Смысл моей жизни

Письмо — Я буду необыкновенно хороша для тебя… — Шептали подкрашенные губы Люсиль. Её руки в тонких перчатках лежали на плечах Вильхельма, его — на талии и затылке любимой женщины, украшенном двумя убранными косами. Допивая вино, они выслушали поздравления с годовщиной их свадьбы, после чего княгиня собрала все письма, поздравления, пожертвования и подарки в большую плетеную корзину и унесла ее наверх, сопровождаемая самим князем. — Я так люблю тебя. — Распустив волосы, Люсиль кинулась в объятия Вильхельма. Он приподнял ее, отвечая нежным поцелуем и уложил в постель, беря ее за руки. — Я бы пригласил тебя посмотреть фейерверк, но мне жаль на это денег, милая. Поэтому просто раздевайся. — Я знала, что ты это скажешь. — Люсиль завела руки за спину, чтобы расстегнуть застежку. — Я знаю, что ты хочешь услышать. Ты уже никогда не изменишься. Но я решила начать новую жизнь после Второго Чуда в моей жизни, моего Исцеления, первым было мое Превращение. Я решила отказаться от утех плоти, чтобы не погибнуть в следующий раз от неудачной беременности. — Чего? — Вильхельм присел напротив жены, глядя в ее глаза. — Мы не будем больше заниматься этим, потому что ты подцепила молодого любовника, затащила его в нашу спальню, вы напились, он повалил тебя воот сюда и накончал полную матку спермы? По крайней мере это ты так расписываешь. При чем здесь я? Может, ты плохо себя чувствуешь и тебе просто надо отдохнуть? Или у тебя остались повреждения? — Вилли, мое тело в порядке. И чтобы оно в нем и оставалось дальше, я приняла это непростое для меня решение. Я буду воздерживаться от любой близости с любым человеком. Конечно, я понимаю, что тебе нет никакой нужды поддерживать меня в этом, поэтому я могу найти для тебя кого захочешь. — Да не надо мне никого. Я хочу быть с тобой! — Вильхельм положил руку на дрожащие колени Люсиль. После продолжительной болезни она выглядела бледной, худой, изможденной до невозможности, так как это состояние сказалось и на аппетите Ее Сиятельства. Это не могло не возбуждать Вильхельма, известного своими необычайными пристрастиями. — Я понимаю, что ты не готова к детям, но в рот-то почему нельзя? — Возмутился князь. — Никто никогда не отказывал мне в близости! Всю жизнь меня все хотели, и ты — больше всех! — Вилли, это никуда не делось, правда! Поэтому и нельзя, что я возбужусь настолько, что не смогу себя остановить. В первое время, конечно, я готова помогать тебе в этом руками и тем способом, о котором ты сейчас говоришь, но впоследствии я начну более духовную жизнь. — Духовную жизнь? Лю, ты балдой не треснулась, пока болела? Ты самая конченная блядь во всем дворце! Да ты двух дней сама не выдержишь! — Возможно, ты и прав, но кто знает, вдруг у меня получится направить все силы на нашу мечту, Вилли? Зачем тебе я, если ты станешь богатым, почитаемым, влиятельным монархом? — Это вредно для твоего здоровья. И потом, почему ты не хочешь родить мне детей? Разве я дал повод усомниться, что могу позаботиться о своих? — Да нет, Вилли, это никак не связано с обидами или страхами. И я верю, что наши дети стали бы хорошими правителями. Но я хочу посвятить свою жизнь другим вещам. — Каким, например? Мать нации не может скакать на сцене, словно пудель! — Вильхельм отшвырнул ее платье в сторону. — Благотворительность тебе надоела. Чем теперь хочешь заняться? — Пока что не знаю. Давай прочтем письма, для начала? Дай корзинку. — Люсиль посмотрела в его глаза, протягивая руку, и князь протянул ей то, что она просила. — Вилли, давай договоримся, что все подаренные нам деньги делим пополам? — Хитро прищурилась княгиня, готовясь открыть надушенный конверт. — Я хочу открыть банковский счет на свое новое имя, чтобы начать копить на… Что-нибудь хорошее. — Нет, дорогая. — Вильхельм забрал у нее конверт. — Я заплачу учителям твоих дурацких детей. И я до сих пор не понимаю, почему счета Магды из модных лавок приходят на мое имя. Люсиль тяжело и горько вздохнула, ложась головой на его колени. Сквозь флер смеженных век она наблюдала, как ее рыцарь и возлюбленный с почти детским восторгом раскладывает купюры и монеты налево и направо. — Тебе осталось на мороженое. Так, а это что? Без подписи. — Князь потряс очередной конверт. — Как глазеть на тебя в костюме пастушки, так первые, а как подарить что-то, так никогда. Такие уж у меня министры. Княгиня тяжело вздохнула. — Это тебе. Читай. — Вильхельм передал ей письмо и пододвинул поближе к лампе. — Лживая актриса без прошлого, скоро о твоих грехах узнает каждый… Вилли, ты не перестаешь удивлять! Ты такой смешной! — Люсиль прикоснулась к его пальцам. — Ты что, думаешь, что это я подкинул тебе эту писюльку? Да ни хрена подобного! — Князь выхватил бумагу и начал рассматривать на свет. — Кто-то влюблен в тебя, или же твои помощники ненароком два раза подряд взяли пожертвование на богоугодные дела от твоего имени. Я передам в тайную полицию, пусть посмотрят, вдруг знакомый почерк, потом ты этим подотрешься и мы будем жить долго и счастливо, лживая актриса. — Вильхельм швырнул все конверты и записки обратно в корзину, спрятал деньги в ящик стола и вернулся в постель, чтобы обернуть тело испуганной жены тонким летним одеялом и лечь подле нее, любуясь красотой Лю в лунном свете и ловя ее легкое дыхание. — Вдруг он будет опрашивать прислугу в моем… В том месте, где я родилась? — Последние два года всё, чем некогда владела семья Людвига, находилось под государственным управлением. — Что он может узнать? — Что детей твоего папаши невозможно ни отследить, ни сосчитать. Может быть, пара слуг вспомнят бездарную мужиковатую блондинку на рождественских представлениях в господском доме, но это ничего не даст. Как и ты мне сегодня. — Вилли, пообещай мне! — Княгиня впилась пальцами в его руку, пристально глядя в лицо Вильхельма. — Нет, поклянись, что защитишь меня от всего, от чего только сможешь! — Лю, я не знаю, что ты натворила! Я не буду клясться тебе здесь, что зарою этого парня заживо за недоброе слово о тебе. Но если ему есть, что сказать, пусть приходит и говорит мне, но никак не швыряется в мою женщину своими каракулями и тем более не распускает грязные сплетни где-то на площади, одержимый желанием подорвать и мой авторитет. Я скажу одно, Лю. Мы — власть и бояться нам нечего. — Вильхельм увидал искорки слез в уголках ее глаз и поцеловал губы своей княгини, лаская языком ее бархатный рот. — Мы-власть. — Прошептала Люсиль, позволяя ему ощупывать свою грудь. — Хочешь совет? — Вильхельм прикрыл глаза, обнимая замотанную «мумию» Люсиль. — Да. — Прошептала она, утыкаясь головой в его плечо. — Не мастурбируй расческами, подхватишь сепсис. — Хорошо. — Она гладила его пальцы, а он-ее ладонь, покуда оба не задремали перед самым рассветом.