Разбитые в кровь коленки

      Юджин исчез так же неожиданно, как и появился — просто не пришел однажды вечером в гостиничную комнату, чего прежде с ним никогда не случалось. Мы с Томом иногда ночевали где попало, но Юджи такое не одобрял и всегда бесился, когда кто-то поступал так без предупреждения. Волновался. Мы все привязались друг к другу за те два месяца, которые провели под одной крышей, но он проникся этим духом братства больше всех. Заставил всех приходить к ужину в определенный час для совместного приема пищи или предупреждать об отсутствии заранее. Ввел традицию разговоров допоздна. Купил нам парные носки, потому что ни на что другое мы не соглашались.       Поэтому мы по привычке забеспокоились за друга. Я бегала искать его по Косой аллее, даже зашла в Лютный переулок. Обежала все немногие знакомые ему места в магловском Лондоне, но все безуспешно. Через неделю его отсутствия нам пришло письмо в пять строчек:       “Вынужденная обстоятельства, что заставили меня в тот день проситься к вам переночевать, разрешились. Надеюсь, я останусь в ваших сердцах навсегда, так же как и вы в моих. Уже ужасно скучаю. Надеюсь, мы еще встретимся..       PS. Так как ваша комната опустела на одно место, предназначенное питомцу Салли, надеюсь, что вы примите этого белого сокола на опустевшее место.”       Я расстроилась. Том не показывал особенного настроения. Хотел сначала вышвырнуть птицу, но вместо этого выбросил в окно одеяло, принадлежавшее Юджи. Я хотела казаться бесстрастной, но, судя по усмешке Тома, у меня это вряд ли получилось. Сокола назвала песиком в честь моего сбежавшего питомца. Жизнь продолжила идти своим чередом, а те месяца с Юджи ощущались совершенно другой вселенной. Но мы продолжили традицию совместных ужинов и странных разговором допоздна.       Из той каморки мы вскоре переехали. “На всякий случай”, сказал Том. Было грустно расставаться с этим местом, полным таких теплых воспоминаний. Но реальность жестока.       Стоит рассказать и то, как Юджи повлиял на Тома. Хотя ответ будет кратким: никак. После пары лет, проведенных вместе, я научилась неплохо понимать его и принимать.       Том был психопатом и понять, какие чувства и эмоции он испытывает, для нормального человека было почти невозможно. Я тоже была не совсем нормальной. Он не любил взаимодействия с людьми, но общался с ними, если рассчитывал на выгоду. Он улыбался, расстраивался, казался злым на людях, если того требовала ситуация. Сам он таких чувств не испытывал. Это не значит, что он не мог испытывать чувств совершенно.       Просто ему было трудно связать состояние окружающих людей со своими чувствами. Он был самовлюблен и эгоистичен. Не испытывал сочувствия и не понимал многих человеческих порядком. Они казались ему глупыми и бесполезными.       Мы общались все еще возможно лишь из-за того, что ему со мной было удобно. Легко, как и для Юджи. Хотя я не считала свою жизнь легкой, а себя простым человеком, возможно со мной было комфортно всем кроме меня самой. Том мог не показывать передо мной масок чувств, я знала каким он был на самом деле и не порицала эту его особенность. Я могла надеяться на его молчаливую поддержку. Надо сказать, его безэмоциональность иногда вселяла уверенность. Взаимовыгодный симбиоз.       Тот магазинчик подержанных книг на Косой аллеи, казавшийся нам изначально бесконечным, был совершенно мал, хотя мы и не так быстро росли. Просто развлечений не было совершенно, а мы были не так малы, чтобы играть в игрушки, не так высоконравственны, чтобы общаться с маглами, и не так хороши, чтобы с нами общались маги.       Вот нам и пришлось однажды идти в Лютный, в странное место, пугавшее меня долгое время. Том выглядел как всегда бесстрастно, когда собирался на вылазку. Эта его черта мне нравилась — она же меня и пугала. Почему я могла быть уверенной в том, что когда он вырастет, я ему не надоем?       В Лютный переулок с Косой аллее попасть можно было, всего лишь завернув за нужный угол в нужном месте. Почти все тут находившиеся существа, иногда проскальзывающие мимо нас, были одеты в точности, как и мы: черные мантии с капюшоном. Некоторые, разумеется, не следовали этому негласному правилу переулка, но либо имели серьезные последствия, либо были настолько отвратительными личностями, что посещение Лютного совершенно не ухудшит их репутацию.       Магическое общество, особенно аристократическое, обожало сплетни — стоит только открыть любой из небезызвестных журналов — и вуаля! Ты зачем то осведомлен о том, что некая мисс Пилегрин сбежала из семьи с маглом.       Короче говоря, в Лютном был ряд магазинов, где купить можно было очень много всего. Заходить в излишне странные места по типу “Дистальной фаланги”, где продаются кости, мы не стали, но в «Горбин и Бэркес» зашли. Цены, конечно, были странными и складывались из очень странных факторов. По типу, если в названии книги было слова “Темная магия”, “Смерть” или “Мучения”, то цена книги сразу возрастала на пару десятков галеонов. А пока таких денег у нас не было, мы смогли купить пару книжечек в этом и некоторых других магазинах.       Сначала изучали их с особой тщательностью, а потом шли продавать их в другие магазины, иногда даже маггловские. Том очень хорошо убеждать, так что магглы брали книги за космические деньги. Другое дело, что потом фунты приходилось менять на галеоны, а у гоблинов возникали вопросы, почему странные дети в январе пытаются менять большие суммы скомканных фунтов.       Жизнь текла своим чередом. Я все еще не могла разобраться с вопросом чистоты крови, так что решила обезопасить свое будущее другими методами. За ужином мы всегда разговаривали, другое дело, что разговоры иногда были искусственными и пустыми, особенно когда мы проводили день вместе за чтением книг — тогда мы не откладывали их обсуждение до ужина. В тот раз я решила поднять действительно волновавшую меня тему.       Мы ели дешевые бургеры, сидя на полу. Единственный стол в комнате был завален книгами, а есть где-то снаружи не хотелось совершенно. Если бы кто посмотрел на нас, то ему бы показалось, что мы были ботаниками. Но нам не нравилось читать. Мы делали это лишь из-за желания пренепременно выжить и добиться успеха и власти любой ценой.       — Ты знаешь, что ты странный, Том?       Я начала издалека, потому что прямым текстом не смогла бы озвучить свою просьбу-предложение.       — Начало интригует. Допустим, знаю.       Он вытер рот рукой и оторвал взгляд от бургера. Я выдохнула.       — Ты знаешь, что твоя странность выглядит немного пугающе?       — Мне казалось, что за исключением желания порой убить меня других претензий у тебя лично ко мне нет.       Он усмехнулся. Я смутилась.       — Да, нет. Всмысле, пока нет никаких, но я не могу утверждать, что они не появятся в будущем.       — То есть, ты мне не доверяешь?       — А тебе кажется, что доверяю?       Мы посмотрели друг на друга. Он изучающе, я уверенно.       — Не кажется. Но, вроде, от этого нет совершенно никакого дискомфорта?       — …       — Если хочешь предложить прекратить наше совместное сосуществование, то я вынужден буду, хотя и неохотно, тебя остановить. У нас выдался весьма неплохой симбиоз.       — Удобный, если быть точным. И нет. я не хочу предложить. Это было бы слишком категорично. Я думаю, что у меня есть способ снизить градус нашего обоюдного недоверия.       — Если бы я тебе не доверял, я бы не спал с тобой в одной комнате, после твоего откровения о странных наклонностях.       Я покраснела и замахала руками.       — Забудь ты уже про это! У каждого бывает.        Это был странный момент моей биографии, ведь я всегда осуждала садисткие наклонности Тома и иногда случающиеся убийства, ведь, увы, трактирщик оказался не последней жертвой свободной жизни Тома.       — Я хотела предложить клятву о неприкосновенности друг друга.       — Типо клятву на мизинцах?       Он посмотрел озадаченно и явно сомневаясь в моем уме.       — Как ты себе это представляешь, Том? Я привожу долгие размышления, говорю о своих чувствах, завершаю разговор таким странным действием и со спокойной душой ложусь спать?       Он рассмеялся. Я улыбнулась.       — Если ты не знаешь, то существуют магические клятвы. Люди составляют договор, вливают в него магию, подтверждают это кровью и соблюдают условия, чтобы не лишиться магии навсегда.       — И зачем нам эта глупость?       — Для доверия. Нам по девять лет, Том. До Хогвартса чуть больше двух лет, и все это время нам выгодно будет прожить вместе. Жить в моральном напряжении я не хочу. Да и в Хогвартсе нам будет нужно взаимодействовать, хотя можно и стараться избегать таких ситуаций. А если вдруг из нас лишь один добьется успеха? А второй человек будет знать тайну о его “постыдном”, магловском происхождении? А если..       — Да понял я, понял. Можешь не продолжать. Это действительно будет полезно..       — Отлично! Я купила специальную бумагу для составления магических клятв и уже даже написала основные свои пожелания. Прочитай, убери, что не нравится и добавь нужное.       — Серьезно!? Целая страница?       — На всякий случа..       — Ты предполагаешь, что я вдруг попрошу Матильду убить тебя? Да она же меня не послушает!       — Нет, не Матильду, но может другую змею..       — Или, подожди-подожди, ты предполагаешь, что я создам некую загадочную темную организацию и буду всячески принуждать тебя в нее вступить?       — Слушай, я же говорю, на всякий случай.       — Да ты чокнутая, Салли.       — Ты мне это уже говорил.       Том вписал пару пунктов в ответ. исключил возможность моего предательства или побега с важной информацией, моего притворства перед ним другим человеком, что будет нести опасность ему лично и пару других пунктов, отвечающих на мои требования и дополняющие его собственные.       Клятву подкрепили кровью. Она засветилась и растаяла.       В тишине мы доели свои холодные бургеры.