Разбитые в кровь коленки

      Время текло неумолимо быстро. Нам уже исполнилось по одиннадцать. Дело оставалось за малым: желательно переехать куда-нибудь поближе к приюту, временно избавиться от всего магического, что мы имеем, придумать достоверную историю жизни и не вызвать у профессора подозрение.       Мы переезжали не в первый раз. В Лондоне готовились к войне. Многие покидали город, жить становилось все тяжелее. В один день просто в очередной раз собрали вещи и купили билеты на поезд. По традиции — отдельное купе.       Потом нашли в Биг-Хэнглтоне нужный автобус, который ходил туда-обратно лишь раз в две недели. Специально для нас он поехал в тот же час, что мы обратились к водителю. Мы умели убеждать.       Поселились у тетки, которая даже добровольно согласилась приютить нас у себя за пару фунтов в неделю. В начале Августа оставили сумку со всеми имевшимися у нас магическими предметами и оставили Матильду и Пса следить за ними. Начали вести типичный, в нашем понимании, образ жизни магла. Выходили на прогулку и час качались на качелях. Читали типичные магловские книги. Детские сказки на русском. Юджи прислал нам пару книжек последним своим письмом. Вот и совмещали неприятное с полезным. Но зато встреча с профессором произошла просто. Мы пытались казаться детьми, побитыми жизнью, изгнанными из приюта из-за наших особенностей и вынужденных жить в затхлой комнатушке на окраине городка у очень сварливой тетки.       Мы были очень счастливы получить этот «счастливый» билет в лучшую жизнь, так что профессор оставил нам порт-ключ туда-обратно на порог Дырявого котла, пригласительные письма, билеты на платформу и пособие сиротам в размере 60 галеонов на двоих.       В тот же вечер мы забрали питомцев и вещи, оделись в «магический» прикид и воспользовались порт-ключом, нечаянно забыв обратный ключ в комнатушке вместе с частью своих маггловских вещей.       Покупать ничего особо не требовалось, так что мы управились за день и остановились в магловской гостинице недалеко от платформы. Остаток лета провели вполне спокойно, я до конца упорядочила свои мысли, разобралась с проблемами, оставшимися у меня в Лондоне. Мы гуляли и много разговаривали. На самом деле, за время нашей дружбы с Томом интересные темы появлялись нечасто, ведь мы действительно проводили много времени вместе, а глубоко душевные переживания не обсуждали.       Сейчас же это было даже интересно делиться заготовленными заранее планами на дальнейшую жизнь. Само собой, как будто по умолчанию шло то, что мы не собирались продолжать столь тесную дружбу в дальнейшем. Мы были двумя свободными личностями, интересы которых пересеклись в один момент, а сейчас каждый будет идти к своей цели собственным путем. Обещала не забывать его и помочь разобраться с его происхождением — в отличие от меня, уже смирившейся, что просто так изменить свое «происхождение», даже на бумаге, не получится, Том хотел во что бы то ни стало стать чистокровным, лучшей расой в этом мире.       Он от помощи не отказывался, но и не выглядел сильно обнадеженным после моего предложения. Я сказала, что у меня есть некоторые предложения, но мне понадобиться время, чтобы проверить их. Он покивал головой и как бы из вежливости сказал, что поможет мне в ответ, если из этого что-то выйдет.       — Ну, разумеется, что я сделаю это не по доброте душевной. Ведь, если мои подозрения подтвердятся, то ты выходишь человеком из весьма и весьма благородного рода. За такую помощь полагается и большая «благодарность», понимаешь.       — Само собой.       Такие чувства, как благодарность, долг или что-то подобное, не сильно значимы для таких людей, как Том. Но эти чувства не всегд из разряда эмпатии, так что их можно привить и искусственно. Не знаю, насколько всегда он сдерживает свои обещания другим людям, но одно из качеств, наиболее важных для меня — это именно умение сдерживать свои слова, так что Том не сильно протестовал против такой «надежности», раз это позволяет нашему симбиозу продолжать свое существование. Тем более, что обещания и обязательства мы давали друг другу крайне редко и теперь подтверждали магическими клятвами.       Вопрос с питомцами встал остро, когда Том отказался брать с собой Матильду — обычную лесную змею непонятно какого происхождения. Он говорил, что она не имеет в себе магии и, следовательно, почти не обладает разумом и не особо ему будет полезна. Я любила Матильду. Она спасла нам однажды жизнь, и взамен я была ей благодарна. Она была с нами много лет, нас связывало куча воспоминаний. Она любила заворачиваться на моей шее как шарфик и добавляла моему странному образу с мешковатой мантией большей загадочности. Она была совершенно не опасна и очень мила. Но и я не хотела брать на себя такие обязательства и брать ее с собой в «новую» жизнь.       В конце концов, она не принесет мне совершенно никакой пользы, а лишь заберет часть моего времени. С беспокойной душой я оставила ее в комнате отеля, когда настало время уходить. Наверное, хорошо не испытывать чувств. Легко бросаешь бесполезное и легко используешь нужное. Даже если это живые существа. К сожалению, я хотела добиться успеха, хотела достичь вершины, а такие бесполезные чувства, как сочувствие и сожаление, лишь мешали.       Мы разошлись с Томом сразу, как вошли на платформу. Мы не обсуждали, как будем вести себя в будущем друг с другом, но понимали все и без слов. Каждый просто начал жить своей жизнью.       Я подсела к каким-то девочкам, явно благородного происхождения. Они сначала не выглядели слишком осчастливленными этим фактом, но я умела себя преподнести — голос, усиленный магией, и оттого более приятный уху, милая внешность, заранее измененная (теперь я могла поддерживать незначительные изменения на постоянной основе), очень аккуратная и недешевая одежда. Я выглядела так же как и они.       — Меня зовут Софи Делоне. И, надеюсь, я попала в правильное общество.       Я не ошиблась — они были аристократками, знакомыми друг с другом чуть ли не с рождения, моими ровесницами. Даже если у меня не получилось действительно стать «чистокровной», то притвориться таковой не составило труда. Милая, немного французская внешность, незначительный акцент и высокая образованность. И я предстала перед ними чистокровной первокурсницей из малоизвестного дворянского рода. Пара фраз о моей семье, путешествующей по миру и оттого не появляющейся в светских кругах — и они считают меня равной себе.       С изменением имени пришлось повозиться. Пришлось наплести профессору Дамблдору кое-что странное:       » — Профессор, я могу обратиться к вам с небольшой просьбой?       Я провожала его одна, и мы уже почти вышли за порог, так что он удивленно посмотрел на меня.       — Да, мисс Баттон, я вас слушаю?       — Я как раз по поводу вашего ко мне обращения. Вы правы, что меня звали так раньше, но я уже долгое время Софи Делоне. Мне сказали, что именно так было подписано письмо с просьбой принять меня в приют. Я решила использовать имя этого загадочного отправителя по ряду причин, о которых вы, наверняка, догадываетесь.       — Ох, я все понимаю. С этим не возникнет проблем. Я изменю ваше имя в реестрах, не волнуйтесь.       Он улыбнулся своей излюбленной Дамблдоровской улыбкой и, потрепав меня по голове, аппарировал.»       До Хогвартса я доехала в той компании, в какой я и планировала это сделать, и, хотя эти девочки вызывали у меня отвращение, надеялась, что заручилась их доверием.             Типичные аристократки, которым все досталось на блюдечке. Все их разговоры были исключительно о сплетнях, последних новостях и своих знакомых. Зато это было именно тем, к чему я готовилась: заранее почитала английские и французские газеты, предназначенные для их контингента, и поэтому вполне могла поддерживать их разговоры. Я была человеком, им незнакомым, а оттого и интересным. Они расспрашивали меня о Франции и моей жизни до Хогвартса. Я охотно отвечала, задавая в ответ куда более сложные и продуманные вопросы. Девочки, изголодавшиеся по такому общению с незнакомыми людьми, с большим восторгов служили отличным источником информации.       К нам пару раз заходили родственники этих маленьких мисс. Здоровались и интересовались, все ли у них хорошо. Девочки восторженно обо всем отзывались и представляли свою новую подругу, как аристократку из Франции, меня собственной персоной.       В таком неспешном ритме и прошли 8 часов. В Хогвартс мы приехали уже хорошими подругами.