Смысл моей жизни

Он сидел очень долго, уставившись в одну точку на столе перед собой. Вильхельм осознал, что он и есть тот самый северный дикарь, всю жизнь просидевший в своем княжестве, встречавший равных себе от силу пару раз в жизни во время военных походов. Дерзость Аристофана разозлила его, но, с другой стороны, князь осознавал его правоту во многом, кроме того, что чужак разгуливал сейчас по его замку с пистолетом наперевес, и потому рефлекторно отшатнулся в сторону, увидев Люсиль в дверном проеме. - Почему ты не позвал меня с собой, Вилли? - Спросила она, сверля его лицо своими светлыми глазами. - Знаешь, что? То, что ты моя жена, еще не означает ничего. Я могу развестись с тобой и отправить в монастырь. Ты можешь упасть с лестницы или отравиться. Я забальзамирую твое тело и буду скорбеть по тебе. Меня полюбят и твои враги, и твои почитатели. - Вильхельм смотрел на нее с настоящей ненавистью, как тогда, полтора года назад. Дыхание Люсиль замерло, вся она застыла, глядя в глаза любимому. - Тебя могут услышать! - Нет здесь никого! - Вилли! Чем я тебя прогневала? Не верь никому! - Женщина решила, что коварный советник рассказал ее супругу о тайной связи с его сыном в прошлом и поняла, что наказание неотвратимо. - Ты не можешь расправиться с человеком, молящимся на тебя двадцать семь лет из-за одной глупой ошибки! - Люсиль прижала руки к сердцу, опускаясь на колени в одной ночной рубашке и посмотрела на него преданно. В ее документах датой рождения был обозначен день знакомства князя с Людвигом - Вильхельм щедро скинул ей десяточку. - О чем ты говоришь? - Вильхельм блефовал. Теперь же он взглянул на нее с подозрением. - Вилли, что он сказал? Что он сказал тебе? - Люсиль подползла совсем близко и положила запястья на его колено одно поверх другого, запрокидывая голову вверх. - Не думала, что твой советник решит погубить меня! Эти гнусные письма-его рук дело! - Ничего не сказал. Да нет, человек, спасший твоих детей, устроивший тогда ту мою встречу с Амалией, не будет интриговать против тебя. Да и не стал бы столь почтенный человек предаваться такому мальчишеству! - Князь почесал виски указательными пальцами и нарисовал ими, уже почерневшими, усы на лице Люсиль, расплываясь в усмешке. - Как знать, Вилли. Жалеть детей - одно. Мстить их родным-другое. Он знает о том, кто я? Или, может, догадывается? - Нет, не думаю. Хотя… я не знаю. Я не говорил. Я говорил только Магде, но ей никто не поверил бы все равно. Успокойся. - Как знать, Вилли. Ну я уж доберусь до девчонки! Завтра! - Ты ничего ей не докажешь. Нашего автора памфлетов нужно уличать иначе. По деталям, которые могут быть известны лишь ограниченному кругу лиц. - Задумчиво произнес Вильхельм. - Очень ограниченному. Очень. Тут в дверях показался Аристофан. Люси стыдливо отпрянула от князя и поднялась с колен, стирая остатки теней под губами. - А мы тут балуемся! - Широко улыбнулся Вильхельм. - Что вас сюда привело? - Я искал кого-нибудь из слуг. Не нашел ничего в своей комнате, что можно было бы прочесть. Скука одолела, знаете ли. - Смущенно улыбнулся грек в оставленном для него халате. - Я не хотел вам мешать. - Предлагаю сыграть в карты за бокалом хорошего вина. - Поднялся князь. - В моей приемной. - Довольно заманчивое предложение, пожалуй. Хотелось бы его принять, но нам ведь завтра рано вставать, не так ли? - Все так. - Улыбнулся Вильхельм. - Ну не сейчас, так в другой раз. Пойдем, Лю. - Я уж думала, что ты ему предложишь поиметь меня на твоих глазах. - Произнесла Люсиль уже в спальне, смывая косметику перед зеркалом. - Я постеснялся. - Вильхельм накрылся одеялом и уставился в стену, что-то вспоминая. - Да он бы отказался, какой-то он слишком правильный, что ли. - Ты с виду тоже кажешься таким… холодным, возвышенным, исполненным благородства. Всегда вежлив, воспитан. - Люсиль приблизилась к постели и возлегла подле супруга так, что ее отвисшая грудь уперлась в нос князя. - А потом говоришь, что сбросишь меня с лестницы. Ты ведь не сделаешь так, Вилли? Ты ведь пошутил? - Не сделаю… - Вильхельм уложил Люсиль на подушку, покрывая нежными поцелуями кожу между ее грудей, затем вобрал в свой рот ее возбужденный левый сосок и всю грудь, лаская ее так и только так, как любила она, спускаясь ниже. Ей стало безразлично и на его седые пряди, и на многие куда более существенные недостатки. Он БЫЛ ЕЕ. *** - Нет, серьезно, давай трахнем вместе какую-нибудь девчонку! Я найду в твоем вкусе и договорюсь! Тебе понравится, Вилли? Шла вторая неделя похода, а молодой Людвиг изнывал без женщин, находясь под неусыпным взором князя. Тот смирился с женитьбой и рождением дочери золотоволосого красавца-советника, но за поход к проституткам перерезал бы горло на месте как из-за ревности, так и из страха заразиться от него впоследствии. - Какая женщина в здравом уме согласится на подобное? Только падшая, презренная, безразличная ко всему. - Вильхельм, по обыкновению, был углублен в расчеты. Он был менее чувственным человеком, чем его друг и мало интересовался женщинами. - Ты слеп, Вилли! - В отчаянии Людвиг упал на колени и положил голову на бедро своего князя. - Когда мы проезжали тот город, все женщины смотрели на тебя влюбленно, от пяти и до семидесяти лет! На твои волосы, на узоры твоей кирасы и плащ, на твоего коня! Ты можешь предложить любой из них, и любая пойдет с тобой в шатер, не оглядываясь! - Я не могу предлагать такое, я смущаюсь! Я не хочу оскорблять никого, не хочу приносить горе в чужую семью. И не хочу ласкать никого, чтобы угодить тебе, Лю. - Ты не должен угождать мне, Вилли. Это я должен угождать тебе. И я смогу тебе угодить, не сомневайся. - Мысленно Людвиг ненавидел и проклинал юного князя, чьи пальцы мигом оказались в его волосах. Промежность горела адским огнем, хотелось женщину, а не подставлять задницу этому избалованному ублюдку, что видит в нем не больше, чем живую игрушку. Нет, Вильхельм ласкал его, искренне следил, чтобы его друг кончил от этих ласк, но как-то грубо, требовательно, как будто бы хотел причинить боль намеренно. Нужна была такая женщина, которую Людвиг мог бы подложить князю вместо себя. И со своей задачей он справился. Ближе к ночи он привез в шатер князя совсем молодую девушку в длинном плаще. Вельможа приметил ее еще тогда, в момент триумфа князя в городе, когда она смотрела на Вильхельма, восхищаясь им, вместе со своими товарками, и теперь вернулся искать их по описанию. Уговорить гостью отдаться двум первым лицам государства было несложно, но разъяснить простолюдинке, как удовлетворить необычные вкусы князя было уже не такой легкой задачей. - Кто это? - Вильхельм отложил вилку и оторвался от ужина. - Совсем дитя. К чему она мне? - Не будь так суров. Наттэн не моложе моей Амальхен, и уже три с лишним года, как замужем. И полгода как вдова. Удостой ее своей лаской. - Людвиг снял и плащ и чепец с волос девушки, распуская ее косу. У нее были кудрявые, неровно подрезанные каштановые волосы и острый подбородок. Даже через скромное платье горожанки виднелась тощая фигура, которая точно не оставила бы князя равнодушным. - Я соболезную ей. Но вряд ли я способен на ласку. Покорми ее, уложи спать, и отпусти, нет, отвези ее домой. - В чем проблема, Вилли? Такая дырка пропадает… - Простите нас, милая! - Перебив друга, князь приблизился к ним обоим, глядя в глаза Наттэн. - Я не хотел ни оскорбить вас, ни подвергнуть опасности вашу жизнь и репутацию. - Я не держу зла на вас и вашего друга. - Улыбнулась кудрявая девушка, протягивая к нему свои тонкие изуродованные работой руки, и Вильхельм докоснулся кончиков пальцев Наттэн. - Я бы хотела провести эту ночь с вами, мой князь. Вы мне позволите? Вильхельм не знал, как объяснить простолюдинке о своих наклонностях, да и сам в те годы еще смутно осознавал их природу, поэтому решил поставить ее перед фактом: - Если наше романтическое приключение каким-либо образом окажется неприемлемым для вас, попросите меня прекратить его. Обыщи ее, Людвиг! Фаворит взъерошил волосы Наттэн, прочесывая их, затем прижал к себе спиной и облапал с головы до ног, возбуждаясь от этого, но передал Вильхельму, зная, что того должно возбудить раздевание их гостьи. И не ошибся-снявши шнуровку корсета, юный князь уложил девушку на ковер, обнажая до пояса, и облизал ее соски, кладя пальцы на стройную талию. - Сядь туда. - Вильхельм показал Людвигу на свой стул. - Смотри, все ли я правильно делаю? - Вполне… Но разве мы не должны делать это все вместе? - В голосе Людвига проскользила обеспокоенность. Что, если Вильхельм задумал поиметь женщину на его глазах, не подпуская к ней, в качестве утонченной пытки - наказания за неверность? - Позже. - Вильхельм провел пальцами по спине Наттэн, когда подалась ему навстречу, угадывая, что он приглянулся ей больше друга. Ему стало интересно, что она позволит сделать с собой, и этот интерес пересилил его природное стеснение своих желаний. В общем-то женское тело не вызывало у него отвращения, просто Людвиг интересовал молодого князя куда больше. Он чувствовал волнение товарища на расстоянии и упивался им, любуясь его длинными ногами. - Можешь начинать. - Позволил Вильхельм, отстраняясь от девушки, и занял место Людвига, любуясь тем, как торопливо он толкает гостью на четвереньки, спускает штаны и торопливо спаривается с ней, как бродячая собака, кинувшаяся на помои. - Будь погрубее с ней. В стремлении угодить, никак не связанном с природной жестокостью, Людвиг сомкнул пальцы на горле женщины и принялся ее душить. Его лопатки выгнулись, мышцы напряглись, губы искривились в показном оскале, и он потянул свою жертву за волосы, показывая князю ее покрасневшее лицо. - Тебе нравится? - Спросил Вильхельм, спускаясь на корточки и проводя пальцами вдоль кудрявых волос их жертвы. - Не знаю… - Людвиг выпустил Наттэн, хватаясь за руки молодого князя. - Значит, не нравится. - Рассудил Вильхельм. - Если человек не знает, чего он хочет-он не хочет ничего. Людвиг тяжело вздохнул, оказываясь между девушкой и своим господином. Хотя возбуждение не пропадало, он чувствовал себя униженно в середине этой блядской гусеницы, будучи недостаточно пьяным. - Ты сегодня как сонный дятел. - Вильхельм схватил его за шею, заставляя выгнуться прямо в спине. - Плохо подмахиваешь. Поясницу пронзила боль, смешанная с удовольствием, и Людвиг кончил раньше времени с истерическим всхлипом. Вильхельм уткнул его щекой в ковер, страстно целуя Наттэн. В этот момент где-то рядом раздался громкий голос: - Ваше Сиятельство! Тревога! Нападение на лагерь! Вильхельм мигом встрепенулся, оглядываясь назад. В шатре никого не было, кроме их троих. Глубоко набрав воздуха в легкие, он уже был одет в следующую секунду, а секунду спустя, выхватив пистолет, выскочил наружу, принимая командование обороной. Людвиг помедлил, растворяясь в тепле любовницы, не желая покидать ее. - Что теперь? Нас убьют? - Наттэн посмотрела в его глаза. - Давай убежим? Далеко-далеко. И пусть он думает всю оставшуюся жизнь, что мы мертвы… - Рассмеялся Людвиг, закрывая лицо руками. - Ты научишь меня ткать? А я буду приносить тебе завтрак в постель. Буду разминать твои уставшие пальцы… Двое всадников в плащах продирались сквозь толпу вопящих людей. Те же бежали в противоположном направлении, туда, где виднелись чужаки в чалмах с ятаганами. В синих глазах Людвига отразился взрыв гранаты и их насмерть перепуганные лошади понесли прочь. Кто-то погнался за ними, выкрикивая хвалу чужеземному богу, завидев развевающиеся светлые волосы княжеского фаворита. Его голова, нанизанная на пику, могла бы стать подарком для султана, лучше которого могла бы стать лишь голова самого Вильхельма, но тут тонкая фигура резко обернулась и жилистые пальцы уверенно спустили курок. Преследователь выронил саблю и упал в траву, давясь свинцом и собственными зубами. На рассвете их пропустили через городские ворота. Людвиг улыбнулся солнечным лучам, что приласкали его лицо и спешился, протягивая руку Наттэн. Она шла за ним вдоль улиц, улыбаясь в ответ, и потянула в сторону, увлекая за собой. Но с каждым шагом тот мрачнел и мрачнел все больше, наконец, становясь, словно вкопанный. - Что с тобой? Ты ранен? - Спросила его обеспокоенная девушка. Людвиг молчал, сжав в руке поводья, и опустил голову. - Я поеду обратно. Вилли беспокоится, должно быть. Нужно подсчитать потери, договориться о поставках. Я могу написать тебе письмо, когда все уляжется? Девушка посмотрела на него удивленно. Когда она поняла, что он хотел ей сказать, удивление ее сменилось гневом. - О чем ты мне напишешь? - Я не лгал тебе. Я женат. И я… я замужем. У меня есть дети, я нужен им. То есть не сейчас, но я буду им нужен потом… девочка и мальчик. Мне нечего тебе дать… - Людвиг посмотрел на свои руки с даренными кольцами князя и Амалии. - Они заметят, если пропадет. У меня есть титул, есть небольшое поместье, но Вилли заходит туда, как к себе домой. Одну неделю я живу на деньги жены, другую - меня кормит и поит тот, кому я присягнул на верность. Если бы не это все, то я был бы с тобой, почему бы и нет… Лошадь, возьми себе лошадь, будешь кататься по праздникам. Сейчас я что-нибудь придумаю! - Людвиг принялся шарить по карманам в поисках денег, Наттэн же жгла его взглядом, полным презрения и ненависти. Она всегда была смелее, сильнее и самостоятельнее, чем этот мужчина, поимевший ее. - Пошли в булочную, я куплю тебе кренделек! - Людвиг раскрыл ладонь с несколькими грошами, но не увидел нигде своей любовницы. Обернувшись по сторонам, он решил, что та дурачит его, и еще долго стоял на площади, пока не понял, что потерял ее навсегда. - Где ты был?! - Вильхельм перевязывал раненых вместе с остальными своими людьми. - Я погнался за одним… хотел взять в плен, но ничего не вышло. Прости, что заставил беспокоиться. Я просто увлекся. - Людвиг виновато склонил голову, как привык делать, потому что был немного выше своего князя. - Главное, что с тобой все хорошо. - Вильхельм обнял его, как друга, как он делал на людях. - Приступай к работе поскорее, а то как сонный дятел! Людвиг затаил дыхание. Их сердца стучали в унисон. Он ощутил что-то родное, наверное, так он чувствовал бы себя на руках у матери, если бы она у него была, но вышло так, как вышло. Через час лагерь сдвинулся с места, чтобы соединиться с другими силами и начать контрнаступление.