Похвали меня ещё раз

От лица Олега

      В квартире мы оказываемся как-то чересчур быстро и резко. До Димы похоже всё еще медленно доходило, что именно произошло, а я, отчаянно краснея и пытаясь совладать с мыслями и эмоциями, вспоминал как протягивал таксисту неплохие чаевые. Бедный мужик, бедные мы. Парень, не удосужившись переодеться, завалился на кровать с гитарой, начиная перебирать струны. В неспокойном облачке над головой я смог прочесть лишь смятение, смешанное с подавленностью, впрочем, мелодия неплохо передавала настрой музыканта. – Солнце, ты как? – я сажусь рядом на кровать, пытаясь заглянуть в беспросветно тёмные глаза. – Никак, – глухо и с хрипом в голосе. – За оценки не переживай, тебе не повезло с людьми, уверен зрители поставят не меньше девятки! – я говорю тихо, сохраняя спокойное полусумрачное настроение в комнате. – Да хер с ними, с людьми и оценками! – по струнам бьёт, прекращая играть. – А с чем не хер? – до правды докопаться пытаюсь, помочь родному человеку хочу и облако в желтый окрасить, а оно лишь сильнее сереет. – С тобой не хер! – Дима вскакивает и гитару в стойку ставит. – Ты весь такой хороший, любовь и заботу проявляешь, а я только и делаю, что психую и проблемы приношу! Да даже сейчас, блять! – он из стороны в сторону мечется. Я не перебиваю, ведь понимаю, что ему выговориться необходимо, он расстроен и, откровенно говоря, ерунду несёт. – Когда ты тату показал, мне так тошно от самого себя стало, – я напрягаюсь, хоть слово из мыслей беспорядочных выцепить пытаюсь. – Не понимаю, как ты меня терпишь, особенно после азиаток этих грёбанных! – голос надрывается, вот-вот, кажется, слёзы по щекам фарфоровым польются. – Я не терплю, я люблю, – всё также шепотом, в противовес крикам отчаянным. – Иди сюда, – руки развожу, в объятия приглашая, улыбаюсь обнадеживающе. Моё солнце ладонью по щеке ведёт и, на кровать садясь, обнимает, утыкаясь куда-то между шеей и плечом. – Дим, зря ты себя накручиваешь. Думаешь, я обижусь из-за каких-то азиаток, сказанных на эмоциях? – Я бы на себя обиделся, – парень носом шмыгает, а я усмехаюсь тихо. – В этом и проблема, что ты сам на себя обиделся, – я руками спину родную глажу, успокаивая, и ладошки одежду мою сминают сильнее. – Ни разу не думал, что моё солнце может проблемы приносить какие-либо. Пообещай в следующий раз, когда мысли подобные придут, сразу в мои объятия прийти – вместе с бесами твоими разбираться будем, хорошо? Помни, что каждое касание, каждый взгляд и поцелуй твои для меня бесконечно много значат, да и мысли твои кричат погромче Райдос. Да и если бы не любил, то не улыбался так ярко и солнечно и портрет мой не прятал. – Ты видел? – парень замирает, удивляясь, что его маленькая тайна больше не тайна вовсе. – Видел, ты скетчбук забыл закрыть. Очень красиво, мне понравилось. Почему прятал? – Зачем тебе очередная бумажка с собственным лицом? Каждый день пачками дарят, – невольно вспоминаю полку с папками, где рисунки поклонников лежат. Дима недавно сетовал, что все вазочки сладостями заняты и надо либо есть, либо выбрасывать. – Что значит очередная? Её же ты рисовал, не какая-то незнакомая девочка, а ты! – нам тут ещё ревности к фанаткам не хватало.       Дима хмыкает, улыбаясь, а я желаемого достиг: мрачное облако над макушкой черной посветлело заметно и мысли куда стройнее стали. Я на спину аккуратно падаю, и парень в объятиях моих удобнее устраивается, пальцами пряди с лица моего отодвигает. В голове его сомнения, и я жду, хоть в другой ситуации давно бы сделал первый шаг. И Димочка целует, прижимаясь губами пухлыми, а в мыслях тысячное "Прости, что я дурак такой". Его поцелуи сладкие всегда, приторностью разливаются по всему телу и бешено-приятно отдают в мозг, лишая возможности здраво рассуждать. Будь я диабетиком – давно бы умер от уровня сахара в крови. Н-да, херовые у меня аллегории в последнее время. – Мне иногда тоже хочется мысли читать, так интересно, что у тебя в голове, – улыбается, нависая надо мной. Его чёлка черная свисает, закрывая глаза карие. Не могу не заправить пряди за уши и попутно в нос чмокнуть. – Например, сейчас я думаю, что переодеться и поужинать было бы просто прекрасно, – мой намёк понимают быстро, и Дима уже руку протягивает, помогая подняться. – Торжественно клянусь, что прекращу себя обесценивать и думать о всякой херне… – задумывается на секунду, – А чуть что сразу в твои объятия! – такое признание меня удивляет и трогает, в который раз тянусь к любимым губам. – Так что насчет показа? – Дима с аппетитом уплетает бутерброд, запивая соком. – Какого показа? – Олег, ты даже не переходил по ссылке? – мысленно бью себя по лбу. – Забыл как-то, прости, – парень в телефоне ищет что-то и показывает. – Показ бренда Bat Norton в стиле рейв вечеринки, блогеры, дизайнеры, в общем медийные личности. С субботы на воскресенье будет ночью. Все черные, мрачные придут, на стиле, – Димочка рассказывает увлечённо и глаза у него прям как у кота из Шрека. – Пойдём, а? – Пошли, чё ночью спать что ли? – смеюсь, и мой смех подхватывают, обнимая и целуя в щеку. – Спасибо! Надо будет еще образы продумать! – в глазах Димы огонь восхищения и вдохновения, он целиком и полностью загорелся этим выходом в свет. Видеть его такого – сплошное удовольствие. – Ешь давай, потом над образами подумаешь, помнится у кого-то с утра репетиция? – целую своё солнце в макушку и накалываю на вилку кусок котлеты. – Ага, ещё бы в студию забежать… – Дима на котлету перед своим ртом смотрит, – Серьёзно? С вилочки кормить будешь? – брови поднимает и глазами очаровательными хлопает. – А ты против что ли? – ответом мне служит лязг зубов о вилку. Покорно накалываю другой кусок, но уже картошки. – Давай, самолётик летит-летит и залетает! – Олег, блять! – парень возмущается, отодвигаясь от следующей за ним вилки. Я смеюсь ведь ситуация и вправду забавная. – Всю романтику портишь! – Хуянтику, сам ешь тогда, – нет, я не обиделся, всего лишь подурачился.       Когда мы уже засыпали, а Дима и вовсе начал сопеть, я вспомнил то, о чём весь вечер хотел сказать, но я либо сбивался с мысли, либо забывал. Однако будить спящего такая себе затея. А если опять забуду? В заметках записать может? Блин, это вставать надо и тогда парень точно проснётся, ведь в кольце моих рук лежит. – Дим, – тихим шепотом решил проверить спит ли мой кот. – М? – не спит, отлично. – Нам переехать стоит. – Зачем? – говорит вполне четко, но глаз не открывает. – Я возле дома толпу фанаток видел, вдруг эти неадекватные квартиру вычислят? – хотя страшнее будет, если вычислят, что мы встречаемся. Обрадуются или огорчатся? Интересный вопрос, но для него не время. – Вот суки, сталкерят что ли? – Дима бурчит недовольно и сильнее к груди жмётся, словно прячась. – Все сроки портят, я ведь планировал. Ладно, разберусь. Спи давай. – Ага, – награждаю черную макушку поцелуем и проваливаюсь в сон.

***

      Утром я проснулся в полном холодном одиночестве, потянувшись к телефону, обнаружил, что до будильника пару минут – обидная ситуация, мог еще поспать. Встаю и на поиски своего солнца иду, к удивлению, его нет ни в ванной, ни на кухне. Неужели в девять утра на репетицию смылся, откуда такой порыв с утра пораньше? На барной стойке скетчбук ищу или записку какую – ничего, волнение в груди рождается постепенно. Догадываюсь в телефон заглянуть и там сообщение нахожу, от сердца все тревоги уходят. Доброе утро, я на репетицию убежал, много планов

Доброе, не ел?

      Ответ приходит через десять минут в виде кружочка, где Дима хомячит какую-то булку и показывает стакан с коктейлем. За спиной гитара, и он бодрым шагом идет, жмурясь от солнца, сетуя, что забыл очки. В ответ желаю хорошей репетиции и говорю, что планирую заскочить в мастерскую. Мне присылают стикер с двумя милыми котами, трущимися мордочками, моментально добавляю стикерпак себе. Ближе к часу дня мне звонит Дима. – Слушай, если твоё тату ещё в силе можешь сейчас приехать в студию. – Привет, конечно в силе, – отхожу от Саши и работников мастерской в другой угол. – Минут через тридцать буду. – Отлично, жду, люблю, целую! – Дима явно один, что так свободно говорит, повезло ему. – Взаимно, солнце! – кладу трубку и спешу обрадовать Сашу своим быстрым уходом. – Олег! Ты только два часа назад приехал, куда намылился? – работницы мастерской послушно отходят к столу, начиная разбирать бумаги. – Вот именно, целых два часа я тут торчу! – надеюсь братец по моей улыбке понял, куда и к кому я намылился. – Я тебе процент от прибыли снижу! – Саша говорит серьёзно, сдвинув брови и включив мамочку. Не думаю, что он к этому прибегнет, там столько бумажек надо будет заново печатать и делать. – Ничего страшного, рекламу в телеграме буду делать. – Олег! Не вздумай лохотроны рекламировать! – да я как-то и не собирался. – Кстати, можешь у меня рекламу купить, а то у тебя подписчиков маловато, – шутка и открытая провокация. – Ах, ты ж сука! – брат камень поувесистей берёт и даже замахивается, но всё тщетно – я уже выскочил на улицу и вызываю такси.       Поездка в такси спокойно проходит, не смотря на обеденную пробку, водитель, попав в одну: свернул и поехал в объезд, ругая всех и вся. Забавный узбек. Даже диалог нормальный вышел. Студия Димы встретила меня смехом, татуированные девушки и парни – работники, сидят на диванчиках, весело что-то обсуждая. Коробки с пиццей и пакеты из мака намекают на обеденный перерыв и отсутствие клиентов. Родной черной макушки среди них, увы, не было, однако без внимания я не остался. – О, Олег, привет! – все начинают здороваться со мной, а я со всеми, происходит короткое знакомство, скорее перекличка, меня тут знают. – Угощайся! – Спасибо, – не отказываясь, беру треугольник пеперрони. Собираюсь вопрос задать, но девушка-брюнетка меня опережает. – Дима тебя скоро постоянным клиентом сделает, – холл опять смехом наполняется, люди веселые, открытые – Ага, глядишь через год весь забитым будешь! – какой-то парень шутку поддерживает, Аслан кажется. – Тату как наркотик, слезть тяжело очень, – брюнетка руки показывает забитые полностью. – Так что тебя сейчас сплошные наркоманы окружают, – улыбку родную вижу, Дима незаметно появился откуда-то из глубины коридора. – Эх, а говорил брат не связываться с плохими компаниями! – моя шутка новый взрыв хохота рождает. – Пошли, наркоман новоявленный, – Димочка кусок пиццы берёт и за собой зовёт.       Мы в тот же кабинет приходим, и парень сразу антисептик с салфетками протягивает, сам корочку теста в мусорку выкидывает. – Ты корочки не ешь? – интересуюсь, брови поднимая. – А ты ешь? – Ем. – В следующий раз тебе отдам, раз мы так подходим идеально, – после фразы Димы улыбаемся как дурочки. – Скажи ещё соулмейты. – Кто знает, кто знает… – солнце улыбается загадочно. – На плече бить будем? – Ага, сейчас наверное рубашку сниму. – О, уже оголяешься? Мне нравится твой настрой! – ехидничает, настроение у него явно на высоте. – На, волосы сбрей, – протягивает пакет с бритвой одноразовой и на стуле к инструментам уезжает. – А это что? – я замечаю скетчбук, на его странице эскизы тату, я полагаю, и куча рисунков заштрихованы, скрывая за черными чернилами неудавшееся. – Где? – парень за рукой моей следит и взглядом туда же утыкается, мрачнея моментально. – Ничего, – захлопывает книжечку, убирая. – Ты бы хоть закрывать его научился что ли, ладно я увижу, но другие… – меня прерывают бессовестно. – Для других это ценности не несёт, – фраза обрывается, как будто Дима не хотел этого говорить, а оно само вырвалось. Взгляд карих глаз мрачнеет и опускается, брови сильнее хмурятся, по облачку над головой понимаю – настроение его стремительно падает. – Дим? Я не буду докапываться, окей? – успокаиваю голосом своим тихим. – Эскиз тату парных… Ты же всё равно узнаешь, в мыслях прочтёшь, – ещё сильнее поникает. – Специально бы не стал. Покажешь поближе? – любимые глаза на меня смотрят доверяюще, но с сомнением. – Тебе не понравится, – протягивает скетчбук. – Вот окончательный, – пальцем тычет в один из десятка рисунок. А мне нравится, очень даже. – Жаль, что ты так думаешь, я бы набил. – Чё? Ты щас серьёзно что ли? – зрачки парня в удивлении расширяются, а голос подрагивает. – Вроде профессия не клоун, – улыбаюсь от собственной шутки и пальцами прядь чёрных волос за ушко заправляю, чтобы лицо Димы видеть полностью. Он от жеста этого плавится сильно и в поцелуе ко мне тянется. – Вправду хочешь? – спрашивает, не веря до конца. – Ага, симпатичные, нам подходят, – вновь оглядываю эскизы маленьких татушек. – Если готов, сегодня можем набить, – спрашивает, дыханием меня опаляя, и я решаю вместо ответа поцеловать коротко. Желтое облако над головой Димы искрит и сверкает, я трактую это как счастье и радость. – Солнце, набей мне для начала солнце, – в очередной раз каламбурю, настроение такое, что поделать.       Дима, как по щелчку пальца, меняется, становится более сосредоточенным и серьёзным, вновь вытирает руки, надевает перчатки, занимает удобное положение и эскиз клеит аккуратно. После согласования к процессу приступает, на фоне музыка играет, что-то похожее он частенько дома включает. Покалывающая боль до конца расслабиться не даёт, но в руках своего тату-мастера я точно в надёжных руках, как бы тупо не звучало. Хотя правда тупо звучать не может. – А как тебе вообще идея пришла на создание эскизов? – я тишину нарушаю когда тату почти закончено. – Вспомнил твои мемы с котами и куртку с ушками… – Это ушки Бэтмена! – И слова Лины, что мы на котов похожи. Да и твоё тату первое тоже с котом, а черепа это просто круто, – Дима продолжает, не смотря на моё возмущение. – Вот ассоциируешь себя всю жизнь с волком, а потом появляется чернокнижник… – Если ты про свою потрясающую брошь, то она крутая, не сомневайся. Но какой из тебя волк, а? Даже не волчик, не волчок. Ты слишком домашний и милый для леса, – улыбается и носик вздёргивает, а я, кажется, любому слову, любому бреду поверю из его уст. Дима безбожно очарователен, а я безбожно влюблён. – Слушай, а кто тебе бить будет? Мне кажется могут быть вопросы, – Дима заканчивает работу и легонько целует меня в плечо, выше самой татуировки. – Яну попрошу, ей можно доверять. – Эта та которая брюнетка? – напрягаю свои мозги, вспоминая девушек, которые представлялись полчаса назад. – Ага, сто лет с ней знаком. Где бить будем? Я на ребрах хотел бы, – использованные перчатки в ведро летят к несчастной корке от пиццы. – Давай на рёбрах, не принципиально, – я вовсю любуюсь тату перед зеркалом, и Дима, как и в тот раз, телефон берёт, фотографируя. – Ещё пара твоих эскизов и рука забита полностью будет. – О, звучит как причина рисовать чаще! – встаёт, разминая затекшие мышцы. – Не разгоняйся, а то Сашу кондратий хватит. – Не поверю, что ему не понравилось твоё тату, красиво же! – Дима возле зеркала становится, обнимая и прижимаясь к плечу моему голому. – Ему не понравилось, потому что подсознательная мамка включилась, а так он даже твоими тату восхищался, говорил что тебе идёт. – Я тебе кстати тату в непривычном для себя стиле бью, так что пусть выключает у себя всё лишнее, – парень телефон поднимает. – Улыбнись, ну! Или мне тебя защекотать? – припоминает случай в лифте, наводя камеру. – А я щекотки не боюсь, – в макушку губами утыкаюсь. – Да что ты, – ухмыляется как самый хитрый лис, – Проверим? – Нет, спасибо! – отхожу от демона, спиной пятясь. – А плёнку приклеить не надо? – Так всё же боишься? – телефон откладывается и на меня надвигается, руки свои тянет, и мне страшно становится, прям как в детстве когда подобным Саша страдал. – Нет! – начинаем в догонялки играть, перемещаясь вокруг кушетки. Эта ситуация, это дурачество раззадоривает и, лично меня, в школьные годы относит, где также в шутливых драках вокруг парты бегаешь, в кругу замкнутом. Одержать победу легко – стоит лишь через парту перемахнуть напрямую. Дима так и делает – перепрыгивает через кушетку, прижимая меня к стене. Принимаю поражение, будучи зажатым и обездвиженным. – Боюсь, только пощади! – Олежа-Олежа, никакой ты не волк! Всего лишь пушистый, холеный и очень наглый кот! – Димочка не позволяет мне возмутиться, затыкая поцелуем, рванным и с игривыми покусываниями. – Когда-нибудь ты меня сожрёшь, – отрываюсь от требовательных губ из-за нехватки воздуха, температура воздуха зашкаливает, кровь бушует, тело горит, и это всё с голым торсом, кроме штанов снимать уже нечего. – Хоть ты и невероятно вкусный, я постараюсь сдерживать свои порывы, оставлю на десерт. На десерт из лесных ягод! – пальцами по шее и груди моей ведёт. – А говорил, что я не волк! – Жить в лесу и быть на вкус и запах лесными ягодами – две разные вещи, – его руки на ширинке джинс оказываются, пальцами шаловливыми ведёт, гладит. На меня из под ресниц смотрит, всеми способами возбудить хочет, инкуб,блять! – Дим, не в студии же, – шиплю, ведь Димина рука ощутимо на промежность давит. – Не боись, я тут главный, нормально всё будет, – в шею мою шепчет, а после целует место, что секунду назад дыханием опалял. – Я боюсь, что ты не сможешь сдерживать свой голосок, и, увы, все услышат как тебе хорошо, прямо на этой кушетке, – принимаю правила игры и шепчу самым томным голосом на который способен. – Прямо на члене Олега Шепса… – парень слова завороженно тянет на выдохе. – Мне нравится как это звучит. Надо воплотить эту грязную фантазию. – Дима, словно сам дьявол, искушает, подталкивает на по-настоящему безумные вещи. На лице улыбка довольная, в глазах похоть, а в мыслях одно только желание невероятное. – Хватит так громко думать о моём члене, – оба шепотом разговариваем, как будто это поможет избежать дальнейшего пожара. – А о чём мне ещё думать? – на носочки встаёт и в упор в глаза мои смотрит.       Я сначала не понимаю что он делает, ведь даже руки татуированные свои манипуляции прекратили. Не понимаю ровно до того момента, пока моё сознание мыслями чужими не прошибает. Я не просто слова улавливаю, а целые образы, и, кажется, Дима очень хорошо и настойчиво старается мне их передать из своей развратной головушки. Черноту зрачков напротив не выдерживаю и закрываю веки, наивно полагая, что это поможет избавиться от чужих мыслей. Я фантомно ощущаю родные руки с длинными аккуратными пальцами по всему телу, чувствую как они же опускают с меня штаны, захватывая бельё. Вздрагиваю когда мой член берут в руку, похабно облизанную языком, начинаю дрожать, как только горячее дыхание трогает головку и окончательно теряю себя, когда мокрый язык проводит по всей длине. Резко распахиваю глаза, смотря вниз. И ничего. Мои штаны всё также на мне, ширинка прилично застегнута, а тёмные глаза, как и раньше, смотрят прямо на меня, но теперь с капелькой гордости за свою победу. Он знает, что я видел. И он прекрасно понимает, что я почти не кончил от одних лишь его мыслей, как малолетка-девственник. – Дима, блять, – шипеть на его выходки у меня получается прекрасно, а у него – ухмыляться одним лишь уголком губ.       Для того чтобы сдерживаться я не в ресурсе, как сказала бы Лина, а мысли Димы твердят лишь одно "возьми, возьми, возьми". Я, наверное достаточно грубо, толкаю его на несчастную кушетку, перехватывая за шею, чтобы его светлая головушка не страдала от сотряса от встречи с горизонтальной поверхностью. Остатки здравого рассудка бьются в агонии, заставляя проверить дверь и идя на поводу у этих мыслей, отстраняюсь и дёргаю ручку двери – заперто. Отлично, можно вернуться к начатому, то есть к моему солнцу, что уже успело стянуть с себя белую футболку. Касаясь губами выпирающих ключиц понимаю, что Димочка оправдывает каждую букву своего милого прозвища. Соприкасаясь с его кожей я горю также, как горел бы в космосе возле горячего светила. – Включи музыку, – странно, что даже в такой ситуации мой мозг работает.       Быстро клацая в телефоне, Дима вновь подключается колонке, делая звук куда громче, чем во время работы. Его срамные, рваные джинсы я снимаю как можно быстрее и абсолютно также расправляюсь с собственными. Отчего-то мои спокойствие и терпение испарились и возвращения ждать не вариант. После очередного громкого и до неприличия мокрого поцелуя, хотя всё тут происходящее одно большое неприличие, разум подкидывает проблемку. – Смазка? – её нет, откуда ей быть в тату кабинете. Вся затея, кажись, рухнет, как карточный домик. – В ящике, – парень не перестаёт удивлять, в столе оказывается новый тюбик с плёнкой. – У меня куча вопросов. – Уверен на каждый я смогу ответить, – улыбается, стягивая трусы, – Своим стоном.       Одной фразой заколачивает все остатки здравого смысла в моей голове в гроб, а призывно раздвинутыми ногами закапывает глубоко под землю. Смазка на пальцах слишком долго греется, заставляя себя нетерпеливо размазывать. Дима бёдрами елозит, требуя активных и решительных действий, его мысли по вискам бьют, набатом "пальцы, пальцы, пальцы" звучит. Отказать не в состоянии, поэтому первый палец скользит внутрь любимого тела. А любимое тело выгибается, губу пухлую закусывает, стараясь стон удовольствия заглушить. Минуты растяжки в голове не отпечатываются, разгоряченный мозг включается только когда парень из требовательного шепота сразу в болючие пощипывания переходит. – Олег, блять, не железные же!       Никаких тормозов и стоп кранов у меня давным-давно нет. Есть только всеобъемлющие любовь, страсть, похоть и желание. И всё это направлено на одного вполне конкретного и желанного чернокнижника. Дополнительно добавляю смазку на член и розовый судорожно сжимающийся вход, наклоняюсь, нависая над телом расписанным, близко-близко и в губы шепчу. – Постарайся быть тихим.       Мне в ответ угукают и руки на спину кладут, я рукой член направляю, начиная входить в змея-искусителя, что на грехи извечные толкает. У нас с Димой совместимость стопроцентная, и я с полной уверенностью скажу всем гороскопам, таро, натальным картам и прочей лабуде, что пиздят они. Может мы и соулмейты гребанные, да кто угодно, но факт остаётся фактом: подходим мы идеально, как чёртовы кусочки пазлов, что так долго искались, как детали выточенные, чтобы соединиться, да блять, как разъём type-c для телефона, если в такие пошлости склоняться. Никогда ранее, точнее ни с кем ранее, я такого единения не чувствовал при поцелуе. Энергии людей легко перемешиваются во время секса, но наши бессовестно перемешались при первом же поцелуе, предначертав будущее. Впрочем, с каждым аккуратным движением Дима сильнее притягивает за спину, прижимая наши тела друг к другу. Тихим быть у него не получается, даже в поцелуй вплетаются полузадушенные стоны, и если быть откровенным, я не знаю чьи они. Тело подо мной елозит, отчаянно желая ускорить движение члена и амплитуду. – Олежа, трахни ты уже по-человечески! – почти молит, глаза закатывая. – Нетерпеливый какой, – руками удобнее на кушетку опираюсь и начинаю бедрами куда более активные движения. – Посмотрел бы я на тебя с членом в заднице. – Мне выйти? – останавливаюсь, пересиливая своё желание лишь сильнее вбиваться в тело. – Сука! – Дима кулачком бьёт по спине, явно недовольный остановкой. – Если ты и дальше будешь так довольно лыбиться, я начну о таком думать, что твоя черепушка взорвётся! – наблюдать за красным и мокрым от проступающих капель пота парнем сродни созерцанию картин импрессионистов. – А ты редко когда такой разговорчивый, – всё же делаю резкое движение, выбивая тяжёлый вздох из груди лежащего, он в очередной раз закатывает глаза и сдерживается, чтобы не явить миру свои прекрасные стоны. – А ты редко когда так издеваешься! – рукой меж тел протискивается к своему члену, но я препятствую этой попытке самоудовлетворения. – Стоять, без рукоблудствия, граждане, – нехотя ладонь возвращается на мою спину. – Тогда активнее, хуяждане! – Кажется у кого-то кинк, – на злость мои толчки в разморенное тело медленные. – Хуинк, ты кота за яйца зря тянешь, – кажись, вот такой вот – взбешенный, нетерпеливый и полыхающий ярким костром Дима, мой личный сорт героина. Хуери́на – как сказало бы солнце. – Могу тебя потянуть, на кота очень даже смахиваешь, – неожиданно толкаюсь резко, на что стон несдержанный раздаётся, но акция одноразовая, увы, теперь на меня полным злобы взглядом одаривают. – Ну, скажи чего ты хочешь, можешь даже попросить и тогда, вероятнее всего, твои грязные желания сбудутся, – заканчивая говорить, издевательски чмокаю в пипку носа. – Грязные? – бровь выгибает вопросительно, а в глазах бесы-квартиранты сальсу отплясывают. – У тебя других нет, я уверен. – В моих грязных фантазиях, – за шею притягивает и шепчет прямо на ухо, тяжело дыша от размеренных движений внутри себя. – Я хочу, чтобы ты, Олег Шепс, трахнул меня как следует на этой грёбанной кушетке посреди бела дня, прекрасно осознавая, что за стенами полно людей, которым не стоило бы ни слышать, ни видеть происходящее, но также ты должен учесть, что после твоих ебаных шалостей сдерживать себя в стонах я не намерен, так что затыкай хоть поцелуями своими блядскими, но я не думаю, что это спасёт положение и твою задницу. И да, я прошу твой член в моей заднице ускориться, это моя просьба и мои мысли. – Блять… – на более красноречивую реакцию мой мозг попросту не способен.       Зато тело способно, выполняя волю моего парня. Движения моих бёдер стали не контролируемыми, ведь слова Димы пробили все стены контроля, рамки, границы. Всё пробили, обращая в инстинкты. Член с каждым разом быстрее проезжался по гладким и узким стенкам, стараясь попасть как можно глубже и точнее. Музыкальные стоны Димочки говорили лишь об одном – я попадал куда надо и под нужным углом. После очередного, достаточно громкого вскрика, который возможно даже перебил музыку, я накрыл пухлые губы ладонью, закрывая рот. Теперь оставалось сдерживаться, иначе звонкие шлепки бёдер выдадут нас с потрохами. Мычание и резкие вдохи-выдохи усиливались обратно пропорционально моей выдержке. На очередной глубокий толчок раздался продолжительный скулёж, а тело Димы едва заметно задрожало подо мной, моя спина ощутила отрезвляющую боль от коротких ногтей, царапающих в попытке ухватится за что-нибудь, в момент экстаза. Я тут же вышел и буквально парой поспешных движений довёл себя до той же точки невозврата, что и парня снизу. Полная эйфория буря эмоций. Зудящие мысли в чужой голове пропали, осталась только тишина. Блаженная и долгожданная. – Так что тебе нравится? – сегодня и вправду необычный день, Диму на разговоры так и тянет. Даже отдышаться не успел. – В смысле? – лично я себя чувствую барышней затраханной до смерти, вымотал меня, чертёнок. – Ну, кинки, фетиши? – челку со лба потного откидывает, а я за салфетками тянусь, хорошо здесь их в достатке. – Главный мой фетиш передо мной лежит. Я как-то особо не думал, но к экспериментам открыт, если что. Ты лучше расскажи, явно прошаренней будешь, – Дима лишь хмыкает. – Мне понравился опыт со связыванием и когда ты глаза мне закрывал, – задумывается. – С тобой всё нравится. – Что я заметил, так ты с похвалы плавишься, да, моя умничка? – по залившемуся румянцем лицу парня стало всё ясно. – Я бы повторил с обездвиживанием. О! – наклоняюсь к ушку Димы и шепчу тоном загадочным, словно собираюсь поведать самую страшную тайну. – Мне охуеть как нравится видеть тебя в собственных засосах, они разбавляют твою бледную кожу с черными тату своей яркостью, а ты у нас личность яркая, запоминающаяся, – кажется, парень покрылся мурашками от предвкушения.

***

      Идея набить именно сегодня парные татушки отпала, как только мы оделись. Дима правда ещё сто раз себя проклял, что сразу не нанёс пленку, ведь за время наших утех на потревоженную кожу наверняка попал пот, который мы с собственных тел наспех смывали салфетками. Я поспешил на улицу, сразу поджигая сигарету, пока мой, явно бесстрашный и не знающий чувства стыда, парень пошёл прощаться с коллегами-подчинёнными. – Молодой человек, огонька не найдётся? – вот уже Дима рядом, с зажатой меж губ сигаретой, стоит и ехидничает. – Увы, но свои сигареты я поджигаю от собственного горящего сердца, боюсь для вашей такой метод не подойдет, – задумчиво выдыхаю дым в сторону и протягиваю зажигалку. – Еба, тебя прёт… Есенин прям, – усмехается и закуривает. – Я, конечно, знал, что ты романтик, но такое... До сих пор удивляет. Может, ты еще стихи пишешь? – медленно в сторону дома направляемся. – Пишу. – А… – Дам почитать, тем более критика нужна нормальная, а не как от Саши, – выдыхаю очередной столп дыма. – А ты домой не заходил, что ли? – у парня за спиной гитара и он головой отрицательно мотает. – Планы на вечер есть? – Ну, только если выбрать наряд на завтра, а что? – Предлагаю этот день завершить походом в ресторан, как смотришь на это? – бычки сигарет в ближайшую мусорку летят. – Отличная идея, есть какой на примете или я могу предложить? – Предлагай. – Есть в центре небольшой, на азиатской кухне специализируется, не хочешь проникнуться Китаем на один вечер? – Только если ты не закажешь мне собаку или чьи-то мозги. – Я подумаю, – и улыбается загадочно.

***

– Во! В этом пойду, – накануне рейв-вечеринки Дима решил устроить собственный показ мод, продемонстрировав мне уже три наряда, которые сам же и забраковал после пятиминутного кручения у зеркала. Теперь я ждал новый, сидя на кухне. Наконец ангел Виктории Сикрет предстал предо мной. – Разбавлю их мрачняк! – Димочка был ослепительно красив, буквально. – А ты с какой красной дорожки сбежал? Тебя нигде не ищут случаем? – парень был доволен произведённым эффектом, ему льстили мои слова, он ещё пару раз прошёлся и покрутился. – Подожди, серьёзно в этом пойдёшь?       Меня окутала ревность, чувство поглотило в свою поволоку, сжимая голову в тиски. Белая рубашка, призывно расстёгнутая и открывающая вид на россыпь камней и блестючек, привлекала бы взгляд каждого: и девушек, и парней. От осознания, что на буквально голую грудь моего, невероятно красивого Димочки будут откровенно пялиться, рождая в голове похабные мысли, мне стало противно. Впервые парня хотелось запереть под семью замками, нарядить в хиджаб и охранять драконом, как самую драгоценную принцесску. Думаю, дракон из меня вышел бы славный. Борясь с собственными мыслями и рождая всё новые противоречия, я не заметил, как Дима оказался возле меня и аккуратно положил свои ладошки мне на щеки. – Эй, ты чего? Завис похуже моего компа старого, – улыбается, шуткой вернуть меня пытается. – О хуйне всякой думаю, самому страшно становится, – одну из ладошек накрываю своей, мягко поглаживая. – Расскажешь? – в его глазах и голосе не простое любопытство, а тревога и забота, плещущие через край. – Чувство собственничества проснулось, глядишь, к каждому кусту тебя ревновать начну, – усмехаюсь и оставляю легкий поцелуй на кончике носа. – Тебе очень идёт, будешь главной звездой вечера, главное, что бы модели тебя не выперли, ты им конкуренцию составишь хорошую, – вновь всё в шутку перевести пытаюсь. – Олеж, ну ты чего! Думаешь, я и вправду в этом пойду, засосами твоими красоваться? Сколько слухов и разговоров-то будет, – улыбается своей улыбкой домашней и теплой. – Хочешь образы друг другу составим, а? Жаль в чёрное надо, а то я бы тебя нарядил! – Пошли, дизайнер, наряды выбирать! – даже не смотря на мои минутные сомнения, Диму я бы нарядил в наряд достойный Met Gala, звезда должна быть только одна, поэтому пошёл Череватый нахуй. – Только единственная просьба: давай без рубашек? – парень с себя пиджак и украшение замысловатое снимать начинает, а я в его половину шкафа лезу. – Ты серьёзно? Три одинаковых футболки? – в легком шоке оглядываюсь, указывая на белую стопочку. – Ещё две в стирке, купил как-то по акции, качество хорошее, да и они ко всему подходят. – А я думал в какой-то момент, что ты её в ручную каждый день стираешь и ходишь, – начинаю представлять Диму, склонившегося над тазиком и с куском хозяйственного мыла, от подобной картины на смех пробивает дикий.       Успокаиваясь, выбираю между чёрными футболками. В итоге решаю выбрать ту одежду, в которой моему солнцу комфортно всегда и которую он таскать любит. Очередные рваные джинсы и футболка, подаренная какой-то девочкой, летят на стул. – И джинсовку свою накинешь, тогда не замёрзнешь точно. О, а аксессуары тоже друг другу выбираем? – Читаешь мысли, это самое интересное! – теперь уже Дима выбирает для меня одежду на сегодняшнюю ночь. – Держи штаны свои моднявые, – протягивает их и опять углубляется в недра шкафа. – Ну, допустим вот её вместе с кожанкой, и блеск будет, – вешалку с футболкой демонстрирует. – Норм? – Замечательно, с показа точно не попрут, – парень кивает согласно и шкатулки с украшениями на кровать тащит, почти все преимущественно его. – Выбирай! – увлечённо содержимое вытряхивает. – Кольцо натягиваешь обязательно, – вытаскиваю золотое в виде гвоздя, оно и браслет такой же мне очень нравятся, но перебарщивать с гвоздями не стоит. – Вот это, это… Часы надевать будешь? Окей, браслет тогда в придачу. – Я тоже уже определился, – раскладывает браслеты и кольца по разным сторонам, видимо обозначая руки, и сверху цепь с подвеской. – Отлично, сколько у нас ещё времени? – Часа полтора-два примерно. – Пошли поедим может? – Пошли, там нас кормить не будут, к сожалению, – оставляем вещи с украшениями на стульях, столах, кровати и направляемся на кухню в обнимку, прижимаясь бок о бок. – Олег! Обувь! – в прихожей застываем, переглядываясь. – Хорошо, давай обувь ещё, – и Дима после этой фразы загорается прям, распахивая комод, демонстрирует своё богатство. Сороконожка, а не Дмитрий Матвеев! – Вот эти говнодавы обувай и вообще в тему будет, – указываю на что-то явно из ЦУМа и явно дороже ста тысяч рублей. – Ты чё, какие говнодавы, это ботинки Прада вообще-то! – возмущается ошарашено, до конца не понимая, шучу я или нет. – Да, дьявол мой, читать умею, к теме вечера идеально подходят, – улыбаюсь, выдавая игривое настроение.       Моим скудным набором обуви Дима был огорчен, извиняйте, от Саши я полностью еще не съехал, поэтому по стандарту в черных нейтральных кроссовках. Осталось их протереть от пыли, чтобы блестели. После окончательных сборов, совместными усилиями сделали целую тарелку горячих бутербродов и немного обычных, с огурцом. Разместившись перед телевизором, включили ролик с Ютуб, какой-то научпоп, интересно в общем, время пролетело незаметно, и пора было одеваться и заказывать такси. Вечеринка встретила нас фейс-контролем, где Дима уверено предъявил какие-то приглашения, о которых я даже не подозревал. Недалеко от входа была фотозона с расписанным диваном и фоном, тут же фотограф нас оперативно застроил и начал делать свою работу, отлично, фото пришлют потом. Сам показ, лично для меня, прошёл сумбурно, надолго в памяти не отложилось, хоть на телефон пару видео заснял – атмосфера свое берет, а вот после началось веселье. Ходить под ручку с Димочкой конечно хотелось, но возможным не представлялось, поэтому разделившись мы побрели в разные стороны. То и дело подходили блогеры, кто знакомился, кто общался, но почти все фотографировались. Вот она – известность и популярность! Спустя десятки фотографий и минут двадцать бесед я сталкиваюсь с Димой, точнее с его скучающим взглядом. – Алкоголик, ты где раздобыть успел? – в руках держал стакан с явно чем-то крепким, но наверняка разбавленным. Организаторам пьяная каша ни к чему. – Пошли, сопровожу в мир веселья и радости, – Дима оживился с моим приходом, вновь улыбаясь – искренне, а не натянуто. Палимся жестко, однако. – Что-то ты особо весёлым не выглядишь, градус не дошёл? – через толпу танцующих прорываемся, те всё пространство заполонили. – Бодяжат колой сильно, не дают, суки такие, напиться нормально. В туалет устанешь бегать прежде чем напьёшься.       По итогу остаток времени мы тусили у бара, даже пошутить успели, что завтра у большинства будут фотографии с экстрасенсами у бара. Хоть коллаж делай. Однако без интересных бесед не обошлось, даже обменялись контактами с некоторыми вполне творческими людьми. Домой приехали почти к рассвету и сразу завалились спать. Рейв-вечеринка как-то не зашла, классно, но не прям чтоб вау. От Олега Шепса твердая семёрка, а от Дмитрия Матвеева – сладкое посапывание.

***

      Позднее утро воскресенья началось с угроз расправой топором. Дима из окна заметил двух, подозрительно долго околачивающихся, девочек лет двенадцати. Выходить из подъезда, пока они не уйдут, мне было опасно, а моё солнце, положив топор на видное место, занимался вопросом поиска квартиры: постоянно строчил смс и ходил весь нервный. От моей помощи наотрез отказался, сказав, что всё организованно. И лишь к вечеру он успокоился, отложив злополучный телефон подальше. Оценив ситуацию, пришли к выводу, что мне лучше здесь не появляться, то есть отправляюсь обратно к Саше, он-то рад будет безмерно. А как дело ближе к переезду, то вместе, сообща и всё остальное в таком духе. Ехать на съемки на следующий день по отдельности было не привычно и даже дико, поэтому почти всё свободное время в перерывах мы проводили вместе, ну, и Лина ещё присоединялась. Без Димы каждый день, а то и час тянулся дольше положеного, переписки, увы, не могли заменить живое общение и совместную жизнь, полную тесного контакта. Не выдержав и двух дней, договорились провести среду вместе, тем более погода обещала быть солнечной, упускать такую возможность никак нельзя.

От лица Димы

      Олег хотел пополнить свой телеграмм канал хоть каким-то интересным контентом и позвал меня на кладбище. Всё бы ничего, но пёрлись мы туда с утра пораньше, в шесть, мать его, часов. Что за контент утренний – непонятно, программа "Доброе утро, малыши" только если. Увидел я Шепса достаточно бодрого и с двумя гвоздиками, отлично, идём кого-то конкретного поминать. – Так что за контент-то? – интересуюсь, пока меж памятников идём. – Есенина декламировать буду, – вот те раз, поэт проснулся. – Образовательный значит, это хорошо, может твоему примеру последуют и выучат. Какой стих хоть? – "Мне осталась одна забава". С детства нравится, любимый поэт, самый мелодичный, как по мне, – за диалогом коротким к могиле нужной подходим. – Что от меня требуется? – Снимать, – достаю телефон, протирая камеру краем футболки, а Олег наушники вставляет и телефон свой отдаёт. – Включи сразу после напутственной речи, – неплохо он так выучил любимого автора, смешок не сдерживаю, и Олег поясняет тут же. – Это для подстраховки. – Ага-ага, – улыбаюсь и камеру навожу. – Давай я оттуда пойду с цветами, а после уже говорить начну, как думаешь? – Картинка живее и динамичнее будет, так что топай! – и Олег топает, после моего сигнала напускает немного скорбную печаль на лицо и возлагает гвоздики. Ситуация забавная, такого до жути серьёзного Шепса-младшего я вижу очень редко. – …И вот придя сюда, я бы хотел отдать дань уважения Сергею, прочитав его стихотворение, – Олежа жестикулирует, процессу отдаваясь, и улыбка сама собой ползёт. – Которое является одним из моих самых-самых любимых, потому что это стихотворение отражает его весь внутренний мир, и оно как крик души – руки подрагивают, и в следующую секунду сгинаюсь пополам от смеха, нарушая мелодичное пение птиц и , что самое ужасное, спокойную, размеренную речь парня. – Дима, блять! Чё не так-то? – от былой серьёзности ни следа, смех усиливается вместе со спазмом в животе. – Ты прям как на уроке, – еле свой смех прерывая, говорю, – В девятом классе возле доски отвечаешь! И крик души этот, – представляю картину и меня посещает новый приступ. – Может онлайн уроки вести будешь? Хорошо получается, – плечи от смеха дрожат, а как только взгляд на Шепса поднимаю – вообще не до шуток становится. – Если есть критика, то можно конструктивно? – кажись обиделся, херово. В первую очередь херово, что я так поступил. – Чуть живее и с эмоциями, – камеру навожу. Олег снова про Есенина говорит и плавно к стихотворению подходит. Секундная пауза и я включаю аудио на телефоне Шепса, и он начинает читать. Примерно на словах про свист меня скручивает в ещё более диком смехе. – Блять, ты серьёзно? – взбешён, определённо взбешён. – Ты у Безрукова исполнение спиздил? – как стыдно перед парнем, но это такой кринж, вся ситуация сюр полнейший. – Заебись поддержка, спасибо огромное! – пизда мне. – Так все, я собрался, обещаю больше не ржать! – Олег недовольным взглядом одарил и к памятнику на исходную позицию встал.       Эта попытка оказалась последней и успешной, хвала всем кто помог не заржать. Результат Олега порадовал, и он тут же начал склеивать видос. Но дальше… Шепс-младший почувствовал себя блогером-тиктокером, поэтому мы стоим возле колокольни, по секундам выжидания звона колоколов. А потом чисто мем происходит, мне наверное во снах будет его голос снится с фразой: "А где гуляют медиумы? А медиумы гуляют на кладбищах". Вторая часть не с первой и даже не с третьей попытки была снята. Олег начал подозревать, что на мне порча. Ага, блять, Череватый наслал, чтоб я сдох от смеха, лучше не придумаешь. – Ясно всё с тобой, на съемки тебя брать – только хуже делать, – немного обижен и старается не показывать. – Олеж, прости, пожалуйста! Я правда не специально, ты такой серьёзный был, что защитная реакция пошла. – Защитная реакция на серьёзных людей? – с кладбища несчастного уходим, в сквер идя "как все нормальные люди". – На серьёзных и важных. – Хуй бумажный, – шутит, и именно такой Олег привычен и правилен. Ох, сколько мне еще предстоит о нём узнать, многогранный человек, не иначе.       Вдоволь нагулявшись и, конечно же, как без этого, сделав фотографий в этот солнечный день, вызвали такси. Едем в студию, бить тату, но для начала в кафе за круасанами. Как и договаривались: бью черного котика с черепом на ребрах Олега. Ощущения не из приятных, мне тоже предстоит. Вот только мы чуть было не подрались, решая кто какой кот. В итоге белый достался мне вполне по обоснованным причинам – ты не чёрный, ты крашенный, цитата, между прочим. Теперь предстоит самое интересное: попросить Яну набить этого кота, попутно объяснив свой выбор. – Сейчас придёт, у неё клиент только вечером, успеем, – Олег вовсю пасьянс на ноутбуке раскладывает, я даже не знал, что он там есть. Сам на кушетке сижу, очень приятные воспоминания, просто оборжаться, надеюсь никто и вправду ничего не слышал и не заподозрил. Что мной двигало тогда – не ясно, но мне понравилось. Нам понравилось. – Тэкс, что бить надумал? – брюнетка в кабинет заходит, с Олегом здороваясь. – Вот, – эскиз уже в её руках, снимаю футболку. На рёбрах синий контур красуется, подготовился. – О, – достаточно многозначительный звук даже Шепса от виртуальных карт отрывает. – А там ребят ставки собирались делать, а вы уже как бы! – Ян, очень интересно… – меня обрывают на середине. – И нихуя не понятно! – Олег, профессионально читаю ваши мысли и продолжаю фразы, Шепс. – А ну, колитесь, сколько встречаетесь!? – девушка взглядом по нам двоим бегает, и я Олега мысленно успокаиваю. Это Яна – своя, батарейка энерджайзер нашего коллектива, тайны хранит профессионально, также как и тату бьет. – Да… – на парня смотрю, а тот плечами пожимает, серьёзно, блять? – Не считали как-то. – Месяц наверное? – Наверное. – Н-да… Ну, вы кадры конечно! – к Олегу поворачивается. – На вторую половинку полюбоваться дашь?       Тут уже меня ревность колоть начинает. Успокаивать себя тяжело, но главным аргументом для моего сознания служит, то, что я тоже с голым торсом сижу, а Олегу разок футболку поднять нельзя? Яна тем временем через плёнку результат оценивает и, одобрительно хмыкнув, начинает обрабатывать руки. Через пять минут девушка вовсю корпит над моей кожей. Шепс краем глаза смотрит, будучи неуверенным как себя при чужом человеке вести, ребёнок прям. Многогранная личность! А теперь еще и блогер-тиктокер. – Ян, так что там пацаны за ставки делать собирались? – музыка от боли не отвлекает, разговор наверное тоже не поможет. – Ставки на то, как скоро вы друг в друга втрескаетесь. – Передай, что они все проиграли, могут нести деньги нам, – Олег неожиданно в диалог включается. – А с чего вообще такие выводы? – причины интересуют, следствия и так понятны. – Вы друг другу подходите, бывает на людей смотришь – а они пара ну прям идеальная, как вы это называете? Энергетики сходны. – Не хочешь на следующий сезон битвы прийти, – ехидничаю, глаза от боли жмуря. – Не, у вас там неадекватов многовато. Ссорятся все постоянно, – салфеткой кожу трёт. – Мне и тут хорошо, любимое занятие – залог счастья! – Правильные слова! – А то! – работу свою оглядывает придирчиво. – Совет вам да любовь! Сфоткаетесь сами, не маленькие, – плёнку клеит, процесс завершая. – Спасибо большое! Как всегда – профессионально, так и быть выпишу тебе премию, – улыбаюсь, чувствуя как вся комната, и мы вместе с ней, жизнерадостной энергией девушки зарядилась. Волшебница. – Не надо мне твоей премии, – улыбается из щели между дверью и косяком выглядывая, – А вот от лампы новой не отказалась бы! – Будет тебе лампа! – одарив прощальной улыбкой закрывает дверь, оставляя нас одних. – Ей бы реально на битву, вдруг остальные подобреют, – Олег снова свои шутки шутит, а я осознаю, то скоро он к себе уедет, а я к себе пойду. Очередная ночь без него. Какая по счёту? Третья кажется. – Сколько мы встречаемся – не считаешь, а дни без меня считаешь? – губы в самой дурманещей душу и разум улыбке складывает. – Ночи, дни… Я скучаю, – парень стул ближе к кушетке двигает, возле оказываясь. – Разве такое возможно? Нормально? – На зависимость похоже, и, кажется, мы оба в ней погрязли, – его руки на моих бёдрах, снизу вверх смотрит, редкая, однако, позиция. – Главное уметь наслаждаться, не так ли? – в поцелуе сливаемся нежном, делясь всеми переживаниями и эмоциями, что пережили за пару дней. Как будто три года не виделись, блять. – Это у тебя, паранормального наркомана, спрашивать надо, – хорошая шутка, мне нравится, но не к месту разорвавшая поцелуй. Ладонями в волосы длинные зарываюсь и возвращаю вкус лесных ягод на своих губах, соединяя языки.

***

От лица Олега

      Дима переезд на девятнадцатое число запланировал, на следующий день после съемок, поэтому с чистой совестью и с трепетом груди мы ехали после отсъема готического зала в его квартиру. Вместе. Снова вместе. Попугаи неразлучники – так нас Саша назвал, видя моё унылое лицо все эти дни в своей квартире. Прихожая встречает грудой коробок, а парень от безделья не страдал ночами – паковался понемногу. Но холодильник удивил меня куда сильнее. Там стояла кастрюля борща. Ядренно-красного и вкусно пахнущего. – Вот так сюрпрайз, по какому поводу? – Дима суповые тарелки достаёт, а я половник ищу. – Вспомнил, что ты любишь, и сделал с утра, – поцелуем в макушку награждаю, всего зацеловать хочется и залюбить. – Сейчас попробуем твой борщ! – я вдохновлен, мне интересно.       Борщ оказался очень вкусным, наваристым. Дима всё на удачный рецепт из интернета сваливал, но тут не всё так просто! Тут рука должна быть лёгкая и с душой приготовить надо уметь, с любовью. Впрочем, на эти слова мой чернокнижник сам сделался цветом борща, не настолько красным конечно, но похоже. А дальше мы отправились паковать вещи, частенько отвлекаясь на поцелуи, потому что соскучились. Просто потому что любим, другие причины даже не нужны. – Очень жалею, что в моей квартире рояля не будет, – рукой по клавишам проводит и после крышку открывает. – Сыграть что ли напоследок? – и взгляд у него грустный-грустный, Бэмби рядом не стоял. – Сыграй конечно, – поддерживаю, и вскоре комнату наполняет и переполняет бессмертная музыка. Пальцы по клавишам перемещаются, удерживая нужные сочетания, стопы то и дело на педали жмут, а взгляд мой за волшебством внутри инструмента следит.       На магию во всех ее проявлениях похоже, каждый исполнитель в музыку не только чувства вкладывает, но и свою энергетику. Дима делится лучшей своей частью, когда играет на гитаре, синтезаторе, барабанах – неважно, его музыка прекрасна и полна света и позитива, которые он так стремится передать окружающим. Да-да, мрачный и жуткий чернокнижник, у-у-у! – Олеж, спишь? – хоть и легли полчаса назад, сна ни в одном глазу ни у меня, ни у Димы, что говорит тихо и глазами сверкает. – Неа, – поворачиваюсь на бок, лицом к лицу сталкиваемся. – Я вот че думал, – он сейчас на котёнка похож, даже сказать почему не могу, просто похож. – Мы с тобой реально около месяца встречаемся, а такое чувство будто всю жизнь, – глазами по моему лицу бегает, реакцию считывает. – А говорил, что мысли мои прочесть не можешь, – улыбаюсь немного, рассматривая в сумраке ответную улыбку. – Я тоже об этом думал, как то у нас так завертелось всё потрясающе и быстро. Раньше никогда так быстро с людьми не сходился и тем более не съезжался, – признаюсь и рассказываю мысли, что беспокоят последние дни. – Мне иногда кажется, что это всё иллюзия, фантазия там, не настоящее, – такой разговор шепотом в темноте невероятно интимный и важный. На секунду мысль мелькает, что, наверное, примерно такие моменты на всю жизнь в памяти откладываются, хранясь бережно. – Понимаешь, проснёшься однажды – а этого нет и не было. Выдумка больного разума… – Страшно становится потерять, – вместо парня фразу заканчиваю, ведь вещи знакомые озвучивает. – Именно. Тут наверное только к психологу надо, – я ближе двигаюсь, рукой обнимая изящное тело. – Вдруг всего этого завтра не станет? У меня так внезапно появился ты, фундамент какой-то, счастье, наверное, даже… И я боюсь потерять и потеряться также быстро и неожиданно. – прижимается сильнее, ладони переплетая. – А ещё меня пугает, как легко мы на всё соглашаемся, тату даже эти парные, словно женатая сто лет пара решила юбилей отметить. Это определенно беды с башкой, только какие-то другие, раньше такого не было. Может новая крыша – новые проблемы? – в глаза вновь заглядывает, а я с аллегорий его по-доброму усмехаюсь, интересно Димочки мысли строятся. – Знаешь, если вдруг это всё и вправду больная фантазия и завтра я проснусь один дома или вообще в психушке… – думаю, слова подбирая и мысли точнее формулируя. – Я буду рад, что это вообще было и я помню. Даже если мир не реален, а всё это симуляция, я скажу, что это было невероятно. И возможно, имея хоть какой-то опыт и основу, сделать туже крыши, но куда прочнее будет легче? – Хорошо сказал, Жак Фреско позавидовал бы… – головой на моей руке устраивается. – Мы в депрессняк ушли, – посмеиваемся одновременно. – Не отношения, а первая любовь пубертатных подростков, блин. – Может и первая раз всё так хорошо… – Мы уже не уходим, а убегаем в депрессняк, – опять смёмся тихо, не нарушая атмосферу нашего кокона. – Новая квартира – новый этап? – Дима в потолок смотрит, а вопрос ни то ответа требует, ни то риторический. – Может быть… – засыпаем мы незаметно, всё так же думаю о своём-общем, так же держась за руки.

***

День мрачный и дождливый выдаётся, нам это на руку – никакие сталкеры поджидать не будут. Все коробки заклеены и грузчиками медленно уносятся вниз, прямо в мини-грузовик. Самое дорогое – три гитары, Дима держит при себе в футлярах, ответственно поручив мне один. Парень с квартирой прощается как-то чересчур трепетно, наверное, многое он с этими стенами пережил, я его чувства, честно признаться, понять не могу. На съёмных квартирах как таковых не жил. Закрыв крышку черного рояля, словно подведя итог истории, закрывает входную дверь на все замки. Внизу кидает связки ключей в почтовый ящик, всё, глава прочитана, страница перевёрнута. Перед тем как выйти из подъезда, я коротко целую своё солнце, желая оставить положительные воспоминания. Такси приезжает быстро, и, примерно одновременно с грузовым такси, мы отправляемся на новый адрес, новый жилой комплекс гораздо ближе к сердцевине Москвы. – Слушай, ну, тут точно ни один сталкер не пройдёт, – вместе с грузчиками заходим на охраняемую территорию, и Дима ведёт нас к нужному подъезду. – А с консьержкой у них точно нет шансов, – шепчу на ухо, проходя мимо сидящей в будке женщины. – На то и расчёт, тут вообще всё по-блатному, – вместе с парнем едем на пассажирском лифте, а грузчики остаются ждать грузовой. – Кстати, на, ключи, – протягивает связку с несколькими ключами. – Я по лифтам уже понял, дорохо-бохато! – А то! – дверь массивную открывает, в квартиру приглашая. – Ну как? Тут конечно обставлять ещё надо, я за пару дней мало, что успел купить.       Дима сразу в гостиную проходит, сгружая гитары на большой светлый диван, я передаю третью. Квартира-трёшка с большими комнатами, высокими потолками, все стены в белый окрашены. Самыми обжитыми и обставленными кухня с ванной выглядят. Две комнаты вообще пустые полностью, словно только-только ремонт завершили. Дима на один из балконов ведёт, там окна в пол, панорама завораживает, жаль не покуришь, как в панельках обычных. Грузчики медленно, но верно катаются на лифте, сгружая коробки в прихожей. – Интересно сколько такое удовольствие стоит, – в голове ценник прикидываю около сотки в месяц, не меньше. – Сорок лямов, – откуда-то из-за спины раздаётся. – Чё? – да, красноречиво. – Сорок миллионов триста тысяч с копейками и ещё переделка небольшая, в сумме с заказанной мебелью и техникой около сорока двух, – Дима уже коробку какую-то распаковывает. А я в культурном шоке под названием "ахуй" пребываю. – Подожди, это типа не съёмная? – парень от коробки отрывается, на меня смотря, кажется, он тоже в не понятках. – А я не говорил? – Что ты дохуя богатый – нет, – моё замешательство его смешить начинает. – Я чуть меньше года назад купил, ремонт делали, поэтому на съемной жил, – ё-ма-ё, двадцать шесть лет пацану, ахуеть, вот это сын маминой подруги. – Может я какой-то не такой контракт подписал? Или мне годик подождать стоит до двадцати шести? – олигарх новоявленный смеётся в открытую, восторгаясь моими эмоциями. А я на связку ключей зачарованно смотрю. – Ну, и я в Китае не на жопе ровно сидел. – А я, пожалуй, присяду, – на диване откидываюсь, электронку доставая. – Можно же? – Дима, как издевается, сильнее смеётся, зубы белоснежные обнажая. – Можно-можно. – Чё ж ты там такого в Китае делал, может тоже поехать после битвы? – я в шоке полнейшем, а для парня всего лишь ситуация поржать лишний раз. Даже чувствовать себя неуютно начинаю. – Насосал, блять! – Хорошая шутка… – посмеиваюсь, а потом фразу про "не на жопе ровно сидел" вспоминаю, и смех заканчивается, в кашель превращаясь. – Шутка же? – Хуютка! – разозлился, брови нахмурив. Блять. – Так шутка или нет? – на кухню за чернокнижником иду. – Ты серьёзно, Олег? – на стол опирается спиной, тот посреди комнаты стоит. – А ты? – Ахуенный диалог! Нет, я не сосал никаким богатым китайским дедам! Успокоился? – Да, – затяжку делаю, выдыхая нервно. – Так вот, чё ты с той квартирой прощался, словно мать ребёнка в концлагерь отправляет. Новая квартира – новый этап, ебать, к подобному готовить заранее надо, но это так, на будущее, – к окну подхожу, вид с двадцать какого-то этажа прекрасный. Другого и быть не может. – Хорошо, на будущее – уяснил, – со спины подходит, обвивая руками за талию. – Вот ты куда деньги с контракта деваешь? – О, уроки финансовой грамотности, давай-ка, впервые в жизни хоть послушаю! – оборачиваюсь лицом. – Вот поэтому и удивляешься, раз не слушал раньше! – В банк кладу, вклады, вся хуйня, редко когда часть наличкой оставляю на существование, обычно процентов с мастерской хватает. – Так, не всё так плохо. Как давно вклад открыл? – он мне брата сейчас напоминает, даже тон такой же поучающий. – Как на битву пошёл, так и открыл, там же потом "Звёзды в Африке" были. – Хорошо, и давно ты на сумму с процентами смотрел? – опа, попал. – Э… Давно? – мне шутливый подзатыльник прилетает. – Так какого хуя этот концерт? Проверь на досуге, может миллиардером проснёшься, финансово-грамотный, тоже мне! – а сейчас по-настоящему страшно стало. – Дим, ты меня пугаешь, – даже голос до шепота упал. – Чем же? – Ты как Саша станешь скоро, сейчас вот я не с тобой, а с ним общался. Я вас двоих не вытяну, нервы ни к чёрту, – Дима смотрит озадаченно, а потом улыбается, стараясь смех заглушить. – Я тебя таким напуганным почти никогда не видел. Всё-всё, нет здесь твоего Саши, только я, – касается губ нежно, только дразня, а не целуя. – Ты, я да парочка грузчиков.       На ужин ничего готовить не было ни желания, ни сил, поэтому доставка пиццы оказалась в самый раз. И первая проблема с которой мы столкнулись: доставщика на территорию жилого комплекса не пустят, нужно выходить самим, вот она – цена безопасности. И как только мы это поняли, Дима взвыл: после семи должны были привезти телевизор, а в следующие дни кучу всего другого. – Олег, – тянул моё имя как в самых грустных операх, – Спустишься? Пожалуйста-пожалуйста! – если за едой он бежал вприпрыжку, то за телеком спускаться ни в какую не хотел. – Спущусь, благо не по лестнице переться, – через семь минут в прихожей появилась коробка с телевизором, а встречал меня, почему-то очень виноватый взгляд карих глаз. – Там это… Ковёр привезли и ещё по мелочи, – голову опускает виновато, а я выдыхаю лишний раз, успокаиваясь и в макушку чмокаю. – Перешли код, – глаза напротив сверкать начинают, Дима аж подпрыгивает, в благодарностях рассыпаясь. – Чудо неугомонное! – Я думал, ты меня прибьёшь, – с ковром подмышкой возвращаюсь и двумя пакетами в руках. – Рука не поднимется, – Дима помогает от ноши избавиться. – А что, хотелось? – Постоянно! – целую, к стене прижимая, а парень, как кот довольный, улыбается в поцелуй, сильнее к рукам ластясь. – Больше доставок не ожидается? – На сегодня нет, – смотрит снизу вверх, руками шею обвив. – Тогда пицца и вино? – А давай телек сначала включим? Фильм поставим сразу? – Давай, – вновь вздыхаю тяжело, ощущая тяжесть прошедшего дня и понимая, что нас ждёт минимум получасовая настройка чуда-техники. – В зал?       Как я и думал: не всё так просто. Ножки телевизора надо прикрутить, а отвертка в одной из семи неразобранных до сих пор коробке. А я говорил, что не поисковик. Пока я был занят распечатыванием и опознанием содержимого внутри картонных кубов, Дима распаковал ковёр и расстелил пушистый круг перед диваном. Из какого-то пакета вытащил тройники, удлинители и распределил их по комнатам. В одной из, пока что пустой, он собирался сделать кабинет-студию. Именно туда и было отнесено больше всего проводов, хоть паутину плети. – Нашёл, – вытащив органайзер с инструментами, пошёл в зал, тут же прибежал Дима. Он как ребёнок был увлечён переездом по самое не балуй, поэтому носился туда-сюда. Энергии хоть отбавляй. – Посвети, пожалуйста, – солнце на ковре устроилось, пытаясь попасть винтиком в резьбу.       Я включил ему подсветку, вот только не обычную. Фонарик на телефоне это та же вспышка во время съемки видео, никто и не заметит. План гениальный. Как матери снимают каждый шаг своего маловозрастного чада, так и я хотел запечатлеть своё, увлечённое занятием, чудо. Заправив челку за ухо, копошился с ножкой телевизора, активно вертя отвёрткой. Мальчик-очаровашка. – Ты снимаешь что ли? – вдобавок ещё внимательный и умный. – Покажи! – не знаю чем, но видео его зацепило, Дима уже быстро рассказывал, что надо только наложить фильтр-рамку и контент для соц-сетей готов.       А я улыбаюсь как дурак на всё происходящее, нахожусь в каком-то аморфном состоянии, кажется, бабочке в животе трепещут, вот же на! Дима замечает моё состояние, не может не заметить, целует нежно, позволяя насекомым внутри меня сильнее крылья распустить. На душе спокойно и радостно, а сердце в ритм родному, что под рукой в груди бьётся, вторит. Так много слов хочется сказать Димочке, доказать фразами, какой он невероятный и обворожительный, но солнце в поцелуй лишь сильнее утягивает, лишая возможности говорить и порой воздух вдыхать. Вновь мысли его слышу, вижу, ощущаю, они везде буквально, пронизывают воздух, вплетаясь в каждую клеточку тела. Ничего конкретного в них различить не могу, может Дима сам их оформить не может, но они как мёд: медленно и плавно текут, завораживая и отдавая сладостью. Что-то высокодуховное. – Я так рад видеть тебя таким счастливым и радостным, что мне самому от этого хорошо. Я тебя очень сильно люблю, прости меня, если хуйню какую-нибудь творю, – нежности всякие во мне так и бурлят, вырываясь потоком слов из моего рта. – Олеж, и ты меня тоже прости за всё что было, самый-самый замечательный! Ты первый, на кого я могу положиться на все сто процентов, как за самой большой скалой себя ощущаю. – Ни кому в обиду не дам! – н-да, два, сидящих на полу, мужика чуть ли не плачут в объятиях друг друга, признаваясь в любви, и говорят различные нежности. Неожиданный поворот сегодняшнего вечера. Вроде и не ссорились, а уже извинились друг перед другом, и помириться успели, чудеса да и только!

***

От лица Димы

      Утро после длительного вечера наступает неохотно, и я совершенно также потягиваюсь на новой кровати. Спалось неплохо, в объятиях теплых, сильных родных рук по-другому не представляется. Только куда смылся Олег – вопрос. Встав с кровати, не могу не выйти на балкон квартиры. Моей квартиры. Собственной. Не в кредит или ипотеку. Вау! Не верится. Может друзьями собраться? Отличная идея, только надо обжиться хоть как-то. Так, Олег. – Доброе утро, а что ты делаешь? – Олежа в зале находится, на полу лежит, неужели матрас слишком мягкий. – Доброе, солнце! Комплекс упражнений для укрепления мышц спины, зарядка короче, – встаёт с помощью моей руки протянутой. – А поза звёздочки что именно укрепляет? – меня в щеку чмокают, и мы вместе идём в ванную. – Не знаю, но упражнение такое есть, около двух минут лежать надо. – Ага-ага, – улыбаюсь, выдавливая по горошине зубной пасты на свою и Олежену щетки. – Ты в неудачный момент зашёл, – да-да, верим-верим. – А раньше почему зарядку не делал? – зубы почищены и я кота, о нет, простите, волка своего вопросами с утра пораньше забрасываю. – Делал, ты просто смывался раньше, чем я проснусь, – чёрт, проигрыш, вопросов нет. На кухню приходим и смотрим на кристально белое помещение, в котором даже холодильника нет. – Так, что насчет завтрака в кафе? – А есть другой вариант? – надо было брать две пиццы, чтобы на утро осталось, но вместо этого мы предпочли две бутылки вина. Расставили приоритеты, называется. – Да, будем грызть гранит стола, – шутка как-то неожиданно в голову приходит. – Боюсь, без майонеза тебе он не понравится, – смотрим выжидающе друг на друга и, не выдерживая игры в гляделки, смеёмся. Что-что, а чувство юмора у нас совпадает отлично.       Настроение на высоте, а погода радует высоким плюсом, поэтому, не смотря на осуждающий взгляд Олега, я, облачившись в шорты и футболку, беру подмышку скейт. Повезло, что в коробке сверху был. На роль кафе отлично подходит мак, а точнее Вкусно и точка, идиотское название. Район малознакомый из-за этого всюду кручу головой, запоминая ориентиры, магазины и кафе. Жаль рядом нет кфс, серьёзное упущение! Я впереди Олега еду, вроде и вместе, но и по отдельности, чтобы без подозрений всяких. – С собой берём же? – Олежа перед терминалом стоит, уточняя каждый пункт. – Ага, себе дороже тут торчать.       Через десять минут выходим с двумя бумажными пакетами. Вот странное время – одиннадцать часов, вроде утро, а есть хочется как в обед. Молочные коктейли похоже до дома не доживут, ведь пить их мы начали сразу. У меня ванильный, а у Олежки шоколадный, хочу втихаря поменять, и от мыслей этих бесы ликуют, дождавшись очередного ребячества. Обратно мы шли другой дорогой, через сквер зелёный. Ну как шли… Я ехал, Шепс шёл, покорно неся пакеты с фастфудом. Бургеры и картошка вместе с напитками до дома не дожили, удачно подвернувшаяся лавочка нас соблазнила тенью и безлюдностью. Там и позавтракали. – Слушай, а ты заметил, что нас особо никто не узнал? – Шепс опять играет в баскетболиста, целясь мусором в урну. – Сейчас сглазишь, – попал. – Как думаешь, если год не проявлять активность про меня забудут? – к игре подключаюсь, страясь стаканчиком попасть в мусорку. – Не думаю, Мэри вообще не в России и не активничает особо сколько лет, а поклонников до сих пор толпа. Да и как тебя забыть можно? Ты слишком запоминающийся, – улыбается фирменной Шепсовской улыбкой. – Бля, сглазил, – ещё издалека были заметны девушки, шушукающиеся и неотрывно смотрящие на нас. – Может сбежим? Мы быстрее будем, – на заговорщический шепот перехожу. – Чтоб завтра интернет был полон видео, где Дмитрий Матвеев уезжает в закат на скейте, а рядом бежит Олег Шепс? – тоже шепотом. – Ну, хочешь ты на скейте, я побегу? – улыбаюсь, абсурдную идею предлагаю. – Дурачьё! – улыбка в ответ и неожиданное подмигивание.       С девушками мы сфотографировались и обнялись, вполне адекватные попались. Вернувшись домой, Олег позвонил брату, и они, долго ругаясь, впрочем, как и всегда, договорились встретиться в мастерской. Кажется, Олежа провинился перед старшим братцем. Попрощавшись, я закрыл дверь и полез в интернет-сайты, ища всякие полезности для дома, увлекательное занятие оказывается. Сегодня должны холодильник и стиралку привезти, а также стол, комод и тумбочки. Почему они не могут сделать это в один день в одно время? По десять раз спускайся-поднимайся, впуская грузчиков. Часам к шести стало совсем скучно, да и холодильник надо было чем-то заполнять, поэтому я пошёл в Перекрёсток. У кого-то магниты у дома, а у нас перекрёсток. Что лучше, сиди – гадай… Подходя к жилому комплексу, заметил сообщение Олежи. Тебя дома не застал, но твои подарки в честь новоселья на кровати лежат, я в магазин Сообщение недавнее, как умудрились разминуться?

Умеешь заинтриговать!

А то! Подарками робот пылесос и электрический гриль становятся. Я умиляюсь сильнее, когда нахожу приклеенный стикер к пылесосу: "Сказали, что он залог здоровой спины". В голове воспоминание об Олежкеном массаже всплывает, о его руках сильных… Сейчас меня не туда занесёт, срочно отмена! Решаю сварить на ужин спагетти и сосиски, вот только бы знать во сколько Олег придёт точно, а то остывшее есть будем. И словно как по заказу на телефон приходит сообщение от парня. Не удивлюсь, если он на большом расстоянии способен мысли читать. Я Алёну Водонаеву встретил, мы в кофейне посидим, поболтаем К восьми буду как штык! Ничего же страшного?

Ничего, хорошо посидеть!

      Казалось бы, тот самый повод для ревности, я даже сильнее прислушиваюсь к себе, но нет. Ничего. Наверное дело в доверии, тем более Олежа никогда повода не давал усомниться в его чувствах. С чистой совестью отметаю эти мысли и ставлю таймер, чтобы не забыть поставить вариться макароны и сосиски. Сейчас меня ждёт весьма интересное занятие: сборка полок и стола, думаю разберусь. По факту, всё оказывается куда проще ожидаемого и я справляюсь быстрее чем звенит таймер. Пользуясь этим временем, расставляю кроссовки на полочки, постоянно отходя и меняя местами ту или иную пару. На стол осталось компьютер водрузить и прочее оборудование, но это явно не сегодня. Пожалуй, займусь этим когда лампы придут, тогда сразу с освещением всё по-другому заиграет. Внезапно даёт о себе знать таймер, и я иду на кухню – хозяйничать. Олег приходит даже раньше, сразу занося пакет с продуктами. Неудачно всё же разминулись. Он целует меня в макушку, попутно заглядывая в кипящие кастрюли. И всё встаёт на свои места. Квартира с его появлением обретает тот домашний комфорт, который всегда был в моих мечтах, наша энергетика перемешивается в воздухе, радостно сплетаясь, абсолютно также, как и наши языки в очередном поцелуе. Кажется, мой дом рядом с ним.