розовый шум

(белый шум) Когда едешь долго, по настоящему долго, когда дни и ночи сливаются в одно единственное утро, а каждый завтрак в кафе похож на вчерашний кофе и на завтрашний тост, то начинаешь задумываться. О гравии под колесами, о цифрах в контактах, о мимолетных фразах, что засели в голове. Ты смакуешь их, пережевываешь и пытаешься нащупать вкус. Понять цвет. Осознать запах. Ты перекидываешь их от щеки к щеке, прокатывая по зубам и небу, и сглатываешь. Так ничего и не поняв. (белый шум) Уён находит меня сам - садится в машину на светофоре и улыбается так, будто мы лучшие друзья. Будто мы больше, чем самые близкие любовники. Он улыбается и говорит: “Здесь налево”. Я не двигаюсь. Я стою на светофоре, игнорирую нервные гудки позади и смотрю на него. На излишне яркую улыбку, на излишне подведенные глаза, на излишне наглые движения. Он весь - излишне. Чересчур. Избыточно. Он говорит: “Здесь налево”, - с интонацией ленивой неспешности. Он никуда не спешит. Он способен подождать вечность. Я медленно выкручиваю руль и нажимаю на газ, выезжая на красный и подрезая легковушку с девушкой за рулем. Она даже не реагирует. Она тоже никуда не спешит. Уён поворачивается ко мне - он двигается резко, плавно, хаотично и с поставленной грацией. Говорит обо всем на свете, что абсолютно не важно ни в одном вакууме смыслов. Он говорит о тебе. Он рассказывает все то, чего я никогда не знал и никогда не хотел бы знать. Про одержимость курицей и загадками с отсутствующими ответами. Про вечера воскресенья и телешоу про футбол. Про твои истории о падающих кометах и научной работе про порхание бабочек. “Все из этого ложь”, - говорит он. “А что же тогда правда?” - спрашиваю я. Светофор загорается зеленым, и это кажется очень странным - посреди дороги в лесу нет никакого смысла в переходе. “Остальное”. (белый шум) Если честно, то я не могу выкинуть из головы один вечер. Мы с тобой идем по парку - вокруг куча парочек, которым есть дело только до самого лучшего ракурса для сториз, а у тебя в руках бутылка вина на двоих. Она почти пуста и отвратительна на вкус, но мы ее нагло украли из ресторана, и нам все можно. Абсолютно все. Мы целуемся и рычим на бродячих кошек, чтобы потом утыкаться носами в их в плешивые лбы. Мы смотрим на небо, и ты говоришь: “Просто дали такие карты”. Я, кажется, переспрашиваю, но ты уже недоуменно качаешь головой, словно ничего и не было. Это все вино. И ощущение безнаказанности. Ты никогда не напивался. Я всегда это видел - ты только делал вид, что пьян и хочешь спать. Притворялся, чтобы быть как все. И у тебя получалось. Даже слишком хорошо. (белый шум) Я сижу и пью кофе, когда ко мне подсаживается парень - он устало вздыхает, роняет голову на стол и говорит: “Меня назвали Сан”, - словно он не понимает, зачем и почему людям дают имена. Или вообще - хоть чему-то выдают названия. Он смотрит на меня, не отрывая от потертого пластика голову, и добавляет: “Мне о тебе рассказал Уён”. Ах. Вот оно что. Лучший друг лучшего друга. Мир тесен, но не для тех. “Не доброго утра. Чонхо”. “Почти каждое утро было недобрым. Кроме тех, что не были”, - говорит Сан и отворачивается к окну, словно не он тут начал этот странный разговор со странными фразами. - “Я не хотел бы, чтобы ты обращал внимание на то, как построена моя речь”. “Это сложновато”. “Я это понял”, - Сан вздыхает. Он непривычно странно ощущается чем-то привычным, близким и родным. Как лето в деревне у бабушки, как объятия матери у колыбели. Кофе в кружке становится вкуснее и мягче. У тебя странные друзья, Ёсан. Нечеловеческие. Сан улыбается и говорит: “Я рассказал бы тебе что-то, что знал. Раз уж ты проделал такой путь”. Ух ты. Ответы. Пора бы уже. “Где Ёсан?” “Я знал, где он был. И куда шел. Только то, что было”, - Сан лохматит свои волосы и по-мальчишески надувается, словно его обижает все вокруг. - “Уён всегда был таким - давал сложные задачи, зная, что я их не выполнил бы. И никогда ничего не поменялось бы”, - он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу мягкую улыбку человека, которого забыл еще в пять лет. Твидовый пиджак и красный галстук. У моего отца всегда было имя. И никогда - лица. - “Он был здесь. Он оставил много подсказок - историй, что ты должен был увидеть. Это был его способ понять.” “Понять что?” “Был ли он”. Кофе становится холодным, а Сан - усмехается. Он растягивает губы в улыбке, жутком оскале, что так характерны для жестокости людей, что знают больше, чем говорят. Он - знает. И он - не скажет. (белый шум) Я пытаюсь делать вид, что меня не пугает то, что происходит - вечная дорога, странные люди, непонятные фразы. У меня, кстати, получается. Я убеждаю самого себя, что все идет по плану, когда самого плана уже давно нет. Это сложно, Ёсан. Наверно, потому что я просто человек. Наверно, я никогда тебя до конца не пойму - не потому что недостаточно старался, а потому что что-то просто сложнее моего представления о мире. И о тебе. (белый шум) “Ты не купишь это”, - говорит мне парень, когда я еще даже не успел выбрать снек на заправке. Я недоуменно смотрю на него и опускаю руку. Действительно, не куплю. “Ты от Уёна?” “Сана”, - качает головой он, улыбаясь. - “Я никогда не встречу Уёна - это он встретит меня”. Я молча киваю. А что тут сказать? Я уже давно запутался во всех этих странностях, личностях и происходящем. Все словно сразу в трех местах, временах и отражениях - отзеркаливается друг от друга, переплетается и становится чем-то еще. Мы с ним возвращаемся к машине - он садится на переднее сиденье, задумчиво смотрит в зеркало заднего вида и молчит. Молчит так долго, что даже мне уже становится неловко: “И кто ты?” “Сонхва”, - парень переводит взгляд на меня и улыбается. - “Прошу меня извинить, я всегда буду на пару мгновений впереди. Это будет напрягать”. “Еще бы”. “Ты будешь задавать вопросы, а я буду давать не те ответы. К сожалению, это приведет к отчаянию”. “Знаешь, к отчаянию меня ведет только то, что бензин дорожает, а конец пути не предполагается в скором времени. Остальное я переживу”. “Ты всегда будешь уверен в себе. Это будет достойно уважения”. “Господи, как же вы все странно говорите”, - говорю я и резко торможу на светофоре. Сонхва держится за ручку двери, словно ожидал этого. Знал об этом. - “Вы не люди, да?” “Нас сложно будет назвать “мы”. Нас лучше будет назвать “ты”. Я стараюсь не пытаться понять его слова привычной логикой - то, что последнее время со мной происходит за гранью всего того, что я когда-то знал. Это попрание законов физики, следственно-причинной связи, мироздания в целом. Это комкание старого и рождение чего-то нового. “Ты знаешь, где Ёсан?” “Я узнаю, где он будет. Но тебя не будет там же”. “И где же буду я?” “Ты будешь искать ответы. Не его”. Что же. Мне и правда не нравятся ответы. Не то, чтобы я верил в то, что тебя легко найти, но мне казалось, что мои поиски в конце обретут финал. И по законам драматургии этим финалом будешь ты. “Я вообще найду его?” Сонхва молчит. Он смотрит на меня, протягивает руку и сжимает плечо. “Этот вопрос тебе надо задать Уёну”. На светофоре горит зеленый. (белый шум) Однажды ты мне сказал - “чтобы что-то понять, надо знать, что было, что происходит, и чем все закончится”. Что если не будет этих трех моментов - будет только пустота. Ёсан, почему же все сложилось именно так? Почему все разрушилось дважды и ни собралось ни разу? Я просто хочу узнать, ты… (белый шум) Я нахожу Уёна сам. Он сидит на скамейке у какого-то кафе и играет во что-то на телефоне. “Я найду Ёсана?” Уён улыбается - оскаливается видением настоящего. У него - взгляд из тоски по прошлому Сана и жесты будущей мягкости Сонхва. Всегда втроем и всегда не вместе. “Это сложно?” “Это привычно. Всё в какой-то момент не более, чем привычка”, - говорит Уён и выключает телефон. Игровые пиксели умирают, становясь темнотой. - “Ты ищешь его. Вот, что самое главное”. “Как вы познакомились?”. Уён фыркает. Он вытирает с губ несуществую пыль и забытые воспоминания. Отгоняет будущие мысли и одинокие ответы. “В самом начале. Как знакомимся с тобой. Он не настолько отличается от тебя, просто ты еще не понимаешь того, что понимает он”, - он протягивает мне телефон и встает со скамейки. - “Это недолгая дорога. Просто странная”. Я машинально беру телефон. Уён уходит спокойно - так, как исчезает мгновение. За один взмах ресницами. (белый шум) Я приехал в кафе на заправке - взял себе полуночный кофе, подсушенную лазанью. Просто замер посреди пустоты темных лесов и долго-долго смотрел на корицу на молочной пенке. Мир сузился до одной-единственной мысли - подумай о прошлом, поговори о настоящем, помечтай о будущем. Найди нужные вопросы для правильных ответов. Вспомни, почему я так хотел любить тебя. Лазанья на вкус была как то, что ты готовил в хорошем настроении - пересоленная и неказистая. Полная тихой тайны и громкого счастья. Скажи, то, что я так сильно ищу тебя - это потому, что я жажду окончания истории или боюсь его? Кстати, кофе был ужасен. Впрочем, ты тоже делал его так, что хотелось умереть. Ёсан.