Разбитые в кровь коленки

      Как он в итоге оказался у нас в комнате — отдельный разговор. То, как на это среагировал Том, вообще обсуждать не стоит. Сошлись на том, что Женя, а именно так звали нашего друга, был объявлен моим домашним питомцем в противовес Матильде, принадлежавшей Тому. Он, конечно, порывался выбросить Матильду в окно, только бы этот придурок не поселился с нами, ведь именно я до этого настояла на том, чтобы она осталась с нами. В отличие от остальных змей она была особенно милой и чем-то походила на самого Тома.        Мы постелили ему на полу. У входа. Том сказал, что раз он здесь на правах собаки, то и вести себя должен соответствующе. Он уныло посмотрел на наши маленькие кровати и, видимо поняв, что выбора у него не много, спокойно занял свое место.       Спрашиваете, почему он оказался вынужден просить ночлега?       Вот и я спрашивала.       Он мялся и отвечал скудно и заученно:       “Это вынужденная мера, о которой я не имею права распространяться.”       Максимум, что я у него вытянула, так это то, что у них в семье это принято. Что принято? Зачем? Больше я ничего не узнала.       Евгений Борисович Салтыков оказался русским дворянином девяти лет отроду. Что и зачем он делает в Англии в августе было совершенно неясно. О нем вообще было ничего не ясно, так что он идеально вписался в формат нашей с Томом дружбы: вел свободную жизнь, но привносил в общую суету свою лепту.       Он многое нам рассказал о магии. Глубокой ночью, когда все уже собирались в нашей комнате мы сдвигали кровати, задвигали занавески и тушили свет. Женя, или как нам было удобнее его называть, Юджи, показывал на потолке чудеса. Различные карты своей ужасно интересной жизни, полной магии и волшебства. Обычно мы почти до рассвета обсуждали какую-то ерунду, казавшуюся нам тогда невероятным открытием.       Так и засыпали втроем, не найдя в себе сил разбрестись по своим местам.       Палочку свою я решилась достать лишь на следующий день. Я все еще не слишком доверяла Юджи, да и решила, что впечатлений на один день уже было предостаточно.       Том приобрел себе ее через пару дней все у того же мистера Киделла. По телосложению Реддл в свои 8 лет все же походил на тухлого одиннадцатилетку, так что лишних вопросов ему, как и мне, не задавали.       Был вариант еще прогуляться по Лютному, но туда мы и просто соваться боялись, а покупать что-то вообще не спешили бы. Юджи пользовался кольцом вместо палочки. Хотя бы этот аспект своей жизни он смог объяснить без использования отмазок. В России колдуют по-другому, не как в Европе.       Они привыкли колдовать “настоящей” магией без посредников, короче говоря без использования палочек. А для усиления способностей и лучшего их контроля использовали кольца — специальные магические артефакты, созданные для каждого человека под заказ. Не буду говорить о цене такого украшения, добавлю только, что даже Юджи, вышедший, по его словам, из древнего магического рода, никогда не снимал его с руки.       С ним было легко. Хоть он и был старше нас, жизнь у него была полегче нашей, так что он был излишне наивен в некоторых вопросах. Можно сказать, что он учил нас магии, а мы его — жизни.       Вначале он отказывался воровать. Протестовал против такого нарушение нравственности. Он говорил, что его честь ему не позволит так нагло забирать чужое.       Мы тогда просто пожали плечами и отказались делиться с ним нашей едой, купленной нами самими, кстати, на ворованные деньги. Сначала он каждый день выкладывал нужную сумму из уже имеющихся запасов. Хватило их ненадолго, так что, поголодав целый день, он быстро сдался и стал вносить в общий бюджет “нечестно” заработанные деньги.       В магловском мире он не понимал абсолютно ничего, поэтому очень протестовал против того, что мы его переодели. В одежде, в которой он ходил до этого Юджи выглядел странно. Она частично была формой Колдовстворца. Синий жесткий пиджак, скорее даже мундир, застегивающийся золотыми веревочками и запонками, завязанный золотым поясом, синие штаны совершенно странной формы: широкие, но сужающиеся после коленей специально для высоких черных сапог с острыми концами, настолько чистых, что даже блестящих. Он накинул поверх этого прикида простой, но тоже не дешевый плащ и, в целом, составил у меня неизгладимое впечатление. В месте, где я живу, я очень редко видела таких людей, а Юджи был одет как принц из типичной русской сказки, которые он иногда рассказывал нам. Если смотреть еще и на его манеры, характер и излишнюю, даже немного показную скрытность, то им он и являлся на самом деле. По крайней мере, именно так я себе воображала.       Вообще наша жизнь была до того приземленной, что даже невероятной. Мне было весело и легко, что раньше случалось нечасто. Вообще, я любитель все усложнять, поэтому очень круто иногда не думать о будущем и прошлом, а просто побить Тома в бою подушками, а потом оказаться побитой в ответ. Просто танцевать под странную музыку, доносящуюся из открытых дверей ресторанов. Хватать кому-то понадобившуюся вещь и под свой громкий хохот даже босиком выбегать из комнаты, чтобы не быть пойманной. Быть ребенком, если говорить языком взрослых.       Обычно после пробуждения мы с Томом каждый занимались своими делами, встречаясь чаще всего под вечер. Поэтому, для меня было иногда непривычно, что Юджи мог увязаться за мной, когда я делала свою очередную “исследовательскую” вылазку.       — Ого, так ты метаморф? Редкое нынче явление, — Он посмотрел на меня как будто в первый раз, осматривая новую личину. — Я читал о таком только в книге, но всегда было интересно увидеть такое вживую. Ты используешь внешность Тома как пособие для превращение? А ты можешь превратиться в меня?       — Смогу, но мне нужно время, чтобы понять во что именно мне нужно превращаться.       Трудно просто так с ходу менять внешность не имея у себы в голове детального образа.       — Да, когда мы с моим учителем изучали типы магии, он говорил о таких, как ты, мельком. Это считается опасным для обычного обывателя даром. По сути ведь, меняя внешность, ты обманываешь того человека, с кем имеешь дело. А люди, привыкшие оценивать человека по внешности вообще оказываются в пролете, а это целая наука, многие годами постигают эту область психологии. Мало того, а ведь твоя внешность влияет и на восприятие твоей магии.       — Хочешь сказать, что мне не доверяешь?       — Нет-нет, ты слишком извращаешь. Я хочу сказать, что это очень круто так уметь. По-моему, очень полезный дар, и один из тех, которыми можно пользоваться и без обучения. Наверное, внешность, в которой ты проводишь большую часть времени – настоящая?       — Я не могу держать изменения слишком долго, так что да. Настоящая. К сожалению.       Он говорил дальше всю дорогу. Болтливый человек. Наверное, одинокий. Ему нравилась такая простая жизнь, как у нас. Он удивлялся тому, что нам действительно не приходилось волноваться о своей одежде или репутации. Мы ни с кем не контактировали слишком долго, поэтому всегда были такими, какие мы есть. Возможно, так это ему и казалось. Слишком простым, чтобы мечтать об этом. Но реальность была жестока. Меня постоянно терзали внутренние противоречия, страх будущего и огромная неопределенность. Но та маленькая утопия, образовавшаяся после появления Юджи в нашей комнате грозила разрушиться от одного неловкого движения, так что его никто не разочаровывал.