Смысл моей жизни

Как он оказался вновь во власти этого человека, если Вильхельм уже смирился и с его женитьбой на прекрасной, богатой и знатной Амальхен и с отъездом бывшего любовника в ее поместье? Людвиг и сам бы не смог ответить на эти вопросы. Семейная жизнь под присмотром жены и тестя ему быстро наскучила, а их красивый дом начал казаться золотой клеткой. Как бы он не любил свою избранницу, ни одна женщина никогда не будет способна понять мужчину так же, как другой мужчина. И хотя телом бывший товарищ князя тянулся исключительно к женщинам, душой он тосковал по Вилли и тому, что было меж ними. Тосковал он и по власти, влиянию, которых не имел, но мог иметь, находясь подле молодого князя - одного достатка было ему недостаточно, как и любви одной женщины. Пригласив Вильхельма в свое поместье якобы для примирения после годовщины их ссоры, Людвиг не удивился тому, что вечер закончился оргией втроем прямо возле склепа. Это было вполне в духе Вилли. И вот прошел еще год-год балов, выездов на охоту с родственниками, крестин, скучных чаепитий, детских дней рождения, хозяйственных проблем, планирования бюджета на год и Людвиг впал в тоску, осознав, что потерял. Больное, злое, опасное, запретное, то, от чего он бежал два года назад, но теперь казавшееся невзятой, непокоренной вершиной, его смыслом жизни и предназначением. Ему было всего двадцать. Он не только не нагулялся, но хотел все большего и более смелого. «Думаешь, что ты поигрался мной и выбросил прочь?» - Людвиг крутил мысли в голове возле своей спящей супруги. «Ты грозил вырвать ей сердце, но скорей я вырву твое…» Утром он написал во дворец на правах княжеского друга детства. Никогда не умев слагать красивые любовные письма, Людвиг попросил о срочной, тайной встрече наедине. Спустя некоторое время ответ пришел. Вильхельм был не против встретиться с бывшим товарищем, и тот сообщил об этом жене, упуская тот факт, что сам был инициатором этой встречи. Впрочем, он подготовился к ней так хорошо, как только мог-принял ванну, вычистил зубы, и, на всякий случай, свою прямую кишку, расчесал чистые светлые волосы, надел один из лучших костюмов. Несколько часов перед визитом Людвиг ничего не ел, мысленно вспоминая все вкусы и привычки молодого князя. К тому же он достаточно долго воздерживался от женщин, чтобы вызвать у себя искреннее желание к Вильхельму, если тот ожидаемо вспомнит их совместное времяпрепровождение в подростковые годы. Его доставили в замок и велели ждать в приемной вместе с другими просителями, которых вызывали по одному в кабинет к Вильхельму, предварительно обыскивая. Людвиговы ноги заплетались одна за другую, идти никуда не хотелось, и в то же время юноша ловил себя на мысли, что даже если бывший любовник с порога отхлещет его по щекам до крови, изнасилует прямо на полу и вышвырнет за дверь добираться домой как придется, то все же это не будет напрасным, ведь он увидит своего князя, без которого ему стала не мила жизнь. Разумеется, никто его не тронул и даже не собирался. Какой-то старик в напудренном парике пригласил внутрь, когда очередь дошла по алфавиту до его фамилии. Легко поднявшись, молодой человек прошел через двери кабинета и замер в нескольких шагах от молодого князя, чувствуя, как подскакивает его пульс. - Присядь там. Сейчас я освобожусь и поговорю с тобой. - Произнес Вильхельм, не отрываясь от своих бумаг. Людвиг послушно опустился на стул, глядя на него исподлобья. Он подождал, но, оставшись без внимания, криво улыбнулся, разглядывая Вилли. - Что тебя так развеселило? - Молодой князь нахмурил темные брови, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. - Я нахожу забавным то, что еще совсем недавно мы просыпались в одной постели, а теперь я должен ожидать очереди, чтобы сказать тебе пару слов. А ты, Вилли? - Ничуть. Говори, что тебе надо? - В голосе князя прозвучала недоброжелательность. - Мне бы хотелось занять какую-нибудь должность при дворе. Только и всего. - Выдохнул Людвиг, вытягиваясь в струнку. - Я много учился и практиковался в ведении расходных книг, управлении имением, приобрел знания о сельскохозяйственной жизни. Правда, меня мало кто слушает. А мне бы хотелось реализовать себя и исполнить свой долг перед отечеством, насколько позволит здоровье. Когда нет в жизни высокой цели, это… разрушительно для души. - Я нахожу забавным то, что ты рвешься туда же, откуда бежал. - Вильхельм отложил перо в сторону и сложил руки вместе, пристально глядя на Людвига. - Твоя жена разрешала тебе здесь появляться? - Не туда же, вовсе нет. - Молодой человек нервно поправил и без того ровно лежащую манжету на левой руке, лишь бы чем-то занять свои пальцы. - Тогда все вышло само собой, так, как могло. Теперь же мы можем сами решить, как все будет… Я никогда не хотел ни причинять тебе какого-либо вреда, ни становиться твоим врагом… - Поэтому ты жив. Ты богат, ты женат на любимой, у тебя дети, я не мешаю тебе ни в чем. Что ты забыл здесь, Людвиг? - Тебя. - Сглотнул Людвиг, впиваясь ногтями в обивку стула. - Что? Говори громче! - Вилли, мне не хватает тебя, очень не хватает. Времени рядом с тобой, твоих мыслей, суждений, твоего взгляда, советов. И не только этого, но и другого… Почему мы не можем вновь стать друзьями? - Интересная постановка вопроса. - Вильхельм рассматривал фигуру молодого человека, его тонкие ноги, обтянутые чулками, украшенные бантами выпирающие колени, осиную талию, плечи, скулы, волосы, глаза, правильные черты лица, ровную чуть загорелую кожу, длинные тонкие пальцы, чуть припухлые губы, как будто бы Людвиг нервно кусал их там, за дверью. Скорее всего, так оно и было. Князь не мог найти во внешности юноши ни единого недостатка, ну, может быть, его нос был слегка длинноват, но это вполне гармонировало с его слегка «птичьими» чертами. Пару раз Людвига мучали колики в желудке, что-то наследственное, вот и все его физическое несовершенство. Даже то, что тот предпочитал женщин, делало его более «лакомым кусочком», более недоступным и желанным. «Наверное, его девки садятся промежностью ему на лицо и мигом разряжаются, как мушкеты» - Думал князь. Он думал о том, как это несправедливо, что человек, так идеально приходящийся ему по вкусу, отверг его, и злоба закипала в его, Вильхельма, венах. - Мы не можем быть ни друзьями, ни соседями, ни сюзереном и вассалом по одной хорошо тебе известной причине, что мне всегда будет этого недостаточно. Так что живи своей жизнью, а я буду жить своей. - Вилли. - Людвиг тяжело вдохнул. - Как друг, я могу оказать тебе искреннюю и бескорыстную услугу любого рода. Я не хочу терять тебя. Я могу оказать тебе такие услуги, какие не окажет никто более. Или у тебя уже кто-то есть? - Были. Но у них у всех был один неисправимый недостаток. Они не были тобой. Я не могу быть твоим другом, Людвиг. И я не могу быть твоим хозяином. Ты свободен выбирать свой путь. Молодой человек замер на секунду, но тут же ответил: - Я его уже выбрал, и он-рядом с тобой, ибо я цепенею от звука твоего голоса, а когда я вспоминаю твои прикосновения, мои ноги разъезжаются, точно у блудливой девки. Позволь мне провести с тобой всего одну ночь, безо всяких условий. Ты сможешь сделать, что захочешь. Я развернусь и уйду наутро, если я тебе не угоден… - Людвиг прикоснулся к своим волосам, проводя пальцами по ним и шее, как привык соблазнять. - Что ж, хорошо. Но тебе придется подождать здесь до конца моего рабочего дня. Одна ночь и все, безо всяких условий. Если я увижу, что не возбуждаю тебя, то отошлю туда, откуда ты приехал. - Произнес Вильхельм. - Иди, скажи, чтобы тебя накормили и предоставили место для отдыха. Людвига отвели в комнату, которой он не видал ранее. Стены ее были отделаны красными шелками, чтобы вызвать страсть у своих «гостей». Юноша снял обувь и лег на постель в предвкушении запретной близости со своим князем, но вскоре свернулся на покрывале и задремал, почувствовав себя как дома. Ему снились птицы, бьющие крыльями, птицы, которых он ловил в детстве, пока его не накрыло чувство тревоги. Его самого схватили за лапку и потащили куда-то. Раскрыв глаза, Людвиг увидал легкую улыбку Вильхельма, сидящего на постели возле него, тот гладил его правое бедро через одежду. - Вилли… - Протянул он, нежно касаясь пальцами его руки, а затем мягко перехватил указательный и средний палец князя, кладя на свои губы, и провел языком поперек, смачивая подушечки их пальцев. Его глаза смотрели вверх, не мигая, провоцируя темную сторону Вильхельма для того, чтобы пленить ее много вернее, нежели птицу для прокорма их плоти. В следующий миг князь оказался сверху на его бедрах, опираясь на свои колени, а его пальцы уже гладили плечи Людвига. Тот, погружаясь в сонастроенность, сам начал возбуждаться от этого, сосредотачиваясь на физической красоте молодого князя без привязки к его полу. Вильхельм же схватил его за шейный платок и потянул на себя, развязывая и накрывая его глаза. - Зачем это? Ты не хочешь, чтобы я любовался тобой? - В голосе Людвига скользнуло беспокойство, и он прикоснулся к запястью своего князя, пытаясь отговорить его от этой затеи. По крайней мере, глядя в глаза, Вильхельм не навредил бы ему физически, да и оставалась возможность остановить его, если бы молодой человек увлекся процессом. - Ты мне не доверяешь? - Князь уверенно и быстро затянул узел, поправил повязку и пристально посмотрел в лицо своему гостю. - Что дальше, милый? Накажешь меня, м? - Улыбнулся Людвиг. - С радостью. - Вильхельм взмахнул ладонью, отвешивая Людвигу хорошую затрещину, отчего он упал на подушки, не то вскрикнув, не то простонав, и тут же оказался вновь поднятым за шиворот, уже понимая, что будет дальше. Новая пощечина - и во рту появляется металлический вкус. Кровь выступает на обожженных губах, которые тут же накрывают жадные губы Вильхельма, жадные до его крови, боли, стыда, отчаяния. «Я в руках хищника» - Осознал Людвиг, подставляясь под грубые ласки, если это можно было так назвать. Пальцы князя были везде-натягивали волосы на его загривке, стаскивали рубашку, обнажая правое плечо, хватали за горло, заползли в штаны, обхватывая член так, что становилось реально страшно. Наконец Вильхельм обхватил его талию, проводя ладонью от шеи до низа живота и остался лежать на его груди, смакуя вкус кровавого поцелуя. - Тебе понравилось? - Болезненно выдохнул Людвиг, переводя дух. Ему было жарко в одежде. - Скажи, как бы ты хотел меня? Я могу стонать, как девица. Могу быть твоим самым близким другом, которому ты можешь доверить любые тайны, я смогу тебя понять… - Сначала я проявлю к тебе свою любовь так, как мне захочется, затем ты сможешь сделать то же самое. – Произнес Вильхельм, расстегивая пуговицы на жилете Людвига одну за другой. – Так я испытываю тебя. - Испытаешь меня? – Людвиг подставлялся ему и издал сладострастный стон, когда князь провел языком по его груди, облизывая соски. – Мы как будто в злой страшной сказке. - Я не верю в сказки. Я их пишу. – Вильхельм взял Людвига за подбородок и потянул на себя, заставляя приподняться и встать на колени перед ним. – Ты будешь послушным? Будешь моим сегодня? - Да! – Людвиг проникался его страстью, вдыхал запах разгоряченного тела. Ни одна женщина никогда не хватала его за ягодицы столь жадно, не прижимала к себе, не мастурбировала ему с такой уверенностью, как его князь. В его объятиях юноша ощущал себя любимым, желанным, особенным, сводящим с ума даже такого рационального человека, как Вильхельм. Он нравился и другим, и получал много предложений, начиная с четырнадцатилетнего возраста, но никогда бы не осмелился на подобное. – Я не должен был так поступать с тобой, Вилли. Я действительно заслуживаю наказания. – Людвиг говорил то, что хотел услышать его бывший любовник от него. - Ну почему же, я тебя понимаю, я бы и сам был бы рад такой женщине, как твоя. - Ты бы хотел ее поиметь? Она была бы не против, я думаю. Мне даже кажется, что когда мы вместе, она представляет вместо меня – тебя. Раз уж я выношу такое унижение, то и вынести от тебя порку смогу... - Людвиг приспустил свои штаны вместе с бельем и уткнулся лицом в простыни, обнажая белые тощие ягодицы. - Мне сдается, что ты будешь против в глубине души. - Вильхельм шлепнул его по нижней части, как бы "взбивая", и перехватил волосы Людвига, заставляя того приподнять голову и посмотреть на себя в пол-оборота. - Ты никогда не простишь меня, если я притронусь к твоей семье. В любом случае я очень рад тебя видеть. - Поднявшись, князь подхватил его за бедра и стащил вниз с кровати, заставляя встать на колени и выгнуться. - Что ты задумал? У меня год не было этого... Ты сделаешь мне слишком больно! - В памяти прорезались воспоминания о боли и долгом заживлении от последствий проникновения в его тело после долгих перерывов, и Людвиг нервно заерзал, пытаясь выйти из этой ситуации. - Вилли... Не надо, я серьезно! Давай лучше в рот? Можешь даже грубо... Как хочешь... Можешь оскорблять меня! Бить! Все, что хочешь! - Людвиг уставился на молодого князя перевязанным лицом, но тот упорно пристраивался сзади, обхватив его бедра. - Вилли! - Измученно он уперся лбом в постель, сжимаясь от прикосновений чужих пальцев к мошонке, и тут же - от звонкого шлепка по заднице. - Это - чтобы разогнать твою кровь. Еще успеешь насидеться в моих кабинетах. - Пообещал Вильхельм, отрывая Людвига за шиворот от постели, и занял его место. - Открывай рот! Сжав бедра, Людвиг привстал на ковре, благодарно утыкаясь между ног Вильхельма, и разомкнул челюсти пошире, принимая в свое горло его половой орган, стараясь не задевать зубами. Тот же снова перехватил его волосы, проталкивая глубже. - Оскорблять того, кто отдается тебе-очень тяжело. - Выдохнул князь. - Ведь получается, что я оскорбляю свой собственный выбор, а значит - самого себя. Людвиг принимал в себя с трудом с непривычки, стараясь ласкать языком. Он чувствовал на себе взгляд Вильхельма, и между его лопаток под рубашкой струился пот от осознания того, что его разглядывают, словно насекомое под увеличительным стеклом - его растрепанные волосы, согнутое тело, локти, ниже пояса, исследуя на предмет возбуждения, что его проверяют. Смотрят, не давая помогать себе руками. Подозревают в нечистоплотности, меркантильности, черт знает в чем! - Выбор, Вилли... - Людвиг оторвался от своего занятия и посмотрел вверх, сбивчиво дыша. - Ты совершаешь его каждый день во всем, вплоть до мелочей. Это не единовременный акт, а неограниченный по времени процесс. Это - вектор, по которому ты движешься. - Интересно подмечено. - Вильхельм надавил на затылок Людвига, заставляя его взять снова. - Это как процесс огранки драгоценного камня, это путь... Фаворит весь дернулся-его начало тошнить, когда головка члена уперлась в его горло. Поняв по его реакции, что игра вышла из-под контроля, Вильхельм выпустил его волосы и Людвиг упал на свои ноги, тяжело дыша и приходя в себя постепенно. Вместе с тошнотой накрывало отчаяние, что после этого фиаско его выгонят обратно за дверь и забудут, как будто бы его никогда не было в жизни наследника. - Давай полежим вместе просто? - Предложил он, глядя снизу вверх на Вильхельма. - Ложись. - Тот подвинулся, уступая место, и они продолжили при помощи рук, изредка целуя друг друга, и в глазах Вильхельма Людвиг увидел столько любви, что вмиг понял, что оправдан. — Так хорошо… — Людвиг дремал на груди князя, наслаждаясь тем, как в хорошо протопленной комнате согревается его обнаженное тело, и любимые пальцы ласкают спину и шею. — Я рад, что мы снова вместе. До последнего я боялся, что Ричи — твой ребенок. — Ну уж нет, я не был с твоей женой. — Мне не хочется появляться дома. Дети все время плачут, Амалия снова беременна, одна тоска. А когда приезжает ее брат, то моя жизнь превращается в сплошной кошмар. — Людвиг смолк, услыхав, как отворяется тяжелая дверь. — Присцилла, что ты здесь делаешь? — свесившись с края кровати вниз головой, Вильхельм глубоко вздохнул, глядя на разгневанную жену. — Я скучала по тебе, писала записки, ждала! Думала, что ты занят! А ты кувыркаешься с этим вонючим уродом целыми днями! Какого дьявола? Резко подняв голову, князь увернулся от лопнувшей о бортик кровати вазы. Людвиг встрепенулся, с опаской глядя на женщину, и закрылся от нее одеялом. — Ты обещал мне позабыть его! Ты говорил, что этот человек остался в твоем прошлом! Но ты уступил своей слабости! Как же ты можешь править людьми, если меняешь решения при виде задницы этой портовой бляди, скажи мне? — Не перевирай мои слова! Я ничего никому не обещал! Когда я хочу, я приближаю к себе кого хочу. А когда мне это неугодно, я удаляю! Перестань оскорблять моего друга! Он не заслужил таких слов! — Да твоего Людвига знают все столичные потаскухи! Он носит заразу в нашу постель! Я требую, чтобы он немедленно покинул двор и вернулся к себе! — Если салон моей жены и посещают куртизанки, это не значит, что я с ними спал! — вмешался Людвиг. — Я налаживаю деловые связи! Они вкладываются в развитие отечественной промышленности и культуры гораздо охотнее, чем ты, глупая женщина! — Да вы просто безумны! Мужчина не может хотеть мужчину, это грех! Я молилась, чтобы ты исправился, но этот человек тащит тебя прямо в адский котел! Одумайся и покайся, Вилли! — Княгиня схватила его за плечи и посмотрела в темные одурманенные глаза. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой! Почему ты не можешь быть таким, как раньше? — Потому что не могу! Потому что я плохой человек! Я предупреждаю тебя, если ты встанешь между мной и Людвигом, мы расстанемся! — выкрикнул князь, грубо прижимая женщину к стене. — Моя жизнь слишком коротка, чтобы я проживал ее по твоей указке! Убери кресты из моего кабинета! Они отвлекают от расчетов! И меня тошнит от ладана! — Я забочусь о твоей душе! Чем грязная задница этого извращенца лучше того, что было у нас с тобой? — Я не знаю! Спроси у своего падре, который куда красноречивее меня, зачем он окружил себя хорошенькими послушниками! Иди, дорогая, отдохни! — Ты пожалеешь! — бросила Присцилла и захлопнула за собой дверь под смех Людвига. — Закрой хлеборезку и пиздуй к своим шлюхам! — неожиданно грубо крикнул на него князь. — Хочу побыть один! Вы все меня достали! После полуночи его разбудил начальник стражи. — Людвиг тяжело ранен. Он обвиняет в нападении на него Ее Сиятельство.