Уроки прикосновений

Каз покормил воронов, как делал каждое утро. Теперь они слетались к нему сразу всей гурьбой. Только Вор все также сидел нахохлившись в стороне, и ему ни разу не перепадало ни кусочка из трапезы его более смелых соплеменников. - Если ты меня боишься, то зачем прилетаешь? Ворон, разумеется, не ответил. - Ты - Вор! – громко обвинил его Каз, что, пожалуй, было не лучшей стратегией. Ведь вороны умели заучивать и повторять слова и хорошо запоминали лица, и меньше всего Казу было нужно, что бы по Бочке за ним летала стая с криками «Вор! Вор!». Едва ли удастся убедить хоть кого-то, что они просто просят лакомство. Спустившись в холл, Каз обнаружил двух самых младших обитателей Клепки склонившихся над чем-то. Кита и Кея привел Пит. Мальчики клялись, что им по двенадцать, но Каз был уверен, что не больше десяти. Более того, он подозревал, что Кей и вовсе девочка. Но он сделал вид, что поверил в их ложь. Если они были достаточно сообразительны, чтобы попытаться прибиться к банде, значит, могут быть полезны. Он пристроил их Родеру. Возможно, тот сможет воспитать из них новых пауков. - Что там? – спросил Каз своим обычным скрипящим голосом, и Кит вскочил перед Кеем, закрывая того от босса. – Что там? – повторил Каз, добавив к словам испепеляющий взгляд. И Кей сдался. В отличие от своего брата, он был более податливым, но и более разумным. Он вышел вперед. В руках у него был котенок. Каз был равнодушен к кошкам. Еще со времен жизни на ферме он любил собак. Он не раз и не два задумывался о том, что бы завести парочку волкодавов, которые охраняли бы Клепку. На них было бы положиться проще, чем на большинство людей. Но с собаками были одна проблема – их воспитание и дрессировка требовали слишком много времени, которым Каз не располагал. Конечно, можно было заплатить кому-то, кто сделал бы это за Каза. Но Каз не смог бы доверять собакам, приученным к какому-то глупому свистку, который можно выкрасть. И тогда вся затея теряла смысл. Еще Каз любил лошадей и завидовал когда-то Джорди, которого отец научил ездить верхом. Сам Каз был тогда еще слишком мал для их большой лошади. Но содержание лошадей в городе, где все передвигались по каналам, было слишком дорогим и бессмысленным. Поэтому, возможно, ему придется довольствоваться кошкой. Котенок не выглядел больным. Даже наоборот, он был слишком чистым и упитанным для бродячего. И у него были необычные голубые глаза. - Где взяли? - Нашли. Кей толкнул брата в бок, взглядом объясняя, что отпираться бесполезно. - Украли, - покорно выдохнул он. – На Гельдштрат. - Зачем? Какая от него польза? - Он может ловить мышей. - Мы травим их ядом. - Тогда на яде можно будет сэкономить. Каз сомневался, что этот породистый котенок, которому только бантика не хватает, и правда окажется хорошим крысоловом. И такая кража не имела смысла. Раз уж попали в дом богача - стоило брать деньги, драгоценности, антиквариат. Он снял одну перчатку, наблюдая, как увеличиваются глаза Кита при виде его голой руки и как мальчик не может оторвать от нее взгляда. Кей опять толкнул его плечом, всем своим видом показывая «не пялься, дурак!». Каз медленно коснулся короткой шерстки на загривке зверька. Почти как меховой воротник, который он срезал у одной знатной дамы несколькими неделями раньше, но короче и мягче. Котенок потянулся к нему мордочкой и лизнул ладонь своим влажным шершавым языком. Каз убрал руку. Не хватало еще потерять сознание перед этими сопляками. - Ладно. Если с него будет прок – пусть остается. Когда вам надоест с ним возиться, поищите объявления. Возможно, удастся вернуть его назад за вознаграждение. И он ушел. А дети все еще смотрели ему в след круглыми глазами. Пару дней спустя Каз велел Пиму принести кота на чердак. Отброс не отказался и не спрашивал зачем, но сделал это с такими грустными глазами, словно вел к виселице собственную бабушку. - В чем дело? – строго спросил Каз. - Малых жалко. Они к нему привязались. Каз не стал его разуверять. Хочет верить в печальную участь животного – его дело. Как только дверь закрылась, Каз стянул перчатки и потянулся к усаженному на стол котенку. Как и каждый рожденный на Гельдштрат, тот был доверчивым и глупым. Он сразу потянулся к Казу, ожидая, что его погладят. Каз провел рукой вдоль тоненького позвоночника. В целом, терпимо, но слишком мягко. Пальцы слегка утопали в шерсти. А еще он вертелся как Джестер, так и норовя сам контролировать, где его должны гладить. Каз такое не любил. Решать здесь должен был он сам. Он сел в кресло и пододвинул кота ближе к себе, намереваясь продолжать гладить его на столе. Но кот считал иначе. Наплевав на любое понятие о субординации, он запрыгнул Казу на колени и уперся лапами в живот. И замурчал, заглядывая прямо в глаза. Возможно, Пим был не так уж и не прав, в своих пессимистичных ожиданиях, мрачно подумал Каз, хватая котенка за загривок и возвращая на стол. Хватило этого ненадолго. Котенок вновь запрыгнул на колени, а Каз снова вернул его на стол. В какой-то момент котенок решил привнести новый элемент в эту игру, обхватил руку Каза своими передними лапками и больно укусил тонкими зубами. Это Каз еще мог бы стерпеть, но не то, что сразу после этого его палец, словно прося прощения, начали лизать. Он вернул животное на стол и отправился к умывальнику. Пока он мыл руки, спрыгнувший на пол котенок терся у его ног. Закончив, Каз посмотрел вниз. Слишком мило. Просто приторно. И это бесило. А еще слишком мягко и слюняво. Но стоило признать, что это был хоть и раздражающий, но интересный опыт. Вороны могли клевать Казу руки и иногда даже позволяли погладить себя по голове. Но их движения никогда не были направлены непосредственно на Каза (кроме того утра, когда его собирались лишить глаза). Их интересовало только лакомство. Кот же нахально стремился именно к самому Казу. Каза немного мутило и от ощущения влажного кошачьего рта на пальцах, и от излишне мягкой шерсти. Пожалуй, это было слишком для одного вечера, и он натянул перчатки прежде, чем вернуть кота Пиму. Но Каз чувствовал, что движется в правильном направлении.