Одинокий волк гибнет, но стая живет

Санса думает о его словах весь день — подобно надоедливым мухам, они роятся в ее голове, служа напоминанием о предательском волнении, которое охватило ее в тот момент. Как сердце забилось быстрее, будто желая сломать ребра, как неожиданно пересохло в горле и как предательски вспотели ладони. «Стоит занять себя делом», — решает Санса. Тогда и слова принца выветрятся из ее памяти, растворятся в ежедневных заботах. Но нет — все валится из рук, в голове раз за разом звучит его голос, и Санса ничего не может с этим поделать. «Не имеет для меня значения», — сказал Эймонд, но с последствиями его слов приходится справляться ей. Санса видит его вечером. Эймонд сражается с одним из рыцарей Королевской Гвардии на тренировочной площадке, и она замирает на балконе, прячется в тени, точно воровка — боится, что кто-нибудь поймает ее за наблюдением. Но Санса не может не смотреть — Эймонд быстр и стремителен, яростен и точен, красив в бою настолько, насколько может быть красив человек, занимающийся делом, которое он знает и любит — Санса наблюдает за ним дольше, чем дозволяют приличия и требует ее рассудок, все еще надеющийся на благоразумие своей обладательницы. На ужине Санса вновь видится с Эймондом. Принц вежливо ей кивает, прежде чем вернуться к разговору со своим младшим братом. Санса не против временной передышки в их общении — слуги в этот раз сажают ее с леди Джейн Аррен. — Леди Старк, — замечает ее Дева Долины, потягивая бокал вина, — какая удачная встреча! Я не видела вас сегодня. — Плохое самочувствие, — вежливо проговаривает отговорку Санса, ища в разнообразии блюд лимонные пирожные. Леди Джейн хмыкает — чует, что слова Сансы пропитаны ложью. Лимонные пирожные находятся быстро — Санса аккуратно откусывает кусочек, пропадая в ворохе кислой сладости. Есть ли в мире что-то более прекрасное на вкус? — К сожалению, завтра и послезавтра плохим самочувствием не отговоришься, — говорит Джейн, закидывая в рот виноградину, — чертовы турниры. Благородным леди не пристало ругаться, но Санса даже глазом не ведет. (Благородным леди не пристало скармливать своих мужей обезумевшей от голода своре собак). — Турнир организован в честь короля, а его победитель получит от Его Величества награду и признательность, — Санса находит глазами короля, поглощающего чашу с вином, как воду. Леди Джейн забавляет ее невозмутимость. — И в конце турнира принцы выберут себе жен, — проницательно подмечает леди Аррен, — это важнее, чем победа какого-то рыцаря. Санса ничего не отвечает, вместо этого пробует виноградный сок. Чересчур сладкий, на ее вкус. Удивительно, как часто в последнее время все разговоры заканчиваются темой брака, и — удивительно — внутри нее что-то ворочается каждый раз, точно в грудной клетке поднимается снежная вьюга. Дочери лорда Борроса Баратеона сидят с другой стороны стола и кидают проникновенные взгляды на непомолвленных принцев. Эймонд делает вид, что не замечает их назойливого внимания; Дейрон рассеяно улыбается, явно не зная, куда себя деть. Джейн наклоняется к ней: — Признаюсь, мне тоже страшно надоело здесь находиться. Хочется поскорее вернуться в Долину и забыть Королевскую Гавань и ее потрясающие ароматы, как страшный сон. Санса улыбается краешками губ. — Жду не дождусь, когда наконец вернусь на Север, — соглашается она. Вот только впервые за все эти дни, проведенные в столице, Санса не чувствует полной уверенности в своих словах. Она вернется, радостная, счастливая, свободная от духоты Красного Замка и скопления людей с их интригами и тайнами, но… Слова Эймонда вновь возникают в ее разуме, и Санса запивает их виноградным соком. На следующий день она опять завтракает одна, удивляясь в очередной раз отсутствию принца. Зато после завтрака Санса долго сидит в своей комнате и разглядывает ленты, которые служанки вплетают в ее волосы. Одна из них отличается — ярко-зеленая, под цвет ее благородной рыжины. Санса завязывает ленту на запястье и прячет под длинным рукавом платья. Ничего страшного, если сегодня она наденет незаметное украшение. Ноги сами ведут Сансу к месту проведения турнира. Тут стоит больше полусотни шатров, больших и малых, квадратных и круглых, парусиновых и шелковых; большинство состязаний уже прошло, но их количество не уменьшается. Санса знает, что они тянутся до самого берега Черноводной — кажется, все известные королевству рыцари приехали испытать удачу. Со всех сторон слышатся смех, разговоры, ржание лошадей да мелодичные голоса бардов. Санса улавливает запах готовящейся еды, пока проходит мимо одной из палаток — кроме шатров, тут расположились и торговцы со сладостями, фруктами, перьями, игрушками. Санса скользит взглядом по деревянным драконам, раскрашенным в яркие цвета, и размышляет, купить ли себе одного из них. На память. Один из шатров отличается от остальных — огромный, из темного полотна — и рядом с ним развевается флаг с вышитым на нем драконом. Санса подходит к нему, отгоняя внезапную для себя робость. — Пришла пожелать мне удачи, Санса? — замечает ее Эймонд, выходя из шатра. Принц успел переодеться в доспехи, и Санса несколько мгновений рассматривает черные пластины. — Разве тебе нужна удача? — мягко спрашивает она, — все и так знают, что ты выиграешь. Выражение лица Эймонда неуловимо смягчается — и Санса против воли делает несколько шагов вперед. — Ты тоже? Санса сглатывает, кивает. — Я тоже. Лента под широким рукавом платья чешется, почти жжется, точно нагретая драконьим пламенем. — Позволишь…? — спрашивает она, поднимая рукав. Эймонд долгое мгновение медлит, нечитаемым взглядом скользит по зеленой ленте, словно что-то осознавая для себя, и Санса уже хочет убрать ее, спрятать вновь под рукавом платья, сделать шаг назад, мысленно ругая себя за глупые мысли и за такие же глупые непонятные чувства, как Эймонд подходит к ней и протягивает руку. Санса аккуратно завязывает ленту, осознавая, как ярко она будет выделяться среди черных лат, сглатывает — ей неудобно находиться так близко к принцу — почти сразу отходит и нервно дергает уголками губ вверх. В ней просыпается та наивная девица Санса, которая разучивала песни о любви да училась играть на арфе, мечтательно перебирая по вечерам струны. — Благодарю, — говорит Эймонд, и его голос тверд, — я буду носить твой знак с честью. На турнире Санса решает сесть с леди Джейн — ей нравится ее дерзкий нрав и такие же дерзкие слова — но к ней подходит королевская служанка. Талия, кажется. — Прошу прощения, леди Старк, — говорит она, — королева пригласила вас присоединиться к ней в королевское ложе. А вот и обещанное желание увидеться снова и познакомиться поближе. И кто она такая, чтобы отказать самой королеве-матери? Так что Санса следует за служанкой. Наблюдать за турниром из королевской ложи большая честь, но она не чувствует себя польщенной. Интересно, что может спросить королева? И как ей объяснить, что Санса никогда и не думала привлекать внимание принца, не гналась ни за его богатством, ни за статусом, не полагала и не задумывалась… Сансе не нужен ни второй муж, ни статус принцессы — только спокойствие, жизнь на Севере и живой Бран. — Леди Старк, — приветствует ее королева-мать, — рада вас видеть. Присядете со мной? — Ваша Милость, — склоняет голову Санса, — с удовольствием. Сегодня королева особенно красива в закрытом платье из темно-зеленого бархата, выгодно смотрящемся с ее рыжими волосами. Будто она и есть тот самый зеленый огонь, горящий в Староместе, позднее лето с его насыщенными яркими красками. Санса чувствует себя рядом с ней зимой. — Как вам столица в эти дни? — отвлеченно спрашивает королева-мать. Выше них сидит король с королевой Хелейной, ниже принц Дейрон. — Королевская Гавань никого не оставляет равнодушной, Ваша Милость, — уклончиво отвечает Санса, не желая возносить даже притворные похвалы этому зловонному месту. Королева так и не произносит ответных слов — герольд начинает объявлять соревнующихся рыцарей. Эймонда Санса узнает сразу, несмотря на закрытый шлем — только у него на доспехах изображен дракон. И даже с вершины королевской ложи, она не может не заметить свой знак на его руке — зеленая лента ярким пятном выделяется на темных пластинах доспехов. Санса чувствует на себе внимательный взгляд королевы-матери. Все подготовленные в голове аргументы на частые встречи с Эймондом растворяются при виде ярко-зеленой ленты. Я буду носить твой знак с честью. Не просто обещание — заявление о своих намерениях. Некоторое время они сидят молча, наблюдая за поединками — Эймонд действительно выделяется на фоне остальных. Он неизменно сбивает противников, с некоторыми продолжает бой на земле и уверенно побеждает. Толпа ликует при каждой победе принца, и Санса сама внимательно следит за поединками Эймонда. — Думаю, у моего сына есть все шансы обойти завтра прошлого победителя сира Кристона и выиграть турнир, — разрывает тишину между ними королева. — Ваш сын умелый боец, — соглашается Санса. Королева тянется к бокалу вина — на улице жарко, несмотря на конец лета. — Я не могу контролировать привязанности сына, не могу ему и приказывать, — признается она, — пусть Эймонд наполовину Хайтауэр, он все еще дракон. — Ваша Милость, я не… — Вы дали ему свою ленту, а он ее надел, — жестко прерывает ее королева, — и я уверена, что эта лента ваша. Никакую другую, Эймонд, увы, не взял бы. К их разговору не прислушиваются — король пьет и громко подбадривает сражающихся рыцарей, королева Хелейна счастливо хлопает в ладоши при каждой победе Эймонда, принц Дейрон беседует с Великим мейстером. — Вы не одобряете, — осторожно предполагает Санса. — Было бы легче, если вы были бы Сансой Баратеон или Ланнистер, — признается королева-мать, — Север далек и беден, и, прошу прощения, леди Старк, но ваша репутация оставляет желать лучшего: я так и не поняла, что случилось с вашим мужем. «Несчастный случай», — могла бы сказать Санса, но они сейчас честны друг с другом. — Возмездие, — отвечает она. Королева тяжело вздыхает. Внизу сир Кристон побеждает рыцаря из знатного рода — толпа радостно ревет лорду-командующему Королевской Гвардии. — Было бы лучше, если бы вы были кем-то другим, — продолжает их разговор королева, — но боги решили так. Санса молчит. — Я люблю своего сына. Всех своих детей. И я хочу, чтобы Эймонд получил то, что он заслуживает, то, что может получить только от вас. — Любовь? — хмыкает Санса. Она не может подарить ее никому, не может и вновь полюбить. Ее сердце вырвал Рамси и скормил своре кровожадных собак. Королева поворачивается в ее сторону. — Понимание. Боги решили провести вас по тяжелой дороге, полной испытаний, и вы, леди Старк, смогли успешно ее пройти и найти в себе силы двигаться дальше. Вы лучше всех поймете Эймонда. Санса едва удерживается от желания покачать головой. Какое понимание, если ей, бывает, приходится искать причины вставать по утрам? — Вы переоцениваете меня. — О, нет, — качает головой королева, — это вы требуете от себя слишком многого. Она поворачивает голову на звук ревущей толпы — Эймонд побеждает очередного рыцаря. Кажется, этот был из Простора. — И мне это хорошо знакомо. Пир устраивают на улице — позднее лето позволяет. Сансе жарко в закрытом платье, но она не жалуется, только мысленно сетует на свою северную кровь и мечтает о приятной прохладе. В голове звучат слова королевы. «Понимание», — вот что сказала Ее Милость. И Санса не может притвориться, что не догадывается, что королева-мать имела в виду — принц за свои юные годы успел вынести достаточно испытаний на свою долю. Она, впрочем, тоже. Так не поэтому ли они вновь и вновь находят друг друга в огромном Красном Замке? Потому что оба сломаны и воскрешены после всей той боли, которую успели пережить? Отомщены. Рамси Болтон был сожран своими собаками, а остатки пиршества Санса приказала отдать свиньям. Принц Люцерис таинственно погиб в первом плавании. Так это судьба? Эймонд первым находит ее — высматривает в толпе, подходит, улыбается краешками губ. Сегодня он в хорошем настроении: смог показать себя на турнире в лучшем свете. — Санса, — приветствует ее, — наслаждаешься вечером? Санса улыбается ему в ответ — не может не улыбнуться. — Сегодня хороший вечер, — уклончиво отвечает она, рассматривая довольного принца, — ты прекрасно выступил на турнире. На его руке уже нет зеленой ленты, но Сансе кажется, что ее след отпечатался на его коже, просто скрыт под тканью темного дублета. — Благодарю, — говорит Эймонд, — я рад, что не посрамил твою честь. Будто могло быть по-другому. — Прогуляемся? — спрашивает Санса, и Эймонд соглашается. Вокруг веселятся люди — вино и эль льются рекой, слышатся смех и пьяные крики — и Санса рада, что они медленно бредут в сторону тихого сада. — Я заметил, что ты сидела на турнире с матушкой. — Да, — кивает Санса, — королева-мать оказала любезность и пригласила меня в королевскую ложу. Они входят в один из садов — тут растут преимущественно цветы из Простора. Море роз: нежно-розовые, точно только зачинающийся рассвет, алые как кровь, желтые будто заварной крем лимонных пирожных, даже ослепительно-белые бутоны, напоминающие по цвету снег. Интересно, увидит ли Санса здесь синие розы — эти цветы растут только на Севере, но вдруг? — Надеюсь, матушка никаким образом не оскорбила тебя, — осторожно говорит Эймонд, — иногда она чрезмерно заботится о моем благополучии. — Она твоя мать, — пожимает плечами Санса, — моя была такой же. Сердце тоскливо сжимается. И как Санса может не скучать по ней? Не видеть во всем напоминание о ней: в отражении зеркала, где она замечает рыжие локоны, в оставшихся после нее платьях, в ночи, когда ей снятся ласковые руки и мягкий голос? — Королева-мать выразила интерес по поводу нашего общения, — переводит тему разговора Санса, — она догадалась, чей знак ты надел. Эймонд хмыкает. — Должно быть, она выразила недовольство… — В чем-то она была права. Эймонд останавливается, отчего остановиться приходится и ей. — Я уже говорил, что это не имеет для меня значения, — раздраженно произносит он, — думаешь, всем этим девицам, которые готовы наброситься на меня, я интересен? Нет, их волнует только возможный статус принцессы, вхождение в Дом Таргариенов и Вхагар. Никто из них не видит за всем этим меня. Единственное, что они замечают, так это мою рану, шепчутся про нее за спиной, как крысы. Эймонд выглядит задетым — его мучает жестокая правда его слов. Озлобленная уязвимость прорывается сквозь маску вежливой любезности, и Санса не может не смотреть. Есть ли в этом что-то знакомое для нее? — А я, значит, вижу больше? — Разве нет? Или я для тебя тоже несчастный одноглазый принц? Их уродство и есть их красота. Санса поняла это после своего брака, признала и приняла, выучила наизусть истины, очерчивая пальцами шрамы на исхудавшем теле. — Нет, — спокойно отвечает она, — знаешь, мой муж тоже мучил меня. Он не трогал лицо, желая, чтобы красотой его жены восторгались приезжие гости, но остальное тело и его тайны прятала одежда. Санса на секунду замолкает, чувствуя тошноту. Иногда ей до сих пор больно и тяжело вспоминать об этом, о его руках на ее талии и бедрах, о его голосе и жестоком смехе, даже о его члене, двигающемся в ней — и о ее чувстве обреченности и беспомощности. — Некоторые так и не сошли, — Санса обхватывает себя руками, — иногда я даже не могу смотреть на себя в зеркале. Она поднимает голову — Эймонд внимательно смотрит на нее, и в его взгляде сквозит чертово понимание. — А иногда я смотрю на них и знаю, что это доказательство того, что я смогла выжить. Сколько всего я пережила и стала сильнее. Эймонд сглатывает. — Так шрамы для тебя доказательство? — Мой брат сказал однажды, что шрамы — это наша красота, — вспоминает слова Брана Санса, — наша память, наши достижения. Твой шрам — это доказательство того, что ты смог стать лучшим не благодаря, а вопреки. Это твоя сила, а не уродство. Она никогда не обращала внимания на шрам Эймонда, но внимательно рассматривает сейчас — яркий росчерк на лице, видимый даже с темной повязкой. Это не вызывает ни отвращения, ни брезгливости — просто еще один штрих к его рельефной валирийской красоте. — Я очень рад, — тихо признается Эймонд, — это слышать. Кажется, мир вокруг них замирает, запах роз заполняет ноздри и проникает в ее тело — но Санса не может даже двинуться, завороженная его пристальным взглядом. — Я никогда не видел твоих шрамов, — также тихо говорит он, — но я уверен, что они так же красивы, как и ты. Санса широко улыбается, обнажая ряд зубов — впервые за долгое время она чувствует себя пробуждающейся к жизни весной.