Какая грыжа? Позвоночная? – Ну помнишь я на съёмки опоздал? МРТ делал, десятого на приём иду. Месяца два уже беспокоит, – ближе продвигаюсь, полуобнимаю. – Олеж, не переживай, всё хорошо будет! Вылечишь всё, что болит. Мазь есть какая? Давай намажу? – вспоминаю, как он меня таскал резво на руках. Если, не приведи Дьявол, грыжа, то делать этого категорически нельзя было. Больше он у меня ничего тяжелее рюкзака не поднимет! За это ручаюсь. – Ага, в кармане сбоку, – на чемодан открытый указывает. – Ложись, сейчас руки помою.       Мазь турецкая какая-то, неожиданный выбор. Олег футболку закатал и лицом в подушку уткнулся. Прошу место показать – пальцем область около поясницы очерчивает. На ноги сажусь ему, коленями в матрас упираясь. В тюбике лосьон скорее, жидкий слишком и вонючий пиздец. Ладонями растираю, на позвоночник не давлю, лишь кожу слегка массирую. Олег вообще как мёртвый лежит. В дверь стучат тихо, это парня ожить заставляет, спросить кого принесло. Лина. Иду открывать, впускаю её, она с подносом фруктов. Пёстро выглядит, сочно, на киви претендую. – Комплимент от ресторана отеля, – на стол ставит и в кресло усаживается. – Чем ты его мажешь? Воняет как яд! – Олег голову выворачивает слегка, я позицию прежнюю занимаю. – Яд гадюки, Марьяны и Гецати, самые действенные, – шутка голосом вымученным выходит. Продолжаю свой недомассаж. – Олег, а если серьёзно? Так только разогревающие средства воняют, – Лина беспокоится, и это самым нормальным сейчас кажется. – Чё врач сказал, то и купил! – На, – заканчиваю и девушке тюбик отдаю. – Блять, я же теперь как Саша! Ныть и за спину хвататься буду. Дим, у тебя ещё одна трость есть? – на спину перекатывается, а лицо какое! Лицо великого мученика и страдальца. – Слышь, старик, рано тебе! – из ванной кричу пока вода с мылом безуспешно над запахом борятся. – Ты что будешь? – над фруктами зависаю. –О, дай, пожалуйста, яблоко! – Лина от состава на турецком отрывается и блюдце с кусочками зелёными принимает. – Спасибо. – А чё есть? – ё-моё, Олеж, лень голову поднять? – Лень! – а мысли читать не лень, значит. – Ты что говоришь, что думаешь – одинаково! – девушка сидит, глазами хлопает. Шепс спешит ситуацию прояснить. – Держи, – ложусь рядом, тоже блюдце протягивая. На нём всего понемногу. Интересно, а "спасибо" дождусь? – Обойдёшься! – парень улыбается, а я губы демонстративно поджимаю, показушно слезу смахиваю. – Ой, ну всё! – тарелку откладывает и к себе на грудь заваливает. Ахаю от неожиданности, а Лина смеётся. – Спасибо тебе! И за тарелку, и за фрукты, и существование! – волосы трепет, барахтаюсь. – Отпусти! – визжу, кажется бесполезно. Девушка хохочет и фотографирует. Не к месту Гецати вспоминаю. – Ну уж нет! Хотел благодарности? Кто тут самый хороший мальчик? – руки Олеговы с себя сбросить – выше моих сил. Откуда он такой сильный? – Кто самый пресамый? Димочка послушный и лучший! Вежливый очень и добрый! – смешно здесь только двоим.       Мне обидно и капельку приятно. Что-что, а похвала всё также теплом в теле разливается. Даже такая наигранная. Но Олежа от души говорит, не врёт, голосу родному верю. Покоряюсь. Расслабляюсь, переставая сопротивляться, и Шепс экзекуцию прекращает. Победа! Только вопрос: чья? – Ребят, ну, вы кадры, конечно! Фотки потом скину, – девушка яблоком хрустит, улыбается. – Мы гулять идём? – Олег абрикос пробует. Я тем временем волосы причесать пытаюсь. Гнездо, блин, свил. – Мария написать должна, – блондинка телефон проверяет. – А у тебя спина прошла уже? – Олежа рот мой киви затыкает, ладно. Очень тонкий намёк. – У меня от рук твоих золотых всё проходит! – чертила.

***

      По набережной идём, вчетвером общаемся. Солнце закатное небо над рекой в оранжевое красит. Мы, как ценители прекрасного, камеры наводим. А потом их наводят на нас. Ну и без совместных селфи необходится. Город небольшой, но атмосферный. Тут зелёный цвет, как я понял, любят. Фасады зданий городских, магазинов и частных домов зачастую именно светло-зеленые. Приятный цвет. После серой, современной Москвы такие, приближенные к природе, Боровичи – райское наслаждение. Ага, Баунти, блять. Воздух чистый, небо безоблачное. Но холодно, сука. Лето через месяц, а температура около десяти градусов! Хочу уже с курткой и ботинками попрощаться, да не выходит. С каждым часом общения с Линой, понимаю, что раньше был явно не того мнения о ней. Она и вправду потрясающая, смело хочется называть ее подругой. Вообще люблю в своём окружении психологически зрелых людей. Но почему-то, среди нас троих ощущаю себя самым младшим, подростком каким-то. Парадокс. Даже в магазине, ну точнее типичный провинциальный ларёк скорее, прямиком из нулевых, Олег на макароны залипает, а после с Линой в дискуссию вступает. Суть такова: сколько стоит брать, они тут, видите ли, дешевле. А я не понимаю. Просто по-человечески не понимаю. Экстрасенсы, блять, и платят нам хорошо. Какие, сука, макароны? Ладно в Перекрёстке по скидке, но не за три пизды в чемоданах везти! – Ребят, у вас завтра съёмки с девяти! – менеджер зевает, устала от нашей компании. – Марин, погода – сказка! Жаль время на сон тратить! – блондинке поддакиваем с Олегом. – Мы бы ещё побродили, кто нам тут инфу сольёт? Не мучай себя, иди в отель, а мы погуляем и скоро придём! – Лине удаётся ее уговорить, и нас отпускают.       С магазина, впрочем, мы вышли без макарон, но с энергетиками и пачкой сигарет на двоих. Я не удержался, а Олег не стал отказываться и отговаривать. Сам про чистый воздух два часа назад говорил, а сейчас... Сейчас уже одиннадцать. Лавочку в каком-то сквере, близь церкви, находим, садимся. В небо смотрим. В Боровичах фонарей мало, меньше чем в столице. И потому звёзд больше видно. Олежа приложение скачивает и камеру наводит на точки блестящие. Карта в смартфоне рисуется, созвездия обозначаются. Магия, не иначе. За планетами следим, телефон из стороны в сторону крутя. Ближе друг к другу жмёмся на лавке несчастной, холоднеет нещадно. К часу в гостиницу возвращаемся, спокойной ночи друг другу желаем и по номерам разбредаемся. Спать охота и водные процедуры максимально быстро по времени проходят. Теперь в шортах и футболке в одело кутаюсь, в окно незашторенное смотрю. Глаза закрываются, но сон никак не идёт. Может дело в луне, что светом своим по глазам бьёт? Тапки обуваю отельные, иду медленно, также в номер соседний стучусь. – Спишь? – Олег в одних шортах стоит. В номере темно, значит лежал уже. – Нет, блять, летаю, – улыбается сонливо. – Ну тогда я к вам. Летать, – внутрь прохожу и под такое же белое одеяло залезаю. – Ну да, если летать, то вместе.       Олежа рядом пристраивается, обнимает, теплом своим делится. Веки всё также закрываются и сон приходит моментально. И нет. Дело не в луне. У Олега окно тоже открыто. Дело в руках, приятной тяжестью обвивающих грудную клетку. В дыхании и ритме сердца знакомых. В тепле и энергетике. Дело в младшем Шепсе. Олеге Шепсе. Моём Олеже.

***

– Ты чего всю ночь дрожал? – будильник отключаю, парня укутываю. – Да хер его знает, тепло вроде, – раскрывается, противясь заботе. – Не заболел случаем? – губами лоб накрываю, вроде теплый. Нормально тёплый. – Неа, – в губы быстро чмокает и встаёт. Недовольный. Видно кошмары снились. – Бля, пиздец! – от окна отпрыгивает к стене. – Что случилось? – встать хочу, я любопытный. – Стой! Схоронись! – шторы закрывает аккуратно, комната в темноту погружается. – Там толпа! Девочек куча! – взгляд ошалевший. – Ох, весёлый день нас ждёт... – телефон звонит, трубку беру. – Доброе утро, Лина. Да, проснулся. Я... Ну... – Шепс смотрит вопросительно. Девушка, оказывается, в номер мой стучала. Никто не открыл естественно. Зато трубку взял. – Лин, я это... – она опережает и в дверь стучат. – Открывай, – с двух сторон слышно. С Олегом переглядываемся, тот футболку натягивает быстро и к двери идёт. Звонок сброшен. – Доброе утро, – вот теперь точно с Олежей как провинившиеся дети перед мамочкой. – Группировочка 63 региона, я всё понимаю, но через полчаса выезжаем! – ни здрасти, ни до свидания. На часы настенные смотрим. Пиздец. – С будильником ошиблись маленько, – тапки надеваю и вместе с Линой выходим. – Я договорюсь, вам завтрак в контейнеры положат, в ресторане очень вкусные сырники! – слышим напоследок.       Быстрые сборы и утренние процедуры. Волосы феном хоть как-то уложить пытаюсь. Вроде получилось. На часы смотрю – восемь, пора спускаться. Капюшон толстовки сразу натягиваю и венок на шее прячу тем самым. В лобби Олег, Лина и менеджер стоят. Блондинка небольшие контейнеры отдаёт. Благодарю и с Марией здороваюсь. В карман за телефоном лезу, надо сдать. Его нет. Пиздец. – Дай ключ, – на ухо Олегу, удивляется. – Телефон забыл, – Шепс улыбается и незаметно в руку просовывает. – Я сейчас!       Пулей наверх, смартфон на тумбочке остался. Забираю и обратно спускаюсь, сдавая гаджет. В машину знакомую следуем, садясь, за сырники с Олегом принимаемся. Персиками закусываем и чай из термоса пьём. Где она термос нашла? – Я первая пойду, – на блондинку два удивлённых взгляда падают. Вчера договорённость другая была. Но по улыбке её, все понимаем. Что бы мы без Лины делали? Спалились. – Я второй. – Давай я? – Олег спрашивает. – Давай, – соглашаюсь лёгко и в глаза родные смотрю. Залипаю. Чёрт, не при людях же! Отворачиваюсь резко. – Отлично! Илья на месте, вас загримируют и в порядке назначенном пойдёте, – менеджер опять самая активная. На чём ты сидишь? – Ой, ещё материал в машине снять надо, доедайте быстрее и на последний ряд садитесь! – ускоряемся в поглощении сырников.       Лина между нами усаживается, мы не против. Так и в кадре лучше смотреться будем. Нас про испытание спрашивают. Девушка про рубашку рассказывает, Олег про снег. Теперь понятно, почему спал не спокойно. А я... Мне сказать нечего. Я спал хорошо, без снов, под боком у Шепса. Отмалчиваюсь. Камеру выключают, мы приехали в какую-то лесную местность. Сразу пара гримёров заходят, узнают, кто первый и хлопотать над Линой начинают. Я и Олег подальше отсаживаемся, чай допиваем. Блондинка готова, выходить собирается, и я её окрикиваю. – Держи, спасибо за всё, удачи на задании! – стикер с двумя котами протягиваю и улыбаюсь.       Удивительно как я смог за два дня так с человеком сблизиться. Девушка в ответной улыбке расплывается и обнимает. За спиной Шепс тоже хорошего испытания желает. На этом прощаемся. Теперь только ожидание.

***

      Испытание плохо прошло. Народу тьма, ситуация пиздец, всех жалко. И мертвую, что держат, и живых, что болью терзаются. На Олеге и Лине лица не было. На мне наверное тоже. Лина, как оказалось позже, с заданием не справилась по сути. Осуждать ее не буду, ей, как матери, тяжело было. Очень. Даже сейчас боль источает, успокаивали долго, обнимали вдвоём. А с Шепсом у нас версии разнятся. Но человека одного увидели, уже хорошо. Доказывать что-то ни сил, ни желания нет. Силы на заглушение сотни фанатских голосов ушли, а с Олегом спорить просто не хочется. Я не Марьяна, своё "я" вперёд других не продвигаю. Оставаться на ещё одну ночь в отеле никто не захотел. Нас везут обратно. Поздний вечер. Мы с Олежей каждый по своим домам, чтобы подозрений не вызывать. Вдали грохот салютов слышен – 9 мая, как-никак. В сон клонит, я борюсь. Ехать около часа осталось, надо потерпеть.

***

      В десять часов утра просыпаться одно удовольствие, если выспался конечно. А я выспался. От Олега пара сообщений в телеграмме, это улыбку пробивает. Своё излюбленное "солнце" в видеосообщении раз пять сказал. Сонный кот, ещё глаза не разлепил. Вечером ко мне приедет, радуюсь. В ответ пожелал ему хорошо к врачу сходить. Сам сильно надеюсь, что ничего серьёзного у него не найдут. Испытание нас измотало. Сильно. Сегодняшний день – отходняк. Но дела всё же имеются. А ещё на репетицию надо, давненько её не было, чёрт. Скоро музыкальный проект выпускать, а я шлангую.

Прости, я задержусь, совсем забыл про фотосессию Не злись, пожалуйста!

Как на тебя злиться, солнце? Напиши как будешь ехать Ну и фото можешь прислать))

Обязательно!)

      Повезло же, что я пару дней назад Олеже ключи от квартиры дал. Иначе сидел бы возле подъезда в темноте. Впрочем, полвосьмого я уже сел в такси, отписавшись парню, а в девять с копейками завалился домой. Встретили меня поцелуями, язык Олега кислил и даже немного горчил. – Вино? – Прости, не удержался, – смотрит из-под бровей, провинился словно. – Вкусное, – на кухню проходим, там стол уже накрытый. И рулеты стоят фирменные. – Ну что? – тему спины игнорировать нельзя, слишком переживаю. – Не грыжа! – улыбается радостно, в ответ не могу не обнять. – Что-то с мышцами, на массажики похожу и всё заебись будет! – в макушку целует, а я шеи нежно губами касаюсь. Как здорово, что с близким человеком всё хорошо. У самого на душе легко становится. – Я рад, Олежа, очень рад, – шепчу всё также в шею, и губами губы нахожу. Теперь целую без страсти, нежно. Максимальная забота, медленно губу нижнюю сминаю, инициатива за мной. – Ну всё-всё, переодевайся, и есть будем, – тела нехотя отлипают друг от друга, но руки всё ещё сплетены. Глаза в глаза смотрим, любуемся.       Перед тем как в ванную пойти, кусочек рулета с тарелки краду. Не удержался. Даже не старался. Олег ухмылкой одаривает, а я большой палец вверх поднимаю, оценивая. Все звёзды Мишлен отдал бы. Шепс мысли читает похоже и ещё шире лыбится, попутно краснея. Совсем капельку. Как бы долго не хотелось бы за зрелищем превосходным наблюдать – ухожу переодеваться. – Как Саша? – ужин в самом разгаре, рядом сидим. Плечо к плечу. – Хорошо, допытывал, что было, как прошло, – спагетти накручивает. – Я в общих чертах обрисовал, сам посмотрит. – Кстати, Олеж, ты тогда читал меня? Перед баром, про чувака того? – Да. С зубами слово подобрать не мог, а твои мысли сами в мозг текут, в слова выстраиваясь. Про волосы единственное не увидел и у тебя слизал, – смеётся, чёлку с глаз убирая. Слишком красив, в профиль так уж точно. – Выпуск смотреть будем? – Не, и так друг другу всё рассказали, – бокал осушаю, – Не хочу снова туда окунаться. Тяжело, слишком много сил вытянуло задание грёбаное, – рука за плечо обнимает, ближе притягивает, а губы волосы поцелуями редкими покрывают. Олег энергетикой укутывает, та прям и сочится. Золотистая, тёплая. Сразу спокойно становится. – Не переживай, солнце, я рядом. И сейчас, и завтра, – он невероятный, нутро трепещет всё. – Никому в обиду не дам, главное сам себя беречь не забывай, – поцелуи нежные-нежные, руки тёплые-тёплые. Всем естеством плавлюсь. – Почему ты такой... – слова подобрать сложно. – Ну такой... Живой? – как тупо, лучше бы молчал. – Не знаю, – смеётся. – Родился таковой, и умру таким же. А как умру, перестану быть живым, – веселится явно. – Мы умрём все, я тоже умру... – в грусть какую-то склоняюсь. – А пока не умер – спагетти ешь! – на вилку фрикадельку накалывает и к моему рту подносит. – Ты говорил спагетти, – брови игриво поднимаю. – Ешь давай! – рот послушно открываю.       Остаток вечера за столом проходит и за совместной уборкой. Невероятно комфортные отношения, когда вы вместе. Не просто вместе, а именно вместе. Да-а-а, тупо. Изначально лучше звучало. Вызываюсь сковородку помыть, отправляя Шепса в ванную. Тот не спорит. Когда я иду мыться, Олег с Сашей по телефону разговаривает. Пререкаются опять, ну, это база. Всегда забавно за братьями наблюдать, есть в их ссорах что-то такое... Манящее, увлекающее. Главное, что они сами смеются с них, не ругаясь всерьёз. Шепсы – одним словом. Сил нет, поэтому даже раньше спать ложимся. Олег ступнями босыми топает, и с полупрыжка в кровать заваливается. Ко мне разворачивается, для поцелуя. На лице улыбка родная, греющая, оберегающая, так и говорящая: всё хорошо. – Ебать, – глаза округляет. – Давай завтра? – подушку сбиваю для удобства. – Да не. Я про это, – ладонью простынь гладит. – Чёрная?! – А, заказал недавно. Нравится? – конечно нравится. Постельное хорошее, шёлковое, блестит, мягкое к телу. Ну и чёрное. – Ага. Теперь сто процентов как в фильмах, – в поцелуй утягивает. – Ты сам как из романтического сериала, – в перерыве шепчу. – Не знаю как сериала, но с экрана телевизора точно, – губы в ухмылке складываются, а после на мои губы накладываются.       Безумие сплошное. Кажется он не реальный. Всё это сон, я в анабиозе, ничего этого нет, всего лишь больная фантазия, которая растворится в самый лучший момент придуманной жизни. Будет больно.

***

От лица Олега

      Как бы не хотелось, но утренний секс не задался. Я слишком крепко и спокойно спал, в итоге Дима не решился будить меня даже излюбленными поцелуями. Фраза Саши: "Всё на свете проспишь", – заиграла новыми красками. Без будильника умудрился проспать до одиннадцати. Тот самый здоровой сон, про который пишут все врачи и психологи. Правда они пишут до 8-9 утра, но упустим этот микроскопический момент. На барной стойке Димочка оставил скетчбук с открытой страницей. Надпись гласила: "Доброе утро или день! Ты слишком мило спал и я не решился тебя будить. Я сделал сэндвичи, они в холодильнике. Сам на репетиции, буду к часу. Целую, люблю". Вместо троеточия были нарисованы три сердечка с острыми углами, в стиле Димы. Да и почерк у него угловатый, с наклоном сильным. Левша. Несмотря на отсутствие собственного солнышка, утро начиналось прекрасно. Сэндвичи тоже оказались прекрасными, Дима использовал набор моих любимых продуктов. Его имя со словом "любовь" для меня ассоциируется. Всякий раз поражаюсь, как возможно человека всё сильнее и сильнее любить, причем получая взаимность? Необъяснимо, но факт остаётся фактом. Ну вот, не хватало еще при поедании вкусной еды слезу пустить. – Я дома! – встречаю парня, целуя легко. – Аккуратно, у меня руки мокрые, – отставляю в разные стороны, и Дима сам прижимается, в грудь утыкаясь. – Как репетиция? – гитару в комнату несёт. – Отлично! Подожди, а ты полы помыл что ли? – в ванную заглядывает и ведро с тряпкой видит. – Да, всё равно делать нечего. – А наклоняться разве можно? – в голосе беспокойство сплошное улавливаю. – Мне наоборот надо, зарядка, все дела, – в унитаз воду грязную выливаю. Всё, как Саша учил. – Слушай, а нам ко скольки в гот зал? – К четырём. Обедать будешь? – уже на кухне вместе стоим. – Ага. – Котлеты свежие и спагетти вчерашние устроят? – Ага! – улыбается и со спины подходит. Руками обвивает, в плотный кокон заключая. – Не хочешь на показ мод сходить? – Чё? Каких мод? – удивляюсь, а ладонями замок из рук накрываю, пальцами поглаживая. – Обыкновенных, я тебе ссылку скину. Будет интересно, обещаю! Посмотри и ответ дай тогда. Там мероприятие закрытое, так что тихо спокойно относительно. Ну, а вообще тусовка обыкновенная, – Дима через футболку по коже носом своим водит, а после щекой прижимается и трётся. Чем не кот? – Хорошо, посмотрю обязательно, – в кольце рук разворачиваюсь и губами ко лбу прижимаюсь.

***

      Димочка в зеркале себя оглядывает с разных сторон. Опять в чёрном весь, выглядит прекрасно конечно же. Ботинки свои моднявые обувает и штаны поправляет. Воплощение пиздеца. Брюки худые ноги подчёркивают, а пиджак стройность тела и прямую осанку. Трость берёт и вновь перед зеркалом вертится. На ноги заглядываюсь, желание дикое закинуть их на плечи появляется. Щиколотки ещё голые. Пошлость да и только! Дима садится и обувь кремом черным натирает. Куда чернее, блин? – Замри, – подхожу и на колено опускаюсь. Димочка покорно сидит, не двигаясь. Ногу поднимаю, ладонью под штанину забираясь, а парень выдыхает шумно. Реакция забавляет, нравится и ему, и мне. Целую в косточку выступающую, не забывая в глаза смотреть. Кусаю резко, губами сильнее впиваясь чуть выше. Вскрик слышен от неожиданности, если бы было больно – ногу отдернул, но она всё ещё недвижима. Глаза карие округлились, брови подняты, вижу, что вопросы одни. – Отмирай, – шучу я, возвращая всё на исходные позиции. – Ты мне засос поставил что ли? – на участок голой кожи смотрит, трёт пальцами. Головой киваю и улыбаюсь довольно. Как сытый кот наверное. – А как же... – Нормально всё будет, не надо брюки переодевать, тебе идут очень! – Спасибо? – парень встаёт наконец и куртку надевает. – Пошли, такси скоро приедет, – торопить приходится. – Трость забыл! – Дима спохватывается и аксессуар свой берёт. – Да с тобой и не такое забудешь! – целует коротко напоследок. А я момент растянуть хочу, поцелуй углубляя.       Дима ниже, даже если в ботинках своих на платформе. Его лицо в ладонях удобно держать, сверху нависая немного. Языки сплетаются, как всегда сплетались. Губы у Димочки мягкие, пухлые, особенно нижняя. Этот факт пьянит почему-то. Пьянит и разница в росте. Лучше вина, шампанского и коктейлей в баре том розовом. Наверное это из-за Димы в целом. Личный сорт героина – заезжено, но невероятно точно. – Сейчас опоздаем, – парень в губы шепчет, опаляя дыханием горячим. Выходим и квартиру закрываем, к счастью, лифт быстро приезжает, почти мгновенно. В зеркале друг на друга смотрим и улыбаемся счастливо. – А ты дьявол, – как факт говорю. – "Дьявол носит Prada", – слышал? Ты под описание подходишь, – на ноги смотрю Димины и за рукав куртки тормошу, где эмблема прикреплена. – Твой личный дьявол, – его губы в ухмылке расходятся, и это то, что стоит увидеть хоть раз в жизни. Никакой Ниагарский водопад рядом не стоял. Словно через улыбку его все черти и бесы внутренние лезут, одурманивая. Инкуб, блять.       В зале всё на перекосяк с самого начала идёт, а трость всё же дома осталась стоять. Лина про реанимацию "дружбой, любовью" рассказывает и я чувствую, как Дима напрягается. По тонкому льду девушка скользит. Дальше тема дружбы и тут вообще сумбур происходит. Надежда про неконфликтный контакт говорит, а Марьяна черти что несёт, на камерах другим человеком становится. – Я верю в то, что Олег и Дима действительно дружат, и я верю в то, что Лина тоже хочет с ними дружить. А то что дружба троих, я не верю, – Романова диагноз ставит, а Дима краснеет едва заметно, с Линой переглядываются, улыбаться пытается.       Мне лицо держать приходится. И заржать хочется от осознания ситуации и лицо набить кое-кому, но девочек не бьют. Когда ведьма речь про сильнее заводит – отвращение появляется. Мы трое разные, разные методы, но так сравнивать – отвратительно. Ничего святого у этой женщины. Я и Дима на Джебисашвили смотрим, улыбкой приободрить хотим, понимая, как это всё низко звучит. Блондинке обидно, губы привычно поджимает в защитном рефлексе. – Олег, волнуетесь? – Башаров вопрос перед объявлением баллов спрашивает. – Нет, – чистая правда и даже коленки не дрожат.       Оценки оказываются такими как я и думал. Три заслуженные десятки. Теперь очередь Матвеева, я опять чувствую как парень напрягается, нервничает. Мысли очень спутанны и прочитать невозможно. Димочка, что с тобой? Дома так не нервничал. Вопрос Башарова всё на места ставит. – Ясный день, толпа, пробили колокола православной церкви, чернокнижник выходит работать, всё было против меня в этот день, такие дни бывают, – боль в голосе слышна, себя винит, что не смог, не справился. – Я не угодный Богу человек, видимо.       Эта фраза заставляет моё сердце на краткий миг остановится. Боль его чувствую физически. Мысли из ярко жёлтого в плотный чёрный превращаются. Ахуеть. Я даже не мог подумать, что моё солнце в себе таит за улыбкой и поцелуями нежными, боясь рассказать, поделиться. Энергетика Димочки не стабильна, бушует, разрывается на части и мою душу это всё невероятно терзает. Саша слова поддержки говорит и в шутку переводит. Камеры тут же на него и Марьяну устремляются, а рядом стоящий глаза пальцами длинными трёт, слезы смахивая. Ему поддержка нужна, но он, сильный чернокнижник, сам со всем привык справляться. Сердце колоть не перестаёт. – Давайте... – Матвеев на выдохе произносит, готовясь оценки своей работы услышать. Вместе с ним на экране концентрируюсь.       Восьмёрки и комментарии с "но" в сердце Димы вгрызаются, а он принимает охотно, себя сильнее виня. Готов каждому оценивающему пояснить и рассказать какой он мудак. Парень единственный место нашёл, провёл, рассказал не мало. Какие, блять, восьмёрки? Другие экстрасенсы вместе со мной возмущены, ну хоть где-то единство. – Ваши соперники, по мнению наблюдателей, оказались сильнее вас, – Марат, сука такая. Пидарас, слова как можно ебанней подбирал? – Флаг в руки, – Дима тихо говорит, с явной горечью в голосе прекрасном.       Если бы Башаров знал, как эта фраза разбивала молодого чернокнижника всю его жизнь. А Марат явно подозревает, помнит же двадцатый сезон, пидор. Нахуя он на глазах Матвеева ему гроб мастерит, лечь приглашает? Что за игра? Контролировать себя сложнее с каждой секундой, стараюсь лицо камнем сделать, зубы аж скрипят. – Прошу вас достать фото Лины Джебисашвили.       Все карточки переворачивают и пиздец только начинается. Ладно Марьяна, змея ещё та, но Саша? Какого хуя? Руками непроизвольно развожу, а брат лишь улыбается грустно. Я же тебе, сука, рассказывал, как девушке тяжело было, в твою черепушку вообще ничего из сказанного не попало? Сволочи, топите и бровью не ведёте! – Какие эмоции? – Марат интересуется. – Офигенные, – Лина защищается смехом, любой из присутствующих тревогу её чувствует.       Марьяна бесить ещё сильнее начинает, хотя после манту казалось, что уже не куда. Опять отсылки на врачей делает. Ты если трахнуться с ним хочешь – трахнись! Или совесть изменить мужу не позволяет, а? Или муж тебя не удовлетворяет достаточно, что ты тут на всех срываешься? Заглушаю вопли истеричные и поддержку словами оказываю, защищаю. Не помогают даже слова Вики, девушка плакать начинает, а Дима невесть откуда взявшийся платок даёт. Перерыв дают, спасибо, блять, и на этом! – Что-то новенькое! – Димочка на девятку от Марьяны оживает, и меня на улыбку пробивает. Надежда на то, что уедет сегодня в нормально стабильном состоянии, появляется.       Вместе со словами Гецати также быстро и растворяется. Вопреки, блять, топить и давить. Спасибо, что говном еще не полил. Поворачиваюсь иногда и сканирую состояние. Мысли всё ещё чёрным комом клубятся – плохо дело. Даже намёка на солнечный цвет нет. Мрачнеет с каждым комментарием экстрасенса и облако над головой, и лицо его точёное. Про эго когда слышу – удивляюсь по-настоящему. Дима, Димочка, почему не поделился переживаниями, я бы помог, утешил. За что ты мучаешь себя самокопанием извечным и мысли как нож используешь? Парень как и Лина в юмор уходит, защитная реакция такая, но руки на груди складывает, защищаясь. Про проституток говорит и даже смешно получается, от мыслей тяжелых отвлекается. – Вот вы посмотрели всех, а кого бы вы выбрали на трассе себе в напарники? – Башаров, блять, шутка хуевая. От тупости на лицах многих непонятные ухмылки возникают. – Двух девочек. Азиаток, – ебать, неожиданный поворот событий. От вопроса увиливает как может. – Ещё бы взял плётки, – ахуеть. Слова закончились.       Свои оценки назвал бы стабильно ожидаемыми, но думать над ними особо не хотелось. Под боком сгусток энергии неконтролируемый, который успокоить хочется, обнять, поцеловать, боль разделить, а если возможно забрать и выкинуть навсегда, чтобы Димочка не нашёл её никогда. Мысли только за фразы брата цепляются, что-что, а признание семьи до сих пор важно, начиная с собственного сезона. Дима своими баллами и положением в таблице недоволен совсем, хоть и улыбку давит. Сам себе утверждает, что может лучше, думает, что железный, что второй раз сломаться не может. А он может. Димочка уже ломается, трещит, разрывается, в могилу загоняет себя, разум коньяком туманить будет. И это ужасно. Единственная мысль в голове: "Нельзя допустить, нельзя, ни в коем случае!".       Из зала Дима вылетает на второй космической, следую за ним, похуй, что кто подумает. Парень в туалете умывается и глаза трёт, я лишь салфетки сухие протягиваю. – Дим, Димочка, солнце моё, – приобнимаю легко и он сильнее в грудь утыкается, рыдая. В момент похуй и на сохранность пиджака становится. Не похуй только на человека родного. – Чем я могу помочь? Что сделать, расскажи? – его мысли мутные прочитать пытаюсь, вроде получается. Домой хочет, в тепло.       Я по спине поглаживаю, стараясь энергетикой спокойной поделиться, а самым сложным является у себя её найти. На любые жертвы готов. Парень спустя пару минут успокаивается немного, я чёлку его за ушко заправляю, в глаза красные смотрю и ничего милее этих глаз нет. Улыбкой пытаюсь подбодрить, дожидаюсь ответную, слабенькую, но искреннюю. – Поехали домой, я за вещами схожу, – в лоб чмокаю, и вместе выходим. Матвеев сразу на выход, а я в общую комнату. Переодеваться обратно нет резона.       Такси мимо улицы, полной поклонников, едет медленно, ведь есть риск задавить выскакивающих. Цирк какой-то. Окна тонированные, но Диме не спокойно, я, не боясь осуждения какого-то таксиста, переплетаю ладони наши на сиденье. Это бизнес, так что пусть водила помалкивает себе. Парень губы кусает, раня до крови, в окно, на быстро мелькающие здания, смотрит, надо из мыслей собственных его вытаскивать, причём срочно. – Слушай, я ещё татуировку себе присмотрел, сделаешь как-нибудь? – Диму разговор о любимом деле отвлечь должен наверняка. – Эскиз показать можешь? – я не прогадал, он заинтересован. – Да, сейчас, – не занятой рукой фото в галерее ищу. – Вот. И ещё надпись в центре "my", – мне его реакция интересна, я чувствую как за секунду его ладонь потеет, а пальцы сильнее сплетаются. – Ты серьёзно? – он глазами очаровательно хлопает, на Бэмби сейчас похож. – Да, очень серьёзно, – я даже не улыбаюсь. – Выше локтя на внутренней стороне.       Дима наверное в ахуе. Эмоция на его лице непонятна, а рой мыслей в голове – сплошные вопросы и маты. Успокоил и отвлёк, блять. Похоже только хуже сделал... Я смотрю вопросительно, в глазах моих переживание наверняка отражено, а Димочка не мигает, только голову в бок склоняет. Секунда, и он целует меня, рукой за шею тянет. Не могу не ответить, и похер, что в ахуе теперь таксист. Пусть лучше он, чем парень. Целует, словно голодал, губу кусает непривычно. А я порыву его поддаюсь. Мне нравится и поцелуй, и Дима, и его рука, что сжимает мои волосы. Мне нравится всё.