Night call 📲

5. И опять остриё упиралось в нижнюю губу. С каждым нажимом у Джина сердце останавливалось, а потом стучало, как неистовое. Резкая боль и солёная влага моментально начала красить губы. — Джин, твои губы прекрасны. Тебе идёт этот оттенок красного. — Где-то я это уже слышал! — ухмыляется Хван и вспоминает звонок. Ли не выдерживает этой великолепной кровавой улыбки, он не может сопротивляться своим инстинктам и желаниям, поэтому припадает к губам и жадно целует, засасывает, зализывает. Шумно дышит носом и почти рычит в чужой рот. Хёнджин охуевает от такого офицера: от его чёрных бездонных глаз, которые, кажется, заполняют своей темнотой всё глазное яблоко; от жуткого, почти демонического рычания; от движений в его член, который уже полностью влажный и липкий от их предэякулята. В принципе, если так продолжится, то меня надолго не хватит! Пронеслось в голове у Джина. Парень стонет от удовольствия в чужой окровавленный рот и тоже подаётся тазом, совершая имитирующие секс движения. Вдруг брюнет отстраняется и прекращает любое соприкосновение с чужим членом, замечая, как в бешеном ритме тот подрагивает и как вздымается чужая грудная клетка. Недовольный стон — и Хван распахивает глаза в недоумении. — Что, Сладкий? Ты разочарован? — ухмыляется полицейский. Хёнджину так хотелось получить уже разрядку, сил терпеть не было и чуток не хватило, поэтому он позорно просит: — Пожалуйста, продолжай..... — Мммм… Ещё… Имя… Произнеси моё имя! — Феликс, пожалуйста… Хочу кончить! Довольный брюнет возвращается в предыдущее положение и сильнее вжимается своим пахом в чужой горячий член. — Уммм… Ааах… — выстанывает Хёнджин, понимая, что ещё пару секунд и он проиграет. Ёнбок любовался своим пленником, и эта размазанная по его лицу кровь абсолютно не портила его, не уничтожала его красоту, не стирала его сексуальность, а лишь подчеркивала всё это и сильнее возбуждала офицера. Блондин звонко стонет и изливается себе на живот, пачкая своей спермой чужой член и пах. — Проще простого. — ухмыляется брюнет. Хван отметил про себя, что так быстро он ещё ни разу не кончал, но списал на адреналин и долгие прелюдии. Его половой орган слегка успокоился и опал. Правда, не надолго, потому что то, что начало происходить дальше, Хёнджин хотел отпечатать на внутренней стороне век. Феликс взял Джефа и начал медленно вести им от одной своей ключице к другой, слегка нажимая, при этом похабно смотря на прикованного наручниками человека. Сначала Хёнджин отвернулся… Ведь это выглядело больно и страшно. Ну какой нормальный человек сможет наблюдать за тем, как другой человек режет себя? Однако, когда Феликс низко и сексуально простонал, явно от удовольствия, то Джин повернул голову и направил взгляд на него. Моментально царапины заполнились тонкими алыми лентами крови. Ёнбок в мгновение поднимает Джина в сидячее положение и резко вкладывает Джефа в одну из его скованных рук. Хёнджин округлил глаза. — Давай, Джин, сделай это… — Ээ, нет… Не-не-не! Меня в это не втягивай. Я в жизни и мухи не обидел. Я не могу… ну знаешь, не могу я причинять боль другим. Феликс обхватывает своими руками поверх чужих и ведёт Джефом по второй целой ключице, слегка нажимая самым остриём. Вмиг проступает алая кровь, но Ёнбок безумно улыбается и сексуально удовлетворённо всхлипывает. Мужчина приоткрывает рот и потом жадно прикусывает свои губы… Блять, какой сексуальный рот! Святые Создатели этого блядского, развратного и соблазнительного рта. Испачканные алые уста выглядели завораживающе. Хван и сам машинально приоткрыл свой рот и выдохнул, будто переживая чужую боль и перенимая её на себя. — Ещё… Не бойся! — говорит брюнет и снова помогает Хёнджину, но тому чертовски тяжело это делать. Ведь одно неловкое движение, один неаккуратный глубокий порез в порыве страсти, и в миг можно стать убийцей и оказаться за решёткой. Он почти не ведёт, давая Ли самому управлять, но приблизительно блондин понимает и ощущает, какой глубины и силы должен быть нажим. И снова сексуальный рот открывается, потом Ёнбок закусывает губу и низко стонет. Хван чувствует, что его член снова в полной боевой готовности. Блондин на мгновение смотрит наверх, а потом в лобовое стекло автомобиля. Он только сейчас видит и понимает, что они находятся на дороге почти у всех на виду — иногда мимо них проезжают одинокие машины. Начинается дождь… Первый майский дождь… Он сначала слабый: мелкие капли стекают по стеклу и боковым окнам, затуманивая и размывая то, что происходит внутри авто; а потом дождь усиливается и начинает гулко барабанить по капоту. Секунда, и Хёнджин снова лежит на сиденье, которое явно придётся ремонтировать, потому что механизму подъёма пришёл полный каюк. Заниматься сексом в дождь, в полицейской машине, с безумно-горячим офицером-психопатом..... Это охуеть! Это ведь мечта, и для многих несбыточная, но Хвану кажется повезло. Явно повезло! Ёнбок откладывает Джефа, берёт чужие скованные наручниками руки и опускает на свой член, явно давая понять, что хочет брюнет и что нужно делать. Хёнджин сначала медленно и неуверенно обхватывает сразу двумя руками толстый член и ведёт вверх-вниз, оттягивая нежную тонкую кожу. Но через минуту ускоряется, видя, как от удовольствия веки офицера тяжело опускаются на глаза, как он шумно дышит и как по лицу пробегает небольшое предоргазменное напряжение. Хван почему-то чертовски старается, будто самому себе дрочит и пытается понять, какие из его движений вызывают у брюнета наибольший отклик. Ёнбок открывает глаза и смотрит на Хвана, а потом берёт свои два пальца и нагло проникает в чужой рот. Джин и сказать ничего не успевает. Он просто развратно сосёт их и с похотью в глазах смотрит на старшего офицера. Потом случайно переводит взгляд на чужое тело и видит, как с одного пореза кровь идёт сильнее, стекая небольшой струйкой вниз. Почему-то это зацепилось за взгляд Хвана и ему чертовски захотелось стереть её с чужого подкачанного тела. Ли замечает и быстро вытаскивает свои пальцы из чужого рта и стирает потёки, на мгновение зависая и пытаясь дотянуться до салфеток. Однако не успевает, так как блондин в одно резкое движение засасывает чужой окровавленный палец в свой рот. Блять! Что это было? Что я творю? Я что, сосу чужой палец ещё и в чужой крови? Придётся завтра же идти к венерологу. Если останусь жив, конечно же, и меня не закопают где-то посреди этого пустыря. Металлический привкус во рту слегка опьяняет, слегка выбивает из реальности, и Хван на секунду забывается, но приходит в себя когда понимает, что кое-кто уже на пике и нужно постараться. Ли явно понравилась такая неожиданная инициатива от его пленника. Собственно это и стало той составляющей, которая сейчас доводит его до сумасшедшего оргазма. Брюнет низко и пещерно стонет, вызывая у Джина мурашки по телу. Чужой половой орган кончает фонтаном и забрызгивает руки, живот и даже сиденье автомобиля. Послеоргазменная дрожь — и Ли довольно улыбается, наблюдая, как Хван всё ещё сосёт пальцы, к тому же прикрыв глаза. — Сладкий, смотрю, тебе так понравилось сосать… Могу позже предложить тебе что-то покрупнее и повкуснее пальцев. Хёнджин медленно открывает глаза, явно затуманенные удовольствием и недавним оргазмом. Он пристально смотрит на всё это бесстыдство, которое они совершают в полицейской машине и говорит, ухмыляясь: — Только после Вас, Офицер! Блондин касается кончиком языка уголка губ и снова играет. Ёнбок понимает, что сейчас они те, кто они есть… Нет стеснения и какой-то скованности — взрослые люди, взрослые желания, которые они озвучивают друг другу. Брюнету это нравится. Он без промедления слегка сползает назад и не вытирая себя и парня, что угодил в его ловушку, начинает касаться языком чужого испачканного спермой члена. Ведёт по всей длине пошло, грязно, максимально открывая свой блядски красивый рот, от которого Хван в дичайшем восторге. Ёнбок вбирает член полностью, сразу глубоко, сразу чувствуя эту чужую твёрдость. Сделав пару глубоких движений и сорвав безумно приятный и звонкий стон, прекращает всё и отстраняется от полового органа, наблюдая недовольство в чужих глазах, наблюдая, что кому-то очень нравится чужой горячий рот. Но Хван молчит… Чужое возбуждение жаждет прикосновений, но Ёнбок специально играет с ним… Офицер берёт Джефа и боковой металлической гранью касается чужого полового органа. Хван вздрагивает, замирает, смотрит со страхом, но с интересом. Возбуждённая плоть реагирует на холодный металл и вздрагивает, мошонка скукоживается и сжимается от холодка. — Пожалуйста, Феликс, не нужно… Умоляю, не здесь… Ёнбок нежно еле-еле касается остриём основания члена и пристально смотрит на Хвана. Тот машинально всхлипывает и пытается отстраниться. — Не бойся, твой член останется целый… Он мне ещё нужен. — усмехается брюнет и убирает клинок, а потом резко припадает губами к чужому стояку. Полицейский начинает яростно сосать, так глубоко заводя за щёку и толкая в своё горло половой член, что Хван не может сдержать стонов и учащенного дыхания. Ему хорошо, чертовски хорошо, до головокружения, до крика… — Аах! Аааа, блять. Хорошо… Так хорошо! Не останавливайся, прошу! Ёнбок наслаждался и очень быстро сосал, но чувствуя и замечая, что Джин вот-вот начнет содрогаться в оргазме, быстро отстраняется и снова берёт в руки Джефа. Хёнджин зол… Чертовски зол… Он вот-вот и кончил бы. Ёнбок касается холодным металлом раскаленного жаром члена и медленно ведёт. Хёнджин продолжает злиться, понимая, что так оргазма не видать, но никак не ожидает, что следующие сказанные слова так подействуют на него. Лезвие продолжает скользить и поднимается почти до головки, Ли языком ласкает уздечку. — Давай, Джинни, кончи для меня, кончи для нас с Джефом… Запачкай моего помощника! Хёнджин не понимает, что происходит и как вообще такое возможно, но он начинает кончать и пачкать своим семенем блестящий клинок, находящийся в руке полицейского. Ёнбок отстраняет Джефа, дабы в сладкой агонии Хёнджин не поранился. Секунда, и Хван снова в сидячем положении близко к темноволосому психопату, который точно убьёт его сегодня, если не с помощью Джефа, то своими безумными желаниями, своим блядски сексуальным ртом, своими страстными поцелуями и своими дьявольскими глазами, которые, казалось, смотрели в самую душу. Феликс упивается в чужие губы, целует развязно, напористо, собственнически, будто знает, что Хёнджин не может отказаться (хотя так и было). Они стонут друг другу в губы, они всё ещё чувствуют вкус крови, потому что ранка не успевает затянуться, ведь Ли её специально прикусывает. Дождь всё так же стучит по капоту, заливая лобовое стекло, проезжающие автомобили иногда сигналят, но мужчинам всё равно. Они наслаждаются моментом и друг другом. — Фе… Феликс… Ликс… — задыхается Хван и не может нормально выговорить чужое имя. — Умх… Оох! Ёнбок отпускает чужие истерзанные губы и повисает на чужом плече, проводя носом по чужой слегка потной шее. — Что, Сладкий? — шепчет он блондину в ухо, вызывая миллион мурашек. — Пожалуйста, хватит… Я уже не могу… Я хочу, но уже не могу… — Я же сказал, что ты покинешь эту машину, только после трёх оргазмов… Остался один оргазм и две твоих мольбы. — Тогда, пожалуйста, Феликс… Трахни меня и отпусти! Ёнбок довольно ухмыляется и уже думает над тем, как он это провернёт, но им сигналит подъезжающая машина и стучат в окно. Блять! А вот это рискованно! Ли быстро из-под водительского сиденья достает плед набрасывает на свою жертву. Вытирается салфетками и надевает рубашку-поло, натягивает кое-как брюки. — Джин, сиди тихо и под одеяло засунь руки, пожалуйста. Хван кивает. Ёнбок салфеткой, пропитанной антисептиком, вытирает рот и губы от крови и незаметно протягивает такую же Хёнджину и после третьего стука опускает окно. — Извините, Господин Офицер. — произносит мужчина средних лет. У Вас всё в порядке?.. Шину прокололи? Вы не включили аварийник, Ваша машина слишком близко к проезжей части. — Доброй ночи! Спасибо огромное за беспокойство и за напоминание. Не планировали долго стоять и уже собирались продолжить путь. Мой парень задремал в дождь, и я ненадолго остановился, чтобы укрыть его. Мужчина с подозрением посмотрел на тело, лежащее под пледом и уже было хотел сказать что-то, как его перебили: — Ликси, Милый… Уже приехали? Почему стоим? — Хван осторожно высовывает голову из-под пледа, делая сонный вид, хотя он был такой уставший, что даже можно было не притворяться. — Почти, Джинни, пару километров осталось. Мужчина, будто успокоившись, дружелюбно кивает и желает доброго пути, отдавая честь. Ёнбок поднимает окно. — «Ликси, Милый»? — удивлённо округляет глаза Ёнбок и широко улыбается. — Ну, а что? Кое-кто меня вообще своим парнем назвал как бы… Или ты хотел, чтобы я начал кричать: «Спасите-помогите — меня режут ножом и пытают оргазмом, как шлюху?» — Ладно… Давай, и правда, немного отъедем дальше и припаркуемся на обочине. Служитель закона завел машину, и они отъехали на пару метров. Заехав далеко на обочину, выключили фары. Хёнджин лёжа абсолютно голым под пледом и понимая, что их могли застать, почувствовал дикий прилив возбуждения, и желание новой волной захлестнуло его. …А дождь не прекращался. Воздух, насыщенный озоном и пропахший дождём, проник в открытое окно и немного охладил автомобиль изнутри. Хёнджин встрепенулся от холода. Феликс быстро заметил это. — Джин, замёрз? Сейчас включу обогреватель. Хёнджин прихуел от такой внезапной заботы и улыбнулся. — Нормально! Под пледом тепло, кстати… Но с тобой теплее… — флиртующий, манящий и горячий взгляд, и Ёнбок в секунду оказывается на блондине. Губы сливаются в поцелуй какой-то невероятно тёплый, нежный, с нотками заботы, словно они правда встречаются. Ёнбок срывает плед и видит снова стоящий член, не скрывая удивления, сексуально шепчет на ухо: — Вижу, перспектива быть застуканным пришлась тебе по душе и у тебя снова стоит. — подмигнул Ли. — Да, кажется это завело меня… — В этом мы похожи… — брюнет опять раздевается и освобождает свой готовый к бою половой орган. — Давай на заднее сиденье? Хван кивает. Офицер берёт из бардачка несколько пакетиков лубриканта и презервативы, затем они перемещаются. — Давай, Сладкий, ещё разок кончишь и ты свободен. — А если не смогу? Чисто физически не смогу? — предполагает и задумывается блондин. — Убьёшь меня? В глазах парня то ли испуг, то ли любопытство. Ёнбок рассмеялся, размазывая смазку по своим пальцам. — Ну, тебе ещё стриптиз танцевать там кому-то нужно, так что — живи! Хёнджин легко улыбнулся. Он безумно устал и хотел спать, поэтому шанс, что он сможет кончить в третий раз, был совершенно мизерный. Скорее всего, он будет лежать бездыханным телом и ждать, пока из него вытрахают жизнь. На заднем сидении было не очень удобно, особенно Джину с его длинными ногами танцора. Теперь уже Феликс поднял передние кресла наперёд, давая себе больше пространства. Хван стоял на коленях и смотрел в заднее окно, почти улегшись на спинку сиденья и вытянув руки на полочку багажника. Феликс примостился сзади и хотел уже резко войти в чужой подтянутый зад, но остановился, подумав, нужны ли прелюдии. Он начал водить своим скользким от смазки членом по чужому колечку мышц. Офицер руками крепко схватился за чужие бёдра и прижался головкой ко входу. Хёнджин молчал, он почти ни о чем не думал. Да и о чём уже думать? Сам виноват. Сам хотел найти, и сам обманул представителя закона… Теперь вот расплачиваюсь за свои грехи… Зато накончался вдоволь, что на целый месяц хватит, а может и дольше. Офицер продолжал дразниться и упирался крупной головкой в чужой анус, но блондин молчал, зависая в своих мыслях и накатившей усталости. Брюнету не нравилось это молчание, поэтому он снова взял своего помощника. Холодное лезвие моментально вернуло Джина из раздумий и он встрепенулся, а по спине пробежали очень заметные мурашки. Хван напрягся и всхлипнул от неожиданности, когда чужой твердый член с силой вонзился в него. — Любишь брать без подготовки? — зачем-то интересуется Хван, еле шевеля языком. — Хммм… А я думал, я тебя достаточно подготовил двумя оргазмами. Хёнджин вздрагивает, когда чувствует, как остриё ножа скользит по спине, парню даже показалось, что на его спине рисуют, но не кистью, а ножом. Узоры получались витиеватые, сложные. Иногда остриё довольно больно вжимали в кожу, будто хотели проткнуть и посмотреть на толщину эпидермиса. Хван резко вдохнул и ойкнул. — Больно? — спрашивает тихо человек за спиной. И нахуя спрашивать? Будто от моего ответа что-то изменится? Блондин не понял чужого вопроса и ответил своим вопросом: — Смотря где? Член входил с трудом и, когда погрузился полностью, его обладатель остановился. — Я буду осторожно и медленно входить. — предупредил Феликс, но обманул самого себя. Ему хотелось двигаться быстро в таком горячем и узком пространстве, хотелось снова слышать стоны Джина и своё имя из его уст. Фрикции были резкие и сильные. Хван терпел и молчал. Ли даже было подумал, что Хёнджин делает это специально, не давая никакой реакции на чужие действия. Тогда брюнет стал двигаться быстрее и глубже. Джин начал издавать звуки, походившие на всхлипы в перемешку с мычанием. — Так то лучше — не люблю тихо. — зачем-то сообщил о своих вкусах представитель закона. Ёнбок обхватил сильнее чужое тело и приобнял, прижимая ближе к себе. А вот такие объятия были приятны блондину, и он даже более приятно застонал. Когда полицейский добавил лёгкие поцелуи, которые садились на чужую спину, как бабочки, оставляя нежное щекотящее чувство, а потом взмывали снова в воздух, не оставляя и следа после, то парня слегка повело. А вот это было так чувственно и приятно… Промелькнуло в голове у Хвана. Он прикрыл глаза и постарался расслабиться. Узкие стенки слегка расслабились, и Феликс не чувствуя сильного сопротивления, стал входить быстрее. Он шумно дышал и иногда низко постанывал куда-то в сторону. Ли чувствовал, что секс был суховат в плане эмоций, он похож на секс чужих людей, хотя по сути так и было: людей, которые мало знают о предпочтениях и друг о друге… Феликс резко выходит из чужого зада и хватает за руку, ловко разворачивая Хвана на себя. Офицер опускается на сиденье и, придерживая свой член, приглашает Хёнджина присесть. Тот в недоумении смотрит, но на приглашение отвечает. Они ещё раз смазывают лубрикантом член, забывая о презервативах, и брюнет направляет член в анус. Хван усаживается, но не до конца, для удобства закидывает свои руки на чужие плечи и смотрит то в окно, то на Феликса. Быть так близко и в такой позе, немного неловко. К слову, это любимая поза Джина, когда он был в роли пассива. — Делай, как тебе нравится. — С чего такая забота? — Ну, можешь ничего не делать, но тогда ты не кончишь и соответственно не уйдешь отсюда. Или ты хочешь провести остаток ночи со мной в этой машине? А Хван уже и не знает, что же он хочет… Он просто устал… Он в жизни так много не кончал и так долго не занимался сексом, а ещё ему нужно обдумать всё это безумие, что происходит сейчас в полицейской машине. Блондин медленно начинает двигаться в своём ритме, то замедляясь и насаживаясь почти до основания, то ускоряясь и прыгая на члене, как на мягком мячике. Такой расклад ему нравился и удовольствия было больше, а учитывая, что чужие руки крепко прижимали к себе за бёдра, тела почти слиплись во что-то единое и несуразное, то Хван начал приятно стонать. Феликс улыбался и любовался своей жертвой, ему и самому так стало нравиться, что он начал помогать Джину и насаживать его на свой член чуть сильнее и быстрее, в нужном для себя ритме. — Ну же, кончай… Или я тебе так понравился? Так понравился, что ты хочешь всю ночь провести со мной? — Ты угрожал мне, забрал мои деньги, изрезал меня, пользовался мной как хотел и после всего этого думаешь, что ты нравишься мне? — Хван закатил глаза и сгримасничал. — Да ни за что! Блондин начал скакать сильнее, чтобы скорее получить своё и свалить отсюда домой. Он уже надрывно стонал. Врать было бессмысленно, и себе Хван честно признался: Мммм… Хорошо! Так приятно! Блондин сильнее прижимался к офицеру и тем самым стимулировал свой член, который был зажат теперь меж двух животов. Представитель закона пытался то ли целовать, то ли кусать чужие ключицы и шею. Ему самому почему-то неистово хотелось ласкать это тело. Тело, которое будто было выточено из белого мрамора. Слишком близкой, слишком родной оказалась эта поза — глаза и губы на расстоянии нескольких сантиметров — так нежно всё ощущалось. Ёнбок вспомнил, что за то время, что он встречался с Крисом, за все те года ни разу не почувствовал такой близости, такого единения, как чувствует сейчас с малознакомым человеком. Да и за все эти несколько часов, что он был с Хёнджином, полицейский ни разу не вспомнил о своём парне (уже бывшем парне). Феликс зачем-то начал вести пальцами по чужому телу, цепляя аккуратные и совсем крохотные соски. Он сидел с открытыми глазами и любовался блондином, который зажмурился, будто не желая видеть чужое лицо так близко к своему. — Ты красивый… Слышит низким шепотом Хван. Он открывает глаза, устремляя взор на безумного полицейского с взглядом демона-искусителя. Хёнджин на короткое время улыбается и снова скрывает промелькнувшую эмоцию. — Т-твой п-парень тоже очень к-красивый. Вероятно, ты трахаешь только красивых?.. — со сбитым дыханием говорит пленник. — Он уже не мой парень. — коротко отрезает офицер. Хёнджин не расспрашивает, он снова закрывает глаза, чувствуя, как предстоящий пик наслаждения ускользает от него… Разговоры во время секса, особенно, про бывших парней, не очень-то помогают. Теперь вот снова ловить оргазменную волну. А вот офицер, видимо, был любитель поговорить в процессе, потому что снова начал: — Ты красивый… Знаешь, таких не трахают, а любуются, а потом топят в нежности и удовольствии. Хван снова открывает глаза и смотрит слегка обескураженно, не понимая, к чему были сказаны эти слова. Слова о том, что он красивый, конечно тешили самолюбие и радовали, но вот вторую часть сказанного мозг Хвана слегка не понял. Хёнджин был из тех, кто не особо разбирался в чувствах. Отношения для него были чем-то сложным, и это казалось тяжёлой работой, поэтому нежность, любование было чем-то диким для того, чьи отношения заканчивались так и не начавшись. Интересно, а в их паре кого трахали, а кем любовались? Феликсом любовались или его трахали? Проскользнула мысль и быстро скрылась в подступающей оргазменной волне. Ёнбок видел, как намок чужой член и как набухла головка, желая получить разрядку. Брюнет сильнее вжался в Хёнджина, крепко обхватывая его тело и прижимая к своему, и тем самым зажимая чужой половой орган. — Хочу видеть, как будешь кончать и пачкать меня… Хочу смотреть на то, как будешь дрожать от оргазма, а ещё хочу слышать твои звонкие стоны. Эти слова шёпотом прозвучали в самое ухо. И это было так сексуально сказано, что Хёнджин впитал в себя, казалось, каждое слово и пропустил через каждую клетку. Блять! Ну почему, стоит ему только так заговорить со мной, я как шлюха сразу готов расплескаться литром спермы? — Мммх… Аах… — звонко простонал Хёнджин. Содрогаясь, блондин начал пачкать чужой живот и пах. Сжимающие стенки доставляли Феликсу невообразимое удовольствие и он начал ускоренно двигать тазом, подкидывая на своем члене Хёнджина, чтобы тоже дойти до пика. Несколько резких толчков, и Хёнджин был буквально натянут по самое не балуй. — Ох, блять! — вырвалось у Хвана и он повис на плече брюнета, слушая, как шумно тот дышал и рычал в оргазменной агонии. Так и прилипли друг к другу. Два потных тела, два чертовски удовлетворённых и уставших мужчины, утонувших в наслаждении. Ёнбок дотянулся до пачки салфеток. Блондин принялся вставать и вытирать себя. Он молча начал быстро одеваться, чтобы его поскорее уже отпустили домой. — Кончить-то ты кончил, но не сказал два «пожалуйста». — Пожалуйста, отпусти меня. Умоляю отпусти меня домой. Пленник ожидал реакции. — Это не совсем то, что я хотел услышать, но тоже сойдёт. Ли также приводит себя в порядок, одевается и садится за руль. Хван же остаётся сидеть на заднем сиденье, посматривая в окна. Дождь закончился. Мужчины пристегнулись, и автомобиль начал движение. Тишина… Ёнбок внимательно следит за дорогой, иногда посматривая в зеркало на Хёнджина. Тот закрыл глаза, и было не понятно: задремал он или просто прикрыл их. Полицейский не хотел донимать вопросами пассажира и молча вёз его домой.