every breath you take

      Все бы ничего, ведь водитель такси помогает занести тяжелые сумки в дом; с порога девушку встречает радостная Хэмпшир - а ведь по ней даже не скажешь, что все это время она сидела, словно на иголках - целует возлюбленную в уголки губ, помогает снять пальто, отправляет в ванную мыть руки, ведь на кухне ее уже давно заждался торжественный ужин.       И Эмбер садится за стол, кидает взгляд сначала на полу наполненный бокал игристым, затем переводит на блондинку, что с живым блеском в глазах рассматривает ее саму, а после смотрит на третий стул, на котором обычно сидят гости, но в этот раз на нем расположилась все такая же высокая, но теперь в разы худощавая фигура; ее щеки, на которых когда-то играл блеклый румянец, превратились во впадины, а глаза, такие холодные, что напоминали ранее целый айсберг, отныне превратились в две неказистые ледышки.       Миранда тараторит, не закрываясь, а Смит вместо этого смазливого потока сознания слышит родной прокуренный голос, хрипотцу, сухой кашель - она простудилась на неделе, когда шла с университета под дождем, - и хочет отдать последние деньги, лишь бы тот не прекращал рассказ историй. Не важно каких. Даже если это будет очередная бредятина Хэмпшир про акции в торговом центре. Главное, чтобы звучал голос. И легкий смех. И «ты идиотка, Смит».       Эмбер поворачивается к хозяйке дома, ведь та уже трижды повторила один и тот же вопрос, и силуэт развенчивается в воздухе, будто его никогда и не было. и может и никогда не будет? грудную клетку защемило – ты виновата в этом, дура. если бы не ты, все было бы иначе.       — Эмб, ты слушаешь меня вообще? О чем ты так задумалась? — девушка подняла свой взор на другую, но промолчала, — это все из-за Сары, да? — губы по детски складываются в трубочку от обиды, — знала я, что не стоит тебе ехать...       — Нет-нет, ты не подумай, — постаралась оправдаться Смит, — не принимай на свой счет, знаешь, у нее сейчас некоторые трудности, и мне кажется, что отчасти в этом есть и моя оплошность.       — Вон оно как... — горестно выдохнула Хэмпшир, — ну и что у нее за трудности?       Эмбер уже набрала воздуха в легкие, чтобы рассказать истинную причину своих переживаний, как сдулась на полуслове, кратко отвечая:       — Ты знаешь, я не хочу об этом ни говорить, ни думать. Пошли к черту и она и ее проблемы.       Вмиг на милом лице заиграла улыбка. Миранда подняла бокал и поднесла его к чужому, чокаясь:       — За это мы и выпьем!

///

      Поцелуи, горячие поцелуи покрывали молодую кожу, заставляя бурлить кровь в венах, стоны отскакивали от картонных стен эхом, а уши глушило писклявым свистом от высокого давления. Сейчас они были одним целым, сливались телом и душой, и обеих это устраивало. Даже если для одной из них это была очередная попытка самообмана и решение сбежать от реальности: сейчас обеих это устраивало.       — И все таки… — стройная блондинка, что нависла сверху, оторвалась от сладких губ другой, — что такого она тебе сказала, что ты весь вечер была сама не своя?       Смит лишь недовольно выдохнула и прикрыла стыдливые глаза ладонью в надежде, что такой «ответ» удовлетворит ее партнершу. Но он не удовлетворил: настырная Хэмпшир, оперевшись на локоть, убрала свободной рукой кисть Эмбер от ее лица и по-детски нахмурила свои светлые брови.       — Боже, только не говори, что ты реально собралась поднимать тему моей бывшей во время секса? — угрюмо рыкнула Смит, заставляя своим тоном другую сжаться в испуге.       Руки, что еще пару минут назад ласкали чужие соски, сейчас сложились на собственной груди:       — В последнее время ты такая раздражительная, — Миранде правда хотелось бы выглядеть слегка увереннее, владеть ситуацией, в которой она, по сути-то, и не виновата, но боязнь обидеть любимого человека вновь сломал ее голос, заставляя говорить тихо, с дрожью.       — О, правда? — Эмбер вздернула бровью, так и крича своим недовольным лицом: «Да как ты смеешь попрекать мною?» — так что же ты со мной, такой плохой, продолжаешь встречаться? Тратишь на меня деньжата своего папаши, пичкаешь меня ими, чуть задницу не подтираешь? — выплюнула девушка, грубо отталкивая другую.       — Эмби, стой! — блондинка кинулась вдогонку, хватая тоненькую кисть, — ты не так меня поняла! Правда! Я совершенно не это имела ввиду!       Смит развернулась к ней, едва сдерживая самодовольную улыбку – кажется, она знала, что их стычка обретет именно такой поворот:       — Ну так может объяснишься? — теперь ее вздернутая бровь была ничем другим, как нахальством, смешанным с самолюбием.       — Просто… ну… — замешкалась Хэмпшир, слегка ослабляя хватку и присаживаясь на край кровати, — я всего навсего переживаю за тебя. Сара… она… — девушка сделала тяжелый вдох, отводя взгляд, — она была тяжелым человеком. И настолько же тяжелым опытом для тебя. Ты вроде справилась с этим, у нас начало все налаживаться, но, знаешь, тут она снова появляется в твоей жизни, и ты начинаешь меняться на глазах. Это настораживает. Я не кидаюсь тебя обвинять и делать поспешные выводы, ни в коем случае, ты извини, если я так резко об этом начала, — Миранда издала тихий смешок, — тоже ведь нашла время для обсуждения, — обе кинули взгляд на скомканную простынь и невольно улыбнулись.       Черты лица Смит наконец смягчились, и та нежно обвила руками шею Хэмпшир, обнимая девушку:       — Думаю, на твоем месте у меня бы тоже начали появляться странные мыслишки. Но ты права, да, абсолютно права: Сара – это прошлое. Долгий опыт, первая любовь – это всегда тяжело переживать, но пока я рядом с тобой, с помощью твоей поддержки, Миранда, я справляюсь и с каждым днем чувствую себя все лучше и лучше.       — Оу, это… — девушка отстранилась от другой и осторожно вытерла край глаза, — было трогательно.       — Думаешь, я была бы хорошим оратором? — усмехнулась Эмбер.       — О-о-о, я в этом не сомневаюсь даже!       Хэпмшир, рассмеявшись, потянула девушку за собой. Она села сверху на Смит, слегка нависая над той, и принялась расцеловывать каждый участочек ее лица, не упуская ни одного сантиметра кожи:       — Так, значит, никакой Сары?       — Никакой Сары, — улыбнулась Эмбер, обвивая чужую талию своими руками.

///

      На следующий день Смит стояла напротив дома с прокуренными стенами и пыталась найти в себе силы набрать номер квартиры в домофоне. В руке уверенно держалась коробка с кремово-клубничным тортом внутри. Для Миранды она вернулась в Сан-Франциско, чтобы забрать документы из университета. Ведь зачем будущей миссис Хэмпшир образование, если оно не получено в Гарварде? Слава Всевышнему, что Миранда не в курсе о том, что Эмбер отчислили еще после нового года, когда она пропустила зимнюю сессию.       Из подъезда выходит какая-то бабушка – спасительница, – и придерживает дверь знакомой на вид девчонке, которая говорит, что забыла ключи, а сожительница, видимо, крепко уснула и не слышит гудки. Смит забегает внутрь, дрожит, когда нажимает в лифте кнопку нужного этажа и едва ли не тает, когда оказывается напротив высокой, обитой кожей, дверью. В голове промелькнула мысль развернуться и уйти, поехать домой и разделить вкусность десерта вместе с Мирандой, но тут наконец проявилась твердость характера, заставившая девушку постучаться и услышать быстрые шаги, что вскоре открыли ей дверь.       — О… — опешила хозяйка квартиры, стоящая в дверном проеме, — это снова ты.       — Да, я тут… — девушка приподняла коробку с тортом, демонстрируя ее Саре, — решила заглянуть.       Воннегут, изначально прищурившись, разглядела содержимое и расплылась в улыбке, провожая гостью внутрь апартаментов.

///

      Слезы текли рекой уже второй день подряд. Ну как она могла при всех на вечеринке поцеловаться с Джо?! Это, ведь, было даже не задание на желание! Повезло хоть, что родители в командировке и не увидят весь этот ужас, что творится на лице, в комнате и внутри у их дочери.       В дверь кто-то принялся обильно стучать, и Смит еле сдерживала себя, чтобы не подняться и не начистить лицо первому встречному. Когда незваный гость понял, что звонки в дверь не работают, он принялся кидать небольшие камни по окнам дома, выводя единственную хозяйку из себя.       Вся измазанная тушью, Эмбер выскочила из своей комнаты и быстрым, тяжелым шагом поплелась в парадную, грубо открывая дверь.       — Ну и видок у тебя, — с ухмылкой произнесла Воннегут.       А у Смит едва ли пар из ушей не шел:       — Уходи! Какого хрена ты приперлась?       Она уже собиралась захлопнуть дверь, как чужая, сильная рука остановила ее, вырывая себе шанс на прощение:       — Постой, детка, я хочу с тобой поговорить, — в ее сучьей манере появился просвет беспокойства, отчего Эмбер уже была готова простить ей все на свете.       — Наговорила уже, — обиженно хмыкнула девушка, но дверь не закрыла до конца.       — Послушай, давай я пройду, и мы с тобой обо всем поговорим? — с мольбой спросила Сара, — твои родители еще не приехали?       В ответ Смит лишь хлюпнула носом, открыла дверь шире и прошла в гостинную, негласно приглашая гостью зайти внутрь.       — Я готова тебя выслушать, — та резко обернулась к Воннегут, отчего последняя аж отшатнулась, вблизи разглядев прелести позавчерашнего макияжа, смешанного с слезами и соплями.       — Давай ты сходишь и умоешься, а я пока чай поставлю, м?       Эмбер молча развернулась обратно и прошагала в ванную комнату, откуда вышла минут через десять. Лицо было красное оттого, насколько интенсивно девушка пыталась смыть с себя косметику, а глаза и нос по прежнему оставались опухшими от обилия слез. И тем не менее Сара улыбнулась, увидев ее такой.       — Это что? — остановилась она у кухонного стола и указала на десерт, что стоял посредине.       — Кремово-клубничный торт, — пожала плечами другая.       Смит поджала губы, осмотрела сладкий презент, затем гостью и насупилась:       — Если ты думаешь, что я прощу тебя оттого, что ты принесешь мне мой любимый торт, ты сильно ошибаешься, Сара.       — Я знаю, — сдержанно ответила другая, — но давай ты присядешь и дашь шанс мне и торту.       Эмбер коротко кивнула и села за стол. Торт резался очень легко, но как только девушка вытянула для себя кусочек, он тут же развалился.       — В какой лавке ты его покупала? Это же брак!       — Я готовила его сама, — с ноткой обиды призналась Воннегут и под удивленный взгляд другой добавила: — просто ешь его, Смит!       Эмбер недоверчиво принюхалась к десерту и, не обнаружив ничего криминального, отправила первый кусочек в рот:       — Вышло хорошо, ты молодец.       — Правда? — засияла девушка, но тут же взяла себя в руки, примеряя на себя маску спокойствия, — так ты обижаешься на меня из-за поцелуя?       — Браво, Шерлок! — Смит принялась демонстрационно аплодировать и нечаянно ляпнула себе кремом по щеке.       — Я вытру, — быстро засуетилась Воннегут.       — Не трожь! Вообще не трогай меня до тех пор, пока я не перестану на тебя обижаться.       — Ты же больше не обижаешься.       — Будь менее самоуверенной, и тогда, может, тебе не придется вымаливать прощение у других людей, — Сара замолчала, задумавшись, а Эмбер продолжила, — и вообще, а если бы я поцеловалась с кем-то другим? Предположим, с Мирандой, м? Какова была бы твоя реакция?       Вмиг девушка ожила, неприятно хмурясь:       — Ну ты не сравнивай…       — А что? Она просто мне подруга, а он… он… Сара, да он твой бывший, который готов тебя трахнуть при любых удобных обстоятельствах!       Отчего-то лицо Воннегут побледнело, губы поджались, а руки стали невольно трястись. В голове сразу же начали всплывать тошнотные картинки, от которых хотелось прострелить себе голову. Эмбер не знает. Никто не знает. Никто и не должен знать об этом позоре.       — Я виновата перед тобой, — холодно начала девушка, — но это была вынужденная мера.       — Какая нахрен вынужденная мера? — не обращая на состояние своей пока еще партнерши, продолжала возмущаться Смит, — ты буквально дала с ним по деснам, а я стояла и смотрела, как мою девушку обсасывает здоровый, противный и вонючий мужик!       — Ты знаешь, что мне нужно поддерживать репутацию, мы говорили с тобой об этом, как только начинали отношения, помнишь? — продолжала отстраненно Сара, — люди уже начали шептаться.       — О чем шептаться? — разбрасывалась слюной Эмбер.       — О том, что я встречаюсь с новенькой-задроткой, которая состоит в клубе «Непризнанных» и верит в пришельцев. Ты знаешь, что я не могу допустить, чтобы эти слухи окрепли и начали расползаться по школе, — начала шипеть Воннегут, — ты знаешь, что они могут дойти до моей матери, — на впалых щеках начали появляться желваки, — да ты хоть представляешь, что может быть, если я случайно не пофлиртую с очередным «здоровым, противным и вонючим мужиком»? Да тебе даже не снился тот ад, в который превратится наша жизнь, если это всплывет.       Смит, как дурочка, уставилась на свою девушку, молча клипая глазами. Она не знала, что сказать. Осадок обиды от увиденного остался? – Да. Говорили ли они с Сарой о возможных нюансах в их отношениях? – Да. Единственное, на что сейчас хватило мозгов, это:       — А ты не думала после школы идти на кондитера?       — Тебе правда так сильно понравился торт? — переводя дыхание, спросила Воннегут.       — Очень. Особенно эта бисквитная прослойка. У тебя так хорошо получилось! У меня бисквит никогда не поднимается, — с ноткой наигранной грусти добавила Смит.       — Давай как-нибудь вместе приготовим торт, и я научу тебя делать вкусный бисквит? У твоих родителей скоро годовщина, вроде. Вот и повод есть.       — О Боже, ты помнишь, когда годовщина у моих родителей? — Эмбер в восторге прикрыла рот руками.       — Конечно, — Сара повела плечами, будто это такой же обычный праздник, как и Новый Год.       — Зря я на тебя сегодня наехала, — стыдливо почесала затылок Смит.       — О, неужели? — наконец улыбнулась девушка, подходя к другой.       — Даже я забыла об их годовщине, если честно, — Эмбер поднялась, обвивая руками чужую талию.       — Я всегда говорила, что у тебя память, как у рыбки! — засмеялась Воннегут, — на самом деле, это первый торт, который я когда-либо делала.       — А ты чертовски хороша, как для новичка! — Смит игриво шлепнула девушку, весело смеясь.

///

      — Это, конечно, не тот, что готовишь ты, — робко усмехнулась девушка, разрезая десерт, — твой ведь вообще бесценный, ни в одном магазине не продается, но консультант сказал, что тоже ничего. Брал на день рождения сына, всей семье понравилась и вся эта чепуха, которую они говорят, лишь бы продать свой продукт.       — О-о-о да! Мои кулинарные шедевры даже людям показывать стыдно, — засмеялась Сара, разливая чай.       — Не неси ерунду, я все ела с удовольствием, — буркнула девушка.       — Ну ты то понятно, — Воннегут шутливо закатила глаза.       — Это что еще значит, — Смит указала кончиком ножа на хозяйку дома, якобы угрожая ей.       — Воу-воу! Полегче! — девушка подняла руки в жесте полной капитуляции и усмехнулась, — никогда не думала, что ты такая опасная.       — Плохо меня знаешь, значит, — дерзко в шутку ответила Эмбер, облизывая остатки торта с ножа.       — Вот как ты заговорила, после стольких лет совместной жизни? — по доброму улыбнулась Сара, — стой, осторожно, порежешься же.       Толку от ее слов уже было немного, Смит таки порезала острием ножа кончик своего языка, взвизгнула и почувствовала металлический привкус.       — Боже, как ребенок, честное слово, — зафырчала Воннегут и, подойдя к девушке, взяла ее за челюсть, поднимая наверх и рассматривая глубину пореза.       И в этот момент что-то произошло. Внутри Эмбер мертвые бабочки воскресли и стали биться о стенки живота в немой панике. Тепло холодных рук… Родной дом, родные стены, родной голос, родной запах сырости и сигарет, родные айсберги в глазах, что плавились от беспокойства. Родная Она. Смит встает на носочки, тянется к таким родным и таким манящим губам, но резко, словно облитая кипятком, отстраняется: перед глазами мелькнуло лицо Миранды. Наверное, она бы сильно расстроилась, если бы узнала, что Эмбер вновь вернулась в эту злосчастную квартиру. Как хорошо, что она не узнает.       — У тебя все нормально? — отстранилась Сара, присаживаясь за стол, — рана не глубокая, жить будешь. Я не добавлю тебе лимон в чай, чтоб не щипало.       — Спасибо… — тихо ответила Смит, наблюдая за девушкой, что размешивала чай в кружке.       — Ага, — поджав губы, ответила та. Больше всего на свете сейчас хотелось спросить о том, что произошло долю секунды назад, но Воннегут, побоявшись навредить, сдержалась, — так какими ты судьбами сюда? — Сара подняла голову на гостью и, увидев замешательство, продолжила: — что-то забыла?       — А? Да, забыла… — присев за стол, ответила Эмбер. Она потянулась за кружкой и начала маленькими глотками отпивать некрепкий горячий чай.       — Мне казалось, ты забрала все свои вещи, — девушка настороженно придвинула к себе сахарницу, которую они покупали на общие деньги.       — Я забыла свою помаду, — быстро закивала Смит, дабы выдать свою ложь за правду.       — Помаду? — удивленно переспросила та.       — Да. Гигиеническую, помнишь, со вкусом винограда?       — Эмбер, эта помада уже год служит прикормкой для мышей, ты о чем вообще?       — Ра-а-азве? — девушка постаралась отыграть удивление, и вышло у нее это, по правде говоря, не очень.       — Послушай, — серьезно начала Воннегут, кладя свою руку на чужое запястье, — сколько ты не появлялась? Месяца два? Три? Если честно, я уже со счета сбилась, а я считала. Считала и ждала, верила, что ты наконец вернешься, но ты не возвращалась. Миранда сказала, что у тебя там уже новая жизнь и все такое…       — Что-о-о? — впрямь возмутилась Смит, — когда?       — Какая уже разница? Видимо, твоя новая жизнь оказалась интереснее и я правда рада за тебя, потому что… — Сара запнулась, слова встали у нее поперек горла, не пролезала на свет, — потому что я люблю тебя, какой бы дурой ты ни была, и я желаю тебе только счастья. Правда. Я уже даже начала мириться с тем, что тебе где-то лучше, чем со мной, но тут вновь вламываешься ты, находишь те документы и на следующий же день приезжаешь вновь, без причины, странно себя ведешь и… — она накрыла ладонь Эмбер второй своей, отчего девушка слегка дрогнула, — послушай, я веду к тому, чтобы ты не портила себе жизнь и не возвращалась ко мне из-за жалости. Спасибо, мне, конечно, очень приятно твое внимание, но, если это все из какого-то чувства долга или чего-то еще – не нужно, правда. Нам обеим так будет лучше.       — Из-за жалости? Ты сейчас серьезно? — хмыкнула девушка, — да, ты меня раскусила, я в самом деле не приехала сюда за какой-то там помадой, я действительно просто хотела тебя увидеть, поговорить с тобой там, не знаю… но не из-за жалости, нет! Я просто почувствовала, что хочу этого.       — Просто почувствовала, что тебя грызет совесть за то, что оставила меня в таком состоянии? Чувство долга, да? Ничего, я понимаю. У моей мамы было такое, помнишь? Я тоже себя винила, когда она сдохла, хотя до ее смерти только и желала ее ей. Это нормально, знаешь.       — Да откуда ты знаешь, что я чувствую? — взревела Смит, — я приезжаю за столько километров к тебе, пытаюсь наладить с тобой общение, чтобы ты сказала мне, что я делаю это из-за каких-то там проблем с головой, и вообще мне стоит прекратить? Ты себя слышишь вообще?!       — Эмбер, не повышай на меня голос, — так холодно, но так по чужому спокойно, перебила Сара, — зачем нам налаживать общение? Нет, зачем тебе со мной налаживать общение?       — То есть, тебе это не нужно? — девушка вкинула старую-добрую манипуляцию, в надежде, что она сработает.       И Воннегут рада была бы клюнуть на эту попытку заполучить одобрение, она бы прямо сейчас поднялась со своего места и крепко-крепко обняла бы Смит, рыдая ей в плечо и упрашивая не бросать ее больше, вот только моральные принципы, которые успели укорениться в ней за последнее время, не дали ей этого сделать:       — Нет, не нужно, — сухо ответила девушка.       Внутри что-то разбилось. В отношениях с Сарой всегда что-то разбивается и, наверное, кто-то скажет, что к этому уже стоило бы привыкнуть, за столько времени то, но как тут свыкнешься, когда из раза в раз боль от потрясений становится все невыносимей.       — Оу, что ж, — Эмбер поднялась со стула и поправила свое дорогущее платье, – Воннегут с порога узнала дизайнера, но не спросила, откуда деньги на такой популярный бренд: она явно догадывалась, в чем дело, — тогда, думаю, мне пора.       — Вызвать тебе такси? — поинтересовалась Сара. От взгляда, который кинула на нее Смит после этого вопроса, захотелось самой испытать на своем языке лезвие ножа.       — Ты же не оплатишь мне поездку из одного города в другой, — развела руками девушка, тяжело вздыхая.       — Оплачу.       — А потом будешь искать центы по карманам, в попытке наскрести на обед? Не нужно, я сама.       — Ты где-то работаешь?       — Нет.       — Так, значит, тебе поездки оплачивает твоя «новая жизнь»? — Воннегут недовольно дернула бровью.       Эмбер, глянув на нее, тяжело вздохнула и вышла в коридор, надевая обувь.