Похвали меня ещё раз

      Заселение в свою квартиру оказалось мегаувлекательным процессом. Порой даже променивал часы игры на гитаре на поиски барахла в Wildberries или других интернет-магазинах. Мебель и техника в основном уже были куплены, что-то, конечно, ещё ехало, но рано или поздно приедет. А вот выбор полотенец в цвет кухни или в акцент, жалюзи однотонных или в полоску, той или иной мелочи – увлекал на долгие часы. Олежа, проснувшись в четыре часа ночи от моих восхищённых визгов от, я даже не помню чего именно, полезной вещицы для кухни, пошутил что-то из разряда "Дьявол в деталях". Впрочем, меня хватило на пару дней. С одной стороны постоянный выбор и поиск очередного необходимого барахла утомлял, а с другой ходить на пункт выдачи или спускаться, чтобы забрать коробку у курьера просто выводило из себя. Спасибо Олег помогал, без него пропал бы совсем. Отдельная история как мы барабаны из студии перевозили. Треш и стресс. Сегодня с утра в нашей спальне вообще мольберт появился – Шепс активно съезжал от другого Шепса. Отдельный ящик в комоде заняли художественные принадлежности Олега, а на балконе уже стояли чистые холсты и готовые картины, коими парень долго не хотел хвастаться. Однако, его талант не мог быть не замечен, особенно мною! Поэтому теперь на кухне в раме из тёмного дуба висело творение моего самого лучшего, любимого и безумно талантливого человека. – Олеж? – захожу домой, за окном поздний вечер. С кухни слышится музыка и возня. – Я дома! – Отлично, мой руки и приходи! – Олег готовит наверное, иначе уже наградил бы поцелуем приветственным.       Встреча с подругой и съёмка контента прошла просто замечательно, осталось смонтировать. Вымотался правда. Ну и ладно, это того стоило. Переодевшись и помыв руки, спешу в сердце любого дома – кухню. – Бля, надеюсь это не твой плейлист! – раздраженно тяну, слыша, что именно играет из колонок. Шепс хитро улыбается, не отрываясь от нарезания болгарского перца. – А мне кажется шикарно подходит... Тебе в частности, – беру телефон Олега, вот блять, это его плейлист. – Пьём мартини Бьянко, и нам тут любить никто не запретит. Ты полюбила панка... – подпевает как на зло. – Олег, блять! Прекрати! Сейчас тресну, – ставлю песню на паузу. – Чем тебе Holidayboy не нравится? – через плечо смотрит. Я хмурый, максимальное недовольство показываю. Но судя по улыбке парня выходит плохо. Пиздец. – Ничего против не имею, но я уже насмотрелся эдитов со своей рожей под эту песню. – С самой красивой рожей! – Дело сути не меняет! – Ой всё! Я вообще-то салат сделал, голодный? – Для твоей еды всегда! – наконец подхожу, чмокая своего повара в губы.       Еда Олега всегда была вкусной, какое бы блюдо он не брался делать по рецепту или без – всё получалось лучше всяких представлений. А он, как человек творчества, только кайфовал от готовки. Даже зарекался попробовать себя в кондитерстве. В любом случае поддержу его. Все звезды Мишлен для него украду. – Как съёмка? Небось опять полуголый по лесу бегал? – сидим за столом, бок о бок, салат уплетаем. – Не, на улице просто, – задумываюсь и всё же добавляю, – Одетый. Скоро всё сам увидишь! – накалываю очередную порцию салата. – Партизан! – шутит. – Ага! Салат бомба, мне нравится, что он на сметане, а масло есть? – Эх, зожник ты мой, нет тут масла. Кто растительное со сметаной мешает? – улыбается, а в ответ не улыбнуться просто невозможно. Нереально! – О, кстати! Я решил бросить курить, – жду реакции, Олег бровь выгибает. – Уже 4 дня держусь. – Нихера ты, конечно... Молодец, похвально! – в лоб чмокает, рукой приобнимая. – Угу, а то уже десятилетний стаж, – смеюсь, а меня ласково затыкают, намекая салат доедать. – Эх, жаль барной стойки здесь нет, – спустя пять минут постукивания вилками Олег бросает загадочную фразу. – Почему? – наши тарелки пусты, хочется спать. – Так и не удалось тебя на ней разложить, – блять, такую пошлятину просто невозможно говорить настолько спокойным голосом. – Зато в твоём распоряжении огромный стол, – ухмыляюсь, а Шепс лишь сильнее скорбь напускает на лицо. Во, актёр! – Звучит как идея, – не сдерживается, даже губу закусывает. Наверняка грязные мыслишки гоняет, чертила! – Давай не сегодня только? Я устал что-то, – в глаза смотрю, а взгляд сам к губе закушенной возвращается. – Конечно, иди мойся, я уберу, – к себе руками большими притягивает, я на груди его голову устраиваю. Тепло и уютно, точно под защитой курицы-наседки. Тьфу, блять, что за сравнения? – Помощь не нужна? – Олег в макушку целует, а я по спине широкой руками вожу. – Не, три тарелки без проблем помою, не волнуйся, солнце, – вновь целует, из объятий выпуская. – Про мусор не забудь! Пластик к пластику! – в щеку, щетиной тронутую, целую, но вздох недовольный слышу. Не привык парень к тому, что я мусор сортировать решил. Не зря же в жилом комплексе такие удобные и навороченные баки мусорные внизу стоят!       Я послушно иду в душ, а после меня и Олежа туда наведывается, что неудивительно вовсе. Но всё же мы пересекаемся позже в ванной за чисткой зубов. Я своей обычной щеткой еложу, а Олег электрической, блатной. А после я надолго застываю, смотря в отражение умывающегося Шепса в зеркале. Дело не в слегка мокрых прядках волос, спадающих и липнущих ко лбу, не капельках воды на щеках и кончике носа... Блять. И в них дело и в глазах! – Ты чего? – парень замечает как я его разглядываю пристально. – У тебя глаза сейчас голубые-голубые, как небо! – залип, окончательно и бесповоротно. – А... – он в отражение своё вглядывается. – При контакте с водой обычно так или когда плачу, – разворачивается, а я тону в голубой бездне, растворяясь как сахар в кипятке.       Как заворожённый, на все сто очарованный, тянусь к губам напротив, те лишь навстречу движутся. Поцелуй нежный с первым укусом в страстный перетекает. Олег возвышается надо мной, ладонями по щекам водит, скулы оглаживает. А я подставляюсь, льну сильнее, передавая контроль, инициативу, всего себя. Только бы Олежа хозяйничал своим языком в моём рту, только бы так нежно губу оттягивал и сильнее к себе прижимал. Вся власть этим рукам и языку. – Ты чего такой горячий? – отстраняется и смотрит обеспокоенно. – Возле тебя, голубоглазка, градус поднимается, – смеюсь, вновь омутами небесными любуясь. Ещё немного и во мне поэт проснётся, тогда точно никакой Олежен Есенин не сравнится. – Спать пойдём? – на экран телефона смотрит, пол первого ночи, а у меня упадок сил. И вправду устал сильно за сегодня. – Пошли, диснеевская принцесса! – мои шутки возымели должный эффект, Шепс хмурится. – Ладно-ладно, волчара, – опять смеюсь, на кровать прыгая. – Смотри, а то за бок укушу! – пледом своим укрывается и меня заодно. А я улыбаюсь самой дурной улыбкой, даже если младший Шепс меня укусит это будет потрясающе. – Алиса, выключи свет. – Ну скажи, что не зря купил, а? – голову рукой подпираю, в глаза Олегу заглядываю. – Да-да, признаю в сотый раз, умный дом пиздец удобная штука, – капитулирует, а чтобы я ни слова больше не сказал, чмокает в губы и отворачивается, спать укладываясь. Гордый!       Ночью спится не спокойно. Нежданные кошмары навещают, редкие гости за последний месяц. В одном из них я по улице Питера иду, слякоть, дождь. Мерзость. Ещё и холод жуткий, а я даже без куртки, что за напасть? Иду сам не зная куда. Город – типичная атмосфера "Преступления и наказания". Спрятаться хочется, но единственным спасением виднеется огонёк впереди. Однако не стоит забывать – это кошмар, и заветный свет отдаляется, как бы быстро я не бежал. Ускоряюсь с каждой секундой, дышать морозным воздухом тяжелее, горло дерёт, а на пятки нечто ужасное наступает. Тёмные силуэты руками склизкими спину и плечи цепляют. С собой утащить желают. Отчаянье захлёстывает, я падаю на колени, воздух больше не поступает в лёгкие, плохо, чертовски плохо. Перед тем как глаза закрыть вижу как тени с энергетикой непостоянной надо мной склонились, секунда и вцепятся. От зубов в животе, боку, ногах веки распахиваю и рот в немом крике застывает. Воздух через боль поступает. – Солнце, спокойно, тише-тише!       Вместо силуэтов зловещих – родной Олег, вместо зубов острых – аккуратное касание ладони, только холод и боль в горле настоящие. Что за пиздец. – Блять... – губами лба касается, – Тебя лихорадит, подожди секунду, – в коридоре полоска света появляется, Олег в ванной. – Зажми, – градусник под футболку просовывает аккуратно. – Пить хочешь? – Нет, горло болит, – сиплю и сам свой голос не узнаю. Плед натянуть пытаюсь, от холода избавиться хочется. – Подожди, сейчас надо температуру сбить, а ты кутаешься сильнее, – опять уходит, а у меня перед глазами всё плывёт, в голове мутно, соображать трудно. – Сколько времени? – парень спрей принёс, пшыкаю, может легче станет. – Три, ноль, семь, – экран телефона глаза режет, а я в него даже не смотрю. – Ведьминский час... – градусник начинает пищать, Олег тут же его вытаскивает и на свет несёт. – Выпей, парацетамол, – стакан с водой и две таблетки протягивает. – Сколько? – глотать очередные колеса не хочется. – Тридцать восемь и шесть, – ждёт, лица родного почти не вижу из-за темноты и мути перед глазами. – Пиздец... – аккуратно усаживаюсь, принимая лекарство. – Молодец, попробуй уснуть, полегчает, – стакан отставляет, в лоб целует. – Олеж, не уходи только никуда, – меня обнимают тут же, на другую сторону кровати переползая. – В кошмаре меня буквально заживо ели, там холод несусветный. И тут тоже холод. – Температура упадёт хоть немного – замотаю тебя в плед, хорошо? – ближе жмусь, головой кивая. – Засыпай, я тебя от всех кошмаров спасу, веришь? – Верю, – улыбаюсь парню в грудь, глаза закрывая. Мне кажется те сущности тёмные моего защитника точно испугаются.

***

      Утро кошмарно рано начинается. В семь часов, ужас. Самое отвратительное, что мой организм уверен, что выспался. Как и обещал Олег: я укутан в плед, шаурма блин. Зеваю и чувствую как дерёт горло, твою мать, пиздец противное чувство прямиком из детства. Вот только болезнь не освобождает как ранее от обязанностей. Их только больше, и собственное лечение тоже на собственных плечах нести надо. – Доброе утро, как самочувствие? – Олежа в дверной проём заглядывает, улыбается приободряюще. – Доброе, сойдёт... – улыбку выдавливаю, а Шепс тут же обещает кое-что принести. – Держи, – протягивает кружку горячей жидкости. Пахнет лимоном и типичным ТераФлю. Отхлёбываю, грея ладони заодно. В аптеку с утра пораньше сгонял. – Спасибо, прости, что приходится тут со мной возиться, как с ребёнком, – неловко, до коли в животе. Прям настолько. – Эй! Солнце, в моих интересах тебя любовью и заботой окружить! – пиздец, почему Олег такой охуенный? Чем я его заслужил на свою грешную душонку? – Но всё равно как с ребёнком, – жидкость горло прогревает, чуть легче становится. – Не комплексуй, – садится рядом и в лоб целует. – Завтрак в постель организовать? – из-под бровей своих густых смотрит, и чем не кот? Самый настоящий котяра! – Не, лучше на кухне, – вылезаю из своего уютного кокона. – Пошли? – Хочешь на руках донесу? – да, у Шепса игривый настрой! – Спину побереги, если руку возьму, то так уж и быть! – топаем на кухню. – Ловлю на слове! – чмокает в висок, счастливо смеясь. И это заражает покруче любого вируса. Смех и улыбка Шепса – сокровища, что никогда не видели пираты.       До десяти часов мы удачно провалялись в кровати, несмотря на мои возмущения, ведь я мог заразить парня. Тем более завтра съёмки с утра. Взяв с меня слово не нагружать горло, то есть не петь, репетируя, Олег собрался к Саше. Тот с испытания подозрительно тихий и расстроенный приехал. Братское сердце чуяло неладное. – Дим, постарайся правда не петь, а то как завопишь, ещё хуже сделаешь, – не унимается, даже стоя на пороге. – Хорошо-хорошо, в десятый раз тебе говорю! Буду в комнате освещение настраивать и кружочки тебе слать, пойдёт? – ложку для обуви забираю и на место ставлю. – Пойдёт, не скучай, солнце! – с полным нежности взглядом целует в лоб, а я мычу довольно. Идиллия. – И тебе удачи!       Через полчаса первый кружок отсылаю. Лампы на столе и полу неоном светят. На кресле кручусь, комнату демонстрируя, внимание полкам с форсами уделяя. Они, за счёт своей цветастости, сильнее всего преобразились. Сороконожка

Я ему свет показываю, а он шутки шутит(

Свет отлично стоит, единственное возле дивана может ещё поставить?

Хорошо, посмотрю

Давай, я уже к Саше поднимаюсь

Напиши потом чё как

      Подумав по поводу света возле дивана, решил, что можно и ленту к потолку прикрепить. Вскоре руки сами потянулись к инструментам, а точнее к синтезатору. В одной из песен хотелось больше клавишных, осталось их с басами сочетать. Помня данное Олегу обещание, тихо мычал мотив мелодии, сдерживая себя, чтобы не подпевать. Не прошло и часа как телефон стал разрываться дикой трелью, сообщения от Шепса сменялись одни другим. Это затавило забеспокоиться. ДИМА ДИМА БЛЯТЬ!!! ТЫ СУКА ХОТЬ БЫ ПРОВЕРЯЛ ЧТО ВЫКЛАДЫВАЕШЬ ЭТО ЖЕ ПИЗДЕЦ КАКОГО ХУЯ НА ВИДЕО МОЯ БИТА ЗАСВЕТИЛАСЬ ФАНАТКИ НЕАДЕКВАТНЫЕ ЩАС НАЧНУТ!!! ДИМА ОТВЕТЬ БЛЯТЬ

Что за видео?

      Быстро зайдя на свою страницу, нашёл нужное видео. Блять! И вправду, бита Олега скромненько в углу стоит. Спасибо надписью к стене иначе вообще пиздец, не отвертишься.

Удалять уже не вариант

Конечно, блин!

Как мы не заметили когда снимали?

Не знаю, лично я на тебя красивого смотрел В следующий раз сто раз смотреть придётся

Как бы не двести... Как Саша?

Такой же партизан, выпуск смотреть надо За сигареты вновь взялся

Насколько это плохо?

По десятибалльной шкале?

Да

На все 10 Пиздец короче, они поссорились походу жёстко с Викой

Могу чем-то помочь?

Пока и я бесполезен, время нужно Так что скоро домой поеду Купить что-то?

Как насчёт тортика?)

Буду в магазине, позвоню

Спасибо! Люблю

      И любимый стикер Олежи присылаю, тот что с двумя котами лежащими. В ответ его же получаю. Полное взаимопонимание. От таких мелочей улыбка до ушей и счастья полные глаза, настолько, что мир и вправду розовым становится.

***

– Ну, пиздец, чё... – после просмотра испытания "олдскула" наше с Олегом мнение сошлось.       По моей просьбе парень купил Красный Бархат, торт вместо ужина был съеден перед телевизором под тёплым пледом в не менее тёплых объятиях. Горло кстати не болело, да и впринципе самочуствие улучшилось, но вечерняя усталость была. – А они с Викой прям близки были? – драма Шепса старшего беспокоила не только брата, но и меня. – Не прям чтоб дружили... Хорошо общались, скажем так, – Олег был хмур, понять можно, волнение за близкого. – Как бы завтра всё обошлось... – Спать сегодня раньше идём? – голову запрокидываю, чтобы в глаза тёмные от печали и дум посмотреть. – Ага, я тогда пойду душ приму, – Шепс поворачивается и взгляд невероятно нежный становится. – Ты синоним спокойствия, моя самая лучшая фантазия и невероятный сон, – ебать в нём Есенин всё чаще просыпается. – Спасибо, что ты у меня есть! – целует в лоб, сильнее руками прижимая и губы задерживая на коже. – Олежа, романтик мой, не переживай, всё хорошо будет, – по щекам пальцами веду, успокаиваю. – Я кстати гитару привёз, – кивает в сторону коридора, и я фразу закончить не даю. – Споёшь? – нетерпеливо, словно ребёнок, знающий о наличии сладостей в доме. – Спою, – смеется тихо, – Тащи! – выскакивая из под пледа, бегу на поиски. Футляр быстро обнаруживается, возле двери входной стоит. – Чур, я играю! – обратно усаживаюсь, проводя по струнам пальцами. – А ты что-то задумал, что-то определённое, да? – А ты как всегда меня читаешь, – улыбаюсь, мне безумно нравится эта наша связь необычная, хоть и односторонняя. – Сейчас поймешь, подстраивайся! – Лишь бы не Мерфи... – Так ты там и не поёшь, – аккорды зажимаю, вспоминая примерный мотив. Через десяток секунд Олег узнаёт. – Ты как её вообще на акустику перенёс-то? – удивляется неподдельно. Было сложно, но я смог. – Пой лучше! – На неведомой стороне, там где...       У Олега вокал чистый, поёт просто прекрасно, особенно под гитару. Я вновь очарован, в его пении хочется раствориться, энергетика бушует и рвётся наружу, чтобы наконец переплестись с высокими нотами, закружив их в вальс. У Шепса глаза прикрыты, он сконцентрирован целиком и полностью, а я второй аккорд подряд неправильно зажимаю. Лажаю писец. В проигрыше, где одна музыка без пения, светлые глаза смотрят на меня и в проигрыше оказываюсь я. Рука на струнах дёргается, выдавая нечистый звук, но я реабилитируюсь и через секунду воздух сотрясают строчки песни, что буквально льются из младшего Шепса. Прости, Боже, я грешен. Ни одна мысль не отличается здравием. В голове набатом: прекрасен, совершенен, люблю, люблю, люблю. – Ёбаное совершенство, – откладываю гитару, а мозг мысль подкидывает, что проиграл я давно, когда на финале 21 сезона своему волчаре в глаза заглянул и победы пожелал. – Это ты о пении или мне в целом? – усмехается, видя мою отстранённость, так ещё прядь волос за ухо заправляет. Сейчас каждое его касание или слово – ток, импульс, что ощутимо бьёт в самое сердце. – Думаю ты знаешь ответ, – тихо, смотря снизу вверх. Почему-то именно сейчас от Олега некое величие исходит, заражающее все вокруг и мягко подминающее под себя. Добровольно распластываюсь, повинуясь. – У тебя в голове суматоха какая-то, не надо нервничать, – наклоняется и вдобавок за затылок мой к себе тянет. – Я не нервничаю, – глазами серыми, что близко-близко совсем, любуюсь. – А что же ты тогда делаешь, Дима? – шепот Олежи ухо опаляет, моментально вызывая мурашки, глаза сами собой закрываются. Замираю, молчу. В противоведействие горячий язык ведёт по мочке и краю, заставляя и вовсе дыхание задержать. – Люблю, восхищаюсь, умираю... – дышать тяжело, дыхание парня всё ещё возле моего уха. – Обойдёмся без последнего, – несильно кусает мочку, сразу же оставляя скупой поцелуй на скуле. – Я в душ! – сбегает, сука такая!

***

– Вот это тебе конечно волосы отгладили, словно утюгом, – Олег на улице стоит за ширмами, марафет ему уже навели. Солнце его слепит, один глаз вовсе зажмурен. – Да нормально, сойдёт. А где Саша? Я его не видел ещё, – съемки совсем скоро начаться должны, нет только одного экстрасенса. – Ничего путного он мне не ответил, – смотрит на меня выжидающе. – Нет, с растрёпанными волосами тебе куда лучше! – по ухмылке легкой видно, как сильно борется с собой, дабы не запустить свою пятерню меж волос. – Я бы со своими тоже что-нибудь сделал, может налысо? – Олеж, – беру его ладонь в свою и, любуясь кольцами и перстнями массивными, провожу по красивым пальцам. Подношу к губам, касаясь черепа металлического. – Тебе так идут длинные волосы, какое налысо? – улыбаюсь, поднимая голову и встречаясь с родными глазами. Теперь солнечные лучи настигают и меня, жмурюсь. – Голубки, ничего не смущает? – а вот и старший Шепс пожаловал. – Смущает, как тихо ты подходишь и как громко говоришь! – наши руки больше не касаются, а взгляды не пересекаются. Смотрим на мужчину, что улыбается довольно, слепя зубами белоснежными. – Привет, – здороваюсь тихо. – Вот, Олег! Бери пример с Димы, хорошие мальчики здороваются! – подкалывает в моменте нашего с ним рукопожатия. Но как только разжимаем руки, Олег буквально сносит Сашу. – Ну давай, поздороваемся, старший братик! – широкий Олежа стискивает в объятиях застигнутого врасплох брата. Оба смеются, в шутку отбиваясь друг от друга. Сдерживать собственный смех мне тоже не под силу.       Однако в готическом зале не до смеха. Совсем. Солнечное, слегка прохладное утро, резонирует с мрачным и душным помещением. Душным вдвойне. Душнил тут предостаточно. О ссоре в тройке, проходившей испытание, известно всем, ожидаемо, что ведущий будет развивать эту тему. Зрителям нужно зрелище, цирковые мартышки, блять, таков контракт. Настороженная, враждебная энергетика грозовым облаком нависла над тремя участниками. Уверен, все присутствующие ощущают это настроение, словно ещё немного и из кустов выпрыгнет пятнистый леопард. И пятна эти принесут кому-то смерть. В переносном смысле конечно же. А вот Саша вполне недвусмысленно выходит, после довольно резких фраз, да и Надежда добавила матов в его адрес. С Олегом переглядываюсь аккуратно, чертовщина творится. Во взгляде серых глаз беспокойство, а на лице старательное безразличие. По итогу один Шепс идёт за вторым Шепсом, нам дают короткий перерыв, принося воду. Марьяна, искренне переживая за ушедшего, даже с остальными дамами ссорится. А наша многоликая решает сегодня отжигать по полной, крестя старшего Шепса Ольгой Бузовой. Ебать, звездный состав. Или это была подъебка с отсылкой на музло мужчины? – Пиздец... – Олег с тихим шипением проносится мимо меня.       Когда два брата вернулись в зал, режиссёр дал команду о начале съемки. Но после пары дублей, которые и длились менее пяти минут, объявляет перерыв в полчаса. Накал страстей достиг своего апогея, вулкан выплескивает магму. Зрителям нужны зрелища, но не такого масштаба. Олежа выбегает из зала, под собственный матерный аккомпанемент, видимо на улицу. Марьяна Саше бутылку протягивает, завладевая его вниманием, остальные разбредаются кто куда. Вместе с Владом спускаемся по лестнице, он – в общую комнату, я – на улицу. Также стоя за ширмой Олег курит, нервно обмахиваясь конвертом. Эмоции бушуют, парень давит в себе праведный гнев и ярость. – Всё нормально? – спрашиваю, подходя ближе. Меня замечают. – Да, бесят просто, – выдыхает дым, а у меня пальцы чесаться начинают. – Блин, прости, сейчас потушу, – спохватывается, вспоминая, что я бросаю очередную вредную привычку. – Нет, стой! Я должен привыкать, что курит кто угодно, но не я, – за предплечье останавливаю. – Уверен? – Да.       С каждым новым разом убеждаюсь, что Олег воплощение заботы в чистом виде, без примеси лицемерия и чего-то ещё. С того дня, как парень узнал о моей борьбе с никотином, на балконе пропала пепельница, пачка сигарет, зажигалка и запах табака. Даже свои электронки Олежа курил... Не знаю где он их курил, но не в квартире и не в моём присутствии. Полностью отгородил меня от себя курящего, закидывая целых три подушечки жвачки вместо двух. Да даже руки антисептиком спиртовым наглухо вымывал! – Я, наверное, сегодня на ночь к Саше. – Только хотел тебе это предложить, а то мало ли, – даже мне, не так давно и хорошо знающего старшего Шепса, была ясна его обидчивая и импульсивная натура. – Не обидишься? – выдыхает в сторону и разворачивается корпусом. – На что? Ты лучше брата в порядок приведи, вам ещё испытание вместе проходить, – солнце вновь слепит нас, заставляя прикрывать глаза ладонью. – Это точно, – усмехается и тушит сигарету. – Пошли? – Пошли, – в последний раз вдыхаю воздух с табачным запахом и иду за широкой спиной.

***

      Съемочный день заканчивается не то что бы не радужно, пиздецово он заканчивается. Давно съемки в таком напряге не проходили, так ещё и так долго. Один только телефонный разговор чего стоил. И самое интересное, что не правы все: и Вика, и Саша, и наша грозовая туча – Константин. У меня был свой взгляд на эту ситуацию. Олег естественно был за брата, родная кровь и плоть, осуждать его бессмысленно и по факту не за что. Любой бы на его месте за родного человека горой встал. После короткого прощания и обещания с моей стороны не забыть выпить лекарства после обеда и перед сном Олег уехал вместе с Сашей. Что ж треки сами себя не сведут.       К вечеру нервы были на пределе. Злило почти всё. Неуместные басы в той или иной части композиции, макароны, что с одной стороны тарелки оказались холодными, и даже страницы книги, которые так и не заканчивались во время чтения. Я себя переоценил. Хотелось курить. Лёгкие, по-видимому, всё ещё помнили воздух с дымом Олеженных сигарет. Даже дурацкие лайфхаки по имитации курения не помогали. Карандаш был сгрызен, обслюнявлен и быстро выкинут. Играть на гитаре не хотелось из-за легкого тремора, поэтому я тупо сидел в комнате, отведённой под студию, и слушал музыку. Надолго не помогло, поэтому было принято решение устроить пробежку. Это отвлекло, очень даже. Внезапно пришла идея с эфиром, поэтому недолго думая начал трансляцию, заранее осмотрев комнату на наличие компромата. С битой уже проебался, но в комментариях вроде тихо. – Всё, всех обнимаю, обнял, приподнял, давайте! – заканчиваю эфир спустя сорок минут. Получилось круто, вроде и ни о чём особо не говорил, но что-то есть. Да и курить перехотелось, просто отлично! Тут же высвечивается контакт Олежи, приходится выключить музыку. – Алло, как дела? – ставлю на громкую, параллельно выходя из программ на ноутбуке. – Привет, всё окей, с Сашей чай недавно пили. Как эфир прошёл? – О, ты смотрел что ли? – Неа, только уведомление видел. Надеюсь биты на фоне не было? – смеётся. – Да не, в студии сидел. Просто общались, приветы передавал, сердечки показывал и всё такое, – откидываюсь на спинку кресла, вытягивая ноги. – Круто, молодец! – Ага. Кстати, ты не представляешь как меня ломало, курить хотелось – пиздец! Сейчас отпустило. – Не стоило с утра всё же... – умалчивает, не хочет тригерить. – Какие планы на светлое будущее? – Только если светлое нефильтрованное, – на мою шутку Шепс заливисто смеётся. – Думаю в субботу друзей позвать, типа новоселье отметить. – Хорошая идея, трезвое пати устроишь? – Не знаю как другие, но для себя – да. – Дим, а ты поужинал? – мастер резких переходов снова в деле. – Нет, в светлом будущем планирую. – В таком же нефильтрованом? – хмыкает. – Как мы скатились до шуток про пиво? – Ты первый начал, к тебе вопросы. Ладно, таблетку и витамины не забудь выпить. – Хорошо мамочка! – максимально звонким и тонким голосом. – Какая я тебе мамочка... – договорить Олегу не даю, перебиваю. – Тогда Дэдди Мерфи! – Тьфу, блять! Это ты не по адресу. – А что? Ждал папочку? Не-е-е, слишком скучно! – Ешь иди, Дэдди Мерфи, иначе по видеосвязи заставлю кушать и таблетки глотать! – смеется, откровенно шутя. – Бегу-бегу! Целую! – я веселюсь, разговор с любимым настроение поднял в небеса. – И я тебя люблю, солнце! – звонок заканчивается. Спустя полчаса я всё же прислал Шепсу кружок, где послушно выпил таблетки, пусть не волнуется.

***

От лица Олега

      Посиделки по случаю новоселья Димы прошли спокойно и очень даже весело. Компания была не очень большая и почти знакомая. Яна и Андрей из тату салона, Максим – фотограф и подруга, с которой я был знаком на словах, она как раз джинсовку расписала Диме и вечно с контентом помогает. Хотели Лину позвать, но та не смогла. Так как для всех, за исключением двух девушек, мы с парнем являемся друзьями, пришлось рассесться по разным сторонам стола. А ещё пришлось не смотреть на Диму во время игры в карты, дохера громко и ярко он думает о своих козырях! Оставшись наконец вдвоём, парень вытягивается, становясь на носочки. Спина затекла не у одного меня. – У тебя для стекла есть отдельное ведро? – я задаю вопрос, потому что по сортировке мусора это не ко мне, до сих пор не разобрался. Привычнее в "несортируемые отходы" кидать. – Поставь возле двери, отдельно вынесу, у нас стекла не так много, чтобы ведро заводить. – Слушаюсь, Грета Тунберг! – под недовольный взгляд отношу бутылки, как и полагается к двери. – Я тебе щас дам! – злится и почему-то чихуахуа напоминает. Ужасное сравнение, но я смеяться начинаю. – Смех без причины – признак дурачины? – о, как он заключил. – Хорошая у нас парочка Дэдди Мерфи и Грета Тунберг, просто атас! – теперь меня почти сгибает пополам. Диму впрочем тоже.       Парень теперь рядом стоит и к губам тянется. Поцелуй со вкусом рэд була – романтика зашкаливает. Я вновь посмеиваться начинаю. Не могу остановиться, настроение такое, игривое что ли. От собственных мыслей ещё сильнее распаляюсь и вынужденно отстраняюсь от мягких губ. С каждой секундой смех всё сильнее. И ведь не объяснишь нормально! – Ты чего? – спрашивает Дима и с прищуром смотрит. Подвох ищет. – Не знаю... – я смех остановить пытаюсь, но выходит плохо. – Весело и всё... Настроение такое, – четко на Диму смотрю, и опять всплывает сравнение с чихуахуа. Что ж такое-то, блять! Новая волна смеха захлестывает меня, начинаю беспокоиться, может подмешали что-то? А кто, блин? – Помнится, у кого-то было желание разложить меня на барной стойке? – говорит и провокационно на стол садится, оказываясь немного выше меня. Серьёзность приходит почти моментально. – А мне помнится кто-то был совсем не против большого белого стола? – улыбаюсь, заглядывая в карие глаза, а этот чёрт свои ноги у меня за спиной сцепливает и тянет. – Не терпится? – Меньше слов, больше дела, – целует, ощутимо доминируя и властвуя языком.       Его руки у меня в волосах, мои возле бёдер Димы. Перенимаю инициативу, слегка толкаю в грудь, укладывая на лопатки. Теперь лидерство точно за мной, пробираюсь под белую футболку, продолжая водить языком по ровным зубкам. Становится жарко, да и растягивать нет смысла, снимаю верх с лежащего парня, приходится разорвать наш прекрасный поцелуй. Уже скучаю по губам этого чертика. Пальцами очерчиваю контуры тату, в бесконечный раз любуясь. – У тебя такая красивая кожа, – целую в шею, а после в ключицу. – Я думаю в солярий сходить, – во те на чё придумал. – Солнце, какой к черту солярий? Хочешь я тебя на море свожу? Там и загоришь, – вновь в губы целую. – Звучит куда круче чем солярий, – Дима за голову притягивает, награждая поцелуем в лоб. – Вот именно! – наконец разгинаюсь, снимая футболку с себя. – Блять! – только рука начала тянуть ткань, как боль в пояснице затмевает всё. Дима на моё ругательство сиплое выпрямляется моментально. – Спина? – аккуратно футболку помогает снять, а я руку опустить пытаюсь. Как заклинило, сука. – Она самая, – глаза жмурю, острая боль иголками по позвоночнику проходит. – Пошли в спальню, – лица своего чуда не вижу, но в голосе сплошное беспокойство и забота несоизмеримая. Укладывает на живот, помогая распластаться. – Давай массаж сделаю? – Давай, – в горизонтальном положении легче, но ощущения неприятные никуда не деваются. – Сейчас, за кремом сбегаю, – возвращается быстро, аккуратно становясь коленями по обе стороны моей тушки. – Если неприятно будет – говори сразу. – Ты будто не массаж делать собираешься, а трахать, – шутка вымученная выходит, но мне все равно смешно. – Это почти одно и тоже. Всё, цыц!       Теплые руки, едва ощутимыми касаниями, распределяют крем по пояснице и вдоль позвоночника. Чуть позже пальцы начинают сильнее надавливать на мышцы, словно прощупывая почву. Далее появляются массирующие движения. Боль из острой в тупую и ноющую превратилась. Родные пальцы позвонки пересчитывают, а ребро ладони кожу на рёбрах мнёт. Все мышцы, особенно поясница, расслабляются, неприятный жар сменяется вполне себе приемлемой теплотой. Дима к плечам и шее постепенно подбирается, а я уже как лужа. Массаж это всегда приятно, ну, почти, тайский и антицеллюлитный не в кайф вообще. Ещё немного и слюни на покрывало пускать буду, глядишь и до поскуливаний дойдёт. – Ты свою зарядку делаешь или только позой звездочки обходишься? – Делаю, – я немного поворачиваю голову, пытаясь увидеть своего массажиста. Лицо сосредоточенное, брови к переносице сдвинулись. – Каждый день? – длинные пальцы вновь на поясницу перешли. – Последние два дня не делал, не до этого было, – признаюсь, а что делать. От Димы всё равно ничего не скроешь. – Надо к остеопату наведаться. – Надо, – медленно заканчивает процедуру, водя ладонями по всей спине. – Полегчало? – я прислушиваюсь к своим ощущениям. Поясница и вправду перестала болеть, боль утихла, а мышцы согрелись. – Да, солнце, спасибо большое! Что бы я без тебя делал? – Вероятнее всего сдох, – смеемся, я – в кровать, Дима – сидя на моих ногах. – Полежи ещё секунду. – Угу, – в сон клонит, даже глаза закрываю. Руки парня ощущаются в области лопаток, а сам привстает на колени. – Ты чего? – У тебя тут прыщ маленький... – Дима – нет! – протестую, распахивая глаза. – Дима – да! – сильнее налегает на меня, а я пытаюсь выбраться, брыкаясь из стороны в сторону. – Ай, блять, харэ! – Да всё-всё! Сейчас хлоргексидином обработаю и свободен, – прыщ парень всё-таки выдавил и довольный пошёл в ванную. Чертила, блин! Но любимый. А любимым всё с рук сходит.       Понедельник обещал быть увлекательным. Съёмки в две смены: с утра и вечером. Благо потом мини отпуск, хоть это радовало, а там глядишь и завершение сезона, точнее первой его части. Сегодня будем выставлять оценки Лине, Владу и Косте. Те буквально сегодня вернулись с испытания, график жёстко сдвинули, может в дальнейшем и дни съемок в особняке поменяют? Для того, чтобы фанатов меньше приходило, было бы просто замечательно. В кухню заходит Дима, прерывая мои размышления. – Ты прям так поедешь? – на парне черные шорты и длинная футболка, грёбаный оверсайз. – Я без комплексов и принципов, – улыбается, хватая со стола печенье. – Футболку хотя бы свою надень, не думаю, что остальные поверят, мол ты купил такую же по счастливой случайности, – я в лоб чмокаю, попутно ладонью волосы ероша. – Случайности не случайны, – снимает черную ткань, красуясь своим телом. – Кста-ати, – тянет, задумал что-то, – Меня же чернокнижником с Алиэкспресс назвали, помнишь? – а как забыть. – Хочешь с Владом разговор проведу, поучительный? – Нет, не стоит, мордобоем закончится. Я тако-ое придумал! – ладошки потирает, выглядит зловеще-интригующе. Походу его собственные чертята и демоны научили. – И что же? – Дима интригу держит. – На съёмках увидишь! – Ой, да ну тебя, интригант хренов! – в моём голосе сплошное недовольство. Мне слишком интересно. Так же интересно, как разглядывать черные линии и изгибы на молочной коже перед глазами. – Одеваться собираешься? Такси через десять минут приедет. – Предпочел бы остаться голым, но всё ради тебя, Олежек! – хватает ещё одно печенье и убегает в спальню. Точно самый наглый, ни разу не скромный.

***

– Я же чернокнижник с Алиэкспресс. Это цифра на китайском, – вот так удивил Диман, ещё и вертит с такой довольной моськой, видно, что самому идея нравится. – Дзё – девять, – Череватый аж выдыхает, успокаиваясь.       Я сам Владу десятку влепил, хорошо отработал, оценивал чисто ритуалистику и ход работы. А характер Череватого... Это его шуточки и образ, что есть – то есть. Глядишь и первенство одержит. – А теперь мы узнаем как экстрасенсы оценили Константина Гецати! – Марат Башаров приказ отдаёт. В глаза бросается искрящееся облачко над головой Димы. Так и светится, уже страшно, что он на картонке написал. – Крест? Это вы крест поставили на Константине? – все удивлены, а солнце моё веселится, выдавая себя лишь сдержанной улыбкой. Видно, что покерфейс тяжело даётся. – Нет, это ши, цифра десять, – опять удивляет.       Я думал Дима после терок с Гецати принципиально максимум не поставит. Хотя после того случая всё тихо, гладко и спокойно. Надо будет Димочку похвалить, что без принципов своих, честность – залог успеха. Я вот тоже коллеге десять поставил, справился ведь, а ещё меня радует факт довольно хорошего настроения брата. Не смотря на недавние события обидчивые взгляды вкупе с поджатой губой не бросает, и Косте восьмерку поставил. С Викой до сих пор не общается, но думаю это не надолго, всё будет, но не сразу.       Во время перерыва на улице стоим: я, брат, Марьяна и Димочка, в сторонке общаемся от других. Девушка про шаманов рассказывает, а Саша так увлечённо слушает, что мысли интересные появляются. Тоже в шаманизм поддасться решил? – А основой является земля и производные? – интересуется взад вперёд ходя, мы втроём на стульях сидим. – Основа – это слышать окружение, войти в транс, а там уже работа с духами. Земля, воздух разницы нет, – Романова отвечает и всё сильнее углубляется в тему. – А какие самые распространённые знаки, на которые стоит обращать внимание в вашем шаманизме? – брат к карману тянется, а я напрягаюсь. Саша закуривает, поворачиваюсь к Диме, тот в телефон уткнулся. – Пошли, – за запястье легонько беру, сам встаю и его тяну за собой. – Э, молодёжь, хоть бы уважение к даме выразили, послушали! – братец возмущается наигранно, делая затяжку. – В отличии от тебя хорошие мальчики не курят! – отсылка на его подъебки. Моя ладонь всё еще держит татуированую руку, Марьяна смотрит, пытаясь понять наши мемы локальные. – Да ладно? Курить бросаешь? Олег, серьёзно? – от удивления брат про сигарету забывает, та тлеет, источая влекущий запах. – Дима и я с ним. Всё, пошли, – окончательно утягиваю своё солнце подальше. Уверен, Саша найдет слова для объяснения Марьяне, не должен спалиться. – Олег, серьёзно? –в общей комнате бутылки с соком берём, а у Димы сплошные вопросы. – У вас с Сашей одни вопросы на двоих? – Ты-то с чего курить бросаешь? Я же не заставляю, если не хочешь... – затыкаю этот неугомонный рот своим пальцем, который к губам нежно прижимается. – Хочу, это моё желание. Бросаю обычные полностью, перехожу на электронки. Вопросы есть? – смотрю в глаза карие, те от лучей солнечных свой оттенок невероятный демонстрируют. – Нет. – Отлично, пей сок, – отдаю свою уже открытую бутылку, забирая Димину.       Когда дневной отсъем закончился, экстрасенсы разбились на группы. Никто не видел смысла ехать домой, предпочтительнее было посещение кафе или ресторана. Мы с Димой улизнули быстрее всех, дабы не навязаться в чужую компанию. Выбор пал на небольшой ресторан, а скорее веранду. Главным плюсом являлось какое никакое скрытие от лишних глаз в виде деревянных перегородок и каких-то балахонистых занавесок. Однако сесть друг напротив друга пришлось, а мы так любим плечом к плечу. – Подскажите, а вот этот салат на каком соусе? – Дима своим пальчиком в меню тычет, указывая официанту блюдо. – На греческом йогурте, – парень услужливо отвечает. – Отлично, давайте его и сёмгу, Олег? – глаза на меня поднимает, меню в руки официанта протягивая. – Стейк Рибай, пожалуйста. – Напитки? – о, забыли о главном. – Что посоветуете? Безалкогольное только, – еда едой, а съёмки ещё предстоят.       В итоге официант уломал меня на какой-то навороченный авторский коктейль, а Дима взял лимонад с клубникой и мятой. Что за ПП, блин? Низкокалорийная сёмга, салат на йогурте, а дальше что? Официант, учтиво записав заказ, покинул нас, пообещав напитки через пару минут. – Дим, а что за здоровые порывы? – обвожу неопределённо рукой и в кресле двигаюсь ближе к спинке. – Решил хоть немного следить за питанием, – говорит абсолютно спокойно, и мысли его как обычно сверкают желтым блеском.       Дима в глаза мне лишь сильнее вглядывается, кажется теперь он мысли мои видеть научился. Пробирается сквозь радужку глаза или зрачок прямо в мозг, в то место где беспокойство за родного человека. Взгляд испытывающий – будто роется среди мыслей, как бомжи на помойке, старательно и далеко откидывая ненужное. Нужная ему на поверхности лежит, ведь буквально пять минут назад зародилась. Мысль полная беспокойства и переживания за человека, сидящего на сером стуле за деревянным столиком в окружении приятных зелёных оттенков. Правильное питание, возможный дефицит калорий? Тогда вытекающий фактор – похудение? Отказ от еды? Это на почве отказа от никотина? Из-за ломки, нервов, стресса? Или психологические проблемы? С моим солнцем не всё в порядке? Он нуждается в моей помощи? А последнее это вопрос или утверждение? – Олег, – тихо, осторожно зовёт всё также смотря прямо в глаза. – Олежа. Не беспокойся, я не собираюсь мучить себя голодом и худеть. Всё в порядке. Просто внесу в свой рацион больше полезной пищи. Хорошо? – успокаивает, а я до сих пор витаю где-то и не верю, что он в слух это говорит. – Ты научился пробираться мне в голову? – обескураженно, хриплым голосом. Чувствую себя отстойно. – Нет. У тебя на лице всё написано. Каждая морщинка, брови сдвинутые, губы по-особенному искривлённые, в глазах это беспокойство паническое – читается легко. Ну, лично для меня. Ты редко когда так смотришь, – Димочка улыбается легко, приободрить хочет. – Я не собираюсь отказываться от твоих чудесных рулетов.       После этой завершающей фразы те мысли ужасные сами собой улетучиваются. Испаряются, а мозг делает вид, что не было их никогда. Что всё это шутка какая-то, и надо бы забыть, вычеркнуть, испепелить. – Ты невероятный, – ничего другого в голову не приходит, да и бросаться признаниями в общественном месте стрёмно. Мало ли. – Я тебя тоже, – он понимает. Солнце всегда всё прекрасно понимает. Улыбается тепло-тепло, грея всю мою сущность, даруя свет, озаряющий не только наш мир, но и достигающий мертвые души.       Блюда приносят спустя пятнадцать минут, Дима на салат сначала накидывается, а я в наглую ворую пару вилок. И вправду вкусный, свежий с этим долбаным греческим йогуртом. Мирно постукивая вилками едим в тишине, для обыденных разговоров и дурачеств нет домашней и безопасной атмосферы. Увы, но факт. Отправив кусочек стейка в рот, оглядываю обстановку: светло-зелёные тона, живые растения, деревянные элементы, выкрашеные преимущественно в белые цвета, аккуратные устойчивые столики и серые стулья-кресла с подушками. Я свою Диме отдал. Через деревянную перегородку замечаю, что ближайшие столики до сих пор пустуют, не зря место в отдалении выбрали, даже музыка из общего зала еле слышна. – Дим, какие планы на выходные от съёмок? – вопрос задаю и мясо соусом поливаю. – Не думал даже, треки сводить надо, к запуску медленно, но верно готовиться, – он свою рыбу почти доел, лишь в остатках ковыряется. – Есть предложение в Самару поехать. – О, знакомство с родителями? – улыбается, иронизируя, понимает ведь, что затея хуйня полная. – Если хочешь могу познакомить, но боюсь вытекающие последствия огорчат, – я серьёзен, даже тени улыбки нет. Этот план в голове пару дней зреет, как только узнал, что будут переносить дни съёмок. – Прилетим, арендуем коттедж где-нибудь подальше. Пару дней без цивилизации, солнце, природа, все дела, – снижаю голос до шёпота, вдруг рядом официанты околачиваются, – Вдвоём.       Улыбка от прошлой шутки у парня исчезла уже давно, он сосредоточено слушал. А когда я на шепот перешёл всё же улыбнулся, показывая свои щечки милые и блеск в глазах карих. Я на все сто уверен, что мой план ему понравился, и это не потому что я мысли его чувствую, а потому что мимика и энергетика родные читаются легче лёгкого. – И в речке искупаемся? – Конечно. – Тогда план идеальный! – По десерту? – Давай, – соглашается и нажимает кнопку вызова персонала. Я уже счастлив, предвкушая предстоящие выходные. Счастье передо мной.

***

От лица Димы

      Самара встретила нас солнцем. В родном 63 регионе и трава с листьями зеленее, и небо светлее, и люди улыбчивее. От Москвы устаешь, сам того не замечая, дело даже не в большой площади или быстром ритме. Москва не может вместить в себя душу, город – облицовка. Зато поездка от аэропорта до снятого Олегом дома заняла вполне московское время. Два с лишним часа мы туда тащились, плюсом таксист ругался на бездорожье и потерю навигации в карте. Олежа-Олежа, в какую глушь ты нас завёз? Не думал что "подальше" будет настолько далеко и глубоко. По приезде, после выгрузки чемоданов из багажника, нас встретил хозяин, вручил ключи, получил деньги и уехал. Дом уже впечатлял, мой парень, решив сделать сюрприз, сам выбирал временное жилье и не показывал ни одного фото. Зелёный подстриженный газон, клумбы с яркими кустами, насыпные дорожки. Просто громадная территория! Впереди дом в скандинавском стиле: треугольная крыша, белый фасад с темными линиями и очень большие окна. Чемоданы по ступенькам поднимаем и так на пороге оставляем, начиная исследовать жильё. – О, смотри! – Олег на головы животных указывает. Охотничий дом, блять. – Пугает, если честно, никогда подобное не нравилось, – признаюсь, быстро отворачивая голову от чучел.       Меня к уменьшенной копии корабля тянет, аккуратно провожу пальцами по парусам, натянутым на мачтах. Олег статую сине-зелёную рассматривает, не дожидаясь парня, перехожу на кухню. Она маленькая, скорее для галочки, с гостиной совмещена. Там диван белый напротив телевизора с колонками стоит, а ещё окно на потолке непонятное, в углу лестница, однако я еще первый этаж не обследовал. Закрываю дверь, ведущую на кухню и прохожу в столовую. Стол рядом с камином стоит, всё в том же скандинавском стиле, даже занавески как в первой гостиной с чучелами и диваном бежевым. Хотя чего я удивляюсь, столовая прямое продолжение той комнаты. В очередную дверь захожу – туалет в синих тонах, красиво, но вычурно что ли? И связи с деревом нет, словно другая тематика. Олег черт знает где шляется, поэтому поднимаюсь на второй этаж, и, кажется, я нашёл место где мы будем спать. Из двух спален мне понравилась та, что с картинами африканских женщин. А ещё у кровати подсветка! Круто же! Правда тематика первого этажа на втором потерялась совсем. Тут более современно, из дерева пол и стены кое-где. Ну и двери везде из светлого массива. Я перед одной такой стою, открываю и челюсть буквально отвисает. Ахуеть. – Олеж! Иди сюда! Тут туалет золотой! – Сюда это куда? – раздается снизу. – На второй этаж, – выглядываю на лестницу, дожидаясь каштановую макушку. – Смотри! – Нихера... Не прям золотой, но армяне позавидовали, – волосы с лица убирает, оглядывая белый кафель с золотыми вкраплениями. – Я кстати спальню выбрал, пошли! – я полон энергии, мне всё интересно, я максимально заряжен, не смотря на долгий путь. – Мне нравится! – парень на кровать заваливается, звёздочкой ложась, а я стою, хихикаю, наблюдая как тот пряди сдуть с носа пытается. – Ты веранду видел? – Нет, – видимо, куда-то не дошёл в своем исследовании дома. – Очумеешь! Помоги-ка, – руку тянет, и я хватаю, поднимая тушу с мягкого матраса.       Олег ведёт на первый этаж в ту самую первую гостиную. Там оказывается осталась незамеченная дверь, парень распахивает её, галантно и наигранно приглашая внутрь. Мне осталось только реверанс отвесить. Что я и делаю. Дурачьё, блин! Посмеяться я не успеваю, меня завораживает вид. Если эмоции от уборной легко выразились в красочное "ахуеть", то чувства от панорамных окон в пол с трёх сторон – не поддаются описанию и объяснению. Дыхание тихим становится, шаги осторожными, Олег где-то позади остался. Я к двери приближаюсь, толкаю на пробу и та поддаётся, впуская лёгкий ветерок, а нас выпуская к Волге. Небольшая пристань, слева деревянный пирс с шезлонгами, которые так и манят к себе. Разденься, ляг, почеши манту, блять. Справа берег с аккуратным спуском и границей забор каменный стоит. Впереди – вода. Спокойная Волга манит бликами и тихим течением, какая-то заводь наверное, не разбираюсь. – Олеж... Слов нет, – поворачиваюсь к своему чуду, что уже очки нацепило, руками машу, словно так описание подберётся быстрее. – Мы точно одни? Ни соседей, ни камер, ни прочей подставы какой-нибудь? – ещё раз воровато озираюсь. – Точно, – улыбается, и, чёрт, как это прекрасно! Олежена улыбка, солнце и облака, отражающиеся в его широких очках, природа вокруг, река, едва шумящая о берег. Я явно на пути в рай. – Значит я могу сделать так!       Быстрыми шагами преодолеваю расстояние между нами, буквально запрыгивая на Олега и обвивая руками шею, а губами прижимаюсь к губам. Шепс меня подхватывает под бёдра, помогая ещё и ноги за спиной сцепить, и кружит вокруг своей оси, продолжая нежно губы сминать. Мир не замирает, все звуки остаются, время не перестаёт течь. Эти мелочи существуют и даже во время нашего общего абсолютного счастья продолжают нас радовать: пением птиц, шумом воды, ветром в ушах от кружения и каждой секундой, когда кожа касается кожи, губы – губ, щека – щеки, а глаза смотрят в глаза.

***

– Ты заметил какие здесь большие деревья? – не разобрав вещи, мы отправились гулять по окрестностям, точнее в лес. – Ага, сосны же, – по тропинке бредём, любуясь игрой солнечных лучей на кронах деревьев, и как счастливые подростки за руки держимся, пальцы сплетя. Хоть где-то такая прогулка представляется возможной.       С двух сторон зелень, но в основном хвоя. Еще и запах этот чудесный, ощущение будто в санаторий приехал. В этом сравнение что-то есть. На опушку, сплошь залитую солнцем выходим, здесь отчетливо видна граница перехода хвойного леса в березняк. Совсем маленькие, хрупкие берёзки дрожат на ветру, одна лишь сосна величественно стоит рядом. Непоколебимая. Олежа к дереву спешит, обхватывает ствол руками, прижимаясь всем телом. Я наоборот чуть дальше отхожу, надо бы такую картину маслом запечатлить. Могущественное дерево в кадр целиком не влезает, а Шепс на фоне совсем маленький. Вот она – сила природы. Наша тропинка к реке приводит. Волга-матушка разливистая, везде свой след оставляет, питая водами землю русскую. Ну всё, Олег сейчас в Есенина превратится, а я в какого-нибудь летописца. Какой ужас! Шутливый ужас. – Смотри! – Олежа очки снимает и рукой на берег реки показывает. – Ты видишь? – оборачивается ко мне, а в глазах его детский восторг. Внутренний ребёнок не так далеко как кажется. – Бабочки? – возле воды десятки белых созданий, кружат, порхают. – Да! – с искрами в глазах начинает аккуратно подходить к речке, медленным движением опускается возле кромки воды, а бабочки вовсе не боятся, не разлетаются.       Шепс руку протягивает, ждёт пока крылатое белое чудо спутает кожу с очередной травинкой. Как только бабочка садится на ладонь, Олежа чуть ли не взрывается, поворачивается в мою сторону, глазами на руку указывает и улыбается, словно дитё малое. Детский восторг прекрасен своей искренностью и живостью. Радость парня во все стороны плещется, меня заражая, заставляя всё сильнее и сильнее улыбаться. Такое невозможно не снимать на видео. Фото в должной степени не передаст всю гамму эмоций, только лишь мимику. Как только телефон направляю, бабочка с ладони улетает, и Олежа за новой тянется, выжидает, а после как в мегаромантичном фильме с ладони ее сдувает. Жуткий и мрачный чернокнижник внутри меня рядом с Олегом Шепсом долго не прожил, он умер, кажется, после третьей встречи.       На ужин, как и полагается, пожарили шашлык. Даже хотели посидеть в беседке с видом на вечернюю реку, но, увы, комары оказались серьёзными соперниками за место под луной. Поэтому расположились в столовой, за прекрасным деревянным столом, жадно вгрызаясь в куски мяса и не забывая макать в кетчуп. Ага, здоровое питание. Но уже так похуй, если честно. Так вкусно, что похуй. Справедливо, я считаю. А также, как и полагается, вечер заканчивался в спальне, в объятиях, которые переросли в раздевание, и поцелуи, что с каждой минутой становились всё жарче и мокрее, всё чаще спускаясь на шею или грудь. – Кстати, я смазку новую купил, затестить, – быстро сползаю к чемодану, доставая два небольших тюбика с дозатором. – Вишня или шоколад? – Она со вкусом типа? – на локтях приподнимается, смотря на меня. – Ага и запах соответственно. – Ну давай вишню. – Отлично, сегодня будешь вишенкой!       Подползаю к бедрам Олега, снимая его шорты и трусы следом. Выдавливаю немного прозрачной жидкости на ладонь и тут же распределяю по члену, чувствуя как тот твердеет с каждым движением. Мне осталось расположиться как можно удобнее. И выполнив задуманное, на пробу облизываю всю длину, и вправду вишня, даже сладенько, не то что бы привычная вишневая кислота. Следующим движением уверено беру член в рот, обводя головку языком, пропускаю за щеку, чувствуя как он скользит и давит. Движения моей головы и рук первые стоны выбивают, теперь можно довольствоваться не только тихими вздохами и неровным дыханием. Олежа руками пряди моих волос перебирает, иногда сжимая, когда я чуть глубже пропускаю. Главное не забывать через нос дышать, тогда и не задохнусь, и рвотного рефлекса не будет. Лайфхак, блять. Отстраняюсь и ладонью пару раз провожу, играясь, спускаюсь к мошонке. Шепс глаза закатывает в который раз. – И что? Вкусно? – его голос заметно хрипит. – Попробуй – узнаешь! – словно на авантюру толкаю, придвигая смазку.       Олег пару нажатий делает, на пальцы выдавливая, и в рот тянет, смакуя, ещё и губы облизывая. – Вкусно, дай-ка шоколад, – вот скотина такая! – Да ну тебя! Так не интересно! – почти реально обижаюсь, а этот полудурок смеётся, меня на подушки заваливая. – Шоколад давай и не грусти, – в губы чмокает, а после сам с пола тюбик поднимает.       Пара секунд и Олег нависает над моим пахом. Шорты даже не пытаются скрыть бугорок, а трусы – влажное пятно. Импостеры, не иначе. Шепс удивляет, стягивая с меня одежду зубами, тянет шорты до самых лодыжек, попутно отвешивая нежные поцелуи. Один на косточку ложится, другой на внешнюю часть стопы и ещё парочка чуть выше. Олег – безнадёжный романтик, это проявляется далеко не в пристрастии к стихам и милым вещицам. Кажется, романтика с любовью к людям и миру у него в крови. У меня же в крови максимальная доза гормонов удовольствий. Теплые губы аккуратные ложатся на член, уже обильно политый новой смазкой. Олежа медлит, тягуче ведя языком по венкам, но всё равно возвращаясь к головке. Серые глаза, смотрящие из под бровей, буквально вынуждают наблюдать за каждым действием, отслеживать каждый горячий выдох в область паха, совершенно забывая о своём существовании. – Как молочный шоколад, невероятно сладкий, – говорит на выдохе, и я осознаю свою слабость перед ним.       В очередной раз понимаю, насколько я чувствителен рядом с младшим Шепсом. Его руки, медленно ползущие с бёдер на талию, его губы, с пошлыми причмокиваниями, обвивающие мой член. Всё рождает миллионы, миллиарды нервных импульсов, которые на таран по нервной системе в мозг рвутся. Вроде его две ладони на моём животе кожу оглаживают, а вроде и на плечах, и на шее, и в волосах. Везде. – Оле-ег, – сиплый полустон, – Я сейчас кончусь, как физически и как личность! – не вовремя сознание отсылку на Марьяну кидает. – Не надо тут раньше времени, – парень наконец освобождает мой член из плена своих красных, припухших губ. Блядство, какое же блядство! – Растягиваю тебя тоже я, – настолько уверено, что во мне нет сомнений, даже малейших. Мемная фраза, транслируемая мозгом не голосом исполнителя песни, а Олегом. Вот так вот, отбирает Шепс хлеб у рэперов. – Что предпочтешь? Вишня или шоколад? – переворачиваюсь на живот, обнимая подушки. – А что если смешать? – примерно так коктейль Молотова получился, если что. – Запах думаю отстойный будет, – глаза прикрываю, отдаваясь во власть родных рук, лишь задницу сильнее отклячиваю, предоставляя максимальное удобство. – Значит вишня, – логическая цепочка гениальна конечно.       Ладонь парня левую ягодицу гладит и оттягивает в сторону, тут же чувствую влажный палец. Я расслаблен, максимально расслаблен и очень нетерпелив. Фаланги одного пальца медленно, но верно одна за другой проникают внутрь, а после наружу скользят. Дальше как по накатанной. Одновременно с двумя пальцами в себе чувствую мягкие поцелуи на спине, шее, лопатках, плечах. Олег не спешит, он очень нежен, доставляя не просто комфорт, а наслаждение сравнимое... Не знаю с чем. С чем-нибудь несравнимо райским. Масло масленое, а смазка вишнёвая. Шепсу на поиски моей простаты секунды нужны, он туда главный экскурсовод. Именно поэтому его блядские пальцы так правильно и уверенно толкаются внутрь меня, заставляя сильнее сжимать подушку и тяжело дышать. – Не тяни, – сегодня я непривычно нетерпеливый. Опять же эмоции завладели телом и разумом. – Кота за яйца? – в шутку берёт мои. Шарообразная шутка, блять. – Оле-е-ег, – умоляя, открываю глаза, ища это бесстыдное лицо. Над старшими издеваться любит, сволочь эдакая! Пользуется своей молодостью.       Мои мольбы были услышаны, теперь всем своим нутром, весьма буквально, я ощущал три пальца, которые... Вот же сукин сын! Измывается надо мной! Три невероятно прекрасных и грёбанных одновременно пальца двигались, скользя по внутренним стенкам, оглаживая и надавливая. Надавливая естественно с целью посильнее задеть простату, заставить меня скулить и охать от каждого мало-мальского движения, пускать слюни на подушки от невозможности сглотнуть, ведь кислорода катастрофически мало. Сестра, катите ИВЛ! Низ живота тянет, никакого тугого узла там нет, есть только налившийся член, требующий жарких и крепких прикосновений. Желательно Олеженых. Ощущать три пальца в себе – ужасно, только лишь по той причине, что ты прекрасно знаешь что тебя ожидает впереди. Пальцы по сравнению с членом Олега одно сплошное ничто, хоть и двигает он ими умело, даже чересчур, наверняка роликов обучающих насмотрелся. Невероятно хочется ощутить большее растяжение, получить больше ощущений. Мысли об этом сильнее распаляют, заставляя ёрзать, подставляясь под ласку губ и движения рук. – Олеж, – его имя просто создано для моих стонов или мои стоны созданы для его имени. Разницы нет. – Я сейчас... – скулёж куда-то в подушку, доизмывался своей растяжкой. – А ну, стоять, – в шутливой форме произносит где-то возле моего уха, а его ладонь далеко не шутливо, даже вполне серьёзно, кольцом вокруг моего члена обвивается, возле основания сдавливая. В голове очередной фейерверк от избытка эмоций.       Шепс языком в ухо моё лезет, вызывая приятную дрожь и сотни мурашек, быстро ползущих по спине. Эту мою эрогенную зону парень обнаружил совсем недавно и теперь нагло пользуется. А я не против, мне только в сласть. По-видимому мои мысли и яркие картинки в голове действуют на Олега действительно сильно, он бурчит что-то под нос и наконец пристраивает свой рабочий инструмент. Прораб, блять. В моменте всё прекрасно, а в длящейся реальности – так просто пиздец! Я в громкой реакции и протяжных стонах себе не отказываю, кто нас тут услышит? Никто. Да и в Москве на соседей как-то похуй было, наша надежда на достаточный слой шумоизоляции крайне велика. Олежа быстрый, но плавный, руками не перестаёт мою кожу гладить, постоянно к пояснице спускаясь, изгиб спины оглаживая. Как и говорил раньше: Олег везде. Во мне, на мне, в коже, в воздухе, в мыслях, во рту. Языки привычное танго танцуют, Шепс лидирует, ведёт, мокро ведя по верхней губе и неожиданно резко двигая бедрами. Стоны рот в рот это как воздух при искусственном дыхании – жуткая необходимость. Надолго ни меня, ни Олега не хватает. Шепс выходит, а я огорчённо стону, ведь теперь никакой стимуляции нет. Меня переворачивают на спину, тут же мокро целуя и губу оттягивая. Одной рукой до оргазма нас обоих доводит, двигая быстро, выбивая новые хрипы, выдающие жажду. В момент катарсиса я в немом стоне застываю, чувствуя как Олег губу прикусывает, мою между прочим. Абсолютно также каменной статуей на пару секунд становится, тяжело дыша, словно Атлант, держащий небосвод. Резко падает, спасибо не на меня, рядом. Я не вижу, только чувствую и ощущаю: как матрас слева проминается, как воздух гудит от жара и беснующейся энергии, как сперма дорожкой течёт по животу, как родной палец по губе и подбородку проводит. – Прости, сильно болит? – только сейчас мозг начинает воспринимать болезненные сигналы. Нижняя губа пульсирует, Олежа до крови прокусил, раньше такого не случалось. – Нормально... – большее на что меня хватает. Если честно, сейчас так похуй на раненую губу. Столько ощущений, такой выплеск эмоции, переплетение чувств. Какая нахер губа? – Пошли в душ, – через несколько минут лежания Шепс по-видимому приходит в себя. Не то что я, на грани сна или отключки.       Двигаться не хочется от слова совсем. Одно единственное желание: покой и отдых, и что бы вообще никаких ощущений. Ни мятого покрывала под собой, ни мягкой подушки под головой, ни света лампы на тумбочке, пробивающегося даже сквозь закрытые веки. Не хочется чувствовать тело, есть только душа, которая ликует, получив дозу наслаждения. Больше душевного, нежели физического. Всё также находясь в полусне, ощущаю как родные руки аккуратными движениями проводят полотенцем по телу а после перекладывают на простынь, заботливо укрывая пледом.

***

      Утро. Просто прекрасное утро без будильника и других раздражающих факторов. Я проснулся потому что выспался, а не потому что надо вставать. Что может быть лучше? Хороший завтрак и купание в речке? Возможно, надо проверить. Олега в постели нет, конечно, он до одиннадцати не спит. Мой путь лежит в армянскую ванную, да, ту где белый кафель с золотыми вензелями. Прохладный душ аппетит будит зверский, под струями долго не стою, вытираюсь, лохматя голову. Полноценная укладка ближайшие дни мне не светит, и как же хорошо, что меня любят такого: с влажными прядями челки и взлохмаченной макушкой, на которую поцелуй опускается. Олег на кухне, за барной стойкой ждал моего пробуждения, а сейчас, вдволь нацеловав, ставит чайник и греет по моей просьбе вчерашний шашлык. Как и говорил – аппетит зверский. – У тебя чай ягодный? – от кружки Шепса исходит просто невероятный запах, запах раннего лета. – Можно и так сказать, – улыбается. Где моя галерея его улыбок, а? Которую неделю уже мечтаю? – Попробую? – мне интересно, ведь я заварил обычный пакетированный чёрный. – Ага, – после разрешения отхлёбываю теплую жидкость. Как же он пахнет превосходно! – Вишня? – на вкус сладко и с кислой ноткой, присущей только вишне. Где он от меня этот чай прячет? Почему у меня обычный? – Хочешь и тебе сделаю? – улыбается, забирая кружку, сам отпивая. – Да я себе уже сделал. – Дело пары секунд! – встаёт, направляясь к ящикам и демонстративно что-то берёт и также добавляет в мою кружку ёбаную вишнёвую смазку. – Ебать ты фокусник, – вот так бармен, вот так придумщик. – Ты как до этого додумался? – мешаю свой чай, теперь он абсолютно такой же как и у Олега. – Она же съедобная, вот я и попробовал. На бутерброд вместо майонеза не советую, – ребёнок, крайне любопытный ребёнок. – А на шашлык? – Мясо с шоколадом? Ну попробуй, – а я ведь попробую, блять. – Второй тюбик там же, – на ящик рукой указывает. – Не, херня полная, – выношу окончательный вердикт, попробовав шашлык с двумя вкусами. – Но с чаем просто огонь! Надо будет другие вкусы заказать. – В чай? – В первую очередь! – смеёмся. – Купаться пойдём? – А не холодно? – Так пошли проверим, – со стула спрыгиваю и на веранду иду, после на набережную выходя.       Деревянный пирс солнцем сплошь залит, даже шезлонги на самом солнцепёке, жаль никакого зонтика нет. Я аккуратно к спуску подхожу, на край садясь и ноги в воду опуская, мы не обувались, выходя из дома. Река не сказать, что теплая, но и не холодная. Приятная свежесть ноги обвивает. Руку опускаю, узоры на водной глади рисуя. Надо нырять. Это желание выше моих сил. Всё также сидя снимаю футболку. – Теплая? – Олежа сзади в отдалении стоит. – Сейчас узнаю наверняка, – уже сбросив шорты, окунаюсь.       Ноги до дна еле достают, поэтому отталкиваюсь от ступенек уплывая чуть дальше и уже ныряя с головой. Река здесь чистая, а солнце бликует о воду, заставляя жмурить глаза. Протираю их, ища взглядом парня. – Холодно, помоги выбраться, – подплываю обратно к пирсу, Шепс тут же с места подрывается, руку протягивая.       Наивно, Олежа, очень наивно! Одно резкое движение вниз и парень бомбочкой летит в воду под мой громкий смех. План удался! – Блять, – шипит, убирая мокрые волосы с лица. Шипит и улыбается. – Специально же напиздел, что вода холодная, да? – Ага, – я на воде с помощью постоянных движений рук и ног держусь, а этот стоит на дне спокойно. Вот же ж блин! – Уже догадался, – Шепс факт констатирует и приводит задуманное в действии, пуская брызги прямо в лицо.       В ответ посылаю ещё больше и стараясь уплыть от грозного серого волка. Настолько грозного, что улыбка от ушей и в глазах блеск задорный. Ну не может он быть волком, никак! Только кот. Мой самый любимый кот!