Под знаменем дракона

День трудов, 3 Эрастуса (VII) 4710 года Дженна расцеловала Кай руки, и её совсем не смутили когти, которые она недавно называла ведьминскими. Стоит спасти ещё десяток таких пацанов как Тиг и можно гулять по дорогам без полиморфа. Сам мальчик рассказал весьма занимательную историю. После ссоры с матерью он решил вплавь добраться до Мивона, соорудил себе плот и отправился на юг мимо острова в середине Мерцающего озера. На его берегу он решил передохнуть и… Что произошло дальше, Тиг так внятно и не смог объяснить, но именно там он увидел яркую вспышку, ту самую, о которой говорили ящеры, и встретил Сияющего Графа. Кай подкинула сапфир в воздух и поймала. Опять подкинула, поймала. Будь Граф человеком, его бы укачало. Болотные огоньки называют по-разному: свечами покойников, бродячими и лучезарными огоньками. Много названий для одного злобного существа. Они могут светиться любым светом, как цветной фонарик, и даже собираться в живые узоры, если их несколько. Огоньки обладают интеллектом, но не идут на контакт и почти не говорят вслух, хотя и умудряются как-то общаться между собой. Достать их сложно, удары простым оружием и большинство заклинаний на них не действуют. При некоторой сноровке их можно убить одним ударом драконьих когтей, но для начала в этих вертлявых скотин нужно попасть! Мастер Нейрис изучал их примерно лет двадцать назад, когда серьезно, буквально до одержимости увлекся разнообразными паразитами. Сколько Кай в те годы наслушалась жутких историй из мира насекомых и червяков… Вот только Сияющий Граф, хоть и походил внешне на огонёк, по своей сути был чем-то намного сложнее. Так после долгих споров решили Джубилост, Октавия, Тристиан и Джод. — Ну и что ты за тварюшка такая, м-м? Призрак? Злой дух? Фея? Кай поймала камень и сжала в кулаке. Граф появился. И пропал. Появился. Пропал. Появился… Первое время он ругался и проклинал её, а от всех прямых вопросов увиливал. Вытащить из него удалось немного. Например, Граф долго распинался о некой влиятельной персоне из Первого мира, при дворе которой он занимает не последнее положение. Поначалу Кай подумала на нимфу, но в ответ на это предположение Граф только рассмеялся. Идея поймать его в камень пришла в голову Кай случайно. Ей несколько раз попадались драгоценности с заточёнными внутри призраками и демонами. Такими штучками любят баловаться некроманты и демонологи, но при некоторой сноровке сделать ловушку по силам даже обычному жрецу или магу. Есть только один нюанс — нужен драгоценный камень, а у большей части учёных денег на такие богатства нет. Зато они есть у Кай. Опасность была только в одном — если в камне найдётся изъян, то дух вырвется на свободу и приложит молниями всех окружающих. Включая беззащитного пацана, для которого это закончится мгновенной смертью. Но в этот раз им повезло. После нескольких часов магических ритуалов ловушка-камень была готова и Кай оставалось только помахать им перед носом Графа… точнее провалом в черепе, который этот нос заменял, и вуаля, теперь у неё есть личный летающий фонарик. От связи с пацаном его отсекла соль, поэтому за него можно было не беспокоиться. — Кай, мы готовы. Она спрятала сапфир и подошла к лодке. Её хозяин всё пытался отговорить их от исследования острова. — Проклят он! Проклят, как вы не понимаете! Огни над водой каждую ночь пляшут! Люди пропадают! — Поэтому мы туда и хотим попасть, чтобы никто больше не исчезал, — успокаивал его Джод. — Вот именно! Да и что это за безобразие — баронство с белым пятном в середине карты, — поддержала его Линдзи. — Вы не понимаете, — не сдавался рыбак. — Всего пару дней назад трое каких-то дурней туда отправилась, да так все и сгинули. — Так тут были ещё люди? — спросил Тристиан. — Да, жрец, паладин и охотник. Сильные, умные на вид мужики… — рыбак вздохнул. — Вас, конечно, больше, но если помрёте, кому от этого будет лучше? Кай приказала грузиться. Рыбак ещё некоторое время нерешительно переминался на краю пристани, но в итоге залез следом. Кай помахала Тигу с его непутевой мамашей и остальным деревенскими. После пленения у ящеров мальчик обрел в рядах местных детей статус настоящего героя. До небольшого, поросшего ивами безымянного островка посреди Мерцающего озера они добрались быстро. На его вершине виднелась полуразрушенная башня. С воздуха Кай видела, что от неё остался только фундамент и один лестничный пролёт — ничего интересного. На берегу они нашли отсыревшие остатки костра и лодку, которую вытащили на сушу и перевернули вверх дном, чтобы её не унесло в озеро. — Спасибо за помощь. Можешь уходить, назад мы вернемся порталом, — поблагодарила рыбака Кай. — Зря вы это затеяли, ваша милость. Говорят, здесь творились такие непотребства, что место и по сей день гиблое. — Рыбак понизил голос: — Люди про вас разное болтают, тут врать не буду. Но Тига вы спасли. И как графство создали, так жить стало легче. Бандитов меньше, дикого зверья тоже… Пара лет пройдет — и как в Рестове заживем, а может даже и лучше! Но только если вы живы останетесь. — Я крепче, чем кажусь. Так что не переживай, мы не помрём. Рыбак отчалил, оставив их в одиночестве на острове. — С берега выглядит не так уж и пугающе, — протянула Линдзи и показала на остатки башни. — Ну, если не считать вон тех руин. У костра Октавия нашла сумку, а в ней записи охотника из которых стало понятно, что его наняли проводником жрец Нефиса и паладин Ирори. А уже их нанял некий Гундерсон, чтобы они нашли на острове сокровища… Джубилост услышав фамилию Гундерсона странно ухмыльнулся и сказал, что этот парень был у него на лекциях. Идиот идиотом, поэтому на сокровища можно даже не надеяться. А вот упоминание некого странного полоумного старика. который внезапно появился и также внезапно исчез, заставило Кай напрячься. Уж не тот ли это старичок-боровичок, который предупредил её о Тартуке? Но феи бессмертны только в Первом Мире и на Голарион их бессмертие не распространяется. Будь иначе, и феи из проклятой деревушки не боялись бы так Серподревня. Но если фейский старик выжил, это значит, что никакая он не фея. Или нечто сложней и опасней. А может их несколько? Или это какой-нибудь фейский лич? Нет, так гадать можно до Конца Времён. Есть вопрос посерьёзней: ради чего он вернулся? Чтобы отомстить? Помочь? Заняться своими загадочными фейскими делами? Его мотивы (как и мотивы нимфы) были настоящей загадкой. На самом острове им встретилось совершенно безумное число блуждающих огоньков. Они летали группами («нитями» как правильно назвал их Джубилост) и были очень агрессивны. Если бы не защита от электричества, стало бы Кай и её друзьям жить очень-очень грустно и недолго. В зарослях они нашли тело охотника — он умер от яда, а над его телом, как мухи, кружили блуждающие огоньки. Причем судя по продолжению записей, жрец Нефиса принципиально отказался лечить его. И это было странно. Тут два варианта: либо он изначально был редкостным козлом, либо его свёл с ума остров. Или обитающее тут проклятье. К башне пришлось лезть по крутой тропинке с обратной стороны острова. Несколько раз Кай приходилось подхватывать Джода, чтобы он не свалился вниз. Проще было бы опять взвалить его на плечо, как мешок картошки, и не беспокоиться, что он оступится и переломает колени. Но старый дурак принципиально отказался от помощи. Башня была по-настоящему древним сооружением, одним из самых старых, что видела в своей жизни Кай. Поверхность древних камней была покрыта едва заметными рисунками и резьбой, жутковатыми и совершенно бессмысленными на её взгляд. — От них исходит зловещая аура, — Октавию передёрнуло. — И я чувствую чьё-то внимание. — Не ты одна, — поддержал её Джод. С холма весь остров был как на ладони — маленький, густо поросший опасной растительностью. Чьей-то нетвёрдой рукой поверх древнего барельефа, почти стёсанного временем и непогодой, была сделана единственная читаемая надпись: «В нем едины прошлое, нынешнее и будущее… Ключ и врата, где встречаются сферы… Н’ШОГГОГ ЙОГ-СОТОТ Н’ГХАА Й’СТАТХ». — Хм, интересно, организованные культы Внешних богов — это большая редкость, — Джубилост подошел ближе. — Остаточные следы их ритуалов могут объяснить странности этого места. — Никогда о таких не слышала, — протянула Кай. — Это не удивительно. Внешние боги и конкретно этот имеют множество особенностей. Например, их совершенно не интересуют их последователи и вообще весь Материальный план, включая нашу планету. Они дрейфуют среди звёзд, искажая вокруг себя пространство и время, а когда смертные пытаются выйти с ними на контакт, сводят их с ума. Исследователи расходятся во мнении — намеренно или нет. Я придерживаюсь второй точки зрения из-за сложности их строения. Например, потенциально эти существа могут быть многомерны, что означает… — Джубилост заметил, что из глаз Кай пропал малейший проблеск мыслей. — В таких условиях сложно организовать крупный культ. — Есть вероятность, что все мы сейчас сойдём с ума? — Сильно в этом сомневаюсь. Чтобы выйти на контакт с Внешним богом нужно что-то большее, чем пара каракулей на стенах. Йог-Сотот — Внешний Бог порталов и времени, поэтому, если мы здесь что и встретим, так это пространственные аномалии и временные искажения. Джубилост оказался прав. Потому что прямо посреди руин в центре полуразрушенного зала мерцал закрытый портал, а рядом с ним неподвижно стоял мужчина. Его глаза были закрыты, а голова чуть наклонена набок, словно он к чему-то прислушивался. Его изорванная роба в чёрно-белых цветах Нефиса стала серой из-за многих слоев грязи и пыли. Услышав шаги, он вздрогнул и резко повернулся. Левая половина его лица была густо покрыта кровью и грязью. Он издал нечто похожее на рык и угрожающе поднял руки: — Ничтожества! Вы найдёте здесь лишь смерть. Кай закатила глаза. Серьезно? В одиночку против шести противников? — Ты кто? — спросила она и подошла ближе, примериваясь, как бы скрутить сбрендившего жреца и не задеть при этом портал. Он замер, несколько мгновений разглядывал её. Внезапно он усмехнулся и переспросил с наигранным изумлением: — Кто я? О, вскоре весь мир будет знать это имя. — Он картинно выпрямился и поднял руки. — Рисмель Двуликий! Хранитель врат! Предвестник Нефиса! У меня много имён, и каждое из них будет священно для черни вроде тебя! Всевидящее Око привело меня сюда, в святилище магии! Другие шли со мной, но пали, не одолев испытаний. Только мне суждено внять гласу Нефиса и распахнуть для него врата в этот жалкий мир! Скоро Всевидящее Око вознесёт своих верных последователей над бессильными тварями, отринувшими мистическую мудрость, и утвердит мою власть в новой эпохе! Его взгляд остекленел, а речь превратилась в поток едва связных слов. Ага, у жреца уже основательно поехала крыша. И тут даже не знаешь кого винить: Нефиса, который известен своим безумием, или культ Йог-Сотота, который давным-давно проделал в пространстве портальную дырку. Жрец так увлёкся своими мечтами, что и забыл, что хотел на них напасть. — Пс-с, — шепнула Кай, — отвлеките этого поехавшего, а я его скручу. — Может, его получится вразумить? — также шёпотом предложила Линдзи. — Драться с настоящим божеством у меня нет ну совсем никакого желания! — Да нет там никакого Нефиса, — закатил глаза Джубилост. — Он известен тем, что никогда не контактирует со своими последователями лично, а в тех редких случаях, когда ему что-то нужно, присылает свою вестницу Арканофейн. При упоминании Нефиса жрец отвлекся от своих грез, и Октавии пришлось быстро его отвлекать, пока он не кинулся на Джубилоста с кулаками: — Ты уверен, что святилище магии, врата из другого мира, находится здесь? В этих развалинах? — Молчать, дикарка! — Рисмель в бешенстве затряс кулаками. — В слепоте своей не узреть тебе того же, что дано видеть принявшим магию и овладевшим её силой! Нефис лично направил!.. Кай одним четким ударом по голове отправила безумного жреца прямо в царство грёз Дезны. За её спиной что-то вспыхнуло. Из портала вышел очередной блуждающий огонек… Или нечто очень на него похожее. Почти как Сияющий Граф. Но прежде чем он успел выпустить хоть одну молнию, Джод одним метким броском запустил в него рубин. Блуждающий огонёк мигнул и исчез. Хорошо, что они додумались сделать несколько камней-ловушек на случай, если первая не сработает. *** День луны, 24 Ародуса (VIII) 4710 года У Джода выдались непростые три недели. Прогулки по болотам явно не пошли на пользу его суставам. Но он чувствовал себя полезным, чувствовал, что впервые за много лет делает что-то значимое, чувствовал ответственность за свои решения. Проклятья — таинственная, малоизученная область магии, их воздействие на жизнь жертвы может быть невероятно разрушительным, однако источник силы, питающей их, до сих пор неизвестен. И именно Джод обязан решить эту загадку. Не только потому что теперь он занимает должность министра, но и потому, что он не может подвести всех живущих в этих землях людей. Как он подвёл много лет назад своего бога. Начал он с Давика Неттла. Паромщик не мог упокоиться, пока был жив Рогач. Тут всё относительно просто. Многие призраки остаются прикованы к плану материи, пока их держит незаконченное дело. Стоило мертвецу узнать о смерти своего врага, как он тут же отошёл на суд Фаразмы. С Тартуком-Тартуччио всё было сложней. Превращение гнома в кобольда… Удивительное дело! Джод не раз отправлялся в Тробольд, где говорил с самим Тартуком, тщательно записав его историю, а затем направился на Старый Платан. Кобольды и клопы провели его в Платановый зал. Там Джод нашел первую зацепку. Именно здесь на теле Тартуччио использовали заклинание. Но сам след был очень слаб, а это значило одно — магии в проклятье было вложено совсем немного. Как столь слабое магическое воздействие могло привести к столь необычайному результату, Джод так и не понял. Не поняли этого и Джубилост, и Октавия, и несколько знакомых магов, которых Джод пригласил для консультации. Теперь же графиня решила вовсе свести его с ума. Четыре проклятья за раз. Причем они попарно связаны. Серподревень и Деревня в топях. Тиг и Мерцающее озеро. Кто бы мог подумать, что спасение одного ребёнка обернется чередой столь странных событий? На столе Джода находилась обгоревшая записка Ниты, а в углу кабинета — остатки Серподревня. Его пришлось вывести с болот, иначе древесина бы сгнила вместе со всеми следами магии. Дриады неразрывно связаны со своими деревьями и не могут отдаляться от них на продолжительное время. Именно таким деревом и был когда-то давно Серподревень. Джубилост с удивлением обнаружил, что это не местный дуб или сосна, а талданский кипарис. Откуда он взялся в Речных королевствах, было решительно непонятно. Но Джоду эта информация помогла мало. Было ясно одно — проклятье изменило саму суть своей жертвы, превратив прекрасную дриаду в нечто ужасающее, заперев доброе, светлое начало в теле чудовища. И было совершенно неясно, можно ли обратить этот процесс вспять. С самой деревней в топях Джоду пришлось повозиться. Он сутками исследовал дерево, вновь общался с Тирессией, перечитывал запись бесед покойного старосты и неудавшегося жениха Ниты. В этот момент он был бесконечно благодарен Линдзи и Джубилосту, которые дотошно отображали в своих записях встречу с мертвецами. В поисках ему неожиданно помогла Эльга. Каким он был дураком, раз принял её за каргу и не смог поверить в фейскую природу её сил! Джод твердо решил для себя, что никогда больше не будет судить людей по их внешнему виду. Вместе они исследовали колодец, который Джод считал главным источником всех бед, но тот вовсе оказался не связан с магией. Если сложить вместе все кусочки истории, то вышло так. Дорси, отвергнутый жених Ниты, дочки старосты, пытался использовать колодец, чтобы проклясть фею, считая, что та околдовала его невесту. Сама же Нита хотела с помощью колодца проклясть собственного отца, поскольку тот до последнего не давал одобрения на её свадьбу с нимфой. Оба проклятья сработали, но силу им дал не колодец. Джод предположил, что проклятья на самом деле не нуждаются в сильном источнике магии. Нита и Дорси сами неким образом привели их в действие, хотя никто из них не был магом или жрецом. Графиня считала иначе. Она настаивала, что в эту историю вмешалась и наделила проклятья силой её знакомая нимфа, Хранительница Цветов. С этой загадочной личностью никто, кроме её светлости, не встречался, поэтому Джод оставил эту версию под вопросом. Не потому что сомневался в здравомыслии графини, а потому что смутно представлял себе силы, которыми может обладать безумная нимфа. Закончив с этими двумя проклятьями, Джод взялся за вторую пару. Из разговоров с Дженной и Тигом он выяснил, что сына она прокляла случайно, хотя магией совершенно не обладала. Это подтвердило давнюю теорию Джода, что в словах скрыта могущественная сила: проклясть может даже человек, совершенно неспособный к магии… и даже не осознавая, что он творит. Джод долго исследовал Мерцающее озеро и остров посреди него, но не нашёл ничего нового. Он встретился с Вилласом Гундерсоном, который и нанял жреца Нефиса и паладина Ирори, чтобы те нашли для него сокровища. Сам он ничего не знал ни о самом острове, ни о проклятье, а когда Джод стал его расспрашивать, начал мямлить и вскоре сбежал на восток в Дунсвард пытать счастье с Варном. В итоге Джод решил, что на Мерцающем озере не лежит никаких проклятий. Своей дурной славой оно обязано расположенному на острове порталу и блуждающим огонькам, что живут вокруг него. После некоторых исследований стало ясно, что Йог-Сотот и его культ ни при чем. Портал, как и многие «прорехи» в этих землях, ведут не в глубины космической бездны, а в Первый Мир. Или в иную точку пространства, используя его как промежуток. И жреца Нефиса с ума свело не проклятье, а Лучезарный Герцог, как представился собрат Сияющего Графа. Они были равны по силам, имели одну природу и придерживались схожей тактики. Как Граф управлял целым племенем ящеров, так и Герцог смутил разум жреца Нефиса, заставив того позабыть обо всех догмах своего бога. Причём как после раскрытия личности «великого предка» и «Нефиса» их последователи пришли в себя, так и племя ящеров лишило Вескета права на титул вождя и присягнуло на верность графине, а жрец Нефиса пришёл в себя и остался на острове изучать портал, став ценным союзником Джода в изучении проклятий. А вот Граф и Герцог уже стали для Джода настоящей головной болью. Он устало посмотрел на два крупных драгоценных камня: сапфир и рубин. Их грани отражали пламя дрожащее свечей и холодные белые искры — знак, что внутри них томятся чудовища. Оба либо отказывались отвечать на вопросы, либо своими ответами запутывали расследование ещё больше. Джод вздохнул и вернулся к работе.