every breath you take

      Как мать.       Пронзающие перепонки гудки заели, как старая пластинка, в голове.       Как мать.       Мы становимся теми, кого ненавидели больше всех в своей жизни.       Как мать.       «Мне нужно побыть одной какое-то время, извини».       Как мать.       Человек, от которого Сара так позорно, поджав хвост, убегала из родного города, сейчас стоит перед ней в зеркале и кривится самой гадкой ухмылкой в ответ.       Она смотрит на себя, видит серые, холодные, как ноябрьский дождь, глаза и невольно вспоминает, как они смотрели на малышку Воннегут в детстве, обжигали каждый раз, стоило девчонке оступиться. Сара ставит рамки, контролирует, критикует, делает больно, ломает кости и не желает слышать Эмбер. Мама ставила рамки, контролировала, критиковала, делала больно, ломала кости и не желала слышать Сару. В какой момент она стала ее точной копией, начиная повадками, заканчивая закрученными локонами? А может она всегда была такой, просто все эти года плевала правде в глаза? Когда у Сары не осталось сил терпеть, она ушла. Эмбер тоже обессилена.       — Не уйдет, — чувствуя, как ком опухает в горле, отрицает Воннегут, — вернется.       Интересно, мать тоже верила в то, что у Сары характера на грамм? Думала, не сможет? Прибежит, куда она денется.       Не вернулась.       Глаза начало неприятно щипать, дышать стало тяжелее. Нет, не здесь, не сейчас, не в доме чертового Монтгомери, что набрал в рот воды и уставился сзади на нежданную гостью.       — Давай я вызову тебе такси? — выдержав длительную паузу после первого и последнего всхлипа, предложил парень.       Голос Тодда подействовал ожидаемо отрезвляюще: плечи выровнялись, одна единственная слезливая дорожка была стерта с лица, шикарные пепельные волосы расправились в гриву, и лишь глаза остались красными от расширенных капилляр, выделяя и без того светлую радужку.       — Разве у таких неудачников есть деньги на такси? — фыркнула девушка, разворачиваясь, — отвези меня к ней.       — Нет, — Монтгомери, допеченный стервозностью Сары, снизил тембр.       — Нет? — хмыкнула девушка, вздергивая бровь на свою манеру.       — Эмбер не желает тебя видеть. Или Королеве так корона на голову надавила, что она заработала себе амнезию?       — Не разговаривай со мной так, щенок, — глаза вспыхнули огнем. Да как это отродье посмело сказать кривое слово самой Саре Воннегут?       Тодд открыл рот, чтобы высказать этой выскочке все, что накопилось у него за столько лет знакомства, но вовремя его закрыл. Мужские принципы не позволяли ему обижать девушек, какими бы дурами они ни были.       — Уезжай. Прямо сейчас уезжай, — другая опешила, — уезжай и не смей искать Эмбер. Поверь мне, как ее лучшему другу, если хочешь ей счастья, больше никогда не появляйся в ее жизни.       Сара еще с секунду колебалась в ответе, но хозяин дома, в который она вихрем вломилась, поспешил добавить:       — И я все-таки закажу тебе такси. Эмб рассказывала, что сейчас у вас… — парень остановил себя на слове, прокашлялся и продолжил, — у тебя не лучшее материальное положение. Будет неправильно оставлять тебя ночью на другом конце города.       Воннегут пристально и недоверчиво осмотрела парня в последний раз, а затем обреченно вздохнула, скривила гримасу и вытащила из себя тихое, едва разборчивое «Спасибо».       Обычно ночной холодный воздух освежает, отрезвляет, освобождает от лишних мыслей, но, выйдя на улицу, Сара почувствовала, как тело вышло из-под контроля и принялось судорожно трястись. Хотя по правде, пронзающий ветер не стал главной причиной в этой ситуации. С Тоддом они не перекинулись ни словом, хотя девушка отчетливо ощущала его взгляд на своей спине. Его пристально-осуждающий взгляд. Было плевать на самом деле – Воннегут никогда не заботили друзья ее бывшей девушки, их мнения, повадки. Куда больше Сару волновало отношение Эмбер к ним. Если быть точнее, их наличие.       Желтая машина совсем скоро красовалась у дома, водитель демонстративно засигналил, а Монтгомери в сию же минуту слабо пихнул гостью под бок, побуждая ее идти вперед. Он заглянул в салон, прежде чем отправить Сару домой, протянул таксисту мятую купюру и продиктовал адрес. Ко всему прочему, добавил, чтобы мужчина довез пассажирку именно до того места, которое назвал Тодд, а не увез Воннегут на поиски ее пропавшей девушки.       Спустя недолгое время тонкий мужской силуэт удалился, а вскоре и вовсе скрылся за дверьми частного дома. Водитель, ничего не сказав своей клиентке, бросил на Сару краткий взгляд, завел машину и двинулся вперед, попутно включая радио. Первые шесть минут ведущий сообщал вечерние новости, а затем, попрощавшись на короткий промежуток времени, переключил звуковую дорожку на песню, первые ноты которой почему-то заставили почувствовать себя мертвецки живой.       — Every breath you take, еvery move you make… — на небольшой кухне доносилось сразу два мужских голоса: солиста группы «The Police» и главы семейства Смит.       Эмбер впервые пригласила Сару в гости. До этого встречавшись со своей девушкой на нейтральных, закрытых территориях, Воннегут испытала целую палитру эмоций, когда после очередного мини-свидания на заброшенном стадионе Смит выпалила, что хочет познакомить ее со своими родителями. Конечно, Сара испугалась. По всем традициям знакомство с родителями – огромный шаг к сближению пары. Что, если семья Смит обо всем догадается и поставит под угрозу репутацию самой Королевы школы? Что, если Воннегут просто не готова к этому сближению? Впрочем, после получасовой тирады Эмбер о том, что это всего-навсего дружеское знакомство, ведь родителям интересно, с какими оболтусами их дочь носится днями, девушка сдалась и уже спустя пару дней сидела за общим столом семьи Смит и слушала, как до ужаса влюбленная, даже спустя столько лет супружеской жизни, пара напевала друг другу строчки из песни.       — Every bond you break, еvery step you take, — поддерживала мужа супруга.       — I'll be watching you, — безмолвно двигая губами так, чтобы видела лишь Сара, продолжала Эмбер.       — Откройте окно, пожалуйста, — проглотив ком, попросила девушка.       Мужчина кинул равнодушный взгляд на пассажирку и, качнув плечами, открыл окно:       — Что, плачете из-за того паренька?       Набравшись силы, чтобы не выдать дрожь в голосе, Воннегут ответила:       — И вовсе я не плачу, — в надежде, что в салоне достаточно темно, чтобы хоть что-то разглядеть, она ловко смахнула единственную предательскую слезу с щеки.       — Да бросьте. Помиритесь еще. А если не помиритесь… — водитель выдержал паузу, косясь на свою клиентку, — Вы девушка красивая. Я бы даже сказал модельной внешности. С такой фактурой Вы любого охму…       — Хватит, — понизила тон Сара, перебивая мужчину, — давайте поедем в тишине?       Таксист нахмурился – ущемился, потянулся к магнитофону и намеренно увеличил громкость проигрывателя.       Since you've gone       I've been lost without a trace.       С тех пор как ты ушла,       Я был потерян без следа,       I dream at night,       I can only see your face.       Я видел сны ночью,       Я мог видеть только твое лицо.       I look around       but it's you I can't replace.       Я оглядываюсь вокруг,       Но не могу избавиться от мыслей о тебе,       I feel so cold, and I long for your embrace       I keep crying baby, baby please...       Мне так холодно, и ты не придешь меня обнять,       Я продолжаю умолять, малыш, малыш, пожалуйста.       Сара никогда не любила искать глубину в песнях, ей казалось, что хорошая музыка – та музыка, под которую легко танцевать, но сегодня, наверное, впервые, она по настоящему затерялась в смысле строчек.

///

      — Не могу поверить… — прошептала девушка, держащая трубку в руках.       — Ну наконец ты ей высказала! — пьяная и задорная Миранда ликовала, не замечая, с каким упорством ее гостья натягивает улыбку, чтобы не разрыдаться, — ну как? Чувствуешь?       Девушка подняла зеленые глаза на хозяйку и тихо спросила:       — Чувствую что?       — Запах свободы! — Хэмпшир хлопнула в ладоши.       Еще с секунду Смит тупилась на свою подругу. Она покосилась на телефон, сглотнула желание перезвонить на недавний номер с просьбой забрать ее домой и повесила трубку:       — Чувствую, — тихо, но уверенно ответила Эмбер.       — Предлагаю за это и выпить! — вскрикнула блондинка, закружившись на носке.       — Эй, Миранда… — помявшись, девушка сложила руки на груди, — тебе не кажется… не кажется, что мы достаточно уже сегодня надрались?       — Если ты из-за этой своей Сары решила развеивать негативную энергию по моему дому – я тебе этого не прощу! — воскликнула хозяйка дома.       Хэмпшир глянула на подавленную подругу и сбавила обороты: переведя дыхание и угомонив легкое головокружение, она аккуратно взяла руки Смит в свои и стала нежно поглаживать бархатную кожу ладоней девушки своими пальцами. Ей казалось, что прошло не меньше десяти минут с тех пор, как она все-таки отважилась говорить, но на деле секундная стрелка часов сделала всего лишь один поворот.       — Серьезно, Эмб, — начала Миранда, — то, что тебе удалось сбежать от нее – огромный подарок судьбы. Вряд ли бы еще удался случай уехать и поразмыслить над вашими отношениями, которые и так уже держатся на соплях. Да и не факт, что Сара бы пустила тебя куда-то.       — Ты права, — после выдержанного молчания, наконец ответила девушка, — ты как всегда права, — наконец на светлом лице появилась несмелая улыбка.       — Во-о-от, такой настрой мне уже больше импонирует, — Хэмпшир заулыбалась и притянула гостью к себе, насильно затаскивая в свои объятия, — ты не представляешь, как я рада тому, что ты делаешь правильные выводы.       — А вдруг это не правильный вывод? — лишь на секунду отстранилась Смит, но тут же была вновь прижата к теплому телу Миранды, — если я больше никого не найду? Никто меня больше не полюбит?       — О-о-о, не переживай, Эмб, — усмехнулась блондинка, — еще как полюбит.       — Тебе то откуда знать? — девушка, улыбаясь, игриво ущипнула подругу за бок.       И Хэмпшир уже было набрала полные легкие воздуха, открыла рот, чтобы наконец высказать Эмбер о тех трепетных чувствах, которые грели ее сердце все эти годы дружбы, даже не глядя на то, что душой и телом ее возлюбленная принадлежала другой, но тут же закрыла, лишь тяжело вздыхая:       — Просто знаю. Верь мне.

///

      — Какая-то ты сегодня без настроения, — констатировала факт Смит.       Она наблюдала за тем, как ее спутница завязывает пепельные волосы в тугой хвост, не обращая внимания на то, что некоторые пряди сверху торчат. Обычно Сара бы не позволила себе такого поведения – это вам не Эмбер, что сделает прическу на скорую руку и будет ходить довольная, а для Воннегут всегда было и будет главным девизом: «Успею походить в удобном на том свете».       — С чего ты взяла? — холодно бросила девушка.       — У тебя волосы в разные стороны торчат, — Смит лишь на секунду оступилась, услышав грубый голос, но вовремя пришла в себя, вспоминая, с кем она сейчас общается.       — Не слепая, — фыркнула другая.       — Ты даже не злишься и не говоришь, что, будь твоя воля, сбрила бы волосы под ноль, лишь бы больше не возиться с этими завихрюшками, — Эмбер остановилась посреди дороги, прищурившись, — тут явно что-то не то.       — Сойди на обочину.       — Сначала скажи мне в чем дело.       — Я сказала, уйди с дороги, — приказным тоном ответила Воннегут.       — Но Сара!       — Ты глухая или просто идиотка? — светлые брови упали к переносице, показывая оппонентке, что девушка не намерена шутить.       Смит обреченно топнула ногой и подошла к своей девушке. Напускная обида, надутые губы и руки, сомкнутые на груди – вот самый верный ключ для Эмбер, чтобы расположить ситуацию в нужном для нее русле. Но он не сработал.       — Ты не поговоришь со мной? — другая молчала, — Сара?       — О чем мне с тобой разговаривать?       — Как минимум о том, что ты опять ведешь себя по-хамски! Я понимаю, что у тебя может быть плохое настроение, но это же не повод портить его и мне!       — Джо предложил мне сегодня встречаться. Снова, — выпалила девушка.       — Что? — опешила Смит, роняя по земле слова, — точнее, ну и что?       — Ну и что? — вскинула брови Воннегут.       — Да. Не вижу в этом ничего криминального. Пусть дальше пускает на тебя слюни, ты уже обещана другому.       Сара нравилась многим мальчикам в школе, если не всем. Из раза в раз, когда Эмбер наблюдала за тем, как очередной паренек пытается завоевать внимание королевы школы гнусным букетиком, ее лицо озаряла улыбка. Сара ее. Только ее и эта мысль постоянно заставляет светиться от счастья.       — Не стоило ему отказывать, — фраза, что заставила обеих остановиться, а улыбку Смит разбиться на тысячу мелких кусочков.       — Ч-чего? — непонимающе спросила девушка.       Они встречались не так долго, но Эмбер успела привыкнуть к выходкам Воннегут, ее постоянному желанию быть объектом восхищения, ревности и главным смыслом жизни, но каждый раз Смит боялась, что такой очередной заскок Сары обернется ей не в очередное доказательство любви, а в расставание.       — Нужно поговорить с ним завтра. Извиниться что-ли.       — Что? Ты в своем уме вообще? — Эмбер почувствовала, как ей становится тяжело дышать. Щеки залились кровью, а по лбу потекла легкая испарина. Еще немного и она бы разрыдалась посреди трассы, — а то, что у тебя вообще-то есть девушка тебя не смущает?! — хрипя, возмутилась Смит.       Воннегут гордо вздернула головой, прожгла дыру в голове другой и хмыкнула:       — У меня нет девушки, Эмбер.       У меня нет девушки, Эмбер. Как иронично сейчас звучат эти слова, не правда-ли? Конечно, потом они помирились: пару дней Воннегут избегала свою бывшую-настоящую, а та, в свою очередь, пряталась по кабинкам туалета, то тихо плача от завиденной новоиспеченной парочки, то прячась от самой королевы школы, что грозно перемещалась коридорами учебного заведения. Они поговорили после тренировки, «по чистой случайности» остались вдвоем в раздевалке. Сара, что первые несколько минут шипела на свою подопечную, словно змея, к концу их беседы даже пропустила слезу, рассказывая о том, что все ее поведение – лишь влияние горе-матери, а Эмбер… а Эмбер просто простила. Впрочем, как и всегда.       Вспоминая эту ситуацию, у Воннегут закрадывался лишь один вопрос: неужели Смит из раза в раз терпела прямо пропорциональную боль той, что испытывает сейчас она сама? И если так, то почему Эмбер не ушла раньше, если было столько шансов? Эмбер не хотела. А может быть, просто Сара и правда не давала ей шансов, ведь каждый раз, стоило малышке Смит хоть на миллиметр отдалиться, забыться и сделать шаг на путь к новой жизни, посреди дороги вновь появлялся высокий, стройный силуэт с долгими волнистыми пепельными волосами и крал новые ботинки, лишь бы Эмбер не смогла никуда уйти.       В их квартире не было телефона. Девушка засунула руки в карманы штанов, прошлась по ним, собирая мелочь и выскочила на улицу. Ночная тьма ее не пугала, сигналы извращенцев водителей тоже. Она добежала до того самого таксофона, с которого еще день назад Эмбер звонила своей подруге, и набрала уже знакомый номер.       Гудки шли долго, первое время никто не отвечал. Воннегут не поскупилась, решила, что с этих пор будет курить меньше, и закинула еще монет, чтобы позвонить во второй раз. Трубку сняли, а сердце ушло в пятки.       — Слушай, Эмбер, я просто хочу сказать тебе, что…       — Оставь ее в покое наконец, — зазвучал неожиданно дерзкий голос по ту сторону провода.       — Миранда, просто дай Эмбер трубку, — девушка закусила губу, чтобы не начать грубить.       Блондинка обернулась на пьяную, обнаженную подругу, что весело смеялась, разглядывая в зеркале бордовые пятна, которые оставила ей Хэмпшир, и строго отсекла:       — Ты как заноза в заднице, вечно все портишь. Если еще раз позвонишь, я напишу на тебя заявление в полицию за хулиганство. Прощай, Сара, — она выделила имя Воннегут особой неприязнью и сбросила звонок, оставляя другую вновь один на один в гудками.

///

      — Ну и кто это был? — обмякшая девушка самолюбно крутилась перед зеркалом, натягивая кожу в покрасневших местах.       — Да так, — отмахнулась блондинка, — Тодд.       — Тодд? — светлые брови удивленно поползли вверх, — и что он хотел? Неужели опять Сара доставляет ему неудобства?       Тонкая фигура развернулась к хозяйке дома и, не успев даже толком договорить фразу, получила поцелуй точно в губы. Розовые от алкоголя щеки стали еще краснее, но лицо Смит приобрело улыбку.       Миранда переложила руки на горячую талию девушки и закачала головой:       — Нет, она уже уехала домой, не переживай, — Хэмпшир натянула на себя свою самую невинную улыбку, — Тодд напрашивался приехать завтра в гости. Но я, вот, даже и не знаю… глядя на то, в каком ты состоянии сейчас…       — Нет, что ты! — вскрикнула Эмбер, широко улыбаясь, — думаю… думаю, было бы неплохо завтра встретиться и развеяться. Отвлекаться сейчас очень важно для меня, ты сама говорила! — блондинка кивнула головой в подтверждение слов гостьи, — пусть Джейкоба с собой притащит. И выпивки еще.       — Еще выпивки? — Миранда, вскидывая брови, улыбнулась, — не думала, что малышка Смит настолько любит погулять.       — Ой, не говори ерунды! Мне сейчас можно.       — Можно, — тихо ответила Хэмпшир, — конечно можно, — произнесла она нежнее, — тебе вообще все можно.       И Эмбер засветилась своей самой искренней улыбкой. Она прижала девушку к себе, смело впиваясь в ее губы и совершенно не подозревая, что завтра, когда Смит проснется и перестанет думать о головной боли, первой мыслью, которая ее посетит, станет укор совести за измену.       Считались ли ласки Миранды изменой? Эта мысль не покидала юную голову все время, пока Эмбер находилась под струей охлаждающего душа. Когда-то давно они с Сарой обсуждали рамки допустимого и недопустимого и Смит, по видимым пятнам в отражении, перешла все границы.       С другой стороны, никто не уточнял, в каких сейчас отношениях находились девушки и были ли они теперь вообще. Вдруг они на паузе? А может расстались? А что, если Воннегут и до сих пор считает, что не произошло ничего страшного и они по-прежнему вместе? От последней мысли на душе и спокойно, и тревожно.       Тодд, как и полагалось, приехал в тот же день, захватив с собой обещанного Джейкоба и немного выпивки. Конечно, от Эмбер скрылся факт того, что сходка старых друзей произошла не по инициативе обеспокоенного Монтгомери. Они весело проводили время, вспоминали молодость, будто бы самим не от силы двадцатка, а уже за полтинник. Все было хорошо и спокойно. Все было в точности так же, как и до момента, когда Смит осознанно (или нет) решила вступить в тяжелые отношения с самой тяжелой девушкой на планете.       — Миранда, правда или действие? — хитро задал вопрос парень, когда горлышко от пустой бутылки вина показало на хозяйку дома.       — Правда, — засмеялась хмельная Хемпшир.       — Есть ли кто-то, в кого ты влюблена? — Тодд прищурился, улыбаясь.       Не медля ни секунды, девушка ответила:       — Есть.       — О-о-о, — протянул парень, — и кто же этот счастливчик?       Скорее всего, Миранда бы вновь замешкалась, засомневалась в своем ответе, увильнула от вопроса и переключила внимание ребят, лишь бы не выдавать правду, но теперь, когда внутри нее смешаны сорты и градусы, она гордо вздергивает голову и выдает:       — Малышка Смит – моя единственная любовь в этой жизни, — Тодд удивился, Джейкоб равнодушно качнул плечами, а Эмбер, кажется, протрезвела, — кстати, рада сообщить о том, что теперь мы официально встречаемся, — блондинка быстро метнула взгляд на девушку, — правда ведь?