Сладкое Королевство

      Хрустя костяшками Гаррет нервно расхаживает по спальне, то и дело останавливаясь у своей кровати и разглядывая два галстука: один в красно-золотую полоску, второй — просто красный. Вроде бы обыкновенный выбор, над которым он раньше никогда не задумывался. Брал первый попавшийся и привычно повязывал его поверх белой рубашки. Но сейчас… Ему почему-то кажется что собственная жизнь зависит от того, насколько один из них хорошо подходит к клетчатой жилетке.       — Кто ему скажет что он слишком сильно надушился? — шепчет Ричард, пихая в бок Кайла.       Двое парней лежат на соседней кровати прислонившись спинами друг к другу, хватая поочерёдно из коробки желатиновых червяков.       Услышав этот комментарий Гаррет ныряет носом в воротник рубашки и вдыхает с сосредоточенным видом.       — Что… — растерянно говорит он. — Перебор?       — Ты как будто налил их в ванную и два часа в них поплескался. — констатирует Кайл с видом модного эксперта, бросив в рот червяка.       — Не знаю… Мне кажется всё не так уж и плохо… Я всегда так душусь.       — Плохо-плохо. — мотает головой Кайл. — Девчонкам не нравятся передушенные парни. Им нравится природный запах тестостерона! — он сгибает руку в локте, демонстрируя присутствующим трицепс на тонком жилистом предплечье.       — Это называется «вонять», Кайл. — отзывается из-за Ежедневного пророка Леандер.       На фотографиях движутся лица гоблинов под кричащим заголовком о каком-то происшествии. Но что бы заголовок там не кричал, его смысл как и смысл статьи под фото совершенно не интересуют рыжего гриффиндорца. Он весь изнервничался за последние сутки, вспоминая как в тело, словно иглы покрытые наркотическим ядом, вонзались прикосновения Эйприл. Её запах застрял в крови так сильно, что даже еда в большом зале пахла ею, сладко как весна. И пирожное во время перекуса после занятий отдавало вкусом её поцелуя.       Решение сутки не попадаться друг другу на глаза оказалось мудрым. Оба питались воспоминаниями о встрече прерванной Пивзом и ощущали крепкую нить, что тянулась через коридоры и стены, через внутренние дворики замка, сад, мосты, высокие узкие окна, в которые прорезался солнечный холодный зимний свет. По крайней мере нить не лишала их рассудка. Не заставляла прильнуть друг к другу на глазах у всех.       Гаррет ходил на занятия не боясь запустить руки под её одежду, потому что утром получил сову. Эйприл сообщила в письме что симулировала боль в животе, — это позволило ей вымолить у профессора Уизли выходной. Лёжа в постели с книгой она всё смотрела на часы. Встреча у коридора Одноглазой ведьмы планировалась в восемь вечера.       — Бери в золотую полоску. — советует Леандер, взглянув на галстуки.       — А мне кажется без разницы. — бросает Ричард, как-то злорадно усмехнувшись.       — Это ещё почему? — спрашивает Гаррет, завязывая галстук под воротником.       — Какая разница в чём Сэллоу тебя будет убивать?       Упоминание имени конкурента вызывает у Гаррета нескрываемое раздражение. Он еле держался чтобы не наградить его физиономию ещё одним ударом за Эйприл, когда судьба сводила их в коридоре или аудитории.       — А что я такого сказал? — непонимающе хлопает Ричард ресницами. — Ты что думаешь он просто так отстанет от тебя? Или от неё? Нет, он не так прост. Правда же, Леандер?       — Себастьян высокомерный и упёртый. Так что… — вздыхает тот в ответ, вспомнив эпизод дуэли на занятии по Защите от тёмных искусств, когда потерпел поражение на глазах всего класса.       Мысль о том, что за Эйприл может вестись охота, что Сэллоу всё ещё способен втянуть её в вереницу неприятностей заставляет кулаки сжаться до такой степени, что ногти впиваются в кожу.       — Она не его собственность. — не громко, придавая вес каждому слову, говорит Гаррет, и снимает с вешалки мантию.       — В любом случае, как говорится, — ходи оглядывайся. — предупреждает Ричард.       Ничего не говоря в ответ Гаррет выходит из спальни и держит путь к статуе Одноглазой ведьмы.       Ладони намокают мгновенно, стоит ему увидеть Эйприл. Он тихой поступью пробирается к ней, пока она прячется между стеной и статуей, с опаской озираясь по сторонам.       — Псс! — шепчет. — Привет.       Эйприл вздрагивает.       — Гаррет?       — Угу. Готова к раскрытию тайны века?       — Ещё как готова. Давай наконец остановим это безумие!       «Это сладкое, горячее безумие» — захотелось ему добавить.       Гаррет идёт немного впереди, подсвечивая дорогу Люмусом. Стены и земля отдают сырым холодом, у свода над головами гуляет ветер. Проникая в щели, исчезая во тьме и возвращаясь, он производит странные звуки — от свиста, до низкого гула, разносясь вокруг матовым эхом.       — Хмм… — роняет Эйприл, двигаясь за Гарретом.       — Что? Ты передумала?       — Нет, конечно нет, просто…       Голубой свет касается клочка разорванной паутины в углу между стеной и сводом.       — Просто не по себе да? Честное слово, я потратил часы в библиотеке что бы выяснить что с нами произошло и в итоге — ноль. Не смог найти даже название…       — Вряд ли это что-то о чём можно прочесть в школьных учебниках. — отвечает Эйприл, тропа ведёт их вниз, над головами трещина сквозь которую можно увидеть полоску зимнего неба.       Гаррет кивает с полным согласием.       — Поэтому нам и приходится играть роль преступников. — он нервно хихикает, затем резко останавливается, когда что-то вдалеке издаёт звук подобный мерзкому вороньему крику, исходящему из недр земли.       Эйприл сильно настораживается, вглядываясь вперёд, где пространство застелено лёгкой дымкой. Что-то здесь не так. Зловещее предчувствие подкрадывается к ней, заставляя навострить уши. Вспомнить опыт блуждания по всем пещерам и развалинам. Рука достаёт из кармана палочку а ум держит наготове несколько атакующих заклинаний. Всё-таки ожидать любой опасности — это уже привычка.       — Ты… Была когда-нибудь в этой роли? — будто невзначай спрашивает Гаррет.       Стены расходятся в стороны, выпуская на открытый уступ, за которым провал вниз.       — Преступницы? — Эйприл переспрашивает искренне надеясь, что она ослышалась.       — Ну… Нарушала закон когда-нибудь?       — Например? — новая попытка оттянуть момент признания. Поняв что это не сработает она тут же меняет тактику. — А что на счёт тебя?       Гаррет негромко смеётся, смех превратившись в эхо быстро растворяется в воздухе.       — Ну… Иногда я могу пробраться к Шарпу в хранилище, украсть пару ингредиентов для экспериментов. Ослушаться родителей или тётю Матильду. Подговорить кого-нибудь на мелкую кражу. — он косится в сторону Эйприл. — Нарушить школьное правило. Болтаться в подземелье после отбоя. Но… Чтобы серьёзно. Типа… применения непростительных заклятий — это не про меня.       Нога будто уходит под землю. Эйприл замирает, обратившись статуей с тревожной маской на лице. Собственная тёмная сторона впускает в плечи острые когти. Нашёптывает в левое ухо напоминание о своём существовании. О тех неоднозначных вещах, которые Гаррет мог бы осудить. Сколько их слетело с её палочки — этих непростительных заклинаний в прошлом году? Не так уж и много и только из необходимости спастись или спасти. Почему тогда перед этой светлой и доброй улыбкой она чувствует себя последней грешницей на земле? И почему ей кажется что… Она не достойна греться в лучах которые источает этот мистер «Светлая сторона»?..       — Ты чего? — беспокоиться он, уловив тонкую перемену в настроении.       Если бы он применил сейчас заклинание показывающее суть вещей, то обнаружил её руки испачканные по локоть в крови. Распрощался бы с образом уязвимой девушки, которую он так старался спасти. Разумеется те, кто познал мощь её магии сами были чудовищами. Но… Что если Оминис был прав и использование запретных заклинаний способно посеять в человеке ядовитое семя? Что если оно уже растёт в ней?       Эйприл вздрагивает. Грустно смотрит на изгиб его челюсти. Веснушки вместо бронзово-рыжего окраса стали синевато-серыми из-за света Люмуса.       — Хочешь что-то сказать? — догадывается Гаррет, произнося фразу согревающим тоном.       — Как ты думаешь… Может ли применить человек смертельное заклинание в случае необходимости?       Вопрос зависает в воздухе острым ножом. Кажется вот-вот и он рассечёт Эйприл пополам.       Гаррет вглядывается изумрудными глазами в пространство над головой и отвечает однозначно:       — Нет. Магия даёт безграничные возможности и мне кажется решить проблему можно не прибегая к её… «непростительной» стороне. Тёмные заклинания на то и тёмные, они меняют нас. Не в лучшую сторону.       Сердце несётся куда-то вниз и тонет в ледяных водах. Ну конечно, какого ответа ещё можно было ожидать? Гаррет лишь наполовину знает, с кем связал его заколдованный крем. Но сейчас неподходящее время, чтобы раскрывать себя. Вот будут разрушены чары, обнажиться настоящая природа собственных чувств и тогда найдётся место откровенному разговору…       Эйприл громко сглатывает и они продолжают двигаться дальше.       — Почему ты спрашиваешь? Я думал это очевидно.       Сердце пропускает удар. Эйприл неуверенно кивает переступая лужу, в гладкой поверхности которой отражается источник света на его палочке.       Погружённая в размышления она вдруг улавливает нечто, что абсолютно точно является предвестником опасности и, останавливает Гаррета, выставив перед ним руку. Тот врезается в неё нижними рёбрами.       — Почему ты… — она прижимает к его нижней губе палец, слушая вибрации в воздухе, словно хищница притаившаяся в тени.       Мелкая каменная крошка осыпается рядом, скатившись по выпуклой гладкой скале.       — Люмус. — загорается второй огонёк, но тёмного пространства вокруг слишком много, не понять что оно скрывает на самом деле.       — Не волнуйся, здесь безопасно. — уверяет Гаррет. — Я сто раз тут ходил и всё было…       Внезапно четыре паучьи лапы мелькают в поле зрения Эйприл.       — Ложись!!! — кричит она и инстинктивно совершает кувырок.       Гаррет припадает к земле, на острые камни. Раздаётся шипение, звуки напоминающие мелкие шаги быстро перемещающихся лап, вспышки. Он поднимает глаза, всё ещё держа палочку с Люмусом, из темноты выползает паук. А за ним ещё один!       — Эйприл! — первое, о чём он думает, когда одна из тварей плюётся в неё ядом, но она успевает использовать заклинание.       — Протего!       Яд отражается от магической сферы и мелкими кислотными каплями разлетается в стороны.       — Гаррет, уходи отсюда! Быстро! — строго велит Эйприл, отразив ещё две атаки.       — Я не оставлю тебя с ними одну!       Он подрывается на ноги, растерянно озирается, пытаясь собрать воедино все свои магические умения чтобы ей помочь. Хотя кто кого защищает здесь весьма очевидно.       Эйприл умело пресекает несколько попыток пауков напасть на них, используя огненные заклинания. И вдруг сверху, прямо перед Гарретом падает ещё один и, встав на дыбы, готовится наброситься на Эйприл.       — Депульсо! — искрится палочка Гаррета.       Паука отбрасывает в стену. Гаррет добивает его несколькими атаками и тот погибает прижав к животу скрученные лапы.       — Конфринго! — слетает у Эйприл с губ в момент, когда один из пауков собирается плюнуть ядом в Гаррета.       Огненная вспышка ударяет в наполненные ядом челюсти и паук покрывается пламенем. Издаёт истошный вопль и в панике срывается с края скалы. Его учесть решена. Последний оказывается самым проворным, ловко уворачивается от любых атак. Лишь благодаря умению использовать защитные заклинания и кувыркам Эйприл удаётся защититься.       — Левиоса! — кричит Гаррет.       Паука отрывает от земли и не теряя ни секунды Эйприл добивает его.       — Бомбарда!       Тушу разрывает на части, три оторванные лапы падают прямо перед ними.       Оба тяжело дышат, Гаррет чувствует адреналиновую дрожь. Эйприл в это время переступает с ноги на ногу, озираясь по сторонам. Вновь слушает что ей скажет об обстановке воздух. Но вокруг тишина, слышно только как камень упал в воду с кратким всплеском.       — Ты спасла наши задницы. — констатирует Гареета.       — Не без твоего вклада. — подмечает Эйприл, пробегая глазами по оторванным паучьим конечностям.       — Если бы не ты они бы меня тут сожрали и даже не подавились. — нервно смеётся Гаррет.       Ещё немного послушав пространство Эйприл приходит к выводу что пока опасность миновала и можно двигаться дальше. Но палочку не убирает.       — Из тебя бы вышел отличный мракоборец! Ни у кого не видел такой реакции. Ты будто интуитивно чувствуешь куда бить.       В ответ Эйприл слабо улыбается, дело не в интуиции а в опыте. Шипастый плевун далеко не самая страшная угроза, с которой приходилось иметь дело… Снова тревожные мысли о применении непростительных заклинаний будоражат ум, заставляя поёжиться.       — Странно… Ведь здесь никогда не было пауков. — рассуждает Гаррет, сведя напряжённые дуги медных бровей.       Эйприл обращается к собственной памяти. Действительно. В этом месте никогда не было угроз, проход изолирован… И вдруг осознание бьёт её прямо в грудь — шипастый плевун не обитает в пещерах и подземельях. Он относится к группе лесной живности…       Когда наконец они достигают прохода, Эйприл не может отделаться от мысли, что нападение было кем-то подстроено…       — С тобой что-то не то сегодня… — замечает Гаррет, вынимая из кармана палочку что бы открыть проход.       — Я… Я просто думаю сможем ли мы наконец избавиться от этой… «Любовной» магии.       — Ответы здесь, так что лучше нам не терять времени.       — Надеюсь, нас никто не поймает.       — Что же… Надейся… — шутливо отвечает он.       Оказавшись внутри лаборатории Гаррет в одно мгновение зажигает свет с помощью волшебной палочки. Такое чувство, будто они были здесь совсем недавно. Взглянув на стол оба застывают, залившись краской. Столешница с весами, мерными стаканами, и несколькими банками наполовину заполненными какими-то порошками мигом навевают воспоминания, от которых хочется прикрыть лицо. Хорошо что существует договорённость не смотреть друг другу в глаза, иначе пламя стыда моментально уничтожило комнату.       — Как на счёт того что бы никогда не обсуждать то что здесь произошло в тот раз? — выдвигает предложение Гаррет.       Кожа под веснушками такого цвета, как если бы щёки натёрли малиновым джемом.       — Читаешь мои мысли. — выдыхает Эйприл.       — Отлично.       Оба стоят молча, пытаясь собрать мысли в кучу. То что это будет сделать так тяжело и с таким скрипом в месте, где всё произошло никто не ожидал. Сердце Гаррета непослушно скачет, он улавливает тот самый аромат розового тумана, что окутывал два тела трепещущих в ласках вчера. Эйприл приоткрывает рот, почувствовав всё тоже самое. Хочется срочно открыть окна, чтобы выгнать из лёгких и из лаборатории стойкий запах любовного дурмана, которым здесь, судя по всему, пропитан каждый дюйм.       — Ладно. — Гаррет трясёт головой. — Теперь нужно искать.       Подходит к стенному книжному шкафу, растянувшемуся на несколько метров вглубь тёмного закутка, где покачивается пламя керосиновой лампы. Пробегает пальцами по корешкам книг начиная с самых нижних полок.       — Что именно мы ищем?       — Что-то вроде книги рецептов, или энциклопедии с формулами любовных эссенций.       Гаррет нащупывает корешок толстой книги со стёртыми буквами и вытягивает её на свет. Но открыв обнаруживает что это всего лишь сборник с подробным описанием свойств редких магических трав. Разочарованно выдохнув, ставит книгу обратно. Его взгляд петляет между полками.       — Похоже мы здесь надолго.       — Надеюсь, мы не попадёмся, как в прошлый раз.       — Да, тогда я оплошал. Хотя… Нет. скорее просто был излишне самоуверен что их планы не поменяются.       Эйприл усмехается в ответ и шагает к противоположному краю шкафа, присев на корточки принимается изучать корешки с названиями.       — Знаешь ведь… Всё может поменяться совершенно внезапно. — Гаррет забирается на ступеньку стремянки. — Раз, и из-за какого-то десерта начинаешь сходить с ума.       Он говорит так, будто это история не про них. Будто те двое, поддавшиеся на секунду силе магии прямо в этом самом месте не имели лиц и имён, были пришельцами из баек или сплетен.       Но они оба были здесь в тот поздний вечер. Изголодавшиеся, готовые попробовать то запретное, о чём не принято говорить.       — Как думаешь, есть шанс разбить эти чары? — перейдя к полке выше спрашивает Эйприл. — Какой-то способ должен быть, я уверен. Хотя… От чар Амортенции избавиться не так уж и просто, а это, похоже, куда более серьёзная штука. Но мы… — Гаррет бросает взгляд на Эйприл сверху вниз, замечает её изящный изгиб запястья, когда она вынимает маленькую книжку. Голос его более не звучит так уверенно. — Мы попробуем и… Я думаю у нас получится.       Он отчаянно пытается сосредоточиться на поисках, но его отвлекает мысль — а так ли уж ему хочется разрушить эту магию? Он оборачивается и видит тот самый стол… Она была готова к нему, в её глазах танцевал огонёк мольбы, когда пальцы скользили вверх вниз по нежной девственной коже.       Воспользоваться тем, что одного взгляда достаточно что бы затащить её в свою постель — было бы идеей фикс наверное любого парня его возраста. Спихнуть всё на действие магии и совершить то самое… Просмотрев весь ряд с низа до верха Гаррет приступает к следующему. Ну уж нет. Он бы никогда так не поступил. Иллюзия есть иллюзия — она хороша для грёз и снов, а не для реальности. Если уж чему-то подобному суждено случиться — пусть она выберет своим первым мужчиной его сама. Не под действием заклинания, зелья, или пресловутого алкоголя, свойством которого многие так же пользуются, как и любовными напитками. Гаррет улыбается и даёт себе обещание — если вдруг это произойдёт, он превратит их первую ночь в воплощение настоящей сказки.       Они не разговаривают, продолжая поиски. Через час каждый фолиант просмотрен, но ничего. Никаких упоминаний о том, как чудодейственные пирожные готовят в тайной лаборатории Сладкого Королевства.       — Чёрт, я был уверен! — ругается Гаррет. — Неужели здесь нет ничего, абсолютно ничего, об этом!       Оба озадаченно осматриваются, пытаясь найти в предметах лаборатории хоть малейшую подсказку. Даже не замечают, как оказываются у стола. Эйприл касается пальцами клиентской книги, перекладывает гири на одну чашу весов. Она медленно склоняется вниз, издав скрип.       — Может они держат это в голове? Или закупают уже готовое зелье у… у Дж. Пепина, например? — звучит её предположение.       Гаррет сокрушённо садится на стул.       — Не было бы смысла держать целое тайное помещение с такими редкими ингредиентами. — он качает головой.       — Тогда мы не замечаем чего-то.       Гаррет смотрит на руку, Эйприл, лежащую на толстом журнале с клиентской базой.       — Ну-ка. — он подрывается с места и открывает переплёт.       — Ну конечно! — Эйприл понимает ход его мыслей.       Перелистывая страницы они видят лишь сплошные имена. Десятки имён.       — Похоже эта штука достаточно популярна. — Эйприл качает головой.       — Интересно почему. — саркастически выдаёт Гаррет. — Это страшнее Амортенции!       — Ты так говоришь, будто пробовал её. — усмехается Эйприл, и желая перевернуть страницу едва касается его пальца.       Гаррет густо краснеет.       — …Я не пробовал. Но я видел как это может работать на человеке.       — Поделишься?       — Что тут можно описать — жуткая одержимость, безумное влечение, лишающее трезвости ума. Бедного Леандера мы еле спасли.       — Стоп… Леандер? Кто-то напоил его любовным зельем?!       В голове Эйприл это никак не укладывается.       — Да, мы тогда много вместе тусовались и тут, предоставляешь, я застаю его с мечтательным взглядом посреди комнаты, лепечущего о том, как прекрасна одна четверокурсница с факультета Слизерин. Мелл Сиверс, вроде.       — О, Мерлин…       — Да, она всё отрицала. Но моя тётя всё равно добилась её наказания и Шарп с тех пор вешает на свою кладовку двойной замок.       — А я думала это из-за тебя! — рассмеявшись говорит Эйприл, не отрывая взгляда от книги.       — Ну… Я конечно его главное вдохновение на улучшение системы безопасности, но и влюблённый Леандер тоже внёс свою лепту.       Гаррет улыбается.       — Хах! Бабушка мне говорила что от рыжих одни проблемы!       — Это расизм, дорогая. Но я признаю, я могу создавать неприятности. Даже то что мы здесь это из-за моего… Озорства.       Эйприл трудно сдержать улыбку. Именно его поистине ценное озорство одна из причин, по которой она рада что магия то и дело соединяет их губы.       Пролистав страницы до конца ничего найти не получается.       — Опять ничего. — вздыхает Гаррет. — Поверить не могу… Неужели у нас один выход — пойти и сознаться во всём?       Эйприл в ужасе приподнимает брови.       — Сознаться? В проникновении без разрешения в Сладкое Королевство и в наших полуэротических приключениях? Ты хоть представляешь, к чему это приведёт? — страстно говорит она. — Тебя ещё больше накажут, а то и пожизненно запретят перешагивать порог этого места.       — Ну… — он пытается что-то ответить, но ни одна дельная мысль не приходит в голову.       — Тут должно быть что-то!       Эйприл внимательно бросается изучать комнату по десятому разу в полной уверенности, что они что-то упускают. Озарение нисходит на неё спустя минуту и она вынимает из кобуры волшебную палочку.       Гаррет не сводит с неё глаз.       — Ревелио!       Голубой свет дымкой проносится сквозь каждый предмет и задерживается на стене у стола. Подойдя ближе Гаррет и Эйприл видят уже знакомый символ, который помог открыть проход. За ним скрывается шкатулка.       — Ты восхитительна! — срывается с губ Гаррета. — То есть… — он жмурится собственным словам.       Розовыми полосами подсвечиваются прямоугольное очертание и из стены выезжает полка. У обоих перекрывает дыхание, когда они смотрят внутрь. Аккуратная резная шкатулка из белого дерева, узор которого напоминает сплетённые в разных позах мужское и женское тело. В центре крышки пара изображена целующимися, над ними сверкает луна из переливающихся розовых кристаллов.       — Вот это да! Чёрт! Теперь это точно похоже на то что там нужно… — затаённо и с восхищением роняет Гаррет, приоткрыв рот.       Эйприл осторожно вынимает шкатулку и ставит на стол. По весу она лёгкая, будто пустая внутри.       Осмотрев её со всех сторон находит два небольших углубления в месте где по идее должен быть замок. Мелким курсивом под ними расположились восемь строчек текста.       — Алохомора! — произносит Гаррет.       Но заклинание тает в воздухе так и не найдя замка.       — Мне кажется всё не так уж просто… Может в этих строках будет какая-то подсказка?

Нет ярче ничего на свете Ни в небесах ни на земле Чем то что есть соединение Двух тел и душ в незыблемой петле Кто первый раз познал сей вкус Навеки стал рабом желанья И лишь сплетение из уст Способно дать зерно венчанья

      — И какую же это подсказку может нам дать? — Гаррет нетерпеливо потирает ладони.       — Не знаю… Тут явно нужна какая-то магия но вот… Какая?       Они вглядываются ещё раз в шкатулку, в буквы стихотворения, в два отверстия.       — Убери-ка палец… — щурится Гаррет, Эйприл убирает большой палец с места под стихотворением.       Оказывается под строками спрятался символ. Присмотревшись к нему ближе становится ясно, что это две скрещенные между собой волшебные палочки.       Глазами Эйприл ещё раз пробегает по строкам, по двум отверстиям.       — Есть идеи? — спрашивает Гаррет с осторожностью.       В его голове возникло слабое подозрение, но он не осмеливается произнести это вслух. По крайней мере пока не убедиться, что он не один кому это пришло в голову.       — Есть… — отвечает она и застревает взглядом в его рукаве. — Тут говорится про соединение губ… Отверстия похоже предназначены для палочек… Возможно… Нам…       В рту становится сухо как в пустыне, слова крошатся до того, как успевают воплотиться в звуки.       — Хах… — усмехается Гаррет.       — Что смешного?       — Да ничего… Просто… Это даже забавно, что ключ к рецепту тайноо любовного ингредиента — это поцелуй с участием двух волшебников. В этом определённо что-то есть…       — Пока это только предположение… — торопливо проговаривает Эйприл.       -… И скорее всего — единственный способ открыть чёртову шкатулку, так что, — Гаррет вставляет свою волшебную палочку, слышен небольшой щелчок, — давай, это ведь не в первый раз.       Он нежно проводит пальцами по локону у лица Эйприл. Её кожу опаляет знакомым теплом…       — Обещаю, всё будет хорошо. — шепчет ободряюще Гаррет шагнув к ней ближе.       Аромат парфюма цепляется за её ноздри и кожу, впитываясь как вода в сухую губку.       — Раз… Иного пути нет… — она мягким осторожным жестом вставляет свою палочку в шкатулку и касается его груди ладонью, не сводя взгляда с галстука родного факультета. Он опускает голову и шепчет ей на ухо:       — Закрой глаза на всякий случай.       Веки моментально захлопываются. Тёплое дыхание касается кончика уха, щеки, уголка губ. Секунда, и горячие губы находят друг друга сами. Поцелуй нежный, мягкий, как прикосновение к хрупкой детали важной головоломки.       Что-то щёлкает и крышка запрокидывается назад. В обитой белым бархатом внутренности лежит перехваченный розовой лентой свёрток затрепанного видавшего виды пергамента. Гаррету и Эйприл больших усилий стоит прерваться. Каждый напоминает себе о том, что сейчас важнее то, что открыла им магия поцелуя, нежели он сам.       — О Мерлин, я надеюсь сейчас сюда никто не войдёт! — беря в руки пергамент молит Эйприл.       — Если бы ты знала, как я хочу что бы он тебя услышал. — отзывается у её уха Гаррет.       Она осторожно снимает ленту со свёртка и он разворачивается перед ними с хлопком.       — Теперь дело за тобой. Я тут всё равно ничего не пойму. — Эйприл кладёт бумагу на стол, уступая место Гаррету.       Тот сосредоточенно берётся изучать обширные записи, состоящие из нескольких алхимических формул, рецепта, описания манипуляций с ингредиентами, непонятных схем. Простояв с минуту над столом у него выкатываются глаза.       — Во тебе раз! Никогда не видел такого сложного рецепта! Здесь требуется столько всего… Недостаточно быть хорошим зельеваром, нужны познания во всех областях магии.       — Есть что-то конкретное?       — Подожди, мне нужно время, что бы разобраться.       — Сюда могут войти в любую минуту!       — Знаю! Я делаю всё что могу!       Эйприл на всякий случай подходит к выходу и прислушивается. Шагов и голосов не слышно, значит пока опасности нет. Тем не менее она остаётся в дверном проёме, не упуская из виду ни одну подозрительную тень.       — Нашёл! — раздаётся за её спиной.       Эйприл мигом подскакивает к столу.       — Показывай!       — Вот оно… Гаррет указывает пальцем на расположившееся в самом низу пергамента слово — Аморопиум.