every breath you take

      Она умерла. В палате, на больничной койке остывало тело. Повсюду растекался неприятный запах примеси химикатов, которыми пичкали несчастную больную, вместе с хлоркой, что терла туда-сюда работница мед-клиники, даже не подозревая о том, что спустя всего десяток минут после ее ухода, уйдет и ее пациентка. Вот только она ушла не к подружке в кардио-отдел, не в черный ход на перекур и не в магазин через дорогу, чтобы взять себе обед. Она ушла из жизни. И это навсегда.       Он смотрит на нее и не может поверить: хочет выколоть глаза, чтобы не видеть пустые зрачки, отрезать уши, чтобы не слышать пронзающий звук аппарата жизнеобеспечения, вырвать сердце голыми руками, чтобы не чувствовать ту боль от утраты любимого человека.       Находит в себе силы и, сжав кулаки, подходит к кровати, присаживается на корточки и целует руки, оставляя влажные солоноватые следы едва ли не на каждом пальце. Проходит губами по кисти, оминает браслеты, что нацепили врачи, поднимается вверх, к плечу, ключице, шее… Губы не целует. Двумя пальцами прикрывает глаза неизлечимой и покидает палату под рев сигнала СОС.       Под сопровождение медбрата, спустя неведомое время, Воннегут наконец пересекает панорамные двери больницы и оказывается на свободе. С несчастным, непривлекательно-болезненным видом встречается взглядом с Рэем, что всю ночь караулил девушку в зале ожидания и не давал покоя главному врачу, кивает ему и лишь потом задумывается об ущербности своего положения.       Парень же, заведомо подсуетившись, вызвал такси и даже доплатил водителю за лишние минуты ожидания. Он глянул на вывеску клиники, затем перевел взгляд на высокую, но до ужаса худощавую фигуру, с неестественно бледной кожей, впалыми щеками и впадинами под глазами и невольно поежился, смахивая все неприятные воспоминания всего лишь несколькими морганиями.       Кратко поблагодарив медбрата, Рэй обнял свою новую и уже такую проблемную подругу, несильно прижимая девушку к себе: возможно, он боялся, что переломает той все кости, если надавит на эту искалеченную жизнью хоть немного. И Сара, что в привычной жизни, уже дала бы отпор, упала в крепкие мужские руки, будто бы это последнее спасение для нее.       — Ну? Что сказал врач? — поинтересовался парень, стоило обоим сесть в салон такси.       — Разве ты не узнавал у него? Крутился, небось, как собачонка вокруг, — устало фыркнула девушка и уперлась головой в сидение, принимая полу сидячее, полу лежачее положение.       Рэй ухмыльнулся: имеет силы язвить – значит, все не так уж и плохо:       — Научись нормально реагировать на помощь, Сара. Да и на людей, в принципе. И тогда жить станет легче, что-ли.       — А я разве просила мне помогать? — нахмурилась девушка.       — А нужно было оставить тебя без сознания в туалете? — повел бровью Рэй.       — Сказал, что результаты анализов придут через несколько дней. Нужно будет подъехать во второй половине дня. Попросил соблюдать режим. И постельный и пищевой и прочая ерунда, которую так любят втирать врачи, лишь бы усложнить чужую жизнь, — с раздражением, выдала Воннегут.       — Отлично, значит будешь соблюдать, — зная, что это точно не понравится Саре, произнес Рэй.       — Нет, — как и ожидалось, заявила девушка.       — Да, — улыбнулся тот.       — Еще слово – и я начищу тебе твою гадкую, смазливую морду, — прошипела Воннегут, прикрывая глаза.       — А я смотрю, тебе стало лучше!       Рэй засмеялся, так искренне и звонко, что, как бы Сара не старалась сдержать улыбку и оставлять свое лицо нейтрально-негативным, все равно поддалась чужому шарму и усмехнулась в ответ.

///

      Уже третий час Эмбер ходила хвостиком за Мирандой, что поставила себе за цель найти красивый, современный, модный и очень дорогой купальник, который бы точно подчеркивал все прелести ее Смит для отдыха в накрытом бассейне на заднем дворике Хэмпшир.       Признаться, раньше Эмбер и мечтать не смела о подобной роскоши. Единственное, чем она довольствовалась – это речка в нескольких кварталах от дома в Клирвью. По крайней мере до тех пор, пока по весне оттуда не начали всплывать «подснежники».       Уже около получаса девушка ныла о том, как ей осточертел этот шоппинг и, что «лучше бы она уже голышом купалась, нежели тратила еще хоть минуту на поиск этого дурацкого купальника». Не сказать, что Смит была заядлой модницей, – хотя, быть откровенными, когда-то и впрямь мечтала днями ходить по торговым центрам, заходить в элитные бутики и скупать все, что ей приглянется, – но за годы совместной жизни с Сарой, девушка успела привыкнуть к долгим походам по магазинам; даже для закаленной Эмбер походы с Мирандой были слишком долгими. Обычно девушка заходила и брала первое, что хорошо на ней сидит, а если и не сидит, то все равно брала, а дома ушивала, но с началом отношений с Хэмпшир в ее шоппинг вошло новое правило, которое и затрудняло весь процесс: «Сначала вещь должна понравиться Миранде».       Вот, они входят в очередной хорошо пахнущий и очень яркий из-за неонового освещения магазин и Эмбер очень старается найти глазами в нем отличие от прошлого или позапрошлого бутика. Другая же, как эксперт в мире моды, сразу кидается к стойкам и выбирает что-то стоящее, изредка бросая взгляд на свою девушку и представляя, как тот или иной купальник смотрелся бы на ней.       Со звонким «О!» Миранда таки находит что-то, что хоть немного нравится ей визуально и торжественно вручает Смит. Эмбер могла бы выдохнуть с облегчением после этого, быстро примерять костюм, сказать, что ей нравится и на этом закончить прохождение десятого круга ада, и она, признаться, так и сделала вначале всего похода в торговый центр, правда она не учла, что Хэмпшир может не понравится то, как вещь сидит на ней, поэтому за такими восклицаниями следовало еще уйму примерок.       Блондинка ушла в глубь магазина, в то время, как Эмбер, с тяжелым вздохом, направилась в сторону примерочных, по дороге рассматривая бретельки купальника. Остановившись перед тремя кабинками, Смит быстрым взглядом окинула каждую из них, чтобы заприметить свободную, уже собиралась войти в третью, как шторка второй кабинки нечаянно дернулась и зеленому взору упал сжимающий до боли сердца силуэт: пепельные волосы с природной завивкой красиво падали на оголенные плечи, высокая фигура с ровной осанкой и в любимых джинсовых шортах стояла по правую сторону и… держала кого-то за талию.       Эмбер кинула взгляд вниз – стопы небольшие, аккуратные, на ногах блеклый педикюр. Очевидно, что у Сары появилась новая «подружка». О, еще бы! Как это, чтобы сама мисс Воннегут осталась хоть на день без внимания! Сердце начало пропускать удары, то ли от обиды, то ли от злости. Смит, стоя на грани бреда, даже позабыла, что это она сама бросила Сару и завела отношения с другой девушкой, а не Воннегут ей так позорно изменила.       И тем не менее, она продолжала смотреть, наблюдать за тем, как в вечно холодных глазах царило тепло, как кукольное и невозмутимое лицо отражало улыбку, такую приятную и настоящую, что с первого раза можно даже и не поверить, что перед ней стояла Воннегут. Другая девушка развернулась, охватила руками обнаженную талию ее Сары и звонко засмеялась. Смит почувствовала, что уже слышала где-то этот смех. Ну нет, Воннегут не опустилась бы до того, чтобы забываться со своими подругами!       Незнакомка ступила вперед и Эмбер почувствовала, как пульсирует венка у нее на лбу. Захотелось сию минутно же зайти третей в кабинку и ударить любовницу по лицу, а затем впиться в ребра Сары ногтями и долго-долго мучить, чтобы та ответила за свой поступок!       Но… стоило девушке потянуться к Воннегут за поцелуем, как купальник, который Смит все это время так сильно сжимала, просто выпал из ее рук на пол: перед ней была она сама. Эмбер округлила глаза от недоразумения и, лишь прикрыв рот, осталась наблюдать за происходящим, так и не решаясь объяснить самой себе все происходящее: Сара сильнее прижимает свою девушку к себе – кажется, ее совершенно не волнует, что кто-то может их увидеть, – и целует ее так, словно это их последний поцелуй перед месяцами разлуки. Она ловким движением меняет обеих местами, заставляя «Эмбер» упереться руками в кабинку. Смит, не настоящая, была полностью нагая, на шее красовался синяк от старого засоса, а рядом с ребрами были следы от сильных пальцев Воннегут, что всегда любили держать все под контролем. Даже Эмбер. Эмбер особенно.       Пухлые губы выцеловывают узоры на спине девушки, оставляя за собой влажные следы. «Смит» лишь ухмыляется, облизывает пересохшие губы и украдкой поглядывает за тем, что же делает сзади ее возлюбленная. А Сара лишь дразнится: проводить языком по мочке уха, прикусывает ее и нашептывает какую-то пошлость, заставляя другую впадать в краску. Одна рука, что придерживает девушку, хватается за неполную грудь, сминает ее время от времени, невольно задевая сосок и заставляя табун мурашек отплясывать по коже; другая направляется к ягодицам, сначала хватает одну так сильно, что внутри все сжалось, а затем отдает шлепок, сильный, звонкий – такой, как любит Воннегут, – отчего получает долгожданные стоны.       Она проводит эту операцию еще несколько раз, пока на ягодицах девушки не остаются ярко красные следы от рук Сары, а сама «Смит» не начинает просить другую наконец избавить ее от желания. Воннегут ухмыляется, чертята в глазах пируют, а пальцы якобы нечаянно касаются чувствительной точки, заставляя девушку выгибаться. Конечно же Сара так просто ее не удовлетворит – это совершенно не в ее стиле; она будет дразнить касаниями, проводить пальцами вдоль, давить на клитор и тут же убирать руку, как только почувствует, что девушка под ней млеет. Она заставит «Эмбер» хриплым голосом умолять ее почувствовать себя внутри и, как только, Воннегут соизволит сжалиться над несчастной, она получит целую феерию реакций и эстетического наслаждения.       Фальшивка краснеет, выгибается под влиянием чужих рук и старается не сползти по скользкой стенке кабинки от удовольствия. В момент Смит, что все это время подло подглядывала, едва ли не провалилась сквозь землю от стыда: самозванка перевела на нее взгляд. Она смотрела на настоящую Эмбер так, словно перед ней стоял сам демон искуситель. Жадно, с вызовом и похотью, ее затуманенные темно-зеленые глаза будто излучали: «Смотри, кого ты потеряла, идиотка!». Вся смелость Смит куда-то делась, на душе вмиг стало тоскливо, будто бы прямо сейчас ей развязали глаза и она обнаружила, что ей обчистили половину квартиры, забирая лишь самые драгоценные вещи. Хотелось возразить, остановить этот беспредел, но Эмбер, будто бы приклеенная, не смогла даже пошевелиться.       — Милая, у тебя все в порядке? — обеспокоенный тонкий голосок будто бы вырвал девушку из транса.       Смит, будто бы бежавшая от самого страшного монстра, глянула на Миранду, а затем на кабинку, где было пусто и несколько раз проморгалась, переводя дыхание. Что это было? Поток несвязного сознания? Галлюцинации? Стоит ли Эмбер повторно пройти медосмотр?       — Все нормально… — девушка пытавшаяся отдышаться, отмахнулась, — просто показалось.       — Не поделишься? — невинно улыбнулась Хэмпшир. На деле она, конечно, переживала.       — Там неважное, — быстро отмахнулась Смит и натянула на себя неестественную улыбку.

///

      Сидя на школьном подоконнике и болтая ножками, совсем юная Воннегут даже представить не могла, что стоит пройти всего парочке лет и она станет настоящей Королевой школы. Но мечты о желанном титуле не так грели сердце, как мысли о ее обладательнице: Кэтрин Сэмьер – самая невероятная среди всех старшеклассниц и старшеклассников. Ее темно-русые волосы всегда были педантично ровно уложены, а зеленые глаза, в которых можно было легко потеряться, словно в лесу, всегда были подчеркнуты актуальным макияжем.       В будущем Сара встретит еще один темно-русый лес, с похожими миловидными чертами, отчего сердце при первой встрече пропустит удар, а девушка окончательно потеряет голову и застрянет в трех соснах бесповоротно.       Сейчас же она караулит кабинет №201, в котором проходил последний урок у 11-го класса. У самой Воннегут конец учебного дня наступил еще сорок девять минут назад, поэтому школьница едва ли не каждые десять секунд поглядывала на часы, что висели над стендом с расписанием, уже не в силах дождаться, когда злосчастная дверь наконец откроется и из класса выйдет Она.       О своих чувствах Сара не могла признаться даже себе, но почему-то чувствовала, что готова рассказать об этом девушке сегодня вечером, прямо на вечеринке, которую затеяла Королева школы. Собственно говоря, поэтому Воннегут и ждала Кэтрин битый час, ведь старшеклассница мало того, что пригласила «какую-то малолетку» на свой праздник, так еще и предложила Саре прийти раньше всех и помочь девушке с оформлением комнаты.       Прозвенел звонок и толпа подростков вывалилась из кабинета. Они шумели, что-то бурно обсуждали, кто-то просто выбежал, а Сэмьер, закинув сумку на одно плечо, спокойно вышла, переговариваясь при этом со своей блондинистой подругой Триши – Воннегут она никогда не нравилась по какой-то непонятной причине.       Всю дорогу до дома Кэтрин Сара молчала – Триши возмутилась из-за того, что «какая-то малолетка идет помогать украшать дом, а она, лучшая и неповторимая подруга, – нет» – она лишь вечно глупо улыбалась, когда смотрела на Сэмьер, или когда та обращалась к ней напрямую, что-то советовала или спрашивала.       — Ну, а у тебя уже есть парень, Сара? — с издевкой кинула Триши.       — Нет, — глухо ответила девчонка, чувствуя, как начинает краснеть от стыда.       — Должен же быть кто-то, кто нравится! — не унималась подруга.       — Ну, может и нравится… — робко ответила та.       — Хватит мне ребенка терроризировать! — наконец вмешалась Кэтрин, — лучше бы за своими кавалерами так следила, как за личной жизнью маленькой девочки.       — Да я не маленькая девочка! — возмутилась Воннегут, впервые повышая голос, — и не ребенок!       Сэмьер лишь переглянулась со своей подругой и усмехнулась:       — Посмотрим сегодня от скольки тебя развезет. И тогда будем решать ребенок ты или нет.       Подготовка к вечеринке прошла быстро, но очень потно, по крайней мере для Сары: в основном ее и использовали для принеси-подай, в то время, как старшеклассницы беззаботно начинали разогреваться на кухне, время от времени проверяя работу Воннегут и давая поручения.       Совсем скоро пожаловали гости. Точнее толпа буйных и хмельных подростков, что выпили все содержимое бара семьи Сэмьер в первые два часа, а после пошли в магазин на соседней улице за добавкой. Первоначальным планом Сары было не пить много и держаться рядом с Кэтрин, ведь среди всей этой оравы она толком то никого и не знала, но то-ли это юная Воннегут в то время еще не умела отказывать, то-ли дружки Сэмьер были слишком навязчивыми, отчего девушка изрядно напилась в самом начале вечеринки и по стечению обстоятельств вписалась в компашку, которая, видя состояние «малолетки», все равно подливала ей, не уведомляя о совершенно банальных правила распивания спиртных.       — Мне… — прикрыв рот ладонью, чтобы не опорожниться при новых дружках, перебила одного Сара, — …я отойду.       Девушка буквально выбежала из главного зала, в котором проходило все мероприятие и залетела в ванну. Перед глазами жутко плыло. Мозг нагло врал о том, что остается в ясности мышления, а кординация движений прекрасно давала понять и самой Воннегут и всем окружающим, сколько уже влито в девчонку – по дороге до ванной она несколько раз врезалась то в старшеклассников то в стены.       Ужасное послевкусие дешевого несварившегося алкоголя застряло посреди горла и не хотело уходить даже после того, как Сара уже в третий раз прополоскала горло и умыла лицо холодной водой. Еще натуральные темные пряди намокли, в связи с чем обладательница убрала их наверх и приняла решение освежиться на балконе второго этажа.       Прежде чем покинуть ванну Воннегут сильно шлепнула себя по щеке, в надежде, что это хоть немного предаст ей ясности, ведь по телеку всегда подобный прием срабатывал – ах, как жаль, что очень часто по телевидению нам врут.       Стараясь никого не задеть, нигде не упасть и ни во что не врезаться, Сара почти поползла на второй этаж по крутой лестнице, откуда уже легко добралась до балкона. Но оказавшись внутри Воннегут тут же захотелось оттуда уйти. К ее счастью или сожалению, там ее ожидала курящая Кэтрин.       — Маленькая, ты перепила?       «Маленькая»… Ужасное слово, что в будущем будет вызывать у девушки рвотный рефлекс сейчас заставлял бабочки в животе биться в конвульсиях, а глаза неистово светить огнем.       — Нет, не правда, — оступившись назад, возразила Сара.       — Я вижу, — усмехнулась Сэмьер и потушила сигарету, — ты как? нормально себя чувствуешь?       — Да-а-а… — неуверенно протянула Воннегут.       — Точно? Иди ко мне, — девушка расставила руки и Сара мгновенно оказалась в ее объятиях.       Стоя спиной к хозяйке дома, а лицом к окну балкона, Воннегут почувствовала, как жар от теплых рук на ее талии распространяется по всему телу, вызывая теперь не только бабочки, а еще и мурашки.       — Ну и кто тебя так споил? Разве не видят, что ты совсем ребенок! — возмутилась Кэтрин, — ну ничего. Завтра это выясним и накажем этих нарушителей, да? — другая молчала, — Сара?       — Я думаю, что люблю тебя, — выпалила та.       — Ч-что? — Сэмьер тут же убрала свои руки делая шаг назад. Воннегут смогла развернуться.       — И я очень хочу поцеловать тебя. Давно хочу, — завопила девушка.       — Тише ты! — шикнула Кэтрин, — совсем идиотка?       Теперь она смотрела на гостью по другому: нежность и забота сменилась брезгливостью и отвращением.       — Но…       — Я себе и представить не могла, что ты… ну из этих, — выплюнула хозяйка дома, — и давно ты фантазируешь так? — стоило Воннегут открыть рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, как ее перебили, — фу, я же надеюсь ты не мастурбировала на меня?! Какая гадость, Сара!       Захотелось умереть.       — Собирай свои вещи и уходи, — отрезала Сэмьер.       — Н-ночь на улице, я… — замямлила девушка.       — Меня не волнует. Уходи, пока я всем не растрепала, что ты пиздолизка.       С тех пор они не гуляли более. Старшая избегала Воннегут, а та в свою очередь каждый день проверяла рюкзак, чтобы не обнаружить в нем задиристую записку с обидными словами. Кэтрин сдержала слово и никому не рассказала, а Сара усвоила первый и самый главный главный урок в своей жизни: никогда не открываться людям, чтобы не быть уязвимой.       Из запылившегося фотоальбома изъяли первые карточки: красивая старшеклассница, обнимала свою подругу, не подозревая, что девчонка с возрастом станет ее приспешницей и будет держать всю школу под контролем пуще прежней. Сначала тонкие пальцы разрывают двух подруг, а затем ту, что старше измельчают на маленькие клочки бумаги, избавляя голову от лишних грузных воспоминаний.       Прохладный летний вечер… что может быть лучше просмотра старой кассеты, после прогулки с любимой девушкой? Точнее, что может испортить это прекрасное времяпрепровождение? С Бэтти они встречались не так уж и долго, обеих вихрем занесло в эту неправильную, нездоровую интрижку. Сегодня, когда девушка проводила Сару до дома, случился их первый поцелуй, момент, который девчонка будет прокручивать у себя в голове и глупо улыбаться, пока не…       В дверь постучалась мисс Воннегут:       — Милая, я войду? — «милая»? Что за аттракцион невиданной нежности?       — Да, мам, — с тяжелым вздохом девушка ставит кассету на паузу и приподнимается с кровати, принимая полу-лежачее положение.       — Ну, рассказывай, как дела в школе? — с напускной любезностью продолжала мать.       — С каких пор тебе интересно? — недоверчиво буркнула Сара, отсаживаясь в сторону, как только мисс Воннегут расположилась на ее кровати.       — Ну, маленькая, не будь такой забиякой, — не снимая улыбку с лица продолжала мать – все это совершенно не нравилось девушке, — разве я, как твоя мама, не могу узнать, как дела у моей единственной дочери? Может, ты хочешь со мной посекретничать?       — Раньше надо было узнавать, — сухо выдала Сара.       — Но ведь лучше поздно, чем никогда? — женщина протянула руку вперед, якобы показывая, что она готова мириться. У другой же сердце покрылось. Неужели невыносимая мать одумалась и решила стать любящей мамой?       — Чего ты хочешь? — с опаской пожала руку старшей.       — Ты у меня уже девчонка взрослая. Может, кто-то нравится тебе? — и почему-то от этого вопроса стало лишь страшнее.       — Нет, — соврала Сара, — никто, — она повела плечами в подтверждение своих слов.       — Правда? — театрально приподняла брови мисс Воннегут, — и даже та ваша новенькая из параллели?       Пазл в голове сошелся, а сердце начало превышать скорость на любой автомагистрали:       — Мам, это совсем не то…       — Все в порядке, милая, можешь не переживать по этому поводу, я все понимаю, — внезапно выдала мисс Воннегут, отчего Саре показалось, что она сошла с ума. Ну нет, не может быть такого! Вперемешку с благодарностью захотелось выкрикнуть: «Кто ты такая, самозванка, и где моя мать, которая бы накричала на меня в лучшем случае и заперла дома на месяц?!»       — Ты сейчас серьезно? — не веря своим ушам, переспросила девушка.       — Конечно, — любезно ответила она, — в мире творится невесть что, одна похабщина да и только! — сказала та, что отдалась за несуществующую роль, — ты девочка еще совсем юная, оступилась, решила попробовать, я понимаю, — ах, вон оно что, — но это ведь все не серьезно? — с надеждой в глазах спросила мисс Воннегут.       Сара смотрела на свою мать и, кажется, наконец понимала, к чему она вела. О, ну конечно, еще бы у такой мировой звезды, как она, была дочь лесбиянка! Это ведь позор, а что соседи скажут? Как же ей все это надоело:       — Нет, это серьезно, — рявкнула девушка.       — Сарочка, не пугай маму, — чуть строже сказала женщина.       — Я люблю девушек, это точка. Мне плевать на твое мнение по поводу этого, ясно? — зашипела Сара.       И мать, на удивление, замолкла. Она с презрением глянула на собственную дочь, затем кинула взгляд на дверь и крикнула:       — Заходи.       Нет. Только не это. Дверь в комнату открывается и на пороге стоит Он. Джо. Одноклассник футболист, что ухаживал за Сарой со времен начальной школы и применял самые гадкие методы для привлечения внимания.       — Ты то тут что делаешь? — завопила девушка, рефлекторно прикрываясь одеялом.       — Я думаю, это пойдет тебе на пользу, — строго отрезала мать, поднимаясь с кровати.       Она подошла к дверному проему, похлопала парня по плечу и что-то шепнула ему на ухо. Тот лишь противно ухмыльнулся и глянул на Воннегут младшую, что сейчас обдумывала план побега.       Убежать, к слову, не удалось. Как и не удалось ускользнуть из сильных рук похотливого животного, что сдавило до синяков худую талию, «чтоб не брыкалась и отдалась спокойно». Он делал это долго, грязно, без шанса остановить происходящее или договориться, шептал о том, как же сексуальна Сара, ее полная грудь и «накаченная задница», а девушке от этого хотелось лишь закрыться, замотаться в плотное одеяло и больше не выходить на свет, лишь бы никто больше не смотрел на ее шикарно-отвратительные формы.       Это был ее первый секс.       Они дружили с Джо и дальше. Сара вынуждена была. Улыбки, шутки между собой, походы за ручку, титулы Короля и Королевы школы, поцелуи… Каждый раз, когда он трогал ее своими массивными руками, она вспоминала тот вечер, то беспомощное положение, когда она не могла дать ему отпор, и продолжала терпеть его присутствие в своей жизни. Потому что так правильно. Потому что это сделает ее нормальной.       Когда-то это были счастливые воспоминания со школьных годов. Сейчас же это превратилось в кучи огрызков плотной бумаги, которыми, словно пазлами, можно собирать главного школьного задиру и кумира всех девчонок округа.       — Оставь ее в покое наконец, — зазвучал неожиданно дерзкий голос по ту сторону провода.       — Миранда, просто дай Эмбер трубку, — девушка закусила губу, чтобы не начать грубить. Блондинка обернулась на пьяную, обнаженную подругу, что весело смеялась, разглядывая в зеркале бордовые пятна, которые оставила ей Хэмпшир, и строго отсекла:       — Ты как заноза в заднице, вечно все портишь. Если еще раз позвонишь, я напишу на тебя заявление в полицию за хулиганство. Прощай, Сара, — она выделила имя Воннегут особой неприязнью и сбросила звонок, оставляя другую вновь один на один в гудками.       Холодный взгляд метнулся к рамочке, что стояла на комоде. На фотографии были изображены две девушки, две безумно влюбленные в друг друга девушки, обнимающиеся и планирующие совместное будущее.       — Где тебя носит? — рявкнула Воннегут.       — Я у Миранды, со мной все в порядке.       — Где у Миранды? — строже продолжила выделять слова девушка.       Смит переглянулась со своей подругой в немом вопросе о том, стоит ли Саре говорить истинное местонахождение той, а затем, видимо, уловив сигнал, продолжила отвечать:       — Я не могу тебе сказать.       — Что значит «Не могу сказать»? Это что еще за выходки, Эмбер?       — То и значит, — тише продолжила девушка, — мне нужно побыть одной какое-то время, извини.       Дрожащие руки схватили рамку, и Воннегут замахнулась – настало время забыть и тебя, Эмбер Смит.       — Ненормальная не ты, а дурацкое общество, которое не готово тебя принимать, — с недовольством пробурчала девушка.       Они сидели в комнате Смит младшей и говорили по душам. Впервые Сара решила открыться спустя долгие годы молчания. Впервые она выпалила все, что все это время было тяжелым грузом для ее сердца. И кому? Новенькой чудачке, что в первый же день едва ли не подпалила школу? О, если бы еще пару месяцев назад Воннегут рассказали о том, как сильно будет влиять на нее эта Эмбер, она бы не поверила!       — Ты не понимаешь, — на выдохе отмахнулась девушка.       — Это я не понимаю? — взбесилась хозяйка комнаты, — что ж, моя дорогая, не поверишь, но мы с тобой в одной лодке!       — Ты всегда такая шумная, Смит? — раздраженно прошипела Воннегут.       — А ты всегда начинаешь выпячивать колючки, когда тебе пытаются протянуть руку помощи?       — Руку помощи? — Сара усмехнулась, чтобы не зареветь, — не смеши. Что ты можешь мне предложить?       — Быть рядом, — спокойно, но так уверенно произнесла Эмбер, что Воннегут даже поверила в правдивость ее слов.       — О как. И что же твое никчемное присутствие мне даст?       — Вместе проходить трудности легче, — Смит тяжело вздохнула и села рядом с возлюбленной, положив руку ей на бедро.       — А тебе что с этого?       Эмбер рассмеялась:       — Ты такая дурочка!       — Чего-о-о? — протянула та.       — Я люблю тебя, Сара. Сильно и по-настоящему. И я приложу все усилия, чтобы нам с тобой было хорошо.       — Ты просто идиотка, Смит!       — Я так тебя люблю, Смит… — глотая слезы, шептала девушка.       Воннегут схватила рамку крепче и приложила к груди, всхлипывая и даже не утирая солоноватые дорожки с щек. Она развернула ее фотографией к себе и нежно-нежно провела большим пальцем по щеке Эмбер, не замечая, как сама начинает невесомо улыбаться. Готовая отдать сейчас все на свете лишь за один взгляд на свою девочку, Сара осторожно тянется и целует губы на фотографии, представляя, что перед ней настоящая Эмбер Смит.

///

      Утро у Эмбер не задалось. Впрочем, как и вчерашнее. Признаться, в последнее время у нее совсем нет настроения, и, даже если сама Смит говорит, что не знает истинную причину своего упаднического настроения, в глубине души она прекрасно осознает с чем это связано.       — А мы будем добавлять помидоры в пиццу? — спросила Миранда своим милым голоском. Быть откровенными, за продолжительное время проживания с Хэмпшир Эмбер уже успел осточертеть этот неестественный детский голос.       — Да, будем, — сухо ответила Смит.       Сколько бы магазинов она ни обошла, на каких бы машинах не каталась, насколько бы вкусную еду она ни ела – ничего не приносит удовольствия Эмбер. Ей казалось, что совместная готовка любимой пиццы хоть немного поднимет настроение, но, кажется, от всей этой любезности Смит становится только хуже.       — Что ты делаешь? — нехарактерно для себя рявкнула Эмбер.       — П-помидоры режу… — испугалась Миранда и округлила глаза.       — Кто режет помидоры на пиццу дольками?! — сердито выпалила Смит.       — Извини… я… я сейчас все исправлю! Только не ругайся, пожалуйста!       С тяжелым вздохом полным разочарования, Эмбер начала наблюдать за суетящийся Хэмпшир. Кажется, теперь она прекрасно понимала, почему Сару так сильно раздражало, когда Смит просила прощения по несколько раз. О, неужели она выглядела в глазах Воннегут так же жалко?       — Уже не надо. Выключай плиту, — строго приказала девушка.       — Н-но, Эмбер, как же пицца?       — Я перехотела, — так же сухо.       — Это из-за меня все? Боже, какая же я неумеха! Прости, пожалуйста, я все испр…       — Ну хватит! — вкрай озверела Смит, — а если я тебя ударю, ты тоже будешь просить прощения и говорить, что заслужила?       Под жалкие попытки оправдаться и очередные извинения Эмбер покинула кухню. Уже в коридоре она проверила кошелек в кармане пальто, достала оттуда пачку сигарет, одну закусила в зубах и начала надевать обувь.       — Ты куда? — остановившись в дверной рамке, стояла испуганная Миранда – до этого момента ей не приходилось видеть Смит в таком состоянии.       — Мне нужно остыть, — завязывая шнурки, кинула Эмбер, — я поеду за вещами.       — В Сан-Франциско? Ты с ума сошла? Там же эта… — Миранда хотела сказать что-то колкое в сторону Воннегут, но, встретившись с разъяренным зеленым взглядом, промолчала, — давай я хотя бы вызову тебе машину…       — Договорились.

///

      Чем ближе машина такси подъезжала к знакомым дворам, тем сильнее вырывалось сердце девушки. Всю дорогу она то и делала, что успокаивала себя мыслями о том, что теперь она совершенно другой человек, осознанный и не дающий себя в обиду, у нее новая жизнь, новая девушка, новые развлечения, и скучать, падать в ноги, да и в принципе как-либо контактировать со своим прошлым она не намерена.       Водитель остановился через дорогу от подъезда. Деньги он не принял – еще бы Миранда не позаботилась о своей возлюбленной и не оплатила бы все ее потребности. Эмбер кратко поблагодарила мужчину за поездку и вышла из салона. Первое, что пробрало до дрожи – родной запах прокуренных квартир и нерасцветших деревьев, второе – Сара, которая, по видимому, выходила выбрасывать мусор и уже направлялась к подъезду в домашнем.       — Стой, — окликнула ее Эмбер.       Услышав родной голос, у той едва ли ноги не подкосились. Она развернулась на звук и почувствовала, как сильно вспотели ее ладошки всего за долю секунды:       — Привет… — негромко поздоровалась Воннегут, при этом кивнув головой.       У Смит от ее голоса бабочки в животе стали водить хороводы, но та лишь поджала губы:       — Я приехала за вещами. Ничего более.       Десять ножевых ранений сейчас получило сердце Сары, и тем не менее она продолжала отвечать, на удивление обеим, сдержанно:       — Хорошо, пойдем.       Подниматься в лифте на высокий этаж и молчать было невозможно. Эмбер уже несколько раз просканировала взглядом то, как выглядела Воннегут, и отчего-то ей хотелось обнять ее, успокоить и сказать, что вместе они справятся.       — Как дома? — из всех вопросов Смит решила выбрать самый глупый.       — Сейчас увидишь, — слабо улыбнулась Сара, а другая от этой легкой улыбки поплыла.       — И правда, что это я, — девушка робко качнула плечами и вышла из лифта.       — Ничего, — достав ключи из кармана, ответила Воннегут, — после долгой дороги всякое бывает.       Еще одно слово, и Эмбер будет искать свою челюсть где-то под плинтусом. Откуда такое спокойствие? Неужели за период ее отсутствия Сара успела выкачать весь свой яд и сдать в лабораторию на экспертизу?       — Ну а ты сама-то как? — не сдержалась Смит.       Воннегут помолчала какое-то время, а после ответила:       — В норме. Только скучаю очень. А ты как? Небось у Миранды сидишь до сих пор?       Эмбер, едва ли не закричавшая: «Я тоже!», окинула девушку взглядом и, сделав вид, будто бы она поверила ее ответу, последовала в комнату, начиная сбор вещей:       — Да, живем вместе.       — О, думаю, она безумно счастлива.       — Ты это о чем?       — Невооруженным взглядом видно, как сильно ты ей нравишься.       — Ой, не начинай снова, — нахмурилась Смит. Она выдержала паузу, а после, непонятно зачем, добавила: — у нас с ней ничего нет, если ты об этом.       — Не нужно передо мной оправдываться, Эмбер. Ты заслуживаешь счастья.       У той аж глаза на лоб полезли. Она подняла взгляд на Воннегут, а после и вовсе встала, недоверчиво подойдя к девушке:       — Сара, ты точно в порядке? — на это Воннегут лишь едва заметно усмехнулась.       Пытаясь осмыслить все то, что сейчас произошло, Эмбер подошла к шкафчику, в котором хранились все документы.       — Давай я достану тебе то, что нужно? — внезапно засуетилась Сара. Впервые за всю их встречу от нее повеяло живостью.       — Ты чего? Я сама все найду, — Смит недоверчиво глянула на другую и открыла дверцу.       — Я навела там порядок, ты не найдешь, — не прекращала настаивать Воннегут.       — Ты издеваешься надо мной? Все я найду! — начала вскипать Эмбер, перебирая документы.       — Ты можешь не трогать их просто и все? — крикнула Сара так, что Смит уже инерционно отошла назад, схватив лишь какую-то папку, — отдай мне ее сюда.       — Что там такого?       — Эмбер, отдай мне папку, — строго, но уже более спокойно приказала Воннегут, протягивая руку, — бери все, что тебе нужно, но это отдай мне.       Девушка уже было хотела протянуть папку своей надлежащей хозяйке, но человеческий интерес победил всякие правила морали, поэтому Смит рывком открыла папку и стала читать содержимое документов. В момент она почувствовала, что ей становится дурно:       — Как давно?