оттенки индиго

Утро выдаётся нелёгким: у Захаровой похмелье и встать у неё получается не сразу, а Лиза вовсе не ложилась; до сих пор витает в своих мыслях, сидя на подоконнике. — Эй, индиго, — страдальчески тянет. — Налей водички. — На комоде стоит, — ладонью отмахивается, чиркает что-то карандашом на листке бумаги. — Как жаль... Но я не могу дотянуться, — руку протягивает, не прилагая ни одного ньютона усилий. Андрющенко цыкает и лупит ту по висящей, как верёвка, руке. — Ленивая задница, — в ответ на стон, протягивает-таки стакан воды, возвращаясь на прежнее место. — Чё тогда по руке бьёшь? — только голубые глаза из-под одеяла виднеются, и в тех видно усмешку. — Идиот. — Кто же мне в старости стакан воды поднесет... — но вопреки всему Лиза смотрит безэмоционально, и бровью не поведя. Кристина понимает, что отвлекла. — Что там у тебя? Та комкает листок и выбрасывает в сторону. Захарова замечает ещё два таких же, посреди комнаты. — Я ещё не закончила. — Оке-ей, — вид мусора сподвигает её на его скорейший выброс; она раскрывает помятую бумагу и видит слабо замудренные каракули. — В тебе проснулся талант? — Какой ещё талант? — раздражённо; брови сосредоточенно нахмурены, а карандаш так и норовится стукнуть по зубам. — Захарова, иди проснись сначала. Кристина пока рассматривает второй чертеж, уже с подписями. — Борзевика схавала что-ли... — бормочет, поворачивая листок со всех сторон. — Ты демонов вызываешь? — Боже. Лиза спрыгивает с подоконника и выхватывает у Кристины лист, вместо него пихнув другой с ещё более изощрённым почерком. Захарова трет глаза и пытается разобрать. — «Банк», «остались имена», — щурится. — Пиздец, как курица лапой. — Я быстро пишу, — хватает обратно. — И думаю быстро. Кристина улыбается, протягивая руки в карманы. — Это знаю, — хмыкает. — Всю ночь пыхтела? — Нет, — медлит, сама воды отпивая. — Ночью думала о другом. Бросает взгляд на ту, но Кристина теперь в окно утренним лучам выглядывает. — О чём? — Тебе зачем? — Просто так, — и когда Кристина поворачивается, Лиза только пару секунд смотрит, прежде чем отвернуться. — Глупость, — отмахивается. — Не бери в голову. — Ты и думаешь о глупостях... М-м-м, — Захарова тянет сонно ещё, собираясь на кухню идти. — Ты такую глупость сказала мне вчера, не помнишь просто, — Лиза фыркает даже недовольно, плетясь следом. — Ага, я виновата, что ты не спала. Лиза молчит, наблюдая за махинациями Захаровой у холодильника, но та и не обращает внимания. Достаёт что-то и ставит в микроволновку, попутно размешивая кофе; завтрак вместе уже традиция. Иногда Кристина даже не спешит никуда, прямо как сейчас. Лиза в такие моменты, всё же, сдерживает себя от колкостей. Чтобы разузнать побольше. — В общем, надеюсь, мы выживем, — она ставит на стол коряво свёрнутые блины. — Я сама пыталась приготовить. — Оно видно. Кристина ждёт долгие секунды. Индиго не ест, щеки уперев в кулаки на столе, и смотрит в тарелку. — Я пошутила насчёт выжить. — То есть шансов нет? — Да бля, ну... — Кристине просто действительно любопытно, так ли она плоха в готовке, если даже старалась, а подопытных, кроме индиго, у неё нет. Та пробует и показывает пальцами класс, подняв и взгляд. — Неплохо. Сухо, даже для неэмоциональной Андрющенко. Захарова садится напротив, чуть вздохнув и положив голову на ладонь. — Я сегодня съезжу в отдел, гляну, как обстановка. — Ага, — кивает, снова взгляд бросая. — Крис. — Да? — Если посадили незаслуженно, можно доказать обратное спустя какое-то время? Та тихо смеётся. — Ты немного запоздала, не думаешь? — Я не за себя спрашиваю, идиот, — глаза закатывает. — Можно в любой момент доказать, если есть чем, — жуёт, слегка жестикулируя руками. — Могут даже выплатить компенсацию. Но это вряд ли. Да и если незаслуженно, скорее же всего, что подкупили судей, а деньжата никто не хочет отдавать. — Что за несправедливость? — Лиза хлопает по столу, и в голосе и глазах её оттенок непонимания. — Ну, вот так, — Кристина смотрит внимательно, голову в бок наклонив. — Ты мне, вообще, дорого обошлась. — А иначе никак, — жмурит нос и кривится; ей прям неприятно; по ноге себя трёт от того, что кофе пролила. — Сука... Я стою столько, сколько тебе блять и не снилось. — Конечно, — с сарказмом, усмехается, — надеюсь, обойдется без процентов. Индиго молчит, хмуро доедая свой блинчик. По правде, они вкусные, но их сделала Кристина. Захарова не хочет прерывать разговор, а потому закуривает здесь, игнорируя ещё более недовольную Андрющенко. — Человеческой наглости нет предела. — Заебешь, — улыбается, стряхивая пепел в блюдце. — Ты из интереса спрашиваешь? Или кого-то оправдывать собираешься? Лиза глядит на неё продолжительно. — Если я скажу, ты поможешь? — Если я помогу, ты расскажешь мне всё. Ухмылка Кристины прямо-таки противоположность угрюмости Лизы. — Ты знаешь Виолетту, — утверждение. Весёлое выражение лица Кристины меняется. Сначала она делает тяжку, затем взгляд отводит и на выдохе отвечает; а Лиза наблюдает за ней, и в её глазах читается надежда. — Брось, это невозможно. — Захарова! — негодование вырывается у индиго с хлопком по столу. — Ты в своём уме? — А ты в своём? — хмурится, подвигаясь ближе. — Я сделала всё возможное два года назад, чтобы освободить одну. Чудес не бывает. Двоих вытащить было бы уже откровенной насмешкой, тем более, с таким обвинением. Лиза кусает щеку, вспоминая, что и бежать тогда Вилка с ней отказалась, ведь одной безопаснее. — Мне похуй, Кристина. Веришь, нет? — в глаза смотрит, но не видит в них враждебности. — Я знаю, что можно сделать. — Что же? — делает затяжку, поднимая брови театрально. — Прошерстить шайку, перепроверить улики? Боюсь, тогда накопаем ещё больше статей. — Их подставили, значит, нужно найти этих выблядков и... Захарова перебивает её коротким и ясным: — Малыш, это меньшее наказание из всех, которое могли повесить на неё. Лиза понимает, однако её отношение к этому совсем разнится; и, возможно, Кристине просто не присуща эта черта; и, возможно, ей иногда её не хватает. — Если бы не они, её могли и не поймать. Но Кристина всегда принимает всё происходящее за должное, и не только в работе. В семье, и с друзьями; и оттого рискует она редко, зато метко. Сейчас, смотря на абсолютно серьезную Лизу, ей снова хочется улыбнуться. Она не знает, что у неё в мозгах, и доверять им — гиблое дело. — Хорошо. Андрющенко вздыхает с маленьким облегчением; использовать Захарову, разумеется, нужно по полной. — А вы, типа, подружились? — с неверием спрашивает та, прищуриваясь. Если судить по навыкам социализации, индиго, по её мнению, могла бы подружиться разве что с комнатным растением. — Без типа, — Лиза, на самом деле, не знает. Она скучает по Виолетте, и это совпадение отлично вписывается в диалог, чтобы утереть Захаровой нос.

***

Индиго расписывает по пунктам. Она вспоминала и территорию колонии, и подробности, что ей рассказывала Малышенко. Но побег это не то, что сработает в этот раз. То, что они собираются провернуть — настоящая спецоперация. А потому нужно быть предельно осторожными, благо, Кристине осторожности не занимать. Она еле находит имена. В базе данных о них известно мало — они хорошо себя обезопасили связями, что неудивительно. Захарова знала их ещё до происшествия, но до сих пор не имеет представления об их масштабности. — Спасибо, что пришла на помощь. — Пустяки. Уточнив у Киры, Кристине приходится делать притворный заказ наркотиков. Это оказывается доступнее, чем кажется на первый взгляд. — Вот если бы ты мне сказала, конечно, для чего всё это, я, может, помогла бы больше, — выезжая по малознакомой местности к координатам, она краем глаза замечает хвосты. — Блять, заладили же. Медведева благородно согласилась подвезти Захарову, ведь её номера тут знают. — Я не уверена пока, это просто проба, — не хочет обнадёживать напрасно. — Индиго что-то придумала. — И давно ты бегаешь-выполняешь чё скажет убийца? — хмыкает, следя только за дорогой; Захарова недоуменный взгляд на неё бросает. — Это моё решение. Она только помогает. Вот ты бы за столько кусков сидела бы, дула губки? — улыбается, наблюдая улыбку в ответ, но с другим подтоном. — Крис, я б на твоём месте ей не доверяла. Помимо очевидных причин, да? — Да знаю я, всё нормально, — откидывается на спинку сиденья, вздыхая. — Окажется ещё никакой не интернатовской, а обычной мефедронщицей, что в угаре зарезала своих родаков. Для неё же за дозой едем? Кристина смеётся. — Если бы всё так оказалось... Это был бы провал века, — только представив, она едва останавливает смех, вытирая выступившие слезы от него. — Но, во-первых, она без дозы так долго не продержалась бы, правда? А во-вторых, ты человека более зожного попробуй подыскать. — Ага, я помню. Обычно такие спиваются. Хвосты постепенно отстают, но Захарова успевает щёлкнуть. — Я была на месте преступления, Кир. Что-то там есть, я чувствую прям. Они на всё глаза закрыли, и, я понимаю, ты веришь фактам... Но что, если она никого не убивала? Кира объезжает круг, чуть хмурясь. — Не знаю. Сомнительно. Она сама во всём созналась, к чему гадать? Я всё думаю, чтобы мы как раз не прогадали. Захарова закусывает губу и пальцами хрустит. Конечно, она думала об этом. — Индиго не так плоха... В любом случае, я соберу все возможные доказательства, — в окно смотрит. Захарова никогда не думала, что так скажет. Не то слова Киры она считает несправедливыми и отверженность Лизы привлекает её по-человечески, не то... Она, конечно, держит всё под контролем, а потому всё идёт нужным чередом. И сомнения Медведевой ни к чему. Определённо поэтому. А ещё потому что если бы Кира знала, зачем индиго затевает это, она бы не высказывалась о ней так, какой бы прямолинейной по природе не являлась. И долг Кристины хоть чуток защитить «убийцу-мефедронщицу». — Мне доказывать не надо. Ты себя в какую-то жопу не загони. Достигнув нужного места, около рощи в лесу, Кристина сначала фотографирует местность на фотоаппарат, а затем и саму точку. Натягивает перчатки и только потом достаёт карманный нож, чтобы откопать товар — земля успела промерзнуть, лезвие шаркает по тонкому слою инея. Девушка аккуратно берёт запечатанный изолентой целлофан. — Едем. Сразу в отдел, если получится, — в небо смотрит, на начинающийся дождь. Индиго сказала, что, искусственно восстановив преступление, можно подставить их в обратном порядке, повесив сверху дополнительные доказательства. На это уходит два дня поисков и разговоров с очевидцами, осторожно, дабы не было подозрений. Пара человек так и спросили за Малышенко, но Захарова сворачивала тему и уходила. На кону не только дело индиго, а и судьба друга, которого не удалось спасти однажды.

***

С Лизой Кристина пишет анонимное письмо, где прилагает доказательства в виде фотографий, координат и контактов, а также номера машин-хвостов. — Если не получится, — индиго опирается спиной о холодную стенку, смотря в потолок. — Я вернусь в колонию. — Чего?.. — Захарова сглатывает, с шоком глянув на ту. — Выкупить меня больше точно не смогут, — вспоминает про угрозы в записках. — Тебе от меня тоже смысла не будет. Я ничего тебе не скажу. — Ты же, вроде, уехать хотела? — тихо, неотрывно смотря в пустой каре-зеленый лес. — Не вешай нос. Я верю, всё получится. Лиза опускает взгляд на неё, чуть выгнув бровь, и ничего не говорит. За всё время она узнала, что Кристина не верит в фантастических тварей, которые описаны в книжках, не верит в карты таро и Бога, зато верит в судьбу. Кристина, вообще, мало во что верит. — Идиот, — цыкает, качая головой с ухмылкой. — А говорила, что это невозможно и чудес не бывает. Кристина улыбается. — Что-то память у тебя охуевшая. Дело отца возбуждают вновь. Стоя рядом, Захарова видит, как шумящих в суматохе нескольких парней и пару девушек ведут в камеры. Отловили если не всех, то большинство: как вышло, на них были следы, но всё заминалось. Захарова успевает несколько раз проклясть ментуру, однако правдолюбов тут не любят. Кристина тратит несколько дней на сам процесс и закрытие деталей. Она оправляется от производимого эффекта всей работой; и в результат правда тяжело поверить, несмотря на то, что совсем недавно Кристина была уверена в другом практически на сто процентов.